Ирида. Наследница.

Дворец рода шер Айяхе ше Риал, личный кабинет лорда Ашшенара.

Высокий медноволосый мужчина низко поклонился стоящему к нему спиной королю. — Лорд Ашшенар, мне недавно стало известно о готовящемся покушении на вас и вашу семью… — Лорд Эстер, вы серьёзно считаете, что моя разведка работает настолько плохо, что не в состоянии доложить об этом вопиющем инциденте? — король говорил тихо, но стоящему позади него захотелось оказаться как можно дальше, а ещё лучше вообще не показываться главе клана Рентийских на глаза. — Что вы, мой король, я не это имел ввиду. Лорд Ашшенар резко развернулся. — А что? — прозвучало издевательски. — Лишь то, что цель этого покушения: уничтожить весь клан Рентийских и не допустить даже намёка на возвращение рода ше Риал на престол Первого Веера, — лорд Эстер ар Дантеррэ старался говорить спокойно и не показывать страха, хотя это было очень не просто: с одной стороны клятва (скажешь лишнее и тебе крышка), с другой рассерженный правитель (не скажешь что-то важное и тебе тоже крышка), сильнейший, кстати. — Нужно попытаться защитить хотя бы одного вашего ребёнка. У вас есть та или тот, кого точно примет Веер? Вопрос, заданный абсолютно спокойным тоном, поставил короля Первого Веера в тупик. Настроение поганое, вот и не подумал. Не каждый день узнаёшь такие новости, да ещё и от шпиона, которого давно мёртвым считали. — Вы можете назвать исполнителей? — голос лорда Ашшенара звучал глухо и как-то обречённо. — Нет, на мне клятва. — И как же вы говорите мне о своих планах, если на вас клятва? — ехидно спросил король. Лорд Эстер пожал плечами. — Клятва не запрещает делится планами с теми, кто в скором времени будет убит, я включил это в её текст, — король мысленно прокомментировал: «Предусмотрительно». — У меня всё. Разрешите идти? — Иди. Бесшумно открылась дверь, и мужчина, на ходу заворачиваясь в плащ и накидывая иллюзию, поспешил убраться из дворца, он сделал что хотел — сообщил о покушении, а время… что ж информации он выдал достаточно, глава рода шер Айяхе ше Риал не дурак, догадается. Никто не заметил маленькую черноволосую девчушку, случайно подслушавшую разговор. Она стояла, молча глотая слёзы. Она понимала: отец будет пытаться защитить её, ведь она — та, кого принял Веер. Она наследница престола. Вообще, титул наследницы Веера принцесса может получить не раньше, чем она станет совершеннолетней, но это не является таким уж препятствием, особенно для клана Рентийских. В их жилах течёт кровь почти всех разумных рас Веера, и, как следствие, взрослеют они очень быстро, а стареют медленно и обладают магией присущей каждой расе, с которой состоят в родстве.

Дворец рода шер Айяхе ше Риал, Кееланна шер Айяхе.

Я смотрела вслед уходящему мужчине сквозь пелену слёз, и думала. Когда? Когда, Тьма их побери, будет совершено нападение? Я медленно побрела к себе в покои, видеть кого-либо резко расхотелось. Пока шла, всё прокручивала разговор отца с Эстером, и у самых дверей в мои комнаты меня настигло осознание: младший наследник рода ар Дантеррэ довольно чётко указал момент покушения — на празднование моего дня рождения соберётся весь клан. Тихо вошла в свои покои. Тускло светили из-за занавесок Айяна и Делара, спутники Ириды, самого загадочного из миров нашего Веера. Тихо шелестел листьями деревьев ветер. Я подошла к окну, отодвинула плотную штору и забралась на подоконник. Мой отец — прекрасный правитель. А я… Я дура! Я не потяну Веер в одиночку. Ну кой Мрак меня понёс в тронный зал, а? И какого демона (да-да, ругаемся собственной расой, но что поделаешь?) меня понесло дотронуться до артефакта? Древний Венец — Венец Смерти, как говорят в народе — принял меня, как королеву Первого Веера. Сеть Веера, что держит миры в одной куче, не позволяя означенным разлететься по вселенной (а так же обозначающая, что миры находятся под мягкой лапой определённого клана), уже начала перестраиваться на меня. Да и я начала меняться: сила увеличивается день за днём, я могу совершенно спокойно менять ипостаси, да и аура… Полная перестройка магических каналов обычно происходит к сорока — сорока пяти годам, а мне, на секундочку, пять лет! Это когда я в полную силу войду? В десять, двенадцать, пятнадцать? Рано, слишком рано! И получится иллюстрация фразы: сила есть — ума не надо?! Вот уж спасибо! — Дохлый Мрак! Тьма побери этих идиотов! — я раздражённо метнула огненный шарик в камин, яркой вспышкой зогорелись поленья. — Ну что им стоило хоть на пятнадцать лет попозже покушение подготовить? Завтра мы проверим насколько хорошо наша охрана знает своё дело. *** Я стою за высокой серебристой колонной и судорожно сжимаю похолодевшими пальцами короткий одноручник, платье, местами разорванное в клочья и намокшее от пота и крови, противно липнет к телу, а вокруг творится хаос: те, кто ещё вчера мило улыбались и желали долгой и счастливой жизни, сейчас убивали всех находящихся в этом зале. Пространство прорезал истошный крик. Я не сразу поняла, кто и почему кричит, но когда увидела… Чем плохи не инициированные маги? Тем, что они не могут контролировать прирост силы. Тем, что их сила, подпитываясь от эмоций, нарастает подобно лавине и сметает всё на своём пути, уничтожая как постройки, так и заклинания. Не инициированные маги смерти опасны вдвойне. Магию смерти потому так и назвали — она смертельна. Всегда. Для всех. Против мага смерти выйти может только другой маг смерти, потому что они могут часами находиться на грани и жить после этого. Маг смерти может умереть только если сам этого захочет. Я, как и все в нашем роду, обладаю магией смерти. С самого начала боя она рвётся наружу, но я не могу ей воспользоваться. Не могла… Эта сила была для меня под запретом. Я росла с мыслью о том, что эту силу использовать нельзя, но… никто не может контролировать инициацию, тем более стихийную. Потом я буду думать, почему отец не использовал магию, почему не раскидал нападавших, как ураган сухие листья по осени, хотя я примерно знаю почему, но это потом, а сейчас… Инициация любого вида магии делится на два вида: стихийная и нормальная. При нормальной инициации сила мага в конечном итоге редко превышает силу родителей, во время этого вида инициации приток магии подконтролен, и сила редко выплёскивается наружу, сметая всё на своём пути, во время стихийной же сила всплеска магии зависит от эмоций: чем сильнее эмоции, тем мощнее всплеск. Этот вид инициации чаще всего бывает у детей до десяти лет после или во время сильных эмоциональных потрясений, именно поэтому детей-магов часто балуют, не допуская нервных срывов, скандалы в семье, где есть маленький маг, случаются исключительно тогда, когда ребёнка нет дома. Но иногда стихийная инициация всё же случается, и тогда неконтролируемый поток магии уничтожает всё, чего касается, а резерв ребёнка в большинстве случаев выгорает. В тех редких случаях, когда ребёнок после стихийной инициации остаётся магом, его сила (точнее, потенциальная сила) возрастает в лучшем случае в два-три раза, а в худшем — более чем в пятнадцать, и эту силу он контролировать не может. Я не могла представить, что так выйдет. Не могла даже подумать, что когда-нибудь не удержу контроль над силой, причём не над абы какой, а над магией смерти. Мне всегда говорили, что эмоции подпитывают магию, но я не понимала, что она от них зависит. Не верила, точнее, не хотела верить. Перед глазами — смерть моих родных, друзей. В мыслях — мама во дворцовом саду, утренние лучи играют в её каштановых волосах, ветер перебирает её пряди, а из дворцовых ворот бежит маленькая девочка, как две капли воды похожая на меня; папа сидит за столом в кабинете и, не отрываясь от чтения бумаг, отчитывает меня и Ара за очередную проделку; Алар, на ровной площадке, гоняющий меня и Лору с тьелхом; вся семья за обеденным столом в подсвеченной светлячками обеденной зале; день рождения Норы; свадьба Айяра… Эмоции, прежде словно замороженные, нахлынули огромной волной. Гнев, страх, злость, ненависть, сожаление, боль… Магия, прежде послушная моей воле, бесконтрольной волной сорвалась с пальцев, пробежалась по режущей кромке меча и серым туманом хлынула во все стороны. Те, кого она касалась, осыпались серым невесомым прахом, исключения составили лишь преданные нашему роду и клану, а таких всегда было мало. Я не знаю сколько времени это длилось. Когда поток моей магии всё-таки иссяк, мне открылась следующая картина: все предметы интерьера бальной залы как-то потускнели, а местами даже посерели, пол в разных местах живописно украшают кучки серого пепла, а все мои родные от родителей до трёхлетней Лиссы лежат мёртвые в луже крови, с ранами различной формы и размера. Меч выпал из ослабевших пальцев. Я обессиленно опустилась на пол рядом с отцом, а поняла, что вою, как волчица, у которой детей забрали, только тогда, когда меня окликнул один из тех, кого не коснулась моя магия. Я замолчала, судорожным движением стёрла влажные дорожки с щёк и попыталась встать, но тут… мир вокруг подёрнулся бело-голубой дымкой, и я провалилась пространственный разлом.