Through Time

      Стоило девочке только попросить заколдовать ее, и Великая фея невольно погрузилась в свои воспоминания о далекой молодости. В то время, когда она, как и ее сестры, была глупой и достаточно наивной девушкой. Когда притворялась хайлийцем, когда помогала людям из деревни и не знала забот с полюбившимся на тот момент мужчиной. Скрывать от него свое происхождение было тяжело, но необходимо. Серафима еще раньше поняла, что даже возлюбленным нельзя открывать секретов таких масштабов, ведь первая ее любовь, узнав о происхождении своей невесты, практически сразу попросил себе вечную жизнь.       — Привет! Ты ведь та Великая фея, что не сидит в своем фонтане и помогает людям? — крайне странный способ поздороваться. Девушка поднимает вопросительный взгляд на девчонку, сразу же видя в ней уже знакомые черты.       — Смотря что ты имеешь в виду под помощью им, — заправив кудрявую прядку волос за ухо, с некоторой долей обиды ответила Серафима, ведь сестры смеялись над ней за то, что девушка все еще лезет в дела хайлийцев. Лечит их болячки, укрепляет здоровье и даже учит одного юного мага, что ей просто приглянулся личиком. — И разве ты не занимаешься тем же, что и я? В более масштабном плане, разумеется.       — Ой, да кому я помогаю, — Ария закатила глаза, и чуть улыбнулась, садясь рядом с девушкой на булыжник. — Это все Линк. Сначала согласится, а уже потом подумает о том, зачем же это сделал, — чуть-чуть пожаловалась она на своего напарника, на что фея не сдержала тихого смешка.       — Хочешь, чтобы я его благословила?       — Он сам к тебе придет. Что я, по всем фонтанам должна его протащить? Как-то нечестно получается, не думаешь? На меня же тогда все наши сестры обозлятся, — хмыкнула девчонка, уже представляя, как на нее пытаются наслать какое-то проклятие. — Но знаешь… пусть он и лезет туда, куда его не просят… помогать им даже весело! Правда же? — Ария была той, кем восхищалась когда-то Серафима. Что в четыреста, что двести лет назад… эта фея всегда путешествовала по миру со своим возлюбленным, всегда шла наперекор традициям и правилам других Великих фей, и никогда не отсиживалась в своем фонтане. Более того, в той жизни она, кажется, и забыла про его существование…       — Мы отличаемся, — Серафима усмехнулась, глядя на девчонку с нежностью и восхищением. — Скажи, много ли людей просят твоего благословения оттого, что ты спутница героя времени?       — Много, — честно и даже как-то тихо ответила Ария, после чего забавно надула щечки и отвела взгляд. — Они просят у меня богатств, когда у меня у самой в кармане всего двадцать или сорок рупий. Просят вечного здоровья, когда я и сама им не обладаю. А бессмертие? Они серьезно полагают, что им нужно это проклятие! — искренне возмутилась фея, при этом активно жестикулируя руками. — Они глупые. Забавные и глупые.       — И отказать им тяжело. Один раз и сразу закидают камнями или обвинениями, — шепотом созналась Серафима в том, из-за чего и сбежала прямо сейчас в затерянный лес.       — Просто говори им нет. Все благословения только в фонтане, а сейчас ты в отпуске, — отшутилась Ария с легкой улыбкой. — Мир лучше не станет, если даровать каждому человеку то, что он только захочет. И тебя от этого они сильнее не полюбят.       — Тогда… как мне заслужить их любовь?       «И теперь она стала моей дочерью…» — Великая фея взволнованно смотрит на спящего ребенка. Ее опухшие от слез глаза, красный носик, ровное дыхание… даже в таком возрасте Серафима уже видела сходства с той девчонкой, которую встречала в своей жизни. Девчонкой, что всегда делилась своими взглядами на жизнь и рассказывала о приключениях. А узнав о желаниях Серафимы, эта малышка просто протянула ей когда-то руку. Взяла ее ладошку и просто сказала: «Тогда давай с нами! Что же я за фея, если не смогу исполнить твое желание?».       — Спасибо тебе, — шепчет девушка, так аккуратно проведя рукой по ее волосам, словно боясь при этом разбудить. Она действительно не знала, как надо обращаться с детьми. А уж тем более с перерожденной феей из пророчества, напарницей героя времени и… девушкой, что когда-то очень сильно поменяла ее жизнь. Ненадолго, правда, и теперь Серафима устала от приключений, людей и их проблем, но… вот, боги снова посылают ей это дитя. А она боится. Смотрит на нее и просто вспоминает прошлое, где хорошие воспоминания тесно переплетаются с плохими.       — Ария! Как я рада, что ты жива! — Серафима заключает в объятия девушку, что стояла на месте и даже не шелохнулась, когда Великая фея просто не верила своему счастью. — А где же Линк? — она отстраняется и тут же замирает, видя перед собой не столько свой образец восхищения и подражания, сколько просто разбитую фею, какой была когда-то и она сама. Этот бездушный взгляд, в коем она не видела ничего, кроме оставшейся в нем боли, это выражение лица и… просьба, которую она никогда не сможет теперь забыть.       — Сера, прошу… — только Ария сокращала ее имя подобным образом, поначалу считая это просто милым, а потом такое обращение стало своего рода привычкой. — Уничтожь мои воспоминания, — Великая фея ужаснулась, когда девушка едва слышно призналась: — Это… было так больно. Линк, он… — феечка не могла до сих пор произнести тех слов, когда победа над истинным злом далась им слишком высокой ценой. — Ты знаешь… выходить из фонтана было для меня большой ошибкой.       — Я исполню твою просьбу, малышка, — Серафима горько улыбнулась, прекрасно понимая, что в этот раз девочка снова потеряла близких ей людей. — В моем фонтане ты можешь чувствовать себя спокойно, — девушка убирает назад прядку волос, что упала на умиротворенное лицо малышки, и еще тише прошептала: — Здесь никто не посмеет сделать тебе больно.       «Но разве я могу быть твоей матерью? Гожусь ли я на эту роль?» — и тем не менее, мысль о том, что ей предстоит воспитать настоящего ребенка, до сих пор вселяла фее страх. Даже учитывая то, что она знала эту девочку еще до ее рождения, прямо сейчас… эта кроха не была ей другом. Не была сестрой, не была кумиром… и от того Серафима все больше думала о том, что кто-то свыше решил над ней просто посмеяться. Да, у Богов определенно было чувство юмора, раз первый и последний залет в ее жизни окончился появлением Арии на свет.       — Но я совершенно не представляю, что мне с тобой делать, — вздохнула фея, подперев руку щекой, после чего только задумалась: «А не слишком ли низкая температура в пещере для такой малютки?».

***

      Время шло, девочка с каждым годом становилась все несноснее и любопытнее, а Великая фея уже не могла за ней и углядеть. Точнее говоря, пусть ее дочь и была еще совсем малышкой, но в их небольшой семье уже стоял вопрос, кто о ком еще заботится: мать о ребенке или же ребенок о своей бестолковой матери. И, тем не менее, несмотря на то что мамой Серафима была просто ужасной, она старалась давать девочке все: любовь, ласку и веру в то, что теперь с ней все будет хорошо.       Мир за розовыми очками поглотил ее, и малышка, потеряв остатки тех ужасных воспоминаний, наконец смогла зажить нормальной жизнью вместе с Великой затворницей. Серьезно, что ни день, так Ария придумывала все новые и новые шутки по поводу ее вечного «сна» в пещере. Говорила, что ее мать скоро покроется плесенью и мхом в своем фонтане, постареет, и от ее красоты останется лишь посиневшая и распухшая кожа из-за долгого пребывания в довольно влажном месте.       В такие моменты Серафиме казалось, что на самом деле эта малютка была дочерью темного мага, и где-то ее все же обманули, ведь… кроме внешности кроха не унаследовала от Кораллиса, ровным счетом, ничего. Ни скромности, ни тактичности, ни хотя бы относительно спокойной манеры поведения. Из тихого ребенка Ария превратилась в бестию, сбегающую из фонтана уже в пять лет, а Великая фея, несколько раздраженно смотря на то место, где, по ее мнению, должна была сидеть и играть с мелкими феечками малышка, невольно начала задумываться о том, что где-то все же сильно прокололась с ее воспитанием.       Ария же просто нашла себе новых друзей и играла с духами затерянного леса. Они вместе всячески шалили и пугали взрослых, распевали песни и играли в прятки, беспрекословно подчинялись Великому древу Багу и чтили местные законы, благодаря чему ни звери, ни дикие растения их никогда не трогали. Девочка прониклась «внешним миром», даже еще не задумываясь о том, что помимо леса есть что-то еще.       Откуда приходили взрослые хайлийцы, которых она заманивала в лес? Притворяясь заблудившимся ребенком и изображая плач, Ария следила за тем, как незваные гости тянули к ней свои руки. А сама она скорее убегала, делая вид, что очень их боится. Что же в ответ люди? Все без исключений бежали за ней глубже в лес, клюнув на наживку.       Девчонка останавливается и нагло усмехается, когда сыновья леса достают духовые трубки и начинают обстрел ненавистного им человека буквально со всех сторон. Пугают его, звонко смеются и называют дураком за то, что он повелся на очевидную ловушку, а Ария… наблюдая за подобной жестокостью день за днем, девочка не видела в ней уже ничего плохого, и охотно принимала участие от того, что этим занимались ее единственные друзья.       Хайлийцы навсегда оставались в лесу, феечку хвалит Великое древо Багу, а она, зная уже о том, насколько тяжелым был его характер, воспринимала все его теплые слова как нечто необычное. И настолько приятное, что Ария была готова проворачивать подобные игры день за днем без остановки. Но всему хорошему было суждено заканчиваться. И смотря на своего безликого друга, девочка волей-неволей, но проникалась к нему сочувствием.       — А почему мы… так ненавидим этих взрослых? — шепотом спросила Ария, только сейчас задавшись вопросом, почему же дети убивают их, если можно просто напугать и выпроводить из леса вон.       — Думая о них, мне становится очень больно, — тише признался мальчик, несколько смутившись и резко отвернувшись, когда он заметил, как феечка всматривалась в темноту вместо его лица. — Я… и сам не понимаю, почему. Но если те будут продолжать ходить в наш лес, то разве тогда в нем не станет взрослых еще больше? — один лишь их вид наполнял сердца ее друзей злостью. Да такой, что Ария моментами даже сама начинала их бояться. Некогда милые ребята жестоко расправлялись к теми, кто им пришелся не по нраву. Ребенок же, с которым она говорила, осторожно повернулся к ней обратно, когда она перестала на него смотреть так, будто пытаясь что-то разглядеть.       Сыновья леса очень стеснялись своих лиц. И в надежде их хоть как-нибудь прикрыть, дети носили огромные шляпы, настолько закрывающие обзор, что вместо темного дерева можно было увидеть только пустоту и сияющие в ней глаза.       — Но ведь… это глупо? — его глаза зло сверкнули в темноте. — Глупо бояться тех, о ком ничего не знаешь, — тише призналась девочка, что впервые за все это время захотела изучить их лучше.       — Ария, ты в последнее время задаешь очень странные вопросы, — признался мальчишка несколько угрожающим тоном, когда Ария испуганно сглотнула подступивший к горлу ком. Сильный порыв ветра на лугу в этот момент едва не снес шляпу ребенка с его головы, когда девочка схватилась сама за ее края, и в ту же секунду натянула ее на голову духа, прижав к себе своего друга. — С-Спасибо… — он сильно смутился, но не отстранился, чувствуя приятное тепло. Живое… и настолько знакомое, что ему хотелось от чего-то только плакать.       — Прости. Я ничего не видела, — он в спешке кивнул, когда она отстранилась, а феечка неловко опустила взгляд, чтобы не смущать дитя леса своим поведением и излишним любопытством.       — Это хорошо, — мальчишка садится рядом с ней на булыжник. — Так что тебя так беспокоит?       — Если я тебе скажу, то Великое древо Багу узнает… — с сомнением ответила Ария, прекрасно зная о том, что у детей не было личной жизни и все их мысли, все чувства и эмоции зависели от хозяина затерянного леса.       — У нас ведь есть один секрет, ты помнишь? — тихо рассмеявшись, спросил ребенок. — Ты не знаешь, как поживает тот мальчик-кокири?       — Тот, который разревелся посреди чащи, и мы его вернули на «другую сторону»? — фея невольно улыбнулась, вспоминая мальчишку, что когда-то проспорил с друзьями и заявился на запретную для них территорию. Испугавшись здешней природы и заблудившись, кокири переволновался и заплакал, а Ария и дитя леса вернули его назад, насколько то было возможным.       Безликим духам было запрещено покидать запретный лес, владения древа Багу. А все лишь от того, что в другой его части существовало древо… более могучее и мудрое, нежели то, с каким изначально была знакома Ария. И узнала девочка о том хозяине через кокири, когда мальчишка протянул ей руку и предложил хотя бы просто остаться послушать одну сказку.       И увидев своими глазами древо Деку, феечка настолько прониклась к его скрипучему голосу и отношению к собственным детям, что невольно захотела с ними прям там и остаться. Но ее все равно… раз за разом тянуло назад хотя бы от того, что в той части леса располагался ее дом. Под присмотром Багу находился фонтан феи, и Ария боялась, что если засидится в чужом лесу, то пути назад для нее уже не будет, и она никогда больше не сможет воссоединиться с матерью.       — Ну, ладно. Я скажу это, — феечка улыбнулась, наконец набравшись смелости благодаря своему другу. — Древо Багу… после встречи с его соперником, я не уверена, что поступаю правильно… то есть, следуя чужим приказам. Ну, кто оно мне?       — Ария, ты… — ребенок испугался не на шутку. — Нам не положено об этом говорить. Так нельзя. Древо Багу тебя очень любит, как и каждого из нас. Усомниться в этом равно предательству… а предателям место есть только под землей, — отстраненно произнес он, чуть качнув головой.       — Любит, говоришь…       — Ария! — его деревянные страшные руки ухватились за ее. — Прошу, перестань. Ради нашей дружбы… ради леса, — дух, очевидно, боится того, что с ними станет, если Великое древо Багу узнает об их разговоре. — Не хочешь послушать мою игру на флейте? Мне приснилась одна мелодия… такое чувство, будто ее мне напевала взрослая женщина. Это странно, правда?       «Возможно, она была его мамой…» — девочка лишь неопределенно пожала плечами, понимая, что ей нельзя об этом говорить. Если расскажет детям леса, что они были детьми и умерли в этом лесу по вине древа Багу… как же отреагируют на это? Сбегут всей толпой в ближайшие деревни, чтобы найти своих родителей? А что, если тех уже давным-давно нет даже среди живых?       — Не знаю. Может, ты просто видел ее однажды. Так что за мелодия?

***

      Это случилось, когда Ария увидела потерявшегося в лесу ребенка. Замерзший мальчишка прятался в небольшом углублении под корнями и с секунды на секунду готовился навсегда закрыть свои глаза, принять тьму в душу и переродиться сыном леса — очередным рабом Великого древа Багу. Девочка, совершенно случайно заметившая поздно вечером ребенка, поспешила скорее разбудить его, а после сама вывела незнакомца на тропу к его деревне.       Тогда она думала о том, что поступила правильно. Немного даже возгордилась, обрадовалась и, смотря на уходящего мальчишку со спины… вдруг захотела последовать за ним и узнать, как живут хайлийцы за пределами леса. Чем занимаются взрослые, что их постоянно заставляет идти в затерянный лес и сможет ли она с ними разобщаться, если найдет то, что они хотели.       «Но Великие феи не покидают своих мест», — и девочка лишь грустно улыбнулась, вовремя вспомнив о словах матери, что никогда и ни при каких обстоятельствах не покинет своего фонтана. Даже если мир вокруг них будет гореть, та женщина просто перевернется в воздухе на живот и продолжит менять цвет ногтей, думая, какой маникюр сегодня ей пойдет лучше.       Это вымораживало, и Ария совсем не понимала того, как же ей не скучно жить. И, более того, сама ее мать при этом не понимала обратного: почему ее ребенок не может просто тихо сидеть в месте, где ничего нет, да все время интересуется чем-либо за пределами фонтана. Действительно, Ария ведь для того и живет, чтобы сидеть круглыми сутками в одном месте с голыми стенами, журчащей водой и кучей сияющих огоньков, что лишь липли к ней, как к Великой фее, что непременно их защитит в случае угрозы. А может, дело было в ауре и родной магии. Но можно ли что-то говорить о магии, которой сама Ария и не умела пользоваться? А Серафима ничему учить ее даже и не собиралась.       Ария не понимала, почему в этот момент внезапно вспомнила о своей матери. Может, виной всему был дикий ужас, охвативший ее с ног до головы, а может — и чувство вины от того, что своим наглым поступком Ария умудрилась не на шутку разозлить хозяина затерянного леса.       И вот, она стояла перед ним. Маленькая девочка в тонком светлом платьице напротив огромного древа с настолько озлобленным выражением лица, что на данный момент Ария боялась даже поднять на него снова взгляд. Дети леса, следуя приказу, не могли сейчас за нее вступиться и даже просто подслушать разговор, ведь Багу отослал их, можно сказать, чуть ли не к границе для того, чтобы поговорить с глазу на глаз с девчонкой.       — Тупица! — маленькая девочка, никак не припоминая того, чтобы на нее хоть когда-нибудь замахивались для удара, испуганно зажмурилась, когда ее хлыстнули веткой по лицу, оставив тонкую царапину на щеке, что залилась красным цветом и в самом углу можно было заметить образовавшуюся каплю крови. — Кем ты себя только возомнила?! Героем?! Спасителем?! — от его крика, кажется, разлетелись даже вороны. — Да как ты посмела тронуть то, что уже почти принадлежало мне?!       — Я не понимаю… вас, — весь ее жалкий и перепуганный вид вызывал в нем лишь отвращение, когда от боли и страха девочка вот-вот была готова просто разреветься. Голос стал значительно тише, Ария делала паузы между словами, чтобы не поддаться эмоциям, но держаться было уже трудно. Трудно и просто невыносимо больно…       — Ах, не понимаешь?! Возможно, и не помнишь того мальчика?! — в ее голубых глазах мелькнуло осознание.       — Ему было очень холодно. Он боялся, и если бы не…       — Если бы не твоя выходка — этот идиот был бы уже у меня! Он бы стал духом, но ты лишила его этой возможности! Лишила всех своих друзей члена семьи… — он зло прищурился, намеренно давя на нее и выставляя виноватой, чтобы девочка думала, что своим геройством она лишь знатно подпортила кому-то жизнь.       — Но если он не хотел становиться духом? Нет! Прошу, хватит! — девочка в страхе прикрывает лицо ладошками, ожидая, что ее снова полоснут по нему, но вопреки всем страшным мыслям… Багу лишь положил свою огромную ветвь ей на голову.       — Ты еще такой глупый ребенок, — если Великая фея узнает, что он до крови ранил ее дочь, его определенно точно обратят этим же днем в пепел. — Ария, кому какое дело, чего он там хотел?       — Но так же нельзя! Остальные… все мои друзья… — узнав жестокую правду о том, что все духи были такими же детьми хайлийцев, и что они ненавидят себе подобных, Ария просто не могла смириться с мыслью о том, что когда-то те дети страдали точно так же. Боялись темноты и страшных звуков, умирали с голоду, жажды и холода… молили о помощи родителей, что, конечно же, не смогли бы их найти, как бы сильно не пытались. Если древо Багу заманит кого-то в свою паутину, то выбраться из нее будет возможно лишь только с его позволения. — Их вы тоже…       — Эти болваны рады служить мне, девчонка! Я закрыл глаза на то, что ты пошла выручать кокири! Кокири, сына моего главного соперника! И умолчал о том, что ты даже не удосужилась рассказать об этом мне! Ты солгала! И смеешь еще зваться дочерью Великой феи?! Просто смехотворно! — и вот, от его напыщенной лояльности снова не осталось ни следа. — Помощь им равноценна предательству. Помогая заблудшим, ты так же идешь против меня.       — Я допустила ошибку… — феечка была полностью сломлена, сокрушенно упав в траву и горько заплакав, боясь даже услышать свое наказание. Что же он с ней сделает? А вдруг решит прогнать из леса? Неужели, она потеряет дом? И… даже свою маму?       — Я рад, что тебе хотя бы хватает мозгов, чтобы признать это, — пренебрежительно ответило древо и улыбнулось такой пугающей улыбкой, что это… явно было не к добру. — Надеюсь, их хватит еще и для того, чтобы принять любое наказание?       — Я н… — Ария только поднимает взгляд и сразу жмурится, закрывая глаза ладошками. Она плачет и не может того сказать, думая, что ее просто выгонят из леса. — Я приму, — шепчет она уже от безысходности, понимая, что других вариантов у нее просто-напросто и не было. Пожаловаться маме? А что, если в ответ на это та навсегда запрет ее в своем фонтане? И Ария больше не увидит даже того же солнца? Все время будет дышать сыростью, спать, плескаться в воде и играть с маленькими феечками, что было уже не интересно.       — Прекрасно. Это верный выбор, — похоже, Багу был более чем удовлетворен ее ответом. — Тогда с этих пор ты в ответе за расширение моей армии. Будь то кокири или же хайлиец, ты должна будешь привести дитя ко мне. И продолжаться это будет до тех пор, пока я не решу, что с тебя достаточно и ты более чем уяснила свой урок.       — Ваши слова — есть закон для меня, — Ария говорила все так же тихо, пытаясь скрыть собственный ужас с эгоистичным облегчением от того, что она сможет и дальше жить в этом лесу. Но какой ценой?..       — Ослушавшись однажды, ты станешь врагом для моего леса. Так и знай, я не прощу тебя, если ты снова облажаешься.

***

      «Что же мне делать?» — Ария буквально разрывалась между тем, чтобы и дальше следовать воле Великого древа Багу и тем, чтобы рассказать обо всем маме. Но что сделает Серафима на ее слова? И сделает ли она вообще хоть что-то? Глядя за тем, как и какой образ жизни она ведет, да как реагирует на любые ее рассказы… девочка сомневалась, что той будет до этого дело. Скорее, узнав о том, что ее дочь в беде, затащит в фонтан, да перекроет все выходы и входы.       — А если сбежать?.. — вслух совсем тихо спрашивает фея и тут же закрывает рот ладошками, ужасаясь своих же мыслей. Да как она может и думать о чем-то настолько безрассудном? Да и куда Ария собралась бежать? На другую сторону леса? Воткнуть нож в спины тех, кто сейчас ей доверяет? И бросить маму, ведь если она станет врагом древа Багу, то уже навряд ли сможет найти снова их фонтан…       «Нет, это никуда не годится. Я сама влезла не в свое дело. И теперь должна…» — но теперь все ее мысли уносятся куда-то прочь, стоит Арии увидеть перед собой на одной тропе ребенка. В глазах удивление смешивается со страхом, и девочке, на самом деле, хотелось просто плакать от всех противоречий, что возникли после в ее голове.       — А ты еще кто? — достаточно грубо спросил бесфейный кокири, невесть что забывший в затерянном лесу…