Стать красивым NPC в бесконечном потоке/Became an Infinite Game Beauty NPC

Скорость Жуань Цина не была очень высокой, даже не такой быстрой, как у обычного ребенка. Но он уже запыхался. Жуань Цин не смел остановиться. Леденящее кровь чувство следовало за ним, словно тень*. Все клетки его тела требовали бежать. Жуань Цин не забывал, что сейчас он является целью прямой трансляции «Комната ужасов». Став жертвой однажды, человек не сможет прожить и три дня, не говоря уже о семи днях. Более того, он был выбран ещё до входа в игру. Значит, прошло не менее семи часов. Он не верил, что убийца ещё не нашел его. Он не верил, что убийца откажется от охоты на него лишь потому, что он жалок. Переулок не был слишком длинным, скорее средним, но за ним находилась шумная улица, прямо у ворот бара Фэнъя. Хотя сейчас полночь, из-за того, что это популярная улица, которая никогда не спит — здесь все ещё много пешеходов, живущих ночной жизнью. Как только он окажется на улице, даже убийца никогда не нападёт на него на публике. Жуань Цин давно не испытывал таких физических нагрузок. Он начал чувствовать легкий дискомфорт в сердце, и даже на его теле выступил холодный пот. Но он не остановился. В переулке было кромешно темно. Фонарей в глубине переулка не хватало для освещения всего пространства. Но, к счастью, на улице перед переулком было много уличных фонарей, что почти освещали всю улицу. Жуань Цину было недалеко от выхода из переулка. Он уже мог видеть ослепительные огни на улице. В темноте послышался ещё один звук, похожий на шаги, или звук падающих на землю капель воды. Звук казался гулким и казался очень близким, из-за чего волосы вставали дыбом. Из-за того, что звук смешивался с его шагами и дыханием, Жуань Цин не был уверен, расслышал ли он что-то неправильно; однако он не осмелился остановиться и внимательно прислушаться. Если он ослышался, то проблем нет. Но если нет, то остановка почти равносильна поиску смерти. Давай, просто беги еще немного. Улица впереди, просто беги к улице. Ему нужно всего 3 минуты. В этой части переулка уже нет фонарей, и дорогу можно было разглядеть лишь смутно. Но из-за долгого бега Жуань Цин начал задыхаться. Сердце бешено колотилось, не выдерживая нагрузки. Из-за нехватки воздуха кровь прилила к голове, а зрение затуманилось. Жуань Цин больше не мог нормально видеть дорогу под ногами, поэтому он мог бежать, полагаясь лишь на интуицию. «Топ.» «Топ.» «Топ.» Из темноты доносился ритмичный звук. Казалось, он звучал совсем рядом, чем до этого. В пустом переулке это казалось довольно жутким. На этот раз Жуань Цин окончательно убедился, что у него нет галлюцинаций. Это были… шаги! Сердце Жуань Цина внезапно ёкнуло. Он не оглянулся, а даже ускорился, чтобы бежать вперед. Даже если Жуань Цин хотел ускориться, его ветхое тело не могло выдержать этого. Из-за того, что он слишком долго бежал, сердце пронзила резкая боль. Жуань Цин совершенно не ожидал этого. От этой судорожной боли он поскользнулся, будто наступил на что-то, и его тело рухнуло прямо. Зрачки Жуань Цина сузились, а глаза широко распахнулись. Он рухнул на землю, и в следующее мгновение его ладони и колени пронзила острая боль. Должно быть, содрал кожу. От резкой боли на глазах Жуань Цина мгновенно выступили слезы. Он выглядел очень жалким. Однако сейчас у него не было времени обращать на это внимание. Он мертвой хваткой сжал область сердца. Его пальцы побелели от напряжения, но все же это ничуть не уменьшило ощущение спазма в сердце. Это ощущение было Жуань Цину знакомо до боли. Это было предвестием сердечного приступа. Жуань Цин судорожно глотал воздух и бесстрастно спросил систему у себя в голове: [У меня приступ. Я умру?] У Жуань Цина была болезнь сердца. Раз уж он пациент с болезнью сердца, у него, естественно, должны быть лекарства. Однако это лишь данные, созданные системой по образцу его тела, а не его настоящее тело. Е Цин тоже не имеет болезни сердца, само собой, у него не могло быть с собой лекарства от сердца. Когда случается приступ, а лекарств нет — это чрезвычайно опасно. Голос системы был ровным и безэмоциональным: [Этого не случится. Это тело сгенерировано всего лишь в соответствии с различными данными твоего тела. Но сам по себе этот факт не приведет к твоей прямой смерти. Игра предоставляет каждому человеку равные шансы.] Жуань Цин беззвучно ухмыльнулся: не приведет к прямой смерти? Действительно, действительно, сердечная боль и падение не станут причиной прямой смерти, однако станут косвенной причиной его смерти! Раз уж это не приведет к смерти из-за болезни сердца, Жуань Цин через силу перетерпел исходящую от тела боль и встал, желая продолжить бег. Однако прямо когда он сидел на коленях на земле, собираясь встать, от затылка передалось ощущение ледяного и твердого предмета. Круглое. Даже если бы Жуань Цин захотел принять это за железный прут, у него бы не вышло. Потому что в следующую секунду раздался звук некоего смертоносного механизма, в котором взвели курок. В такой ситуации требуется лишь еще легонько потянуть за спусковой крючок того механизма, и он тут же мгновенно погибнет. Выражение лица Жуань Цина мгновенно застыло. Его тело оцепенело, пока он сидел на коленях на том же месте, не смея больше шевелиться. Человек позади, кажется, не хотел мгновенно убить Жуань Цина. Он вовсе не стал сразу нажимать на курок, после того, как Жуань Цин послушно замер. Маленькое личико Жуань Цина было почти полностью обескровлено. Он намертво поджал губы, не говорил и не сопротивлялся, будто бы ожидая окончательного приговора. Это место находится менее чем в пяти метрах от улицы. Освещения на улице уже было достаточно, чтобы немного осветить этот темный маленький переулок. Если бы кто-то внимательно заглянул внутрь, то смог бы смутно увидеть одного мужчину, держащего пистолет и нацелившего на упавшую и сидящую на земле девушку. Мужчина изогнул губы в легкой усмешке; издав смешок, он неспешно заговорил. В его голосе было ощущение некоторой пышности: «Смотри, так ты намного послушнее.» Голос мужчины был очень знакомым. Жуань Цин сразу же вспомнил, кто это был, в момент, когда мужчина заговорил. Это был тот мужчина — Цзи Янь, которого он только что ударил и оглушил вазой внутри комнаты. Жуань Цин опустил глаза и ничего не сказал. Цзи Янь вовсе не рассердился на молчание девушки. Он безжалостно, одним рывком схватив девушку за волосы, свирепо впечатал её в стену; пистолет уперся в поясницу девушки. Хотя его действия ни на йоту не оставляли чувств¹, однако его тон все же не претерпел никаких изменений. Словно он нормально болтал с Жуань Цином: «Ты знаешь, какой был конец последнего человека, который ранил меня?» Жуань Цин бросил один взгляд на мужчину, но не ответил. Ночь ранней осени не считалась холодной. Луна, все это время закрытая слоем облаков, в этот момент постепенно выходила наружу, рассыпая по всей земле серебряный свет. Цзи Янь, непрерывно следовавший позади девушки, также наконец увидел её лицо. Он был ошеломлен, и его лютое выражение лица тотчас застыло. Вероятно, из-за того, что девушка только что быстро бежала, на её лице проступил румянец. По всему телу непрерывно выходил пот, вплоть до того, что волосы, рассыпанные на лбу, пропитались влагой. Но она не выглядела крайне растрепанно, как обычно другие люди. Напротив потому что волосы прилипли к её утонченному лицу, она казалась и чистой, и порочной, имея отчасти ослепительность цветов Туми². Точно как Маньчжушахуа³, цветущий на дороге к аду. Испускающая ауру увядания и ослепительная до мозга костей, она заманивает людей к охотному падению. Цзи Янь изначально все еще был очень зол из-за того, что в него кинули вазой. Но в этот миг он, странным образом, словно тоже больше не злился. Но человек перед его глазами, кажется, никогда не усваивает урок послушания. Сперва она спровоцировала Гу Чжаоси и сбежала. А теперь она спровоцировала его и тоже хочет сбежать. Он уж точно не из тех, кто дал бы возможность сбежать. Цзи Янь улыбнулся, и от этой улыбки становилось как-то не по себе. Он убрал пистолет обратно в карман и сменил на один короткий нож, затем перевернул человека прямо лицом к себе. Вне зависимости от того, пистолет или же нож, у Жуань Цина совсем не было уверенности, что сможет сбежать из рук этого человека. Поэтому он не оказывал никакого сопротивления и лишь стоял, оцепенев. Цзи Янь ножом отвел прилипшие на щеке волосы Жуань Цина. Неизвестно, было ли это потому, что нож слишком острый, или сила прилипания была велика, но несколько волосков были перерезаны. Жуань Цин искоса взглянул на нож у его лица. С беспокойством и страхом в его красивых глазах, он подсознательно захотел отступить назад. Однако у него за спиной была как раз стена, совершенно некуда отступать. Нож Цзи Яня медленно скользил вниз вдоль лица Жуань Цина. Та ледяная температура ножа заставила страх в глазах Жуань Цина углубиться на несколько долей. Слезы скользнули вниз по щекам, словно жемчужины. Но его тело все же оцепенело, не смея шелохнуться ни на йоту. Если он двинется, нож тут же обязательно разрежет его кожу. Черты лица Жуань Цина были изысканны, прямо как яо-цзин, вышедший из картины. Стоит ему заплакать, как кажется, словно весь мир целиком, заставляя людей невольно захотеть утешить его. Но Цзи Янь, увидевший слезы Жуань Цина, вовсе не ощутил в сердце жалости и нежности; напротив, это заставило его возбудиться. Его нож продолжал следовать вниз. Неся некий неописуемый подтекст, он прямо вспорол первую пуговицу на верхней одежде Жуань Цина. Следом шла вторая. Затем третья. Затем четвертая.