Стать красивым NPC в бесконечном потоке/Became an Infinite Game Beauty NPC

Когда Цзян Сынянь проснулся, Е Цин лежал рядом с ним, выглядя на несколько фэней послушнее, чем обычно. Его волосы беспорядочно рассыпались, выявляя легкое чувство хрупкости и уязвимости. Е Цин был похож на ярко цветущую розу. Он был настолько прекрасен, что сводил с ума. Цзян Сынянь с глубоким взглядом смотрел на юношу перед собой. Однако как только он протянул руку, ресницы Е Цина слегка дрогнули. Очевидно, юноша вот-вот должен был проснуться. Увидев это, Цзян Сынянь слегка прищурился, убрал руку и лег на бок. Вероятно, из-за легкой боли, изысканные, словно нарисованные на картине, черты лица юноши слегка нахмурились. Он медленно открыл глаза, в которых все ещё читалась легкая растерянность. «Ты проснулся? Тебе приснился кошмар?» Хриплый голос мужчины раздался возле уха Жуань Цина. Казалось, юноша ещё не до конца пришел в себя. Услышав голос, он посмотрел в сторону. Жуань Цин, ясно разглядев обнаженного мужчину на кровати, широко распахнул глаза. Не обращая внимания на ноющую грудь, с паникой и тревогой во взгляде он сел и быстро отполз назад. Однако он лежал на внутренней половине кровати, позади него была стена, и отступать было некуда. Ему оставалось лишь прижаться к стене и настороженно смотреть на человека на кровати, словно Цзян Сынянь был каким-то свирепым паводком и диким зверем¹. Увидев это, Цзян Сынянь вскинул бровь: «Я вообще-то спас тебя. Твоя реакция и правда слишком сильно ранит сердце.» «Спас-спас меня?» Е Цин опешил, не совсем понимая, что означали слова Цзян Сыняня. Цзян Сынянь приподнялся, и прислонился к стене. Он посмотрел на юношу и медленно объяснил: «Раньше я как раз проходил мимо ресторана Синъюэ. Увидел, как кто-то крадучись тащит на плече человека, вот и вмешался, чтобы спасти. Не ожидал, что это окажешься ты.» «Ради твоего спасения тот бандит даже пырнул меня ножом.» Сказал Цзян Сынянь, глядя на смертельную рану на своей талии. Вероятно, из-за боли от раны, он сильно нахмурился и тихо хмыкнул: «В итоге не ожидал, что некоторые люди не способны распознать сердце хорошего человека².» Ресторан Синъюэ был тем самым пятизвездочным рестораном. После таких слов Цзян Сыняня Е Цин, казалось, тоже вспомнил о том, как его ранее похитили, и только тогда перевел взгляд на Цзян Сыняня. Верхняя часть тела Цзян Сыняня была обнажена, а талия обмотана толстым слоем марли. Несмотря на это, кровь всё ещё проступала наружу, окрашивая в красный большой участок кожи. Это выглядело невероятно пугающе. Только тогда юноша понял, что ошибся. Его лицо залилось румянцем, и он поспешно тихо извинился: «Про-простите, я не нарочно.» Жуань Цин, извинившись, тут же поклонился и заговорил с огромной благодарностью, чисто и искренне: «Господин Цзян, спасибо, что спасли меня.» На одежде юноши не хватало двух пуговиц, и такой поклон придавал ему легкое ощущение чего-то скрытого и в то же время явного³. Вероятно, взгляд Цзян Сыняня был слишком пристальным, Е Цин тоже осознал, что его одежда слегка растрепана, и тут же протянул руку, чтобы поправить её. Цзян Сынянь убрал взгляд, остановив его на изящном лице юноши. Он заговорил с правотой и уверенностью⁴: «Я пострадал из-за того, что спасал тебя. Поэтому не будет лишним, если ты немного позаботишься обо мне в это время, верно?» «В конце концов, если бы не твое спасение, я бы тоже не пострадал.» Услышав эти слова, Жуань Цин слегка покачал головой: «Не-не будет.» Цзян Сынянь ни капли не церемонился. Приподняв подбородок, он указал на аптечку на столике рядом: «Тогда сейчас помоги мне поменять повязку.» Жуань Цин на мгновение замешкался, но в конце концов перелез через Цзян Сыняня, спустился с кровати и взял аптечку со стола. Аптечка не принадлежала Е Цину. Вероятно, Цзян Сынянь принес её с собой, когда привел юношу. Марля на талии Цзян Сыняня уже пропиталась кровью, что показывало, насколько сильным было кровотечение. Цзян Сынянь немного отодвинулся на внутреннюю половину кровати, освобождая для юноши немного места, что явно означало предложение залезть на кровать. Жуань Цин посмотрел на человека, находившегося на некотором расстоянии от края. Он немного помедлил, в конце концов забрался на кровать и опустился на колени с краю, после чего осторожно развязал марлю на талии Цзян Сыняня. Его движения были легкими и медленными, он очень боялся причинить Цзян Сыняню боль. Но Цзян Сынянь был слишком тяжело ранен. К тому же из-за постоянного просачивания крови, марля прилипла к ране, поэтому как бы легко он ни старался, ничего не получалось. Марля была полностью развязана, обнажая ужасающую рану. Эта рана была смертельной. Казалось, будто в него вонзили нож, а затем безжалостно разрезали часть плоти. То, что он смог выжить, было почти чудом.* Хотя рана была не на теле Жуань Цина, ему самому становилось больно от одного взгляда на неё. Его глаза в одно мгновение заволокло туманом, и он жалобно посмотрел на Цзян Сыняня, спросив мягким голосом: «Бо… больно?» Изначально Цзян Сынянь не отрывая взгляда пялился на юношу перед собой, не выражая никаких эмоций, и неизвестно, о чем он думал. Но как только юноша произнес эти слова, на лице мужчины тут же отразилось страдание. Он даже глухо застонал от боли: «Угх… очень больно.» Е Цин поджал губы, а движения его рук стали ещё легче: «То, тогда я буду ещё чуточку аккуратнее.» Цзян Сынянь уставился на слегка дрожащие ресницы юноши и покрасневшие уголки его глаз, бесцеремонно приказывая: «От того, что ты будешь аккуратнее, нет толку, помоги мне и подуй.» Жуань Цин, казалось, немного заколебался и не стал сразу же дуть для Цзян Сыняня. Цзян Сынянь приподнял уголки губ, произнеся с легкой насмешкой: «Что такое? Я ведь получил такую тяжелую рану ради тебя, а ты даже не хочешь мне подуть?» «Нет…» Е Цин сжался и жалобно покачал головой. «Тогда помоги мне и подуй.» Цзян Сынянь ударил молотком, фиксируя звук⁵, приказным тоном, ни капли не оставляя Е Цину места для возражений. Ресницы Е Цина снова дрогнули. Он приоткрыл рот, но так и не смог вымолвить ни слова против. В итоге ему оставалось лишь приблизиться к ране Цзян Сыняня и легонько подуть. Вероятно, из-за того, что юноша находился не слишком близко, Цзян Сынянь вообще не почувствовал, как он дует, и с долей нетерпения произнес: «Поближе.» Услышав это, Е Цин нерешительно придвинулся ближе, густой запах крови почти ударил в лицо. Юноша поджал губы и неуклюже подул ещё раз. Аромат, исходящий от юноши, был невероятно приятным, словно от одинокой орхидеи в пустой долине⁶ в темном дремучем лесу, чистым и непорочным, сводящим с ума. К тому же легкое дыхание Е Цина разбрызгивалось по его талии, и даже боль не могла перекрыть это чувство щекотки. Взгляд Цзян Сыняня стал ещё глубже. Но он не изменился в лице и не издал ни звука, снова произнеся: «Ещё ближе.»