You're My Clarity

      От навязчивого мотива фолк-рока, витавшего в воздухе вместе с освежающим вечерним бризом, было невозможно отвязаться, сколько попыток не предпринимай. Юный послушник Ордена Беззнаковых был заинтригован: на самом деле он ни в коем случае не должен был здесь останавливаться, но ему пришлось — словно сам Отец Небесный указал идти в этом направлении. Поэтому парень не сопротивлялся, когда ноги сами понесли его за угол здания, в ту часть города, которую он с детства знал лучше всех остальных. Именно в этом маленьком Альтерианском* мирке он со своими братьями и сёстрами (и другими детьми, прибегавшими к ним по вечерам) играл ещё в те времена, когда они пешком под стол ходили.       Только сейчас на том месте, где раньше был общественный центр, простирался заброшенный пустырь. Если пройти немного вперёд, можно уткнуться в Парк Суконников, ещё сохранивший следы былой ухоженности. Однако от попытки заново отстроить на этой территории город уже давно отказались, превратив тем самым этот клочок земли едва ли не в экологически чистый оазис. Но, пока сам он взрослел, пустырь всё зарастал и хирел, а теперь и вовсе превратился в свалку.       В дворике, спрятанном между концами П-образного жилого дома, в котором он вырос, всегда была замечательная акустика, и именно там послушник обнаружил источник музыки. Кажется, там обосновался сиадвеллер, о чём свидетельствовали аккуратные плавники, прикрывавшие уши. И, скорее всего, это вайолетблад, потому что незнакомец был явно мужчиной. Сидя на перевёрнутом ведре из-под цемента, он склонился над гитарой, которая повидала слишком много Оборотов, чтобы считаться новой. У мужчины был приятный для слуха глубокий баритон, без присущей всем им хрипотцы. Сейчас он настраивал инструмент, тихо перебирая струны и перекатывая по уголкам рта сигарету, но быстро нашёл нужную тональность.       Послушник был поражён и не смог побороть искушение подойти к незнакомцу ближе.       — Это просто замечательно! Вы музыкант? Я имею в виду… конечно же, вы музыкант, но вы ведь этим зарабатываете себе на жизнь? Не то чтобы у вас не может быть других талантов, конечно, но… играете вы восхитительно! Ваш голос… хм… он лишает меня дара речи.       Сиадвеллер перестал играть и несколько раз моргнул. По напряжённым мышцам спины стало заметно, что он здорово нервничает. Пошевелив плавниками, он тихо ответил:       — Я не ввыступаю ради денег. Не мог бы ты рассказать об этом подробнее? — сорвавшийся высокий аккорд заставил обоих вздрогнуть. — Ввпрочем, колдблады обычно могут даже не рассчитыввать на подобное.       — Но это не так, вы хорошо справляетесь с любой работой! Или вы хотите сказать, что вам никто не помогал? И всё только потому, что вы отличаетесь от остальных? Но ведь это так… так неправильно! Это именно то, что мы, Беззнаковые, стараемся никогда не делать. Вы пробовали говорить с другими троллями, занимающимися музыкой? Уверен, кто-нибудь из них наверняка нанял бы вас! Вы вообще в порядке? В смысле, у вас есть еда и крыша над головой? Простите, пожалуйста, если у вас всё это есть и я ошибаюсь, но я послушник Объединенного Ордена, и одна из наших заповедей гласит, что мы должны протянуть руку помощи любому, кто в ней нуждается. Если у вас нет работы, то хотя бы разрешите мне купить для вас еду. Пожалуйста? — губы будущего священника дрогнули в неуверенной улыбке и щёки залились румянцем. — А ещё… надеюсь, это не покажется вам нахальством, но вы очень красивый.       Колдбладу приходилось сдерживать рвущуюся улыбку, из-за чего мятая сигарета покачивалась всё сильнее.       — Ввсё не так просто, как ни крути, введь я ввсё-таки живу вв море, но… Горячая еда будет яввно не лишней. Сырая рыба тоже ничего так, но её слишком утомительно ловвить, особенно постоянно, - сигарета опять затряслась, но уже от смеха. – Ты точно не дружишь с головвой, мистер Сладкие Рожки.       Кронос поднялся и аккуратно перекинул гитару на спину. Если и была в этом мире неизменная константа, то она заключалась в особом отношении священнослужителей к бедствующим. Особенно усердствовали послушники — независимо от того, где они бродили. Так как молодые люди и женщины проходили обучение и собирались принять сан, они должны были продемонстрировать благодетельность, которая включала определённое число поступков для улучшения кармы, во всём многообразии видов благотворительности. И, хотя проповедь всех встречавшихся ему священнослужителей везде была примерно одинаковой, их реакция могла дать больше информации, если знать, на что обращать внимание.       Послушник подошёл ближе и заметил, что даже с его четырьмя дюймами маленьких рожек он едва доставал тощему музыканту до середины груди. Под некогда белой футболкой, уже подранной и серой, и потёртыми джинсами перекатывались натренированные плаванием мышцы, но под лунным светом это выглядело до того странно, что он начал сомневаться в своей теории о сексуальности нового знакомого. Этот парень абсолютно не вызывал желания.       — Ничего себе… — редблад на мгновение растерялся. Колдблад опустил голову, и его зигзагообразные рога выглядели точь-в-точь как острозубая улыбка, которую он пытался спрятать, и засунул руки в карманы джинсов.       — Хех, я понимаю, вв чём тут дело. Большинствво троллей не будут нанимать кого-то, кто ловвит рыбу сетями. Так что там с обещанным обедом, сладенький? — он с сожалением усмехнулся.       — Оо-о, конечно! Я не х-хотел вас рассматривать! Вы просто… впечатляете. К нам в Орден приходит не так уж много троллей с холодными оттенками крови, но не то чтобы быть ими плохо, или ещё что. Просто большинство из наших находятся в одном блоке спектра: гринблады, оливблады, джейдсблады, и время от времени попадаются даже тиилблады или блюблады. У нас даже есть один или два еллоублады. Уверен, вы в курсе, что они почти все невысокого роста, есть даже те, кто ещё ниже меня. Единственный тролль за пределами моей семьи, имевший близкий к вашему рост и с которым мне доводилось общаться, был Братом Радостного Мессии, — ученик рассмеялся, но было заметно, что он взволнован. — Нет, высокий рост это не плохо! Просто… это замечательно, мне ещё не приходилось так непринуждённо разговаривать с кем-то из вашего сословия. Как ваше имя?       Всё-таки не сдержав улыбки, колдблад протянул руку и похлопал послушника по плечу.       — Кронос, — он специально не стал называть фамилию. У неё была слишком дурная слава, и колдблад не хотел отпугнуть этого забавного парня с маленькими рожками, что, скорее всего, и так произойдет слишком скоро. — Только, если ты назывваешь меня ввысоким, то ещё не ввидел по-настоящему огромных троллей. Много Оборотовв назад на Альтернии самыми ввысокими и огромными были перплблады, приспособленные для жизни на суше и вв море: длинные конечности, много мышц, чтобы быстро дввигаться, дополнительные ввеки и жабры, плюс рост под деввять ярдовв**.       Прошло уже довольно много времени с тех пор, как Кронос в последний раз разговаривал с кем-то, кто не заморачивался по поводу цвета его крови, и не считал, что ему лучше прямо сейчас найти себе уютную лужу для жилья или и вовсе утопиться в ней, как устаревшей части гемоспектровой системы. Ему хотелось рассказать этому парню всё, чтобы доказать, что их каста не являлась по сути своей злом, они просто отличались от других из-за специфики развития Альтернии минувших лет.       Послушник согласно кивнул.       — Я уверен, что вам стоит увидеться с моим сводным братом. Он… ну, если вы простите мне это сравнение, прекрасен, как породистый жеребец! Он тоже колдблад. Высокий, изящный, сильный. Я всегда ему завидовал — у него острые глаза, поэтому он смог стать капитаном секции стрельбы из лука в школе. Он также здорово обращается с копьем. Он способен пронзить яблоко в полете! Мама всегда настаивала, что он должен был стать членом Стрелковой гвардии , как и его отец, но брату тогда не хватило смелости туда поступить. Сейчас он военный, но лишь среди Землеустройцев. Если вам интересно моё мнение, то он попусту растрачивает свои таланты, но именно поэтому я и поступил на службу в церковь – чтобы бороться с предубеждениями против колдбладов и помочь своему брату занять место в обществе. В конце концов, не все же они как Гранд Хайблад, - он замолчал, закусив губу. — Извините, эта тема для вас наверняка скучна, не так ли? Я всегда забываюсь и начинаю нести бессвязный бред, не интересуясь, огорчают ли собеседников мои слова.       Кроноса это только рассмешило.       — Не стоит об этом переживвать. Потому что я — Ампора, — вот и открылась правда об его фамилии. Он улыбнулся ещё шире, чтобы скрыть укол беспокойства. Пожалуй, даже излишне широко. — Я не понаслышке знаю обо ввсех пересудах про колдбладов, вв том числе и такие ввещи, от которых тебя будет трясти до самых кончиковв маленьких рожек. Не говворя уже о полном списке деяний ГХБ.       Эффект от его признания испортило голодное урчание пустого желудка. Черт, а ведь ему обещали горячую еду! И стоило ли теперь рассчитывать на вкусный обед? Кронос прижал ладонь свободной руки к животу, чувствуя, как заливается краской до самых шейных плавников.       — Хмм…       — Ох, извини! Пойдем, я отведу тебя в пекарню моей мамы. Она готовит потрясающие рыбные рулетики, которые просто тают во рту. Как у неё получается что-то настолько вкусное — я не знаю, но это определённо самая лучшая еда, которую я когда-либо пробовал!       Послушник снова неуверенно улыбнулся, надеясь, что облегчение из-за смены темы не написано у него на лице огромными буквами. Он действительно не хотел показывать, как хорошо знаком со скелетами в шкафу семьи Макара. Поэтому он взял Кроноса за руку и мягко, но настойчиво потянул за собой, чтобы отвести в находящееся ниже по улице «Кафе Марьям» — самую лучшую пекарню во всей Альтернии, если верить регулярно посещавшим их заведение троллям и людям, живших на верхних этажах в том же доме.       Колдблад послушно позволил вести себя этому маленькому парню, наслаждаясь прикосновением другого разумного существа. Он даже для разнообразия решил не обращать внимания на окружающих, которые обязательно будут с отвращением смотреть в его сторону, пока он пересекает улицу. И обязательно громко шептать при этом своим вылупившимся личинкам, что «он — сиадвеллер, которые уже вымирают, как им и положено. Так что хорошенько и внимательно рассмотри его, может, это первый и последний раз, когда ты можешь наблюдать за одним из них!»       Тёплая узкая ладонь послушника удобно легла в его собственную, и ему стало жарко. Кронос даже думать не смел, что сегодняшний день окажется таким удачным.       Послушник улыбнулся ему через плечо гораздо теплее, чем кто-либо до этого, и явно не обращал внимания на остальных. Он легко толкнул стеклянную дверь, которая открылась с радостным и мелодичным перезвоном колокольчика, и, зайдя в помещение, громко позвал:       — Мама! Ты здесь? Я привёл голодного парня, который не против попробовать твою стряпню!       Женщина-тролль, которая вышла из задней комнаты, была абсолютно не такой, как представлял Кронос. Она была более высокой, чем его новый знакомый, и возраст сгладил её черты, но фигура была поджарой. Скорее всего, по её венам текла нефритовая или лазурная кровь, если судить по изогнутым рогам и зубцу на одном из них. Под слоем муки можно было разглядеть мерцающие глубоким зелёным цветом волосы, убранные под повязку — очевидно, чтобы не лезли в лицо во время работы. Женщина вышла из-за прилавка, вытирая руки о фартук, который на своем веку повидал очень, очень много выпечки, и положила их на бёдра, рассматривая колоритную пару в дверном проёме. Позади неё высилась витрина с аппетитной горой хлеба, сладких и наверняка вкусных булочек, печений, тортов и прочих хлебобулочных изделий.       — Ну, что за историю ты расскажешь мне в этот раз, Канни? — она хмурилась, но тон оставался по-матерински мягким.       — Он музыкант, я думаю, — послушник вопросительно посмотрел на Кроноса. — Кстати, а ведь вы мне так и не ответили!       Он снова повернулся к матери.       — Он безработный и новенький в городе, кажется. По крайней мере, я его здесь раньше никогда не видел. И голодный к тому же! Я сказал, что куплю ему обед. Это ведь нормально? Или ты занята? Я не хочу обременять тебя, пока Джейн в школе, а Поррим занимается… тем, что она обычно делает в эти дни, - он нахмурился и покачал головой, словно пытался пояснить, чем именно. — Особенно, что … Ну, ты и сама хорошо об этом знаешь.       — Нет, всё замечательно. Посади этого молодого человека за тот же столик, что и обычно. Я сейчас принесу еду, — она махнула рукой на дверь и мягко улыбнулась им обоим, когда её сын повёл Кроноса в небольшую комнатку за прилавком.       Когда растерявшегося сиадвеллер усадили на стул, он осторожно поставил свой драгоценный инструмент к стене и облокотился на стол, нервно царапая плавник у основания шеи.       — Ничего себе. Тввоя мама… — он на секунду задумался, стараясь подобрать слова. — Это действвительно нечто.       — Да, у неё есть привычка одаривать материнской заботой всех, кто оказался рядом. Думаю, это как-то связано с моей настоящей мамой. Когда она начала заботиться обо мне, то просто не смогла остановиться. И за нашим столом на обед всегда оставалось много друзей, — послушник сел напротив и начал задумчиво растирать запястье пальцами. Вайолетблад открыл было рот, чтобы задать интересующий его вопрос, но быстро смекнул, что их семейные дела его не касаются — у всех есть проблемы, и не все рады их обсуждать. Поэтому он, прежде чем слова успели слететь с губ, быстро переключился на другую тему.       — Ты повредил запястье, радость моя?       — Что? — послушник посмотрел на свои руки. Он и не заметил, что опять тёр несуществующие следы.       — Э-э, мой… наша ветвь всегда так делает. Нашего предка пытали раскаленными кандалами. Говорят, что они жгли так сильно, что теперь все потомки это чувствуют. Я могу прекратить, если это доставляет вам неудобства.       Кронос понял, что пробил тонкую мембрану только когда почувствовал боль и уловил тонкий запах собственной крови в воздухе. Он поспешил убрать руки под стол, оставив несколько фиолетовых капелек на столешнице.       — Ввсё в порядке. Мы никогда не сможем прекратить травмировать свои плавники, ведь когда наш предок пытался сбежать, ему порввали леввый жаберный отросток. Беспокойство о том, что мы можем их лишиться, кажется, теперь присуще ввсей нашей семье и мы не можем держать руки от них подальше. Не говворя уже о… - он пожал плечами, стараясь замять неловкость. — Хм, в общем, поэтому я понял, о чём ты говворишь.       — Хорошо.       Между ними повисла почти уютная тишина, когда тролль-опекун пришла с полным блюдом ароматно пахнущих рулетов с рыбой. Она поставила поднос на стол и упёрла кулаки в бока. Осмотрев Кроноса с головы до ног, она скептично изогнула бровь. И, кажется, чего-то ждала. Поняв, что от неожиданного гостя не дождёшься ни слова, она усмехнулась и отвесила ему подзатыльник.       — Ты хотя бы малейшее представление имеешь о том, как мы все волновались, ты, пустоголовый? Ты хоть знаешь, что у тебя теперь есть младший брат? Конечно же, нет, потому что таких дураков как ты ещё надо поискать. Если бы твой отец был сейчас в городе, то поотрывал бы тебе все плавники. Тебе просто повезло, что он со своей командой рыболовов на неделю застрял в море! Я сейчас же пойду к твоей матери и сообщу, что ты жив. И если ты, остолоп, не вычистишь тарелку к тому времени, как я вернусь, то пеняй на себя. Ты все понял, Кронос?       Получивший взбучку колдблад съехал на стуле и вжал голову в плечи, стараясь быть как можно незаметнее, и мечтал полностью забраться под стол. Чтобы доказать, что ни одно слово не прошло мимо, он тихо отрапортовал: «Д-да, госпожа Марьям!» и затолкал в рот первый рулетик, всё ещё опасаясь сесть прямо.       Он ушёл из семьи не из-за пустой блажи, но причины никто, кроме него, знать не обязан. Его матери всё равно приходилось кормить лишний рот, а он мог позаботиться о себе сам. Но определённо не в этом городе — это будет неприемлемо для миссис Марьям. Для всех них.       — Ох, дорогой, — сердитое выражение на её лице таяло стремительнее сливочного масла под солнцем, а потом она чуть не задушила его в объятиях и шумно выдохнула в ухо, погладив у основания рогов. Голос хозяйки пекарни звучал так, словно она сдерживала слёзы. — Мы все боялись, что однажды море вынесет тело на пляж и его найдет твой отец, возвращаясь из очередного рейда. Не пугай нас так больше. После всего, что случилось с Курлозом, мы меньше всего хотели потерять и тебя тоже.       Марьям прижалась щекой к его макушке и не обращала внимания на сидевшего напротив сына, бросавшего в их сторону озадаченные взгляды. Тот уже понял, что его игнорируют, задумчиво потёр виски и сложил руки перед собой на столе. Послушник смутно помнил какую-то запутанную историю о том, что около Оборота назад его единокровный брат воссоединился с принятой в семью сестрой, и кто-то действительно сбежал, но он всегда жил в своём собственном космосе и не запоминал подобные вещи. К тому же, его тогда больше интересовала служба в церкви. Даже при том, что все они жили в одном доме, он не знал, были ли остальные как-то с ним связаны, не говоря уже о запутанных родственных связях. Поэтому, раз уж предмет разговора его почти не интересовал, новоявленный спаситель взял один из рулетиков и флегматично начал его грызть.       Кронос же заметно расслабился, обнял женщину за талию и тяжело вздохнул.       — Я должен был уйти, чтобы не создаввать лишние проблемы сввоим родителям, им и без меня приходилось туго, введь надо было расплачивваться со ввсеми долгами. Я больше не мог ввисеть бесполезным грузом на их шеях, поэтому ушел вв море, позвволивв ему заботиться о моей жизни, — он старался контролировать свой голос, чтобы они не поняли, что по щекам текут фиолетовые слёзы.       — Да, конечно, я знаю. Мы все это знали, глупый, — Марьям отстранилась и подняла его лицо, легко прикасаясь к подбородку. — Твоя мать достаточно натерпелась за это время, поэтому впредь веди себя хорошо. Ты должен ей как минимум пару недель безмятежного счастья, не находишь?       — Я… хорошо, - жаберные крышки снова слабо трепыхнулись. — Думаю, она ужасно беспокоилась обо мне и не находила себе места, хотя это было лишним. Потому что это она научила меня, что вв первую очередь необходимо… хорошо.       — Отлично, — хозяйка кивнула и отстранилась, пытаясь незаметно промокнуть уголки глаз фартуком. — Теперь я, пожалуй, обслужу других клиентов, так что займите себя сами и будьте хорошими мальчиками. И помоги Канни подобрать челюсть с пола — кажется, он всё ещё пытается переварить информацию о том, что я тебя откуда-то знаю. Приятного аппетита, ребята.       Долороза целеустремлённо вышла из комнаты, стряхивая остатки муки с одежды, хотя было понятно с самого начала, что работать сегодня она уже не будет. Священнослужитель задумчиво вертел в пальцах печенье, и, нахмурившись, размышлял над услышанным. Он не был расстроен, но действительно пытался собрать информацию воедино: кем был Кронос, откуда он родом и как теперь к нему относиться, если… ох! Это было, конечно, полной неожиданностью. Кровь помимо воли прилила к щекам, и Канкри помотал головой, чтобы согнать румянец. Меньше всего он хотел сейчас сделать что-то не так и вбить клин между ними, даже если колдблад сам шёл навстречу и был доброжелательно настроен. В конце концов, кто он такой, чтобы запрещать кому-то иметь секреты?       Сиадвеллер сжевал второй рулетик, разглядывая своего соседа более пристально, и откинулся на спинку стула. Какое-то у него появилось нехорошее предчувствие... — Так ты мальчишка из рода Неклейменого?       У ветви Вантасов были определённо запутанные корни, ведущие к их предкам в Оригинальной Истории, и всё из-за переплетения чёртовых непонятных линий семей, начиная с Первого Неклейменого. То, что обычно из этого получалось, было либо ветвью Ампора, вообще исключающую связь с Вантасами, либо связь была слишком слабой, чтобы принимать её в расчет. Как бы то ни было, всё завязывалось на Вантасах предыдущего поколения. Внезапно Кронос почувствовал пробежавшийся по спине холодок от мысли, что он только то мог всё испортить. Черт, он сейчас хотел оказать в печи сабджагглаторов.***       Глаза Канкри расширились от какой-то пришедшей ему в голову мысли, и бывший бледно-ржавым румянец вспыхнул в холодном свете ламп кафе ярко-красным. Теперь на его лице явно читался страх.       — Я… — послушник выглядел затравленно и опустил голову. — Он умер до того, как я выкрутился из яйца. Я его никогда не знал.       — Ох, мне чертоввски стыдно! Изввини, я сморозил глупость. Он… он был действвительно замечательным.       При упоминании Неклейменого всегда возникал образ уставшего тролля с маленькими рогами и добрыми глазами, под которыми залегли тени. Он тогда трепал его по волосам и говорил, что всё будет в порядке, заодно избавляя от раздражающего зуда от только начинавших формироваться рожек. Вернувшись к реальности, Кронос добавил:       — И заботливвым. Он был очень добрым.       — Все это говорят. Он был великодушным. История сохранила память о нём как о мессии, который принёс мир на Альтернию после свержения императрицы, когда наши люди были… — Канкри мечтательно смотрел вверх, куда-то сквозь потолок. — Ну, поэтому я пошёл в Орден. Он был послушником, когда умер, и я хотел бы… пойти по его стопам, если такое вообще возможно.       Помолчав некоторое время, он закончил мысль:       — Я ведь не ошибусь, если скажу, что раз вы Ампора, то ваш отец — Дуалскар?       — А, ну, да, — Кронос неосознанно прижал пальцы к двум зигзагообразным шрамам над правым глазом. Да, конечно, у него обязательно должны были быть эти идиотские отметины на лбу, чтобы быть под стать своему отцу. Разве это уже не стало каким-то бесполезным ритуалом в их семье? Ведь они, если верить какой-то там примете, могли оградить их от неприятностей. Он прочистил горло.       — Тввоя мать… ну, думаю, это здорово, что она поддерживвает тввоё стремление идти по его стопам. Я бы хотел, чтобы он ввидел, каких успехов ты сможешь добиться.       — Вы теперь говорите как старик, который на много, много Оборотов старше меня, — вармблад тепло улыбнулся, возвращаясь к расслабленному состоянию. — Хотя разница между нами не может быть больше одного Оборота. Более того, возраст действительно не имеет значения, ведь между нам— ой, я не то хотел сказать!       Он залился удушливой пунцовой краской и испуганно прижал руки к губам, словно это могло помешать уже произнесённым словам быть кем-то услышанными.       Кронос расхохотался.       — Притормози, не так быстро, мистер Сладкие Рожки! Не отбирай у меня лаввры безбашеного парня. Это моя работа — быть отчаянным ловвеласом, затаскиввающим кого-то в кввадранты вв самом начале знакомствва. А нам с тобой туда ещё рано. Но я действвительно благодарен тебе за прояввленную к незнакомцу доброту. Ты искренен вв сввоих поступках, — перегнувшись через стол, он протянул руку и осторожно надавил на маленький симпатичный курносый нос редблада. Тот зажмурился и стало заметно, что у него покраснели даже кончики заостренных ушей.       — П-прошу прощения! Я не знаю, что на меня нашло. Честное слово, веду себя как несмышлёная личинка. Ох, это было слишком опрометчиво. Представляю, как жалко сейчас выгляжу в ваших глазах. Я не… я редко настолько близко общаюсь с кем-то, и, если быть честным, большинство из них без предупреждений меня отталкивают… я просто ещё никогда не чувствовал себя настолько комфортно во время разговора. И раз за разом многие намекали мне, что совать нос в чужие дела не стоит, хотя я просто старался указать им на их ошибки и подсказать, как сделать лучше. Но получал лишь больше негатива в ответ. Это… хмм… это не помогло мне социально повзрослеть. Мне очень жаль.       — Эй, морской ангел, ввсё нормально. Ввряд ли это способно меня обидеть. Более того, я польщён, — колдблад, подперев голову рукой, послал полуулыбку своему очаровательному собеседнику. — То, что ты делаешь, получается настолько естестввенным и милым, что это удиввляет. Мне хочется схвватить тебя, прижать и шептать ввсё, что вв голову взбредёт тебе на ухо, пока ты не начнёшь заикаться от смущения.       — Мне кажется, это будет не слишком сложно претворить в жизнь, — молодой послушник опустил голову очень низко, наблюдая за ним из-под скрывших глаза волос, но Кронос видел, как его маленькие, опасно острые клыки прикусили нижнюю губу. — И… я не стану говорить, что не хотел бы этого.       Конец фразы он произнес почти шёпотом. Плавники Кроноса шевелились, выдавая его волнение, а сам редблад, казалось, сиял.       — О, глубоковводные тввари ввас ввсех побери, только не говвори мне, что ты не понимаешь, что это для меня значит! А ты введь даже не сказал мне сввоего имени. Не заставвляй меня чуввствоввать себя дураком, когда моя мать уввидит недввусмысленную ввыпуклость вв моём паху. А так и случится, если ты продолжишь говворить вв том же духе, — жалобно простонал сиадвеллер, чувствуя, как топорщатся жаберные отростки под футболкой.       — Ой, я иногда слишком медленно соображаю! Канкри. Канкри Вантас. Послушайте, меньше всего мне хочется выставить вас в дурном свете или опозорить, но, должен признаться, я вообще не уверен, что смог бы исправить что-то в такой ситуации. Единственный полученный опыт был основан на моих собственных проблемах. Однако я знаю кое-что… — уголки губ послушника дрогнули в улыбке. — …о скрытии компрометирующих пятен.       Водный тролль крепко сжал кулаки, пытаясь успокоиться, и несколько раз глубоко вдохнул. Когда он восстановил дыхание, его голос звучал как шелест волн на каменном берегу.       — Не так много можно сейчас сделать. П-прос-с-с-сто подождем немного. Потому что мы, конечно не с-с-с-с-можем с-сейчас ни до чего договворитьс-с-ся.       Приходилось дышать сквозь крепко стиснутые зубы, ведь Канкри только что официально признался, что он девственник. И больше всего Кроносу сейчас хотелось затащить его на стол, сорвать штаны и начать быстро двигаться, пока их обоих не накроет волна оргазма. Однако он был больше чем уверен, что умер бы для общественности в ту же секунду. И вряд ли госпожа Марьям встречала бы его после такого с прежней теплотой.       — Наверное, я должен позволить вам сначала повидаться с матерью? У меня есть небольшое поручение, требующее присутствия в другом месте, и если я успею закончить дела, пока ты с ней разговариваешь, то я… мы могли бы встретиться позже и… хм... вы бы тогда избежали неприятной ситуации,**** - Канкри продолжал задумчиво жевать губу.       Ему так хотелось сделать что-то прямо сейчас! Но стоило признать, что он знал Кроноса слишком поверхностно, и это было слишком давно, да и связано скорее с его братьями и сестрами, чем с ним. Но тепло, которое грело изнутри от одной мысли о новом знакомом, было достаточно веской причиной, чтобы не позволить себе упустить шанс. Что-то притягивало его к колдбладу, и чутье смутно подсказывало, что он именно ради этого дня и пришёл в Орден Беззнаковых, чтобы бороться за права троллей с холодными оттенками крови.       Он хорошо помнил историю о Неклейменом и его Ученице с оливковой кровью, любовь которых вышла за грани всех возможных квадрантов. Рассказывали, что их чувства были настолько сильными и удивительными, что даже смерть от рук Императрицы Кондесс не смогла их остановить. Именно от них двоих и берёт свое начало ветвь Вантасов. И, кто знает, вдруг ему самому так же повезёт с новым знакомым?..       Пальцы Кроноса нервно отстукивали дробь по столешнице, но он знал, что Канкри был прав.       — Хмм, да, конечно, именно так мы и поступим. Похоже на план, — он выбирал слова с осторожностью, и боролся с искушением закрепить обещание поцелуем. Потому что если бы Ампора дал волю своим желаниям, то счастливое воссоединение их семьи могло омрачиться конфузом в виде его мокрых штанов. Не совсем то, что нужно после долгой разлуки.       Канкри улыбнулся, медленно поднимаясь со своего места, и быстро облизал тёмно-красным языком пересохшие губы. Он колебался. Рука, лежавшая на столе рядом с рукой Кроноса, неуверенно тянулась вперед, и под формой Ордена было хорошо видно, как напряжены мышцы. В течение пары секунд (которые ушли на оценку возможных связей в родословной) послушник боролся с самим собой, но, сдавшись и прикусив губу, всё же обнял коллблада за шею и поцеловал в тёмные, почти чёрные губы. Тихо застонав, он отстранился, тяжело дыша, и провёл языком по кромке острых зубов. И почти сразу же сорвался с места, сохраняя чёткую, размеренную походку и держа спину идеально прямо, словно это не у него сейчас от возбуждения подгибались дрожащие колени.       А Кронос почти минуту находился в полной прострации, не обращая внимания на сотворённый ими небольшой беспорядок. Кажется, во время разговора с матерью ему всё-таки придется использовать гитару, чтобы прикрыться. А ещё неплохо было бы сменить штаны. И хорошенько помыться в ближайшем океане.       Приглушённый понимающий смех, доносящийся из кухни пекарни, заставил его лицо залиться фиолетовой краской стыда.