Фикрайтер

Самый первый день. Первая смена. То, чего я не хотел больше всего на свете. Но унывать, а уж тем более думать об ушедших грезах моей бессонной ночи не приходилось. Потому что я потерялся в старшеклассниках, блять. Здесь дети ростом с Эверест, и пока я пытался найти путь к своему кабинету, столкнулся с какой-то высокой барышней. Да простит меня эта девочка, оттолкнулся руками ровно по неё груди. Конечно, я бы извинился, если бы меня не смыл уходящий вниз по лестнице поток из подростков. Если подумать рационально, детей было не так уж и много. Не так много, как в государственных школах, но так много, чтоб увести меня в мир ахуя. Снова. А вот и он, кабинет биологии и химии. Восьмой кабинет. Я трепетно поправил стоячий воротник, пока искал ключи в своём портфеле (он заебал меня, поэтому я мечтал оставить его в кабинете и не таскаться с ним). Торжественно плюхнулся, значит, на свое законное учительское место, взглянул на учебники, стоящие напротив за стеклянными створками шкафа, и понял, что нихуя не подготовил на сегодняшний урок. «Нутыжмедик!» Ты должен едва ли не наизусть помнить все темы, пройденные когда-то, ты ответственен за чужую жизнь. И такого мнения я придерживаться вплоть до первого урока. Рассматривал кабинет для своего удобства, обнаружил отсутствующие мелки и две обрамленных доски, намертво прибитых к стене. Странно, в моей школе эта хуйня открывалась, и учителя, ликуя, объявляли: «А за доской это задание у нас решит..» Хорошо, что я никогда не выпадал на такой естественный отбор. А вот ребята из этой школы возведут цитадель, но все равно не смогут спрятаться от такого задания. Оно стало моим любимым. Прозвенел звонок. В класс зашли какие-то ребята, на вид, им лет четырнадцать точно, а значит сложно быть недолжно. Состроил из себя строго учителя, и крайне выгодно для себя представился, постукивая двумя учебниками о стол. — Приветствую, класс, - сказал я, словив хорошую долю кринжа, - я ваш новый учитель. Можете звать меня Август Алексеевич, - по классу прошёлся какой-то безымянный гул. В чем дело, пиздюки? У меня есть потрясающая мысль, но я забыл её реализовать сегодня, поэтому живите, дорогие мои пиздюшонки. Я перелистнул страницу учебника. Что это за автор такой уебанский, на первой странице пропущено едва ли не три правила пунктуации. Взглянул в словарь перед содержанием - вообще ахуел. Только быть может десяток этих терминов присутствует на экзаменах, и больше ничегошеньки. За моими трудными мыслями вышел успокаивающий выдох, и я окончательно осознал, как много мне придётся пахать, чтобы вытащить всех из канавы. Спустя четыре урока я был разъебан в хлам, пусть внешне так и не выглядело: глаженый костюм, порядок на голове (и в ней, быть может, тоже), и кажется, впервые я увидел в отражении человека, у которого под глазами было кристально чисто, и ведь причина такого здоровья невероятно проста - я прекратил ложиться за три часа до пробуждения. Пришлось блеснуть возможностями для первого дня в школе. Я стоял в пустом коридоре. Вокруг ни одной души, и только я рядом с гардеробом, с ежедневником в руках. И охуевающим взглядом. За первый день ни одной оценки, как-то грустно даже. Вдали послышался приближающийся шум. Оглушающий топот и несущиеся подростки, ростом с меня. Первой пробежала девушка, которую словить я не успел, но последующего юношу, кажется, все же уловил. Меня едва не снесло его ударной волной от набранной скорости, однако мне хватило сил остановить детину. Я так и не взглянул в его лицо, меня отвлек психолог в проёмном выходе на лестницу. Не поворачиваясь, последовал за женщиной, и угрюмо вышагнул за порог дверного проема. — Август Алексеевич, у вас не возникло проблем с прошлым классом?, - женщина настаивала на разговоре, смотрела прямиком мне в глаза, и вычитала в них что-то особенное, за что можно было зацепиться. Она держала меня за руку и торжественно оценивала моё агрессивное интонирование учителя, - староста у них странный. — Да нормально, весь урок молчали. Только этот парень, как его.. — Павел, - поправила меня психолог, и я возмутился. — Да. Он пытался спорить со мной, но не мог найти тему. — Такое могло произойти, просто не зацикливайте на этом внимания. И повисло молчание. Я знал, что необходимо спросить. Я знал, что меня интересовало, знал, что мне нужно было спросить, но все равно тянул молчание. «Ты ебанутый, сына», - божьим голосом произнёс Господь в моей голове, и выбора уже не оставалось. Я обязан спросить, если хочу наладить отношения с классом. С этим (великолепным) отвратительным учеником. Подметил неуверенность Ирины Валерьевны, и решил, что медлить не стоит. — Вы не в курсе, что произошло с учеником по имени «Охара Фурукава?» Я заметил на лице психолога дрогнувшую эмоцию. Но я никак не мог понять, что же она означает. Как будто специалист передо мной сама была не в ладах с этим ребёнком. Я поставил себе задачу найти к нему подход. — Ох, точно. Вы же были в операционной с учеником, - она перебиралась на месте, металась из стороны в сторону, и не знала, куда же деть свое внимание, какие слова подобрать, - за рулём был Пустовалов из параллельного класса. Они, как бы говоря, недолюбливали друг друга. Пустовалов не вывозил его характер, - зато вывез его на машине! Ну не мог я не подумать об этом. Проглотил смешок, зная, как себя прекрасно чувствовал Охара в больничной койке, и как же легально над этим шутить, и продолжил слушать. - — а у Пустовалова просто ветер в голове. Знаете, это.. Не могу подобрать слов. Обыкновенный безмозглый ученик, - я даже прихуеть успел, когда услышал такое от психолога. Не понятно? Ещё раз: психолога! Предположим, сказал бы так я, со мной мне предельно понятно, но психолог заставила меня удивиться. — А что думает Охара насчёт тараканов в своей голове?, - таким образом я пытался завуалировать наличие каких-то бед с башкой, и только произнеся эту фразу, понял, что сморозил хуйню несусветную. Но деваться уже некуда, к тому же, Ирина Валерьевна прекрасно меня поняла. — Мне кажется, с ним есть над чем поработать, но как таковых проблем нет, - я видел, как низкорослая женщина передо мной мучилась от нехватки словарного запаса, - знаете, это просто темперамент такой. Какой, блять, «такой»? Назвать врача порноактрисой - темперамент долбоеба. Да сколько бы я не крыл его хуями за спиной, все равно нихуя не изменю. Я хочу попробовать поговорить с ним на уроке. Быть может, там он более сдержан. Не хотел бы я быть в этом уверен. .. .. Боюсь представить, сколько ещё раз за всю свою учительскую жизнь мне придётся ввалиться в собственную квартиру, как потерянная бомжара, и пьяно шататься по комнатам. Единый маршрут - от спальни до кухни. Как круиз от Калининграда до Владивостока, дважды из одной точки в другую. Точка остановки - проверка тетрадей, отданных прошлым преподом. Так хорошо, половина тетрадей - отсутствующая домашняя работа. Просто ставлю единичку и радуюсь жизни, даже вчитываться не приходится. И так циркулирует мой вечер, как циркулирует кровь в венах. О, вот ещё одна тетрадь, в которой не написан термин «циркуляции крови». Едва ли не глядя поставил неудовлетворительный результат, отпил из кружки добрый глоток сплошного кипятка. Тетрадь же громко закрыл и отложил на край стола. «Охара Фурукава». Почему я цепляюсь за это имя везде, где его вижу? Просто потому что это единственный ученик, знакомый мне. Потому что я хочу запомнить забыть это имя, как бы неправильно это не звучало. Я не стал проверять дальше. На тетради этого несчастного человека все и закончилось. Мне уже было все равно, минут через семь я провалился в дремоту, расположившись на рабочем столе. Но все равно не забывал ни на секунду. Серга эй ты вообще жив? Я Да Шестой энергетик за тридцать минут И ведь не спиздел же. Сижу на большой перемене и спокойненько попиваю то, что теоретически не должен был. Ещё немного, и я посажу весь свой организм вслед за Навальным. Я прекрасно это знал, но продолжал по привычке. Это стало моей единственной зависимостью. За закрытой дверью в коридор раздавался шум учеников. Как же все таки заебато распельмениться на месте и просто залипать в телефон. Потому что могу, потому что на этот раз материал готов и заучен. Не хватило мне и пяти секунд расслабления, как телефон завибрировал в руках. Увидев номер абонента, я моментально принял звонок. — Здарова, густ, - привычно раздалось по ту сторону связи, - че, как жизнь? — Да нормально, - я заключил свой ответ громким выдохом после очередного глотка черного монстра. — Хуйней занимаешься. Лучше б липтон купил, - друг чем-то шуршал на фоне, видимо, скрывая рукой динамик от ветра, - я че звоню-то. Собираюсь в Питер свалить по обстоятельствам.. — Каким?, - если бы я не спросил, ещё месяц ебал бы себе мозги с мыслями о том, какие же там все таки обстоятельства. — Личным, - грубо отрезал Серж. Очевидно, это не та тема для разговора. Но мой вопрос заставил его поднапрячь извилины. Я знаю, как может ему быть тяжело, но даже несмотря на эту тяжесть, он способен довериться мне, - у девушки проблемы с сердцем. Хотел предупредить, что могу не брать трубки или пропадать. — Ох, еб, - небесные мои глазки округлились, и я без предупреждений осек свой мат лёгкими хлопками по губам. Отучал себя от этого лексикона, даже пребывая в таком шоке. Любая грустная новость от моего друга была сокрушительно болезненной. Я понял, почему он не хотел говорить. Знал, что нагрузит меня этим, и заставит волноваться. Дебил, блять, я все равно волновался бы, — Прости за вопрос. Надеюсь, у вас все будет в порядке. Заплачу коленкам за твою удачу, - Сережа услышал локальный мем. А я услышал отзыв на него - лёгкое хихиканье на том конце. Все в порядке, все будет так же хорошо, как и раньше. По истечении звонка я осознал, что пробыл в парящей печали большую часть перемены. Убрал банку от энергетика под стол и приготовил учебник. Шторы поднимались от ветра, плетущего косы среди кабинета. Сквозняк открыл дверь в помещение, и я, по-дедовски ругаясь, захлопнул окно рядом со своим местом. В проёме показалась девочка. С чулками и.. Как эта хуйня называется? Облегающая кофта, завышенный каблук, но как же сука странно, что доебаться не до чего - она соответствует дресс-коду и своей форме. А нет, кажется, есть до чего. Портупея. Под её одеждой протягивались полоски отчётливого силуэта портупеи. Я смотрел ей только в глаза, и только со странным презрением. Возникало ощущение, что она пришла сюда на урок, чтобы на практике продемонстрировать тему размножения. — Август Алексеевич, - нежно обратилась она, почесывая кончиком туфли щиколотку. Она ещё и имя моё откуда-то знает, - можно зайти пораньше, я же не помешаю?, - манера её вежливости пугала до чёртиков. Может, я просто ошибался, и мне, дяденьке тридцатилетнему, уже и не понять, в чем прикол-то таится. — Заходите, присаживайтесь ближе к доске, - хуй знает, какая у них рассадка, просто посадил поближе к себе, чтобы проверить её умственные способности по биологии. Надеюсь, никто из её класса не забыл о теме повторения, иначе все (как и ожидается) завалят устный опрос. Ученица послушно кивнула, поправила сумку на руке, и выбрав первую парту первого ряда, приземлилась на нее внеземным характером. Я уже подумал, что полностью ошибался, пока наблюдал за её манерой движения, речи и взгляда. — Блять, Сём, прекрати скидывать эту дичь. Мне неинтересно, - судя по всему, я был прав. Анализируя положение её телефона, я мог предположить, что это голосовое сообщение. Часто этим пользуюсь, и так же часто выражаюсь идентично ей, но сейчас же я должен что-то предъявить, верно? — Скажите свои имя и фамилию, пожалуйста, - я отклонился на стуле, поправил выпавшие пряди кудрявых волос, и отмерил девушку таким строжайшим взглядом, словно отмерил ей годы до конца жизни. — Алина Ларина, - ахуеть, только что заметил, как она беззаботно гоняет жвачку во рту. Первое время из меня бредовый наблюдатель, но собрав яйца в кулак, я пообещал себе исправиться. — Ларина, вы не нашли места получше для нецензурной лексики? — Не-а. Базару ноль. К этому ответу хуй доебешься, да и не очень хотелось, если честно. Матерится и матерится, че с неё взять. На своём примере могу сказать, что мат - показатель высокого интеллекта. Даже тут я успел выебнуться. Неловкое молчание нависло между нами, и я прервал его, щёлкнув ручкой. Никогда не понимал запрета на щелкание. Этот звук успокаивает, а не раздражает. А меня может раздражать едва ли не то угодно. Раскачиваться на стуле я не стал. Терпеливо поднял свою задницу с места и решил записать на доске дату и тему урока, потому что уже в течение третьего (по моему расписанию) предмета на доске просто отсутствует сегодняшняя дата. Мел беззвучно скребется по зелёной поверхности, выделяя заостренные буквы моего почерка. — Э-э.. О-о, можно зайти в кабинет?, - со стороны входа раздался какой-то знакомый голос. Я не развернулся, просто не отдал этому нужного значения. Я заинтересованно листал параграф учебника, и че-то блять дальше первой страницы нихуя не листалось. Не учебник, а туалетная бумага. Для «красивых». — Заходите. Так и зашел этот юноша, выронив по своему следу смешок. На доске появилась таблица. Четыре на пять клеток, и сверху, в каждой отдельной клетке, красовались следующие буквы: «ТСЛП». В моем справочнике это расшифровывалось как «термин, система, лицо, процесс». Вступительный урок повторения я хотел начать с незамысловатой игры. Оттряхнул руки от белого налёта, привычно для себя обтер пальцы о тряпку и сел на свое место. Ну пиздец. Вошедший в класс человек - и есть тот самый загадочный тёмный ловелас. Охара Фурукава (я до сих пор не мог привыкнуть к этому имени), мать твою. На лице моем очертилась абсолютно точная эмоция, и все могли предположить, какая же именно. А этот парень, кажется, глядел на меня исподлобья, иногда улыбался и шептал что-то своей подруге, сидящей с ним за одной партой. Ах, красота-то какая. Два бездаря прямо перед моим лицом. Пизда вам, ребята, на списывание я проверяю все парты. Но на устном опросе такого формата списать не получится, и тогда... Я дождался звонка. — Присаживайтесь, - без приветствия начал я. Ясно, как день, что каждый в этом классе уже знал мое имя, и чтобы не ловить последнюю долю собачьей неловкости, не стал представляться ещё разок. Хотелось подметить: Пиздец некомфортно, когда с первой парты тебя сверлит взглядом сумасшедший подросток. Будоражит до костей, не останавливался бы ты прекращай, пéтух. — Хочу возмутиться по поводу вашей работоспособности как на уроке, так и дома. Но поскольку чувствую, что это никакого результата не принесёт, просто молча предложу молодому человеку на первой парте раздать тетради, - Охара послушно поднялся из-за парты, и глядя прямо мне в глаза, поравнялся со мной в росте. Это мгновение его пылающее дыхание осадило мои замерзшие руки, и Фурукава забрал тетради по биологии, - я поинтересовался у других учителей, и все хором сказали, что с вами тяжело, но очень интересно, если вы пашете. Итак, попробую впрячь вас следующей игрой, - я видел тех, кто сидел и тупым взглядом сверлил дисплей телефона. Но не ругал, потому что они не отвлекают меня. А вот дамочки на второй парте заставили меня оскалиться. Они говорили громче меня. — Знаешь, съебаться надо было в недавний раз, а не в прошлый, - выдала одна из них в полголоса, и я заговорчески скрестил руки. — Поскольку мне ещё проблематично принимать решения, после каждого вашего диалога я предприму попытку отвести вас к директору, потому что не вижу больше резонных путей, - девушка взглянула ровно мне в глаза, но даже если бы попыталась выдержать взгляд, я бы не сдался. Да, по-детски и глупо, но ведь со мной всегда так было. — Извиняйте, - соскользнула она. — С вашего позволения, продолжу. «ТСЛП» - «термин, система, лицо, процесс». Работаем следующим образом: я спрашиваю первый ряд, и вы все хором выбираете какую-то тему. Предположим, «термин». Знаете ответ - лапу вверх. Не знаете - принимаю ответы от следующих рядов, - Охара положил мне тетрадь одного отсутствующего человека. Отлично, даже искать в списках не придётся. И по такому принципу мы работали с классом. Удивительно, но они могли совершать работу оживленно, и даже ответы были правильными. Я примерно запоминал тех, чей ответ мне понравился больше всего, и готовился в конце урока поставить оценку. Всё шло прекрасно, о большем и думать было нельзя. Я поставил почти все крестики в таблице, помечая, какие вопросы уже были пройдены. Остался последний вопрос - вопрос о процессе. Он выпал первому ряду, и я решил, что хорошенько будет спросить должок с первой парты. — Итак, отвечает первый ряд. Вопрос следующий: «Как происходит процесс дыхания у рыб на суше и в воде?». Вопрос первого класса, не ответить ну прям стыдно, - я уже ликовал внутри, знал, что Алина и Охара даже понятия не имеют, что такое «дыхательный процесс». Тогда подметил их взглядом, подошёл поближе к своему столу и наклонился над ним, сокращая расстояние с партой. Вечный контакт из взглядов подмечал за собой какой-то другой, двойной смысл, - быть может, Фурукава знает развёрнутый ответ на этот вопрос? Счастливчик, спрошенный мной, продолжал улыбаться. В его глазах таилась какая-то истина, закрытая правда голубого оттенка. Глубокого и завораживающего. Я не мог её прочитать, сколько бы не приглядывался и не залипал, вытягивая ноты в своих словах. Он все равно сидел и пялился сквозь меня, пока наконец не соизволил оживиться. — Не знаю, Август Алексеевич, - на его выдохе я обомлел, поскольку прислушался, - вы бы красиво смотрелись, стоя на коленях. Эх, сука. Я степенно покачал головой, поднял брови в осознании безвыходности этой ситуации, и послушал, как по классу помчался гул из приглушенного смеха. Обожаю Ненавижу такое поведение. Ненавижу его уверенность с ног головы. Этот бунт напоминает мне меня. — Знаете, можем спросить у вашего классного руководителя, как бы лучше смотрелся он, - теперь я поставил насмех своего собеседника. Съел, петушара, я на одной волне с тобой, понятно? Весь такой напыщенный я взял телефон и набрал номер классного руководителя. Попросил спуститься после урока и наградить своего ученика за потрясающий ответ на вопрос о рыбах. Я дал самостоятельное письменное задание в учебнике. Сел за стол, и отбросив все свои работы, глядел на ученика за первой партой. А он на меня. И эта тишина, возникшая в классе, как будто была намеренной для нашего мысленного диалога. Я наклонил голову, влюбляя в себя прикованные взгляды, поскольку «пламя» на моей голове наклонилось к плечу. Охара вырвал листок из блокнота и что-то там быстро начиркал своим засранским почерком. Я взглянул на эти неаккуратные изгибы бумаги, и впервые в жизни поучаствовал в ситуации, в которой учитель получает от ученика записку. В смятом свертке я обнаружил волшебное послание: «Я спрашивал у него. Он красиво смотрится, когда молчит». Божечки, как же хотелось ответить в этой же манере. И я тогда не удержался. Взял красную ручку, и сдерживая свой врачебный почерк, заторопился с ответом: «Ты плохо спрашивал». Послание, в котором я обратился к ученику на «ты». Мы пропустили ещё парочку таких сообщений, от которых странно покалывало в груди. А классу было вообще все равно. Я забыл, что время вовсе истекло, и последней своей фразой на бумажке оставил: «Ты получишь единицу за работу на уроке». «Зато я пообщался с вами». Тварь. Заставляет меня, человека, который собирался стать деспотом и настоящим насильником среди учителей, сжаловаться. Я прочитал эту переписку с ног до головы, несколько раз с самого начала. И забрал с собой. Это слишком лично, чтобы окружающие могли прочитать нашу беседу. Мне незачем думать про это ещё парочку минут. Прозвенел звонок, а этот парень - единственный, кто остался. Буквально на входе его за плечи схватил Арсений Павлович, литератор и русист, как сказали бы школьники. — Извините, Август Алексеевич, я больше не буду упоминать вашу постоянную позицию, - я уже в течение пяти минут выслушивал этот бред, сглатывая навязчивый смех. Моя позиция? Вот же пéздюк, постоянно нарывается. Шеельский с улыбкой подметил свою писательскую черту лица - угрюмый стекающий взгляд, и обратился к Охаре. — Ещё раз такая выходка, и будешь от руки прописывать «Войну и мир», - русист поправил края своего бежевого пиджака и усмехнулся. Я ничего не мог с ними поделать. Видимо, такие высокие отношения с учителями - самая обычная тема в этой школе. Я узнал об этом ещё будучи врачом. Я Охарой я распрощался, надеюсь, на самый короткий срок навсегда. Правда, с внутреннем ахуем ещё неделю придётся справляться, успокаивать себя видом какающего кота во дворе. Делать что угодно, лишь бы не столкнуться больше с ненавистным учеником. За проверкой тетрадей заметил особенную по химии - здесь вся тематика усыпана супергероями. Поскольку я их неотъемлемый фанат, решил оставить памятку ученику о проверке этой тетради - своим алым гелем нарисовал котика. За окном красовался привычный вид на подвижную ночную улицу. Фонари рассеивали свой плачущий свет. А я уже обустроился. Правда, от привычки засыпать за столом так и не избавился. И не избавлюсь в ближайшем будущем, ведь как оказалось, жить в две смены - пиздец, не так уж и просто. На первичном месте работы врача спокойно попинывать хуи на единственной рабочей смене и заебываться к концу дня было такой убийственной мукой.. Мне придется составить таблицу вариантов, чтобы понять, что вообще, блять, поменялось. Представляю, что творится у учителей основных предметов. Я бы лицо себе раскрошил, будь я учителем математики. Это ж пиздец: никто этот предмет не любит, никто считать не умеет, и вообще вся страна у нас гуманитарная, тащите сюда крейсер «Аврору», сейчас начнётся языковая революция по уничтожению бесячих предметов. И я понимаю, что прогуливать в обыкновенной школе для обычных детей такие предметы, быть может, нормально. Но если ты, блять, будучи учеником частной школы, пытаешься улизнуть от биологии и химии (которую, кстати, тоже мало кто ценит), то пора переосмыслить всю свою жизнь. Так я считал раньше. Теперь же для меня не секрет, что многие уроки попросту пропускают, а руководители следят за этим чуть более наплевательски, чем в государственных школах других направлений. И я бы рад согласиться с таким халатным отношением к моим не менее важным предметам, но извините, блять, яйца между ног звенят, сталкиваясь друг о друга, и я был крайне этим недовольным. «Я диплом уже получила, это мне надо? Это вам надо, вам ещё всю жизнь жить!», - так говорила моя бывшая учительница. Нихуя подобного. Почувствовать все прелести ободранной шкуры учителя и понять, что «не мне это надо» - ложь самому себе. Да я даже не знал, кому врал больше на самом деле. Учителя со стажем работы чуть больше двух недель не согласились бы со мной, но и в рот я ебал, конечно же, это несогласие! И прямо сейчас, стоя на четвёртом этаже перед учителем, чьё имя я даже не знал, пытался поинтересоваться, а что же это за хуйня такая неописуемая. Он заученно скрестил руки на груди, перекатил вес своего массивного тела на одну ногу, и слушал меня внимательно. Правда, я так и не смог начать свой вопрос разборчиво, потому что пытался не задохнуться от смеха: монобровь над глазами этого мужчины изгибалась буквально, блять, вопросительным знаком. — Э-э, послушайте, - обратился я, как подросток к незнакомцу, будто мне, блять, пиво надо купить, - почти весь ваш класс прогуливает мои уроки. Почему вы не следите за положением, над которым взяли руководство? Этот коренастый мужчина в своей манере тяжести и отдышки перевалился на другой бок, взглянул на сеть коридора за моей спиной, и отчужденно выдохнул. — Послушайте, как вас там.. — Август Алексеевич. — Вы знаете, как сложно следить за классом пустоголовых детей? Не поймите меня неправильно, у меня опустились руки, - я вдвойне ахуел, когда этот ныне бывший учитель достал пачку сигарет и закурил её прямо в школьном помещении. Я огляделся по всем углам потолка, благо, датчиков дыма не обнаружил, - они ещё не знают, но я подал на увольнение. Лучше все таки врачом, чем здесь. Мне показалось, словно этот мудила таким образом дал мне совет. Мне? Совет? Это почти как оскорбление, учитывая, что моё решение пиздец кардинальное. Я в царском обличии свёл брови к переносице и побледнел в лице, направляя своей обозленный взор на этого слабого человечишку. Увольняется с работы, ещё и намекает на моё неправильное решение, совершенно не осознавая своей позиции. — Ведь вы не лучше ребёнка. Курите в школе, учитывая, что в углу висит камера, - я ткнул пальцем куда-то в сторону, и на удивление попал по направлению к камере, - ещё и предъявляете мне, блять, за поступок. — Да какая разница? Я здесь не работаю, - взять бы половник и ебнуть его хорошенько, да только теперь статус не позволяет. Да, как будто при должности врача я мог спокойно проехаться кулаком по человеку. В общем, не работает - значит не работает. После разговора с этим осточертевшим мне дядькой я слишком быстро переобулся, и даже заметил, насколько скоро это произошло. Меня все ещё волновал недобор людей на уроке, но с другой стороны, вести такие уроки было гораздо легче. Спускаясь по лестнице, провел рукой по покрашенным перилам и с добротой отвесил себе леща. Какое «легче»? Минуту назад сам себе возмущался об этом, а теперь сомневаюсь насчёт выбора между тем или этим. Не знает учитель - и черт с ним. Есть кабинет завучей. На втором этаже, словно в моей старой школе, удобно располагались два кабинета поблизости. Я без проблем добрался до нужного мне человека. Девушка, очевидно молодая, сидела за рабочим столом, и перебирала пальцами по клавиатуре. Её осветленные передние пряди завивались вдоль приятных черт лица, а движения были неуклюжими и неопрятными, как и её внешний вид в целом. Нет намёка на классический костюм, на строгую форму или рабочую одежду. Обычный домашний свитер, длинные джинсы, с закрепляющим коричневым ремнем. А за ухом всегда привычно красовался карандаш или ручка - завуча частенько просили подписать какие-то документы, и она, порой даже не вчитываясь, бросала свои силуэты подписи, придуманной ещё в Украине. — Анастасия Александровна, я составил отчёты, которые вы просили, - я выложил несколько растрепанных документов на стол, и увидев одобрительный кивок, перешёл к своей наболевшей теме, - вы в курсе посещаемости в школе? — Да, в курсе, но решить я её никак не могу, - девушка протяжно выдохнула и отложила документы в сторонку, - нам, как и всей России, не хватает учителей. Некому воспитывать в детях работоспособность, понимаете? От этой новости дыра безысходности становится только шире. Видимо, мне придётся просто смириться с полученным опытом и бесполезными знаниями. — Но вы не брали классное руководство. Не хотите попробовать? — Если честно, не уверен, что получится.. — Поймите, вы необходимы. Я назначу вас на испытательный срок, когда закончите доп.обучение - пройдете ИС экстерном. Из всей параллели освободился один класс. Провалиться бы сквозь землю после услышанного. Я хотел попробовать, но правду говоря.. Напряжное предложение. В каждом классе один ебнутее другого, а в этом каждый ученик - песня. Песня алкашни у подъезда. Наперекор своему отрицанию, я хотел попробовать. Слишком много во мне уверенности, раз я собираюсь взять этот трудный класс. Однако не просто так - у меня уже была идея. — Этот способ вообще законный? Даже если так, мне придется поговорить с директором. — Вы хотите спросить о подробностях? Я могу уведомить вас о необходимых сведениях. — Нет. Мне нужно спросить у него разрешение. — На что?, - девушка вдруг оторвалась от работы, исследовала меня подозрительным взглядом, и я зачем-то подхватил эту странную книжную атмосферу. — На свое воспитание. — Простите? — А вы уверены в обыкновенных методах? Уже глубоко неважно, что она там считает, что скажет и на чем обоснуется. Я прекрасно понимал, что типичные фразы учителей, выученные годами, что-то типа «Смешинку проглотил?», или «Вы самый худший класс!», уже не помогут. Да и последнюю фразу каждый сто пудов по двести раз на дню повторял нескольким разным классам, в разных кабинетах и обстоятельствах. Мне, конечно, кристаллически похуй, но я мог бы расценить это, как лицемерие. История о польском преподавателе возникла в пустом головном пространстве. Всего лишь интернат, всего лишь обыкновенный учитель. Он пошёл на смерть ради своих учеников. Но я так не сделаю. И никто, очевидно, не сделает. Потому что весь штат учителей готов загрызть учащихся, а оттого воспитать в них нового меня. Потому что метод не тот. Потому что это, блять, бесчеловечно, особенно когда об этом сообщаю я. Сомнений не было, директор, человек высокой натуры, согласился. Возможно, у него просто не было выбора, а быть может, на второй вариант у меня не хватило фантазии. В любом случае я уже знал, что буду делать. И я не боялся за свою ошибку, этот процесс такой постепенный и обычный.. Придумывая новое правило у себя дома, я находился в прострации. Это же какой-то бред. Что именно? Блестящее пятничное утро. Я напрочь забыл о недосыпе, потому что наконец-то восстановил режим. Я просрочил абсолютно все проверки тетрадей, работ и рефератов, но зато пришёл, блять, выспавшись. А это дорогого стоит. Первый урок, по сути, классный час. Ещё вчера это сборище пустышек лишилось классного руководителя, и они ещё не в курсе о смене учителя. Почему? Да никому не интересно, что вообще происходит вокруг. И отчасти я их понимаю. Они выращены такими, и живя здесь, они понимают, что это нормально. За столом красовался учительский ежедневник. Я не понимал, почему не мог забыть про последний диалог с Серёжей, почему мне хотелось протянуть ему руку сквозь конец телефонного разговора.. От нервов кривой нитью чернил плясали силуэты. На линейной бумаге вырисовался глаз, анатомичный и равномерный. Ведь мне иначе нельзя, ведь я учил! Правда, каждый день по четыре часа сна, но зато помимо медицинских способностей - рисовальные. Всегда нравилась перспектива суперспособности художника. Ты рисуешь что-то на бумаге и претворяешь это в жизнь. Крылья там, огромное количество бабок, плеть.. Как получится. От расслабляющих рисовашек меня отвлек класс. Сегодня звонки не давали - что-то не так в гардеробной с системой их подачи. Ну и неважно. Начнём в таком случае пораньше. Я встал перед своим столом, поправил галстук важнецким тоном, и оглядел присутствующих. Мой взгляд был прикован к одному из учеников. Впервые мы видимся третий раз за все время учёбы, если бы он не прогуливал. Был бы он на прошлых уроках, он свёл бы меня с ума. С этим взглядом. С этими шутками, с этим поклоном головы, когда он готовится списать тему урока в тетрадь. Его разговоры, его стиль речи и манера общения. А что самое главное - темы этих разговоров. Ларина с улыбкой слушает подробное объяснение вещей, которым он даже не отдаёт отчёта. И постоянно смотрит на меня. Я знаю, для чего он это делает. Ведь, заметив его на перемене, я понимаю, что это совершенно другой человек. Он общается грамотно и плавно, а при виде меня ожесточается. Мне не хочется думать об этом. Я учитель, он ученик. Я отфильтровал в памяти пустое приветствие, сообщение о важном, и ещё несколько микро-тем. Они были неинтересны. Мне нужно было установить свои правила, договорится с ними так, как мне хотелось. Так, как не предписывает школьное образование. Договор. — Я хочу заключить с вами договор. Да, звучит забавно, но если вчитаться, не все пахнет цветочками, - я приготовил бумагу для подписей. Как в детском саду, ей богу, и они, вероятно, это понимали. Жаль, что дальше этой наивности ничего не идёт - я ведь никогда не шутил, - пожалуйста, прочитайте каждый пункт и подпишите соглашение. — А пункт про опоздание и доклады касается всех уроков? — Всех. Прошу заметить, что человеческий глаз имеет более широкий угол обзора - чуть ниже написано, что это всеобщее правило, - я скрестил руки на уровне пояса и опустил подбородок. Наверное, если бы мне сказали, что через несколько месяцев им всем наступит восемнадцатилетие, я бы не поверил. — С каких пор он такой правильный?, - девочка на первой парте, шёпот которой всегда слышно за километр, не разбиралась в берегах. Топографический критинизм, блять. — Знаешь, около двух минут. Странное чувство. — Вам не идёт. — Спасибо, - я утрированно улыбнулся и взглянул в сторону другого ряда. Как же язык чешется сказать пару ласковых словечек, да вот только единственное, что я могу сделать - прикусить губу. Я так и поступил. Клыки, заостряющие черты моего и без того странно грубого лица, сдавливали нижнюю губу под укусом. Я задумался, и не глядя выбрал себе объект наблюдения - это тот светлый парнишка. Боже, чем я занимаюсь? Мне скоро тридцать один год, а я ведусь на приколы какого-то мальчишки. Просто стоит учитель посреди глаза, и закусывая губу, пилит взглядом ученика! Аж до мурашек отвратительная ситуация! Чтобы отвлечься, я поправил волосы. Просек языком верхнее небо и вынул жвачку из кармана. Лучше уж, как говорила мама, попа слипнется, чем вот это вот все. Тем не менее, я закончил урок более, чем удачно. Договор усвоили, кажется, все, и даже та четвёрка за последними партами. Стая шакалов, и каждый пострижен под горшок. Гоголевские красоты, от которых мне блевать хотелось. Мой последний урок, урок химии, проводился в другом крыле школы. Конец второй смены, как никак. Солнышко ласково блестит лучами на партах, заставляя учеников клевать носом парту от сонливости. Да и я недалеко ушёл от них. Никак не могу прописать на доске реакцию и объяснить ошибки Сипина, а он ведь, собака, все прекрасно понимает, просто тянет время до звонка. И я поддался ему. Почему нет? До звонка и впрямь оставалось не больше шести минут, а донимать в первую очередь себя этими злоебучими химическими формулами ну уж не очень хотелось. Я призвал паренька присесть за парту. Сообщил, что все могут позаниматься своими делами до конца, но конечно же, бесшумно. Куда без этого условия-то? Хотя, мне было по большей части все равно. Ведь это не мой класс. Мой класс? Говоря о моем классе. Это что, блять, за картина маслом? Я подошёл к окну чтобы задернуть жалюзи, потому что светило наше гордое слепило меня со всех сторон, и заметил произведение искусства. Ну прям вангоговский пейзаж. Светловолосый парнишка, чью личность я узнаю хоть с высоты восьмидесятого этажа, закуривал за школьным забором розовые сладкие сигареты. Уже не вспомню их название, но точно знаю, что их чаще всего курят девушки. Что, решил проверить меня на прочность? Да без проблем, блять. За время того урока я уже успел выяснить, в какой социальной сети всем ребятам проще общаться. Кто бы мог подумать, телеграмм. Прошло пару мгновений, как я присел за стол, и вынимая телефон из кармана чёрных брюк, принялся строчить, как ужаленный. Я Фурукава, поднимись в тридцать шестой кабинет после звонка. Охара Фурукава Август Алексеевич, уроки же закончились. Я Поднимись, у меня к тебе разговор. Мое адово котлище уже приправлено для тебя перцем, мальчишка. Как же я был рад, что в классе будет пример человека, который нарушил установленные правила. Как же горько ему придётся поплатиться. Охара Фурукава Вам придётся подождать ещё десять минут после звонка Я Причина? Охара фурукава В КБ за сигаретами сгоняю Молча. Без единого слова. С пульсирующей веной на лбу я переименовал своего наглейшего собеседника. Рыжий педик Август Алексеевич, вы тут? Я больше не отвечал ему. Какая разница, как записан ученик, если мне так удобнее? В телефон же никто не заглянет. Звонок отбил окончание урока. И мне, блять, ещё десять минут сидеть, ждать, пока эта лисья морда назло приобретёт то, на чем мы поставили крест. В классе, все вместе, подписав договор. Мне казалось, ещё мгновение, и моё терпение точно разорвётся на части. Я взглянул в чёрные обои экрана на телефоне. Нужно хоть улыбнуться, что ли, чтобы скрыть своего маньяка на лице. Улыбнулся. Господи, лучше бы я не видел этого никогда. Как будто в глаза собаке посмотрел. Отвратительное зрелище. До прихода гениального ученика оставалось не больше двух минут. Хотелось бы мне, конечно, свинтить домой по-хорошему, но нет же, велика моя совесть Человека. Договорились - значит не припугнули. Значит надо выполнять. — Э-э.. Здрасте, войти можно?, - я, согнувшись, словно грибок на ногтях, листал ленту инстаграма в полном предвкушении. И не поднимая головы, во всем своём дьявольском обличии, разрешил ученику зайти в кабинет. Разрешил ему сложить голову под гильотину. И сам, подойдя к кафедре, опалил Охару молнией с ног до головы. — Зачем вызывали?, - он был такой довольный, просто лапочка. А я-то как, блять, взбешен. Сигареты запрещены для него. С каким хуем я позвал его в кабинет, действительно! — Скажи, ты считаешь нормальным писать учителю о своих грядущих покупочках?, - я был так зол, что даже забыл о своём хорошем образе учителя, который обращается к ученикам на «Вы». — А что, хотели бы составить мне компанию по шоппингу? Опять эта заурядная клоунада. Мне хотелось от стыда под землю провалиться, дескать, вне замечаний и взглядов просто закрыть лицо. Я от ахуя даже слово такое вспомнил - дескать. Передаю привет из десятого века. — Нет, Фурукава, я хотел бы исполнить договор. Очень жаль, что контракт совершается и нарушается в один и тот же день, - я старался строго интонировать, но зная, что на меня смотрят хитрые лисьи глазки, подтянутые улыбчивыми уголками губ, сосредоточиться было крайне сложно. Я нагнулся, взял из-под кафедры предмет особой важности, и опираясь на скрещенные руки, стал чуть ближе к собеседнику. — Вы можете проверить вещи. Рюкзак и я полностью чисты. О каком нарушении идёт речь? — Я видел, как ты куришь за школой. Только не отрицай сейчас, на углу висит камера. Поэтому я собираюсь решить это сейчас, не обращаясь к директору, - такой подход для Охары, видимо, в новинку. Прошлый учитель первым делом бежал как можно выше, лишь бы избавиться от «неугодных» и «неправильных», и даже глазом не моргнул, как потерял все свои учительские, блять, достоинства, если они у него в принципе были. Я хотел поступить иначе. Показал Фурукаве два потрясающих предмета - упаковку «Максима» и зажигалку. Ох, стоило бы видеть эти оленьи глаза, ничего не понимающие, подстраивающиеся под вселенскую невинность. — Август Алексеевич, - лис всегда произносил моё имя ласково, дрожащим голосом, - вы мне не отец, чтобы заставлять меня выкуривать пачку сигарет. — Во-первых, я не всю пачку, а только одну сигарету. Во-вторых, я и не заставляю вовсе. Твоё дело, но будь уверен, что если не выкуришь, проблем не оберешься, - таковы были правила. На которые ты, между прочим, подписался. Признаться честно, мне до конца было трудно импровизировать весь этот охуеть какой несуразный бред, но мой тайный актер в душе нашелся. Нашелся без трусов, весь в говне и с выражением лица, как у побритой овцы. Блять, лучше бы я сам сходил за этими сигаретами.. Ну и хуй с ним. Да и сейчас такое дело. Даже если б проверяли наличие этого договора, никто б внимая не обратил. В этой стране ко всему отношение другое, иначе скотское и безответственное. — А могли бы засадить мне, - Фурукава, наполненный амбициями и уверенностью наивный подросток, взял меж пальцев предложенную сигарету и зажигалку. А я, блять, отчитал всех богов мира за существование этого человека. За его уебищные шутки. К чему, блять, нужно было это говорить? Да и неважно. Теперь ведь не отшутится. Он изучено использовал зажигалку и сигарету, как надобно, а я смотрел на него. Как-то странно и без уважения. Он принимал наказание, не как должное, а как обязанное, как будто ему хотелось, глядя прямо мне в глаза, задохнуться в сигаретном дыму. Ну и мерзость. Охара сделал первый затяг, и я имел честь лицезреть, как кривится и ломается маска клоуна на юношеском лице. И как бы мне не хотелось насладиться этим моментом одержания Виктории, было в его задумке, в этом его решении поддаться соблазну пойти наперекор правилам что-то иное. Доступное только ему, и возможно.. Вспоминая несколько сообщений педагогов-организаторов, легко могу припомнить, что сам по себе Охара не провоцировал учителей впустую и не привлекал «такого» внимания просто так. Я стал первым? — Ладно, бедолага,- выдохнул я угрюмо и победоносно, - давай, садись, пол-учебника перепишешь и отпущу. — Август Алексеевич, а можно вас попросить кое о чем?, - этот засранец потушил сигарету об внутреннюю поверхность парты прямо у меня на глазах. — О чем?, - я стиснул зубы. Может, по-собачьи, вгрызться ему куда нужно и вырвать сонную артерию? Уж я-то точно знаю, куда именно нужно вгрызаться. Из рыжего моего хвоста посыпалась чёлка, и я отвлёкся, в попытке исправить ситуацию на голове. — Я отвечу на вопросы повышенной сложности, и вы ответите на мой вопрос. На один мой вопрос, - ну, видимо, я хороший учитель, раз научил человека составлять договоры с лицами выше по статусу. И что думаете? Я смотрел в эти голубые глаза, и поджимая губы, ритмично отстукивал кончиком кед по полу. Я просто не мог отказаться. — Лады. Сядь за первую парту, - я указал на парту перед учительской кафедрой и удалился в лабораторное отделение этого прекрасного кабинета биологии. И немного погодя предложил ему олимпиадные задания по биологии за девятый класс. Конечно, для его десятого класса эти вопросы вряд ли покажутся сложными, но других олимпиадных заданий просто не было. Да и здесь такие вопросы, что даже я, блять, ответить бы не смог. «Чем связаны тела грибов?», - прочитал я вопрос на листке, и опуская глаза ниже, прослезился от вариантов ответа. Конидии, ризоиды, мицелий.. В голове возник образ этой странной плесени метамицелия из игры «Resident Evil». Только исходя из этого, предположил, что ответил правильно. С великим коварством вручил своему варвару листок-завещание о смерти и довольным образом присел за кафедру. Правда он, держа в руках только ручку, отвечал чрезвычайно уверенно и быстро. Сразу показалось, что он просто пальцем в небо тычет, потому что иначе сделать эти задания просто, блять, невозможно. Он молча поднялся, щёлкнул ручкой и протянул мне заполненный бланк с ответами. Я взглянул на них мельком, сверяясь со своей карточкой правильных вариантов. — Итак, ты списал, тыкал наугад или просто везунчик?, - здесь было немало ошибок. Но в некоторых вопросах, где требовался письменный или развёрнутый ответ, совершенное количество баллов Фурукава смог бы набрать. Я бы взглянул на него с этим обнадеживающим взглядом, но никак не мог разобрать корявый почерк безумного гения. — Ну-у.. Знаете, в вопросе оплодотворения я спец, - как же он прекрасно попал в тайминг. Я прочитал его ответ на задание о процессе описания оплодотворения, и не нашёл ни единой ошибки. Ну да, блять, спец. Даже спрашивать не буду, какого хуя. И так понятно - профессионального. — Ладно, в принципе.., - в принципе, я был в ахуе, что он предпочёл показать больше, чем делает это на уроках обычно, - я отвечу на твой вопрос. Но сначала ты на мой. Если ты можешь так учиться, почему не пользуешься этими знаниями на уроках? — На уроках я занят вами, Август Алексеевич. Мне казалось, что моё имя и отчество ему просто нравились. Он ломал в себе что-то принадлежащее только ему, произнося моё имя вслух, и каждый раз наслаждался этим, как в первый. Я понятия не имел, что ему сказать. Просто закрыл глаза и отмахнул от себя все нелицеприятные мыслишки. — Какой был вопрос?, - я сменил тему так же быстро, как и позу, в которой сидел. — Чего вы боитесь на самом деле? Я взглянул на Охару с жизненным интересом, потому что знал, что он мог спросить что-то дурацкое, выкатить несмешной подростковый прикол. Что-то вроде «Как часто на дню вы мастурбируете?» Но вместо этого он зашёл с другой стороны исключительно личного знакомства. Я мог только полагать, к чему ему ответ на этот вопрос. И постукивая пальцами по стеклянному покрытию, я неторопливо опустил взгляд. — Признаться, собак. Я не стал вдаваться в психосоматические подробности. Это был просто ответ на вопрос, просто попытка быть честным в его глазах.