Фикрайтер

Усталости не было предела. Столько времени ушло с тех самых пор, как я окончил учреждение и получил образование медика. С каждым новым днем на работе голова раскалывалась. Это ужасно. Пациенты недовольны как-то не так поставленным уколом, постоянно жалуются на страх перед врачами, как будто мы - маньяки. А дети - вообще отдельная похоронная песня. Надеюсь, её споют не на моих похоронах. Я отжал разбухшие шнурки спортивных кроссовок. Ебал я в рот ваши дожди, о которых ни одного упоминания в прогнозе не промелькнуло. Была бы моя воля, снял бы этого ебучего Зевса с небес и засунул бы ему его молнии куда подальше. Но к сожалению, все мои желания смертны. Как и моё терпение. Кроссовки я, безусловно, снял, высушил испачканные рыжие волосы, и заметил, что медицинский халат снова скомканный и измазанный в какой-то странной жиже, лежал в моем рюкзаке смирненько, припеваючи. Уже год я ебусь с этой работой, которая мне никаким боком не встала, застряла в глотке и не давала сделать вдох. Да, на должности учителя я бы точно так же ненавидел людей, и наверное, оно и к лучшему, что я не порчу психику ребёнка. Я порчу психику взрослых людей. Сколько на моей памяти этих ебаных срачей, конфликтов и споров, что я даже припомнить последний не могу - он перемешался со всем тем, что произошло раньше. Намного раньше. В прочем-то, загоняться по этому поводу я тоже не хотел, молча достал свою одежду из рюкзака и закинул в стирку. Вокруг срачельня, и я среди неё, как поп помойки. Надо бы развешать одежду, но мне лень. Вместо нормальной еды я захватил чипсы и свалился на бездонную измятую кровать. На ТНТ привычно шел сериал СашаТаня, но как же мне было похуй, что сейчас посмотреть. Я просто забыл оплатить мобильный интернет и теперь сам мучался из-за этого. Внезапное включение - прямо сейчас на операцию отвезли какого-то парня. Показания: попал под машину. Очевидный перелом рёбер и трещина ключицы. Из-за травматического шока и внутреннего кровотечения его могли потерять. Будучи уже в больничной палате пред операцией, я в спешке вымыл руки по локоть, и добренькая помощница надела на меня перчатки, маску и шапочку. О, я забыл упомянуть. Я принимал операции у тех, чья ситуация была критична, а врачей, в нашей ебаной России, недостаточно, и чисто из милости сердечной (ну или из-за моего богоподобного мастерства) меня допускали к операциям. И жаловаться не на что, платят получше, чем если бы я взял работу на второй смене. — Алис, ну быстрее, ебаный свет, - поторопил я свою помощницу, и кажется, уже успел об этом пожалеть. У девушки были тёмные круги под глазами, утомлённый взгляд и неискренне натянутая улыбка. Мне даже показалось, что я не был её достоин. Иногда приходилось задумываться о том, что я гоняю её слишком жестоко, но чуть позже приходит осознание.. « Август, ебаный в рот, ты со всеми так поступаешь. » Лиса выискивающим взглядом окинула стойку. Твою мать, за всю свою жизнь до сих пор не выучил ни одного названия мебели, инструментов или принадлежностей в операционной. Кстати говоря об операции. Пациент в край охуевший, впервые вижу чтобы после приёма препаратов, человек, поражённый несколько минут назад шоком, сейчас улыбался. Это что за хуйня? Его плывущий взгляд голубых глаз, бедных и обездоленных, так пленил моё внимание. Даже сквозь запах спирта в помещении я ощущал это пыльное дуновение его блядских мятных духов. И вряд ли я мог ожидать, что человек перед анестезией мог хоть что-то из себя выдавить. Или промурлыкать на крайний случай, но.. — Доктор, вы что, порноактриса? Я ахуел. Человек явно скупой на фантазию. И раздражающий. Захотелось своей лёгкой врачебной рукой пересадить его почку кому-нибудь другому. Или вырезать сердечко, чтобы потом выбросить на помойку, откуда он и выбрался. — Ещё один шут, - удивлённо выпалил я, - скоро все равно шутить не придется, - добавил мой строгий голос надменно, будто прошлое утверждение не поможет чертенку замолчать. Хирурги в помещении подключали анестезию. Я наблюдал за тем, как медленно засыпает человек, наблюдающий исключительно за мной. Он смотрел на меня, закрывая свои озябшие глазки. Всё равно мы видимся первый и последний раз. Как же я, блять, ошибался. Операция прошла успешно, внутреннее кровотечение в желудке предотвращено. Я даже немного жалею, что этот хер выжил. Однако на покрытые глубокими ранами плечи уже наложили швы, и его шрамы затянутся только через некоторое время. А я, блять, человек, который ухаживает за теми, кто перенес мою же операцию. Наверное, круто, что я такой рукастый-писястый, но не до такой же степени. Боги всего мира, как же я заебался. Длинные бледные коридоры покрывали присутствующих прямым белым светом. Запах спирта настаивался в каждом углу, а очередь в кабинеты за «Я только спросить» раздражала даже меня, человека в халате. Как только я пробрался через массы чихающих и кашляющих бабушек, уже выругался шёпотом на все это проклятье. Здесь, на втором этаже напротив коридора, зайти в который могут только удостоверенные личности, располагались индивидуальные палаты для тех, кто уже когда-то перенёс тяжёлые ранения или тяжёлую операцию. Вторые входные двери отсутствовали, расширяя узкое пространство. Штукатурка осыпалась вниз по стенам, и новенькие евроокна в сравнение не шли к этой паутине на углу. Я зашёл в палату. Над дверью красиво выгравирована цифра «8». Счастье-то какое, ненавистная восмерочка. Я и сам не знал, почему этот неизвестный мне человек вызывает во мне столько ненависти и недовольства. Я проверил его индивидуальное внешнее состояние, обратил внимание на светлые волосы. Видимо, рыжая краска смылась. Его легко ненавязчивая улыбка на сонном лице. Блядство во плоти и только. Я осторожно поправил его руку под удобное мне положение, и приготовился снять капельницу. — Аккуратнее с драгоценностью, - раздалось мне под руку. Я опаляюще взглянул на парня. На вид лет семнадцать, а выебывается на все шестьсот шестьдесят шесть. Я даже не заметил, как он успел проснуться, и видимо от величайшей скуки, отпустить мне громкий зевок прямо в лицо, не прикрываясь ладонью. — Не дергай рукой, - строгим тоном заметил я, когда безымянный мой пациент весь взъерошился, как петушара. Кратковременное молчание. Я отодвинул аппарат с капельницей и взглянул в это безбожное лицо. — Доктор, вы уже уходите?, - эта его клоунская улыбка сопроводила какие-то постоянные лишние движения. К чему он вообще дергается? — У вас перелом ребер. К тому же, отбитые органы и трещина на ключице. Прекратите ерзать, - там, где заканчивались нормы гигиены, начиналась моя злость. Я отъебашил одиннадцать лет на медика, чтобы скрывать потом свое недовольство? Резко стянул маску вниз с лица, показывая насколько праведен и зол мой клыкастый оскал. — Подумать только, уральская улыбочка, - я сделал единственный вывод - это просто последствия анестезии. Просто такой человек. Просто ебанутый на всю голову, вот и все, разве на свете таких мало? Я и сам вхожу в их число, раз сейчас здесь нахожусь. Я ничего не ответил. Посчитал, что это станет причиной замолчать, или хотя бы высказаться, но только в мыслях. И эти мысли подсказали мне, что я ещё ни разу не обратил внимание на имя своего пациента, даже несмотря на то, что по сути являлся его лечащим врачом. Просто из любопытства взглянуть в архив и удостовериться в информации о том, как же все таки это чудо небесное называется. И ведь называется тоже как-то странно. В документе размашистым почерком стелилась надпись: «Охара Фурукава». Посчитал, что в Японии принято быть такими поехавшими, захлопнул документы, и осознал. Осознал, что вообще нихуя не понятно. С идеальным произношением на русском языке, с иностранными именем и фамилией. А может я просто ошибся, и это не японское имя вовсе? Может существует язык петушар, откуда мне знать? Я вообще-то медик. — Да я уебался сегодня работать, Серёж, - выдохнул я сквозь отчаяние. На спине как будто вал прокатился, а я даже ничего с этим поделать не могу. Работаю только в одну смену, но заебываюсь, как псина. Я ещё давно хотел поменять такую склейку своей жизни, как бы это уебищно не звучало. Бесит меня и то, и другое, потому что не могу найти себе места. Жаль, что я понимаю это, но нихуя с этим не делаю. Друг поддерживающе выдохнул дым изо рта. Терпеть не могу сигареты, но своему товарищу прощу едва ли не убийство. Дым плыл равномерно по течению вечернего ветра, и Серж, упираясь руками в перила балкона, понимающе взглянул на меня. — У тебя выходных-то сколько?, - спросил он так, словно не знал. А может просто удачливо звонил мне именно в выходной и просил с ним выпить, сам не знаю. — Один. Во вторник, - отягченный душой и разумом, я откусил купленные мне круассаны. Вкусно до слез, но не тех, что от счастья. Закидывая ногу на ногу, взглянул на небесную синь восходящей луны. Буквально час назад устраивал оргию с этой жизнью, а сейчас так спокойно. Даже не верится. — Может сгоняем в ТЦ? Эти паленые кеды на тебе уже два года шатаются. Всё никак выкинуть не можешь. — Ха, ебанулся?, - выругался я, аж подскакивая с места, - не «Всего лишь два года», а «Ахуеть, ты не разъебал их спустя два года, красава, Густ!» — Не паясничай, - ловко усмехнулся мой старый друг, - кстати, помнишь ту бабу с левого отделения больницы? Как там она? — Ты про ту темноволосую? — Да. — Да нормально вроде. Я щас к ней не хожу, меня другая проблема, блять, интересует, - я припомнил бедного-несчастного, которому, как оказалось, есть дело до состояния моей улыбки, - а че ты хотел? — Нашли преступника короче. Он как раз из той школы. Видимо, у него фляга свистнула, - Серж мастерски осыпал пепел сигареты, взглянул под балкон, и продолжил, - это второй случай оттуда. Чем они вообще занимаются вместо воспитания своих чижиков? — Погоди, а сколько лет подростку было?, - резко поинтересовался я, стряхивая крошки со своей черно-белой рубашки. Мой взгляд отточено подметил все углы и силуэты анатомично сложенного тела поблизости, и я словно домашняя собака, ждал незамедлительного ответа на вопрос, смысл которого даже сам не знал. — Семнадцать, - на выдохе ответил Серж, выкидывая докуренную сигарету с балкона. .. .. В моих мешках под глазами поместилась бы вся больница, и её директор вместе с ней. Как же мне хотелось спать. Прошлая ночная беседа с другом повлияла на меня отрицательно. Четыре часа сна, и я нихуя не бодрячком, плетусь по пока что пустующим коридорам больницы и с возмущённой сонливостью выискиваю туалет. Пиздец, благослови Господь тех, кто разместил его как можно ближе. Иначе я бы покрыл жёлтым спиртом ближайший угол своего же рабочего помещения. Несколько секунд несуществующих мыслей. Я понял, что только что проснулся. Это как сидеть на диване с одним снятым носком и думать о вечности. Жаль, только я долго так не простою. Холод закрадывался под мою медицинскую форму, мурашки осторожно станцевали вдоль всей спины, и я неприятно поежился. Хотелось согреться работой, расшевелить мысли. Мне нравилось приходить самым первым, такие моменты пугающего одиночества меня завораживали. Казалось, что среди всех больных, я единственный, кто способен хоть как-то помочь. Так нахуй, застегнуть бы ширинку, а-то морожу своего дружка уже в течение минуты в просторе хладнокровных мыслей. Я вышел из кабинки. Напротив раковины на меня смотрело изображение мученика прямиком из ада. Хотелось бы выглядеть поприличнее, но из-за своей лени, весь оставшийся день после смены разбивается об усталость. Все ещё благодарить меня должны за то, что я голову вчера помыл. По рукам стекла тёплая вода. Так приятно будоражит прожилки, скользит вниз по пальцам, и так холодно покидает мои ладони, когда я выключаю кран. Теперь опять холодно. Ручейки на руках остыли, и нет мне больше места в этом бренном мире сущего пиздеца. По пути солнечные лучи пронзали призмы огромных окон, как будто не больница, а какой-то ботанический сад. В России такое редко можно встретить, но я привык к постоянному хождению от этого места в безлюдном пространстве. — Август!, - окликнула меня сзади помощница так, что у меня все органы в теле замерли, - отомрите, - в ласковой манере шутки прощебетала девушка, подойдя поближе. — Мы можем поговорить?, - судя по улыбке на её лице, разговор ждёт крайне несуразный. Что ж, я и не был против. Главное в следующий раз не забыть выругаться, как последняя сука, чтобы полностью и целиком передать свое недовольство, испуг, а самое главное - ворчливое дедовское дыхание. Не знаю в чем дело, просто Серж всегда так выражался. Мы вдвоём шли вдоль широкого коридора. Солнечная сторона не грела, но осыпалась на лице яркими пятнами шаловливого света. И мы молчали. Не было ничего прекраснее и новее этого момента. Как же я был рад находиться здесь и сейчас, с этой девушкой искренней доброты и уюта, что кажется, уже успел позабыть обо всем. Или я даже не захотел запоминать то, чего и не нужно было. Её волосы плелись вдоль быстрого движения. Я, как настоящий анатом, следил за этими линиями в экстазе, и был поражён своим «новым человеком». Я не зря сомневался в прошлый раз, я определённо точно обошёлся с ней слишком грубо. Так нельзя. Она потрясающая. Мы зашли в кабинет, выделенный специально для нас, работников. Здесь стояла кофемашина, бесчисленное количество документов на чёрном столе и фотография Путина на стене. Конечно, куда же без неё? Лиса налила себе выбранный, естественно, магазинный кофе, ну а я отказался, что мол, не хочу. А на самом деле не хотел срать до завтрашнего дня после этих ваших кофеев. — В общем-то.. - все так же робко начала она, а я присматривался к бугорку её губ ещё внимательнее. Может, я что-то упускаю, и мой типаж по-настоящему полностью соответствует Алисе, моей помощнице? Мне всегда нравились спокойные, просто потому что я - полная противоположность. Не могут же буря с бурей сойтись, верно? — Я давно хотела тебе сказать.. — Ну?, - нелепо перебил я, шёпотом, почти не дыша. — Я хотела спросить, ты занят сегодня часов в пять вечера?, - она трепетно отпила пенку на кофе. — Нет. — Тогда может прогуляемся? Я хотела выбрать необычное место, и подумала, что тактильный зоопарк подойдёт, - её взгляд бросился мне под ноги, а игривая стеснительная улыбка скрылась под опавшими волосами, - но ты не волнуйся, я проверила на официальном сайте, там не должно быть собак! Я ведь знаю, как ты к ним относишься. — Я.. На самом деле, я, - я просто не знал, блять, что и сказать. Вот что было на самом деле. Зачем я пытаюсь напиздеть самому себе, зажатому в угол от этой беспредельной честности этой девушки прямо сейчас? Сердечко, как у ебаного подростка, таяло и таяло с каждым разом, когда мой новый оценивающий взор пробегался по девушке медленно и цепко. Я любовался ей, как экспонатом. Как дорогим вином, которым меня совершенно случайно угостили хорошие знакомые. Все же, в моей работе было что-то очаровательное, что-то чудесное, что-то притягивающее, что-то, стоящее передо мной. — Ну, тогда я напишу тебе. Кстати, о переписках, - она любила говорить о мелочах. Какие-то темы, вообще неважные и несостоявшиеся. Я любил даже это. Но не мог понять, нравилась ли вся Алиса мне целиком. Она тяжела, как обычно тяжелы и выдохи после забега, но я же блять, никуда не собирался бежать. Да и её темп речи не заставлял.. Размеренный, спокойный и чуткий. Хотел бы я стать словом, чтобы попадать в её мысли почаще. Я странно чувствую себя, думая об этом. Как будто это неправильно. Как будто не так я должен был поступить, как-то иначе. Я слушал её добивающие смешки, видел округленные от смеха щеки, и краснеющие уши. Пока говорила она, а я просто слушал, становилось странным образом легче, даже если я не мог этого признать полноценно. Наш разговор завязался. Как бы не хотелось возвращаться в реальность, находясь с этим человеком. Жаль, но реальность постучалась едва ли мне не по еблишку, когда рядом объявился глав.врач. Его лицо было хмурым. Он закрыл дверь, и мы с Алисой переглянулись, зная, что нужно спросить в чем же все таки дело. — Борис Геннадьевич, что-то произошло?, - наконец поинтересовалась Лиса вместо меня. — Случилось, милочка, - на добром старческом выдохе я понял, что дело какое-то уж слишком серьёзное. Я перекатился с ноги на ногу, взирая на эту парочку документов, которые глав.врач принёс с собой в кабинет. Какие-то папки, какие-то ещё риторические штучки, что мой заспанный мозг, в попытке переварить информацию, едва не помер от напряжения. — Придётся вам новую работу искать. Удивительно? Я снова ахуел. Какую, блять, новую работу? Если вы все внезапно под нарами бочки с мёдом закатили, я тут причём? Спустя мгновение встряхнул освобождёнными от шапочки волосами, и осознал, что сам не любил эту работу. Схуяль тогда держаться за неё всеми руками и ногами? С моим дипломом и образованием хоть в президенты пиздуй, и там еби мозг уже большими конференциями. Но раз я поймал себя на такой ошибке, видимо, по существу был привязан к своей работе, пусть и таскал под глазами два ведра говнища. — Как это новую работу?.. — Вот так-с, - воодушевившись, врач встаёт из-за стола и пристально осматривает нас, как юнцов, едва познавших, что такое жизнь без маминой сиськи, - государство учредило перестройку больницы в Екатеринбургский университет. Подписи желающих уже были собраны, а ваше мнение как всегда никто за нужное не посчитал, - от этого как-то грустно даже.. Я не про работу. Про мнение. Это же пиздец какой-то, пора привыкнуть, что я в России живу. Я бросил опаляющий выдох после слов Бориса Генадьича, и ожидающе окинул его взглядом. Неужели все? Лиса тоже была недовольна, она поднимала брови и скалилась широко распахнутыми глазами. А мне, что удивительно, даже злиться не хотелось. Я подвинул верхнюю губу нижней, беспорядочно оценил обстановку, и выявил так же трагично, как голубиное говно на подоконнике: это пиздец. — И что вы предлагаете делать?, - Алиса продолжала диалог за меня, а я тупо пялился на Путина, не понимая, что я должен сказать. — Директор порекомендовал своих работяг на другие должности в этом же городе. Алис, сейчас скажу тебе, - торопливый мужчина почесал бородку, и в развороте взял документ со стола. Его задумчивый взгляд пробежался по строчкам, и наконец выдал вразумительный ответ, - для тебя есть две вакансии: во вторую и в третью больницу. А вот у Августа все посложнее, - глав.врач сделался в лице ещё мудрее и сложнее, и я как будто вместе с ним извилину отрастил. Что же там у меня сложнее-то блять?, - три варианта: те же больницы, что и у Лисы, но помимо этого, предложили работу в частной школе Нижнего Новгорода. В страховку входит оплата поездки. Угадайте что? Правильно! Я ахуел! Тут блять, думать будет только отсталый шкет, а мне брать такую профессию, да ещё и ближе к западу, просто великолепно! Я уже представлял в голове, как собираю вещи и уебываю с этого залупинска, но вдруг почувствовал, как моей руки коснулась другая. Женская рука. Осторожно прошлась пальцами по рубашке, щенячьими глазами глядя в моё лицо. Ненавижу щенков. — Август?.. - она ждала от меня решения, но она ведь знала, что для себя я уже все решил. У меня глаза на зад сползали, когда я видел, сколько зарабатывают учителя что в частных школах, что в интернате. Когда глав.врач сообщил, что школа частная, и дети там могут быть вполне себе вредными, единственное, о чем я думал - о деньгах. Хотя, если честно, разница между учителем и врачом по количеству полученных бумажек с надписью «рубль» не велика, мне, скорее, просто хотелось проветриться. Если я справлюсь с проблемным классом, мне больше заплатят. Мои фантазии прекратились, когда Генадьич шлепнул кипой документов о стол. Сердечко дрогнуло в груди, и я взглянул на Алису. По моему взгляду уже все было ясно. Ну Алиса, блять, сама пойми, бабы в разрез с деньгами никогда не пойдут. — Прости, боюсь, свидание не получится, - я даже не замечал, как при упоминании денег становился спокойнее и цивилизованнее. Раньше-то был той ещё псиной, а сейчас уже мечтал о жизни в другом городе. Лишь бы все удалось. — Я готов согласиться на последний вариант. А на какую должность? — Биолог и химик, - утвердил глав.врач задумчиво. — Гус, ты же мог остаться со мной?, - нихуяшечки подобного! И только когда меня поставили перед выбором, девушка или деньги, а я выбрал деньги, то сразу понял, о чем были те мои мысли и оды недосказанности в голове. Ни о чем, блять, я просто ебаный свисток. Ветер продувает, а от нормальных мыслей в голове только свист. — Не мог, Лис, я давно хотел быть учителем, - конечно, я плюнул наглой ложью в лицо, считая, что так якобы будет лучше. — Раз уж мы будем редко видеться.. - её очаровательно грустное лицо опустилось. Девушка понурила голову, выискивая где-то в халате пачку сигарет. Обыкновенный Парламент. Что за хуйня? Она протянула мне сигареты, прекрасно зная, что я недолюбливаю это дельце. — Ладненько, - у меня не было времени перечить. Я взял эту пачку, на скоростях обнял Алису за плечи и почувствовал, как осадился в её душе едким пеплом от пожарища. На то у меня ярко-рыжие волосы. И тут же погнал по документам и расспросам. Интересовался буквально каждой деталью, чтобы составить в голове план, которому я в конечном счете буду следовать. Я, конечно, понимаю, что мне придется головой об стену уебаться, чтобы получить дополнительное образование, но я хотя бы смогу расшевелиться. Знаете этот легкий привкус желания что-то поменять? Вот и я, как человек, снимающий однушку здесь, в Екатеринбурге, хотел свалить как можно скорее. Я не сомневался в своём решении. Потому что думал об этом ещё тысячу раз, и ровно столько же дней назад, пожалел, что родился, потому что был на последнем курсе медицинского. .. .. Я Позвони, если соскучишься Конечно, я отправил это Алисе, стоя на вокзале с самой довольной моськой, которая могла вообще быть у человека. Меня сопровождал какой-то странный парнишка. Я так и не запомнил его имя. Да и нахуй надо, спустя пятнадцать минут распрощаемся с ним, да и наступит конец сия сказочки знакомства. — Курить будешь?, - парень вскинул бровь, поглядывая на меня снизу вверх. Как же смешно смотрелись эти сто шестьдесят сантиметроа с этим якобы нахмурившимся лицом. Но брови его явно сведены - признак потугов. — Я не курю, - отрезал я мимолетно, не отрываясь от ленты в инстаграме. — Странный ты, - добавил человек-без-имени чуть тише, и спуская дым в противоположную от меня сторону, угомонился на некоторое время. Знаете, описывать каждую деталь в этом бесцельном занятии я конечно не стану, но прямо сейчас, в поезде, приспичило посрать, а туалет занят кем-то уже двадцать минут. Я отвлекаюсь на третий рейв по Поттерияне, но долго не продержусь. За окном мелькал дождь, окропляя своим плачем окна пассажирского вагона, а я только задумчиво глядел в это самое окно, и представлял себя героем фильма. Да, я тоже могу себе такое позволить. Моими соседями оказались двое подростков, не таких надоедливых и мрачных, как я себе представлял, и женщина лет сорока. Я бы не захотел срать, если бы она не напоила меня своим злоебучим кофеем насильно, и знаете что? Её кровать находилась ровно под моей. Я уже думал устроить протечку, но вспомнив в своей голове образ голожопого ангела, взглянул на его святой лик, и в голове возникла фраза: «Ты будущий педагог, Август». Точняк! Я же теперь типа правильным должен быть. Но насколько я могу быть правильным? Все зависит от моего коллектива коллег, от предоставленных условий, от классов проблематичных детей (я готовился, я буду крутым преподавателем), да даже в конце-концов от еды, которая там есть! Я молился всем богам, чтобы она была, потому что не перекусить в обед для меня было пыткой. От этих мыслей меня отстранил гомон в стороне туалета. Освободили, наконец! Я выкинул наушники из ушей, вскочил, словно подорванный, и обнаружил очередь ещё из двух человек. Ебаный насрал, блять. Утомительно звучит, но я держался, блять, как не держался ни один воин на ледовом побоище. Наконец-то мы толкучкой вывалились из поезда. Дальше я уже сам. Посмотреть город, заселиться в ту предоставленную квартиру поближе к центру, и наконец, наведать школу, в которой меня и ждали на принятие на должность. Боже, как же давно я не чувствовал запаха свободы. Прохожие смотрели на меня странно. Здесь всегда так недооценивают медиков? Ну подумаешь, на вид, как восставший из могилы, и что? Я уверен, что здесь смогу отоспаться, потому что даже под прицелом пистолета не возьмусь за первую смену. Второй раз. Второй раз за все это время от начала до ебаного конца, второй раз я сам себе соврал. Прошёл день. И вот я сижу перед директором, обговариваю свои обязанности и получаю предметы помощи от пребывающего учителя здесь ранее. Я просто молча ахуевал. Почему? Причина есть всегда, и она настолько простая и незамысловатая, что я, блять, едва не ослеп, тысячу раз вчитываясь в документы. «Охара Фурукава», «Артур Филиппов». Еще раз. Охара и Артур. Преступник и сбитый на машине. И оба учатся здесь, в этой частной школе. Сквозь пелену на глазах я даже припомнил состояние той девушки, которая была буквально физически уничтожена от рук Артура. Кажется, её звали Вера. А этот япошка, со светлыми глазками. Неужели он трудный подросток? Это не школа, это блять драматургия во плоти. Здесь в кабинете у директора даже пахло как-то странно, как будто он всю мебель в мужском одеколоне измачивал еженедельно, пока не заметил трещины от разъедающего вещества. — Константин Иванович, - обратился я как-то по-детски. Даже в школьные годы окунулся немного, и понял, что в этих «прекрасных» временах лучше мысленно не задерживаться, - допустимы свои способы воспитания, свой материал, преподносимый по сути с той же информацией, но с немного другой подачей? Директор взглянул важно на полку с Достоевским. Очевиден его любимый литератор и писатель, аж до тошноты. Мой начальник усмешливо взглянул на меня, как на котёнка под дождём, и затягивая воздух над усами, протяжно произнёс: — Что угодно, господин Рубец, что угодно, - так ко мне ещё никогда не обращались, - только будьте уверены в действенности своих методик, и если что, я помогу, - мужчина подмигнул мне, как брошенной девочке, и я неловко улыбнулся. Срочно, сука, срочно надо позвонить экстренной службе спасения, а иначе я просто сдохну. В коридорах школы было на удивление просторно. Единственный минус - я не знал путь до кабинетов, но не думаю, что это будет действующей проблемой больше недели. Просто следовал вниз по файе, до сих не веря прочитанному. На улицах Нижнего Новгорода было причудливо тепло для начала осени. Но погода меня сейчас волновала в последнюю очередь. Пересекая проспект, я добрался до своего подъезда нервно отдавил примагниченное место, и ворвался на пепелище вони из подвала и лёгкого сомнения в своих действиях. Конечно, я не сомневался в том, что эти двое наверняка учатся просто отвратительно. Я сомневался в грядущем звонке.. Серёже вообще нужна эта информация? Он ведь может волноваться, а мне на кой хуй это упало? Именно так я и считал, отпирая двери квартиры, но как только проник внутрь, понял, что все вещи ещё не разложены, мысли не высказаны, а нытья не выныты. Еб твою мать, о чем я думал? Надо звонить. Долгие гудки телефона гуляли эхом по голове. В ней не укладывалось в последнее время ничего вообще, но я отчётливо знал, что это «ничего» гениально уложится в голове Сержа. — Серёж, привет, - кокетливо отозвался я на принятую трубку. С той стороны доносилось дыхание. Друг привычно угукнул в ответ и ожидал от меня нервной истории о чем-то наболевшем, но ему сердце встало поперёк груди, когда я сообщил следующее. — В общем, я же свалил из города.. по техническим обстоятельствам на прошлом месте работы. И сейчас в Нижнем. Прости, что не сообщил, как-то все навалилось, а в поезде не было связи, - умело спиздел, молодчина. Жаль только мозгов не хватило понять, кому именно ты в уши пытаешься нассать. — Щас буду стажироваться на биолога. Короче, тут учится тот пацан, который на девочку напал. И этот, которого машина сбила, - торжественно заключил я. От, умница, ещё по головке погладить, и вообще замечательно будет. И все было бы прекрасно вплоть до ромашек и ягодок, но только сейчас, спустя уже хуеву тучу времени, я вспомнил про фразу этого Охары. Порноактриса, серьёзно, блять? Моё лицо покрылось румянами непонимания. Разве это правильно - учить человека, который назвал меня порноактрисой? И что мне с этим сделать? Я просто не мог признать, что в глубине души ненавидел эту аллегорию. У нас с этим учеником получатся не заладятся отношения. — Густ, это пиздец, - я услышал щелчок зажигалки в динамике телефона, - и что ты будешь делать? — Ебу? Того конченного наверняка куда-то в психушку переселили, а второй, ну, подумаешь, ебанько чуть-чуть, не всем же быть идеальными. — Слушай, я понимаю, что у тебя шило в одном месте, но в следующий раз предупреждай о своих решениях. Тем более о таких. Ты просто свалил, ничего не сказав мне. Сука. Ненавижу когда он так делает. Сразу хочется вернуться и обнять его, так по-мужски, так гордо, со скупой слезой на щеке. И я бы сделал так, но уж больно я не определен и до боли позвоночной неправилен. И спустя несколько мгновений увековеченного молчания, в мою звериную голову пришло осознание. — Ладно, Серж, извини, правда, - настолько правдивым и правильным я не был с самой начальной школы, когда матом ругался на свою училку. Был бы мой друг рядом, было бы намного легче. В этом городе я практически никого не знаю, и придётся как-то в одиночку выбираться из могильной ямы. В голове возник карикатурный образ мой любимой матушки: «А хули ты хотел? Сам поехал - сам хуи эти и отсасывай». Ну я и отсасывал. Но видимо не те, что нужно.