ВОРОНеж

Пойти за Стасом. Стас выглядел не самым лучшим образом после вчерашнего, мне определённо стоит поинтересоваться его состоянием. - Стас ! - крикнула я на пол улицы. Рыжик притормозил и как то нервно развернулся в пол-оборота. Он кинул на меня быстрый взгляд, после чего развернулся обратно, и, ускорив шаг, пошёл в противоположную от меня сторону. Странно.... Ну что ж, если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идёт к ней. Походкой переходящей в бег я понемногу догнала парня. Мое проворство наконец предоставило мне шанс ухватиться за худощавое плечо и развернуть его хозяина лицом к себе. - Ты всех одноклассников так преследуешь? - Стас смотрит на меня раздраженно и немного напугано, как на врага народа. - Нет, конечно, - убрав руки с чужого тела, я скрестила их на уровне груди, это придавало мне убедительности. - Я просто хотела спросить, как ты... - во фразе образовалась запинка, - Ну, после того балагана вчера, - я искренне не знала, как обозвать события вчерашнего дня. Взгляд парня смягчился, в нём промелькнула грусть смешанная с неловкостью. - Ох, я... Я здоров, бывало и хуже так, что нечего об этом волноваться, - по нему было видно, что он не привык к беспокойству о своей персоне. И дураку было ясно, что он врет. Его лицо было от лба до подбородка усеяно ранами, этим он напоминал мне дядю Ефима, который часто выпивал и был зачинщиком всех драк на моём прошлом месте жительства... Однако Стас едва ли был похож на драчуна, да и шлейф перегара за ним не тянулся... - Если ты здоров, то я Юрий Гагарин. — с издёвкой пошутила я. Стас моего юмора не оценил, поэтому молча продолжил идти в том же направлении, в котором шёл до нашей стычки. Моей настырности не было предела, я увязалась за ним. - Куда ты идёшь? — интересуюсь я, но в ответ получаю тишину. - Хорошо, второй вопрос. Ты не попадёшь в неприятности? - неразговорчивость Стаса была настолько очевидна, что, кажется, обрамляла радужки его глаз, путалась в рыжих кудрях и застревала в петельках его вязанной кофты. - Если ты пойдёшь со мной, то в неприятности попадут два человека, — сухо отвечает парень, думаю, скоро я смогу безошибочно предсказывать его пессимистичные взгляды. - Знаешь, я рассматриваю вариант, где ты не попадаешь в передрягу, если я пойду с тобой. — ну ничего, уж я то поделюсь позитивом с этим недолюбленным Рыжиком. - Может, ты хотя бы свое имя мне скажешь? - тяжело вздохнув и смирившись с обстановкой, поинтересовался Стас. - Нина. Гнездова, - я уверенно произнесла своё имя и уже менее уверенно добавила фамилию. Так и не получив ответа о цели нашего маршрута, я продолжила идти следом за парнем. Молчание навевало скуку, спасением от которой было только пинание опавшей осенней листвы. - Скажи... А почему тебя так не любят? - м-да, пожалуй, слишком резкий вопрос для возобновления шаткого диалога. - Ну, то есть... Я видела как плохо с тобой обходятся ученики и... - я пыталась как то оправдаться. - Подростки - это одитчавшее стадо, которое разорвёт тебя в клочья, если ты хоть в чем то не будешь ему соответствовать, - Стас произнёс эти слова так чётко, будто репетировал их ещё будучи дома. - И... Как это понимать? - не то чтобы фраза была трудна для понимания, да и я не то чтобы дурочка... - Я думал, тебя не заинтересует конкретика, - голос прозвучал как то разочарованно. - Если вкратце - я болен. Болен на голову, - Стас явно не хотел переходить на такие откровения. - Вот уж не сказала бы. Говоришь связно, ходишь ровно, в чем же проявляется эта твоя болезнь? - мне потребовалась минута для переваривания информации, после чего я вернулась к расспросам. - Меня, что, одного терзает тот факт, что я заговариваю об этом с настолько малознакомым человеком? - Рыжик всё ещё был недоволен мыслью открыться мне. - Эх... Нарколепсия - отвратная психологическая заноза, которая появляется у тебя после того, как ты переживёшь какую то травму. Смысл этой болезни в том, что ты можешь заснуть в любую секунду, без возможности контроля над самим собой, - Стас говорил далёкие и по своему пугающие меня вещи, которые по своему звучанию напоминали текст какой-то энциклопедии. - И... Как это лечится? - в моей голове поселилось бессилие, я понимала, что ни чем не могу помочь. - Если и лечится, то явно не здесь, - по голосу парня было ясно, что он давно смирился. - Есть только таблетки, которые эту болезнь блокируют. Пемолин. Логично, что когда ты перестаешь их принимать, все возвращается к прежнему положению дел, - у меня промелькнула мысль, что название этого препарата я видела раньше. Дорога оказалась короче нашей беседы, поэтому мы не заметили, как уже стояли напротив заброшенного здания. - Что это за место? — спросила я, с интересом изучая серые стены здания, потрескавшиеся белые деревянные окна и террасу на втором этаже. Моё воображение рисовало мне, что когда то эта разруха была имением богатого господина или госпожи, хотя я и понимала, что скорее всего это не так. - Бывший детский сад. Здесь работала моя бабушка, - после этих слов Стас, с ужасающим уши скрипом, открывает почти сорванную с петель дверь и пропускает меня внутрь. В здании ожидаемо смердило сыростью и плесенью. Доски на полу были сгнившими, а потому мерзко проминялись под каждым шагом. Меня и Стаса встречали старые цветные шкафчики, на некоторых из них сохранились рисунки: медвежата, зайчата, солнышки и звезды... Лавочка на низких ножках была сломана, впрочем, как и лестница на второй этаж. Стаса совершенно не настораживала пугающая атмосфера этого места, из за чего становилось понятно, что ходил он сюда далеко не один десяток раз. Парень завернул налево, там оказался проход в огромную комнату, которая, судя по всему, раньше была столовой. Милые рисунки персонажей из "Ну, погоди", "Простоквашино" и "Чиполлино" потрескались, краска на глазах волка в берете отвалилась, то же случилось и с дядей Фёдором. Антураж вызывал противоречивые чувства. Стас уселся на подоконник, где было аккуратно сложено выцветшее постельное белье. Рыжик потянулся за пододеяльником, но замер, будто обдумывая что-то. - Ты видела в нашем классе парня в красной спортивке? — он наконец-то удостоил меня прямым неувиливающим взглядом. - Да, у него ещё две родинки над губой, - я удивилась, что запомнила такие подробности. - Его зовут Федор. Он со своей бандой любит находить козлов отпущения, в списке которых я на первом месте. Они бьют, унижают, издеваются и... Ых... Короче, я к тому, что у тебя всё ещё есть возможность убежать от меня подальше, сделав вид, что нашей встречи никогда не было. И тогда увеличиться шанс, что твоя шкурка будет в безопасности, - говорил Стас, он многого натерпелся. - И не подумаю, - без капли сомнения отвечаю я. - Ты мне лучше скажи, как ты с этим справляешься? Морально, - если бы несчастье было материальным, я бы точно забрала у Стаса его добрую часть, ещё и была бы рада. Рыжик нахмурился, он был чем-то недоволен. - Как надо, так и справляюсь, - отрезал он. Недосказанность по злому дразнила меня. Я по настоящему переживала. А что если он такой же как брат? Тоже режет свои руки.... - Сними кардиган.— в приказном тоне произнесла я. - Ага, а что ещё тебе снять? - подчиняться мне никто не собирался. - Или задери рукава, - настаивала я. - У меня там, знаешь ли, клада не зарыто, - уже откровенно зашипел Стас. В упертости он мне не уступал, и это начало меня раздражать. Я резко схватила его за руку и задрала рукав. Боже. На руке буквально не осталось живого места. Кисть полностью изрезана. Более старые раны покрылись липкой желтоватой коркой. Из свежих же кровавых ущелий-порезов торчали рельефное розовое мясо и подрагивающие капиляры сиреневого цвета. Где то за Стасом раздался звонкий стук. Я быстро развернула голову. Моему взору открылась крошечная трещина на окне и проведенная от неё кровавая линия вниз, на внешнем карнизе покоилась тушка чёрной птицы. Вся эта сцена, не иначе, как была вырезанна из ужастика. Я поддалась мелкой дрожи, перевела взгляд на руку Стаса. Испуг смешался в неравных пропорциях с удивлением, чужая рука была абсолютно чистой, не считая парочки синяков. Парень выдернул свою многострадальческую часть тела и недоверительно посмотрел на меня. - У тебя все нормально? - не веря в положительный ответ от меня, сказал Стас и опустил задранный рукав. - Д... Да — отвечала я, чуть пятясь назад. Да что со мной такое? Я, конечно, слышала о том, что если ожидаешь что то увидеть, то твоё воображение может тебе это устроить, но не думала, что это происходит именно так. Только мой мозг стал хвататься за края рационального мышления, как я услышала то, чего слышать была не должна... - Стас, - обратилась я к парню. - Я слышу детский плачь, - я сама не верила в то, что говорила. - Нет, ну у тебя точно на все дома, - порядком подустав от моих выходок, произнёс Рыжик. - Говорю же тебе, тут ребёнок плачет, - я подумала, что потерявшийся в этом месте ребёнок является допустимой реальностью, в отличие от в мясо разодранных рук и окровавленных птиц. - Пойдём, - я сгребла Стаса в охапку и потащила его в сторону непрекращающегося рева. - То, что ты без царя в голове, лишь твои проблемы! Дай мне поспать, - Рыжик протестующе упирался ногами в пол, не желая никуда идти. - Да зачем тебе вообще здесь спать? - игнорируя чужое недовольство, я продолжала движение. - С моей болезнью мне необходим дневной сон, - негодующе кряхтел Стас. Плач стал перебиваться акапеллой в неказистом исполнении некого хора. Я замедлила шаг, Стас свел к нулю свое возмущение. Носа достиг запах парафина, характерный для церквей и храмов, это означало, что где то рядом жгут свечи. Я уже не слышала детских слез, только пробивающий до мурашек унисон, издаваемый на непонятном языке. Наконец мы завидели дверной проём из которого выползал свет огня, оттуда же шло и злосчастное пение. Мы прилипли к стенке по левую сторону от проёма, в такой близи в аромате копчёного воска, стал различаться запах сгнившей сырой плоти. Я посмотрела круглыми от растерянности глазами на Стаса, тот медленно повёл головой из стороны в сторону, как бы говоря без слов: "Не надо." Не приняв во внимание реакцию Стаса, я, затаив дыхание, заглянула внутрь. Чёрные силуэты в мантиях и масках птиц стояли в кругу, в центре лежала тушка какого то животного. Маленькое, бесформенное от бесконечных рваных ран, тело было заботливо очерчено чем то вроде чернил, которые медленно расплывались от натекшей с тела пенистой жижи. Люди переодически высовывали из под мантий свои ноги, ставя их на различные символы нарисованные вокруг них. Неожиданно из круга вышла "ворона", вынула откуда то из складок своей мантии металлический, почти белый, ножик, похожий на тот, каким режут масло. Плотно обхватив его ладонями, "ворона" присела на корточки и медленно, с силой воткнула его тушке где то между ребер. Ножик не отпускался, руки водили его вправо, влево, вверх и вниз с омерзительным хлюпающим звуком. У меня сдавило слюнные железы и скрутило желудок, я поняла что меня может вырвать в любой момент. Грохот. Я обернулась, Стас свалился в мёртвом сне, ударившись лбом о пол. За стеной стихли малейшие звуки, зазвучало соло чьих то шагов. Моё тело одеревенело, стало тяжелее свинца, глаза наполнились жидкостью. Мы зашли слишком далеко, увидели то, что видеть было нельзя, мы были обычными живыми детьми там, где это запрещено. Мы больше не жильцы... Как только я произнесла про себя первую строчку "Отче наш", рядом со мной необъяснимым образом появилась девочка лет пяти. Замыленными от слез глазами я не смогла её рассмотреть, но сразу поняла, это маленькое существо - помощь, дарованная кем то свыше. - Подними мальчика... Быстрее! — попросила девочка и, семеня ножками в белых носках, убежала за угол. Отживев как по волшебству, я схватила Стаса под мышки и рванула за ребёнком. Под влиянием животного страха я почувствовала, как у человека прибавляются силы в экстренных ситуациях, Стас в моих руках буквально перестал что либо весить. Я бежала на столько быстро, насколько это было возможно, как вдруг провалилась в щель под лестницей. В ней оказалась подсобка. Здесь было ещё темнее, чем в самом здании, однако мне не составило труда разглядеть свою маленькую спасительницу, которая имела настолько белый профиль, что казалось, он даже светился. Я вжала Стаса между двух швабр, сама же попыталась сесть на корточки. Моя нога по неосторожности всунулась в ведро с характерным звуком удара о железо. Девочка прикладывает палец к своим губам и шикает, после чего до моих ушей доносятся голоса и топот преследователей. Мои рёбра сдавили сердце и я вновь забыла как дышать. Несколько минут шумных поисков снаружи, и я слышу чье-то истеричное: "Кааааааааар!". Эта пародия на крик птицы словно доносилась из самой присподни. Звук был способен пролезть в самую голую часть души и остаться там до конца твоих дней, поселив внутри первобытную стужу. Чтобы не позволить ужасу вновь сковать свои конечности и голову, я вцепилась глазами в светлый профиль девочки. Большие голубые глаза, носик пуговкой и растрёпанные белокурые косички делали ребёнка похожим на фарфоровую куклу. Мой взгляд опустился чуть ниже, и, наконец, я заметила нечто чудовищное... Морщинистый рубец на тоненькой шее и белая сорочка залитая старой кровью. ЧТО ЧЕРТ ВОЗЬМИ ТВОРИЛОСЬ В ЭТОМ МЕСТЕ!? ЧТО ЕСЛИ ЭТА ДЕВОЧКА ЕЩЁ ОПАСНЕЕ ТЕХ ПОЕХАВШИХ В МАСКАХ!? Я напрягла гортань для крика, как на мой рот легли еле ощутимые мертвецки белые ладошки. - Не бойся. Сейчас всё кончится, - перед моим лицом хлопали веера блондинистых ресниц. Сдерживая новый прилив слез, я ожидала того самого "конца". Душераздирающий крик стих, на его место пришёл странный глухой звук. В наше импровизированное убежище залетела пара перьев, тот звук был вызван расправлением чьих то крыльев. Затем шум от выбитой форточки, кто то вылетел. - Можно выходить, - сказал ребенок, покидая подсобку. - Постой, спасибо тебе! - я почувствовала, что нам больше ничего не угрожало, даже окровавленный профиль девочки стал вызывать доверие и благодарность. - Как тебя зовут, где твои родители? - я думала, как подвести к вопросу о шее девочки, параллельно вытягивая Стаса и себя из щели. - Мама звала меня Катенькой, - оказавшись полностью на каком-некаком свету, я не увидела ни сорочки, ни косичек. - Не приходите больше сюда. Я же здесь плачу, - только детский робкий голосок ударялся о стены и звучал в моих ушах. Наступила гробовая тишина, ребёнок буквально растворился. Я словила себя на мысли, что, по всей видимости, мне помог никто иной, как призрак. - Что произошло? - донёсся хриплый голос проснувшегося Стаса. - После того, как вырубился, всё как в тумане, - он потер рукой глаз под чёлкой и встал на ноги. - Неважно, - может и хорошо, что он ничего не помнил с его то болезнью. - Просто пообещай мне больше сюда не ходить, - мой голос был таким серьезным, что, кажется, даже не изменял тональность. - Ладно-ладно, - у парня не осталось сил на препирания. - Вот и хорошо. А теперь быстрее уходим, - произнесла я с облегчением. Стас немо угукнул. Не обменявшись и парой слов, мы покинули заброшку через ее чёрный вход. Я ещё долго не забуду о случившемся... Конец второго эпизода.