One Step at a Time

***

— Хорошо, давай начнём с того времени, когда я переехал в Америку. Юнги глубоко вздохнул. Он понятия не имел, что его ждёт. Он будет непредвзятым. Он сделает это ради Чимина. — Итак, я переехал в Америку, когда мне было восемнадцать.

***

Чимин больше не был стажером. У него ничего не было, он знал, что его родители были разочарованы. Он так долго тренировался и был лучшим в своём классе. Он мог бы стать идеальным айдолом. Он мог бы им стать. Но для него это было уже не по силам. В семнадцать лет он начал подавать заявления в университеты Кореи, но после всего, что произошло, он больше не хотел даже оставаться в Корее. Поэтому он и решил подавать документы по всему миру. Он подал три заявления в университеты США, два — в университет Соединённого Королевства и один — в университет Токио. Он был удивлён, когда ему ответил университет в Нью-Йорке и сообщил, что ему не придётся платить ни за что, кроме еды. Даже его учебники будут оплачены. Это звучало как мечта. — Амма, Аппа, мы можем поговорить? — спросил Чимин, войдя в гостиную. Его отец сидел в кресле и читал книгу, а мама просматривала журнал. — Что-то не так? — спросила его мама, подбираясь к краю кресла и откладывая журнал. — Я хочу тебя кое о чем спросить, — Чимин держал за спиной пакет со всей информацией. Он медленно раскрыл пакет. — Это на английском, поэтому я не знаю, сможешь ли ты это прочитать. Я попросил Намджуна прочитать это мне. — Дай сюда, — сказал его отец. Чимин передал пакет отцу. Его отец открыл его и просмотрел первые несколько бумаг. — Чимин… ты этого хочешь? — Что там написано? — спросила его мама. Отец посмотрел на маму: — Чимин был принят в американский университет с оплатой обучения. По сути, он поедет учиться туда бесплатно. — Что, нет! — его мать вскочила: — Ты не поедешь в Америку! И это окончательно! Я запрещаю. Ты не поедешь, Чимин. — Но это продолжалось недолго. Мой отец смог уговорить мою маму на это. Поэтому, когда мне исполнилось восемнадцать, я сел в самолёт и отправился в Нью-Йорк. Хотя, я думаю, Тэхён наплакался так, что я мог сесть на корабль только из-за его слёз. И скажем так, не стоит ехать в Америку, если ты можешь только спросить, где туалет и Макдональдс. Нью-Йорк был пугающим. Он привык к Сеулу, потому что жил там в качестве стажёра, но Нью-Йорк был ужасен, когда дело касалось тревоги. В университете было ещё страшнее, чем в городе. Они разрешили им переехать за неделю до фактического начала семестра. К счастью, у него была отдельная комната, которую ему предоставили на время обучения. Он смог быстро адаптироваться к нью-йоркскому образу жизни. Английский давался ему легко с помощью занятий по развитию речи. И не успел он оглянулся, как его первый семестр прошёл легко. — Я очень хорошо учился в школе. Я присоединился к танцевальной команде и смог заработать больше денег. Ко второму семестру я даже переехал из кампуса в квартиру. Всё было прекрасно… а потом я встретил её… Я думал, что жизнь прекрасна. Встреча с ней была лучшим и худшим событием, которое когда-либо случалось со мной. Но, наверное, мне не следует слишком забегать вперёд. Это был прохладный сентябрьский день, когда Чимин встретил её. Он пошёл прогуляться по Центральному парку, как часто он это делал, особенно в хорошую погоду. В прогнозе ожидался снег, и скоро должно было стать слишком холодно. Он устроился баристой в кофейню рядом с парком, поэтому часто бывал там. Красота парка заставила его почувствовать себя ближе к дому. Почему-то казалось, что вокруг него не было города. Почти как если бы весь шум был отменен. Это было его счастливое место. Он сел на скамейку и стал наблюдать за людьми, проезжающими мимо на велосипедах. Они всегда расходились в разных направлениях, живя жизнью, о которой никто никогда не узнает. Город, который никогда не спит, но и город, построенный на одиночестве. Он смотрел в свой телефон, когда кто-то сел на скамейку рядом с ним. Чимин поднял взгляд, и у него почти перехватило дыхание. Она была прекрасна. Натуральные светлые волосы и ярко-голубые глаза. Она улыбалась ему. — Я редко делаю это, — сказала она, — Вообще-то, я никогда этого не делаю. Но я заметила, ты часто приходишь сюда. Я работаю над фотопроектом в этой части парка… Я болтаю лишнее… Привет, я Эмма. — она протянула ему руку для приветствия. Большинство людей в Нью-Йорке так не поступали. Он взял её руку и пожал её. — О, прости, я знаю, что большинство людей здесь не обмениваются рукопожатием. Как ты, наверное, поняли по моему акценту, я из Теннесси. У нас там это принято. — Я никогда там не был, — тихо сказал Чимин, — я тоже не местный. Но ты, наверное, можете это сказать. — его маленькая шутка заставила её рассмеяться. — Откуда ты, Япония? — спросила она. Ах, все думали, что он из Японии. — Южная Корея. — Ух ты! Я всегда хотела посетить Южную Корею. И всякие другие места. Я жажду странствий. Поэтому я хочу увидеть мир. Я хочу фотографировать, и я снова болтаю лишнее. — Ты в порядке. Мне нравится твой голос, — неловко сказал Чимин. Она улыбнулась ему. — Итак, как я уже сказала, я никогда этого не делаю, но я хотела спросить, могу ли я попросить твой номер телефона. Может, мы могли бы как-нибудь выпить кофе. Ты выглядишь очень мило. — Я правда не знаю, что заставило меня сделать это, но я дал ей свой номер телефона. Ты, наверное, не поверишь, но в то время я был немного полноват и не очень привлекателен. Я не выглядел так, как сейчас. Но мы пошли на свидание, и не успел я оглянуться, как мы уже встречались. Она была потрясающей. Она была милой и… она была идеальной. Я влюбился в неё, и прежде чем я это понял… Я снова забегаю вперёд. Эмма была мечтой. Чимину потребовалось всего несколько свиданий, чтобы понять, что она та самая. Она была немного старше его, ей было уже двадцать. Но казалось, что она ничем от него не отличается. Их дни проходили в походах за мороженым и кофе. Всё было идеально. — И всё было идеально. И вот однажды ночью мы были у меня дома. Мы не часто оставались у неё, потому что у неё было несколько соседей по комнате. Не думаю, что я им понравился. Так что мы оставались у меня дома. И впервые… она осталась на ночь. Мне было девятнадцать, и, честно говоря, я действительно не знал, что произойдёт. Но одно привело к другому, и у нас был секс. Я был девственником… Я не знал, что произойдёт. Мы были молоды, и она принимала противозачаточные, но примерно через месяц она начала болеть. Чимин сел на край ванны и протянул своей девушке бутылку воды. — Думаешь, это грипп? Эмма покачала головой: — Чимин, я думаю, нам нужно пойти к врачу. — ты думаешь, что-то не так? — Чимин… кажется, я беременна. — Она была беременна. Я так испугался, когда врач подтвердил это. Я был корейцем в Нью-Йорке на стипендии. Я… у меня было всё спланировано. Но я не жалею об этом. Не сейчас. Сначала жалел, но это быстро прошло. После того, как Эмма узнала о своей беременности, Чимин подал заявку на иммиграцию, и из-за сложившихся обстоятельств он смог получить согласие до рождения Союн. Он официально стал гражданином Соединенных Штатов. — Я никому не говорил. Ни своим родители, ни Тэхёну, ни даже Намджуну. Никто не знал, что я стану отцом. Никто не знал, что я не вернусь домой. Я всё испортил. И… именно здесь моя идеальная жизнь изменилась. — Я родом из южной семьи, Чимин. В моем городе, если у тебя есть ребёнок вне брака, это очень плохо. Я даже не уверена, что мои родители позволят мне вернуться домой. Мне нужна моя мама, Чимин, пожалуйста. Давай просто поженимся. Союн нужны мама и папа. Ей нужна крепкая счастливая семья. — И мы действительно поженились. Мы поженились в Теннесси, в этом амбаре. Её маме я тоже не особо нравился, но она была счастлива, что её дочь была счастлива. Я не был несчастен. После того, как мы поженились, мы сказали её родителям, что она беременна и что она забеременела после того, как мы поженились. Она даже не показывалась, когда мы поженились. Я не жалею, что женился на ней, Юнги, я любил её. И я любил нашего будущего ребёнка. Но мы не уехали из Теннесси. Я бросил университет. Мы решили купить небольшую ферму в Теннесси недалеко от Нашвилла на деньги, которые мы отложили в виде сбережений. И через восемь месяцев после того, как мы переехали и наша жизнь изменилась так быстро, родилась Союн. — Я хочу, чтобы у нашей дочери было корейское имя. Я хочу, чтобы это было её частью. Я не стыжусь тебя и хочу, чтобы она знала, откуда она родом. Я даже хочу, чтобы она однажды посетила Корею. Я хочу, чтобы она познакомилась со своими бабушкой и дедушкой. — Ты уже придумала имя? — спросил Чимин. Он не хотел, чтобы тема его родителей была затронута. — Пак Союн. — Красиво. Пак Союн. Мне нравится. Не могу дождаться встречи с ней. — Следующий год после рождения Союн прошел без особых событий. Честно говоря, наша жизнь была прекрасна, но, оглядываясь назад, я определенно поступил бы по-другому. Когда Союн было около шестнадцати месяцев… Эмма… — Юн мог слышать, как Чимин кашляет по телефону, — Эмма была в Нашвилле, она работала там, потому что наш дом был так близко, и её сбил пьяный водитель. Она умерла от удара. Самое страшное было то, что Союн должна была быть с ней, потому что она всегда забирала её из детского сада. Но по какой-то причине я заболел и не смог пойти на работу, и Союн тоже заболела. Итак, мы оба были дома. В тот день я мог потерять их обоих. Я не уверен, почему это случилось именно так. Но моя дочь жива, и хотя моей жены нет, я благодарен за то, что она у меня есть. Эмму забрали так же быстро, как она появилась. Чимин остался с шестнадцати месячным ребёнком, работой на полную ставку, оплатой за дом и машину, а ему было всего двадцать один год. И он остался один, только с собой и ребёнком. Мама Эммы оказалась более злой, чем он думал изначально. Она не хотела иметь ничего общего со своим внуком. — Она сказала мне, что в её семье нет смысла иметь смешанного ребёнка. Она сказала мне, что больше никогда не хочет видеть меня или Союн. Так она и сделала. Союн никогда не встречалась со своей бабушкой по словам Эммы с тех пор, как она стала достаточно взрослой. Узнав об этом, я впал в депрессию. Я был ужасным отцом, Юнги, я перестал есть и начал пить. Если бы не Намджун, я не знаю, что бы я делал. Чимин понял, что нужно что-то делать. Он не был хорошим отцом, он вообще ни на что не годился. Прошёл почти год со дня смерти Эммы, и лучше бы ему умереть. Союн нужен был кто-то получше. — У меня диагностировали анорексию и депрессию, когда Союн было два с половиной года. Я также был на грани алкоголизма и не годился на роль отца. Потребовалось больше месяца, чтобы убедить социального работника, что я достаточно здоров, чтобы оставить Союн под своей опекой. — Юнги слышал, как Чимин тихо плачет во время этой истории. — Я всё ещё борюсь с этим. Я принимаю лекарства от депрессии и должен быть осторожен со своим расстройством пищевого поведения. Поэтому я решил, что пришло время для перемен. После более чем двухлетнего отсутствия я решил позвонить Намджуну. К счастью, у него всё ещё остался тот же номер телефона. Я знал, что если мне не помогут, либо я умру, либо Союн окажется в другом месте. И благодаря Намджуну я вернулся в Корею менее чем через три месяца. Я продал свою ферму и забрал с собой Союн, немного одежды и наши фотоальбомы. Корея ощущалась как дом. Он любил Нью-Йорк и ещё больше любил Теннесси. Последние три года это была его жизнь. Он был американизирован, его дочь была американкой. Она даже не могла говорить ни слова по-корейски, только по-английски. Когда они прибыли в аэропорт, их уже ждал Намджун вместе с очень привлекательным черноволосым мужчиной. — Чимин! — сказал Намджун и обнял его, прежде чем отстраниться. — Это? — Моя дочь, — Чимин протянул её ему, — Ты можешь подержать её, если хочешь. Я доверяю тебе. — Намджун кивнул и забрал у него Союн. — Её зовут Союн? — Да, так её зовут. Моя жена… её мама выбрала это имя. Пак Союн. Намджун повернулся к другому мужчине: — Это Сокджин, он мой… он мой партнёр. Чимин на мгновение растерялся. Он не знал, что у Намджуна есть партнёр, но не знал, что этим партнёром будет мужчина. — Мы живём вместе. Надеюсь, ты не против, мы освободили гостевую комнату, чтобы ты мог остаться. — Нет, конечно нет. Я совсем не против. — Итак, я переехал к Намджуну и Сокджину. Ни Тэхён, ни мои родители до сих пор не знали, что я вернулся в Корею. Чёрт, они, наверное, думали, что я умер… Намджун и Сокджин практически воспитывали Союн в течение следующего года. Я решал свои собственные проблемы и поставил их выше Союн. Я сожалею об этом. Через год Намджун предложил мне начать терапию. Тэхён и мои родители узнали обо мне. Никто из них со мной не разговаривал. Только несколько месяцев назад мы с Тэхёном снова сблизились. Но это очень помогло мне. Я получил помощь по поводу депрессии и анорексии. Я начал ходить в спортзал и стал лучшим отцом. Я начал ставить потребности Союн выше своих. Но потом я решил, что пришло время снова встречаться. Моя жена умерла чуть больше трёх лет назад, а Союн было уже больше четырёх. Так что я снова облажался. Минджун был первым, кто привлёк внимание Чимина после Эммы. Он не был ни с кем, он чувствовал себя слишком виноватым за то, что чувствовал себя неудачником как отец и как муж. — Я был удивлён, ведь он был мужчиной. Намджун и Тэхён оба были с мужчинами. Хотя в то время я толком не знал Чонгука, но я видел, как жили Намджун и Сокджин. Я не был против этого факта. Но Минджун не был идеальным. Он не уважал тот факт, что я был отцом. Он сказал мне, что я должен просто оставить Союн с Намджуном и Сокджином, потому что они, похоже, лучше меня справлялись с ней. Боже, Юнги, я, чёрт возьми, засомневался. Я хотел просто сказать им, чтобы они оставили её себе. Что она должна быть у них. Я был чертовски ужасен. — Чимин плакал, его тоненькое сопение было громким в тихом телефонном разговоре. — Это действительно разбудило меня. После этого я решил, что мне пора перестать лажать. Я решил переехать в свою квартиру. Я закончил своё образование. Я устроился работать педагогом по вокалу. Я много работал, чтобы стать хорошим отцом. И однажды, когда я посмотрю в глаза своей дочери и расскажу ей эту историю, я хочу, чтобы она знала, что, возможно, я облажался, но я пытался всё исправить. Я всё ещё пытаюсь сделать это лучше, Юнги. Я не всегда могу быть лучшим отцом или даже лучшим в жизни. Но я, наконец, стабилен. В течение пяти с половиной лет я метался туда-сюда во всём. Я боролся, я переживал, и я облажался. Но я исцеляюсь. Я восстанавливаю себя. Я исцеляю Союн. Возможно, я не всегда был лучшим, но моя абсолютная цель — дать ей идеальную жизнь. Юнги не знал, как реагировать на всё, что ему сказал Чимин. Юнги считал, что его жизнь была отстойной, что рак был худшей вещью на свете, но он сочувствовал Чимину. Никто не был идеальным. Он знал это. Он знал, что Чимин был хорошим человеком. Но даже он не знал, как справиться со всей этой информацией. — Ну, теперь ты знаешь. Если ты больше никогда не захочешь меня видеть, я пойму. У меня столько багажа, что я не стану винить тебя за то, что ты бросил меня. — Я не брошу тебя, Чимин, — быстро сказал Юнги, — Как я могу? Ты такой сильный, ты просто этого не видишь. Да, я признаю, у тебя были некоторые проблемы. Но ты же человек, Чимин. Ты боролся, потом ты взял себя в руки. Я здесь, чтобы остаться, я очень надеюсь, что ты не думаешь, что это оттолкнёт меня. Каждый заслуживает второго шанса, и ты не исключение. — Ты серьёзно? — Конечно, Чимин. Я рад, что ты поделился со мной этим. Я рад, что ты доверяешь мне не меньше, чем Намджуну или Сокджину, даже Тэхён. Мне бы очень хотелось увидеть тебя прямо сейчас. — Я бы тоже очень хотел тебя увидеть. — Чимин, мы можем увидеться завтра? — Да, Юнги, я бы хотел этого. А сейчас, не мог бы ты остаться со мной на звонке, пока я не засну? Юнги так и сделал. Он слушал, как тихое всхлипывание Чимина стихает, и вскоре его дыхание выровнялось. Он не мог отвернуться от Чимина. Он не был согласен с некоторыми вещами, которые произошли в прошлом Чимина. И его злило то, что Чимин когда-то думал, что Союн будет лучше без него. Но даже после всего этого Юнги кое-что понял. Юнги влюбился в Чимина. И ничто не могло изменить это. Не прошлые неудачи или даже грустные истории. Юнги сильно влюбился в младшего.