Принцип подчинения

      Делить с кем-то постель и не чувствовать при этом отвращения — необычно. Девон терпеть не могла дни, когда Кир оставался у нее на ночь. Она не могла уснуть, зная, что в квартире есть кто-то еще. Присутствие другого человека, пусть и жениха, крайне давило. Поэтому всю ночь девушка проводила в гостиной, а на следующий день уезжала на работу с нещадной головной болью. Несмотря на все внешнее добродушие Кира, Хасэгава никогда не чувствовала с ним себя в безопасности.        Каково было ее удивление, когда этим утром она просыпается отдохнувшей. Время на часах чуть больше половины восьмого. Девон редко позволяла себе начать день позже шести часов утра, однако, сегодня это волнует ее меньше всего.       Она бы солгала, если бы сказала, что не думает о правильности своего решения. И дело не в том, что скажут в высших кругах, если выяснится, что Девон Хасэгава завела любовника. Чужое мнение никогда не было приоритетом. В отличие от своего.       Что скажет себе Девон Хасэгава, всю жизнь осуждающая своего отца за слабость перед связью?       Влечение к соулмейту не имеет ничего общего с любовью с первого взгляда. Это страсть, похоть, граничащая с желанием обладать человеком целиком. Совсем не похоже на светлые чувства, что показывают в романтических комедиях.       Единственное, в чем Девон лучше своего отца, — она никогда не клялась в вечной любви Киру. Более того, она никогда его не любила. В голове всплывает совершенно безумный вопрос: а полюбит ли она вообще когда-то?       Девушка украдкой поглядывает на соулмейта, мирно спящего на соседних подушках. Сквозь темные шторы в комнату пробираются тонкие лучи света, аккуратно падая на его лицо, тем самым смягчая черты. При таком освещении его красота выглядит утонченной, почти аристократичной.       В груди возникает странное чувство — хочется прикоснуться. Дева пододвигается ближе и чуть приподнимается, нависая над Раном. Тыльной стороной ладони девушка едва касается его скулы, боясь разбудить. Как только его веки начинают мелко дрожать, она собирается убрать свою ладонь от лица Рана, но мужчина останавливает ее, несильно схватив за запястье.       — Что ты делаешь? — голос Хайтани после сна чуть хрипловат, но даже так в нем прослеживаются металлические оттенки.       — У тебя что-то на лице, — Девон хватается свободной рукой за изголовье кровати. — Хотела убрать.       Его губ касается едва заметная ухмылка. Он отпускает ее запястье, плавно перемещая ладони на талию девушки. Ран рывком притягивает ее к себе, отчего рука девушки соскальзывает с изголовья кровати, и их лица оказываются непозволительно близко к друг другу, почти соприкасаясь губами. Что-то трепещет внутри от этой близости, но внешне Девон не подает вида.       — И что же? — на дне раскосых глаз плещется азарт. Хайтани знает, что Дева лукавит. — Красота?       Улыбка девушки обманчиво-ласковая. Совсем не отличить от той, коей влюбленные одаривают свою вторую половину. Губами она мажет по его скуле, чувствуя, как Ран под ней напрягается всем телом.       — Соринка, — она издает очаровательный смешок, и пользуясь секундной растерянностью мужчины, выпутывается из кольца рук.       Девушка перекатывается на свою половину кровати, слыша сбоку тяжелое дыхание. Хайтани поднимается первым, отбрасывая одеяло в сторону так, что оно накрывает Девон полностью. Самоуверенность Хасэгавы раздражала, что невольно хотелось сбить эту спесь.       Он не обращает внимания на гневные выражения, думая лишь о том, что ему срочно надо принять холодный душ. Ран прекрасно понимает, почему девушка полезла к нему спящему — чувствует то же самое.       Достав из шкафа первые попавшиеся вещи, Ран оборачивается, застав Девон за разглядыванием своей спины, где наверняка выступили следы от ногтей. По ее взгляду нетрудно догадаться, о чем именно задумалась девушка.       — У тебя что-то на груди, — словно выйдя из ступора, она опускает голову и ищет пятно, когда Ран насмешливо добавляет. — Слюни.       На лице Девы мелькает тень улыбки.       — Ты бы подобрала, — он подмигивает ей, прежде чем выйти из спальни.       

***

      Мир делится на черное и белое. Слабых и сильных. Богатых и бедных. На тех, кто подчиняет и тех, кто подчиняется.       Вайз был лишен выбора с самого детства, родившись среди людей самой низшей касты.       Дети из трущоб взрослеют быстро, осознавая всю несправедливость мира слишком рано. Они заметно отличаются от тех, кому знакома родительская ласка и любовь. Взгляд таких не по годам жестокий. Не получая должного признания в стенах дома, беспризорники выстраивают свою иерархию среди сверстников, где слишком добрые и наивные дети подавляются другими, становясь шестерками или изгоями.        Изгоем была и его мать — Фудзико. С рождения она была поцелована удачей, что даровала ей ангельскую красоту. Среди серости их бедного района, Фудзико была цветком, по истине прекрасным, как те, что еще не запятнала рука человека. Люди прощают все, кроме красоты — это дар и проклятье в одном флаконе.       Иногда жизнь делает осечку и даже у ангелов рождаются ублюдки.       Вайз не любил свою мать, с ранних лет считая ту виновницей всех своих бед. При всех стараниях Фудзико, его ненависть росла к ней с каждым днем. Она казалась ему омерзительной, была до тошноты глупа и наивна.       Кир слышал, что о ней говорят в кулуарах, и никогда не пытался защитить, смиренно опуская взгляд.       Но любовь матери безусловна. Иначе невозможно объяснить почему женщины продолжают заботиться о своих детях, когда те ступают на неверную дорожку. Они до последнего пытаются оправдать свое чадо, в глубине души надеясь, что в один день смогут достучаться до своего ребенка. Однако, любовь меняет человека только в том случае, если он сам этого хочет, а в других — это лишь отягощает и вызывает раздражение.       Судьба Фудзико ничем не отличалась от судеб других девушек, живущих в бедных районах Токио. Ранняя беременность привела к множеству проблем со здоровьем в дальнейшем. И как большинство других она сгорела от болезни всего за пару месяцев.       Кир сразу понял, что мама болеет, когда та осунулась и стала меньше выходить из дома. Ей было тяжело передвигаться по комнате общежития, что уж говорить о работе. И даже тогда он не почувствовал и толики сожаления. Немощный вид матери раздражал, с ее ангельской внешностью она походила на великомученицу среди обшарпанных стен.       Последние воспоминания Кира о матери — это тазик с мутноватой водой из-за рвоты и небрежно валяющиеся куски ткани около него, испачканные бурыми пятнами крови.       Когда в одно утро Фудзико не просыпается, Кир чувствует облегчение.       

***

      Ран застает Девон на кухне. Девушка сидит за барной стойкой, закинув ногу на ногу, и перелистывает страницы глянцевого журнала, что всегда лежал там для интерьера. Рядом с ней стоит чашка с уже выпитым кофе. Она бросает на него короткий взгляд, закрывая журнал, и складывает руки в замок.        — Какие твои условия?       Дева начинает разговор первая, без лишних прелюдий, переходя к самой сути. Договор из них двоих нужен лишь Рану — как гарантия того, что Хасэгава не сбежит. После закрепления связи разорвать ее может тот, кому подчиняются. Чувства ведущего и ведомого крайне отличаются. Ведомый нуждается в соулмейте намного больше. При отсутствии долгого контакта, будь то поцелуи, разговор или секс, человек сначала испытывает физический дискомфорт, а после — начинает медленно терять рассудок.       — Встречи два-три раза в неделю, — девушка наблюдает за тем, как Ран наливает себе кофе, отмечая какие у него красивые руки. — И ты меня не игнорируешь.       — Писать тебе каждый день смс «доброе утро» и поцелуйчик? — она усмехается. — У меня есть жизнь помимо тебя.       — Меня это не волнует, Дева, — он садится напротив, не поддерживая ее иронии. — Твой приоритет — связь.       — Подпишем договор кровью?       — Если потребуется, — Хайтани не отрывает от нее взгляда, делая глоток кофе.       При таких условиях скрыть связь на стороне от ее жениха будет сложнее. С учетом того, что Кир планирует сыграть свадьбу в ближайшие месяцы. Она может попросить о помощи у Джаи, но также не хочет раскрывать личность своего соулмейта. Задумавшись, девушка нервно крутит кольца на своих пальцах.       — Какая мне выгода от этого? — немигающим взглядом она смотрит в одну точку. — Секс быстро приедается.       Ран улыбается уголком губ. А Дева интереснее, чем может показаться на первый взгляд.       — Когда у тебя был первый секс?       — Вчера ночью, — она закусывает нижнюю губу, кокетливо склоняя голову набок. — Если ты ждешь от меня избитую фразу, что ты второй, то боюсь тебя огорчить.       Когда твоя юность проходит среди отпрысков богатых родителей, то секс — это самое безобидное из всего, что можно попробовать в пятнадцать лет. Легкие наркотики, алкоголь, беспорядочные половые связи — обычные школьники видят подобное лишь в сериалах на нетфликс.       — Не заметил глубоких познаний прошлой ночью, — Ран делает акцент на слове, что вызывает усмешку у девушки. — Можем разнообразить, если тебе наскучит.       — И как же? — Дева перекидывает волосы на одну сторону, ноготком проводя по своей шее. Она переходит на шепот. — Свяжешь меня?       Хасэгава считает, что пользоваться своей привлекательностью — это низко, но безусловно приятно. Особенно, когда твой противник ничуть тебе не уступает. Ран вызывает в ней противоречивые чувства, среди которых лидирует любопытство. Если она могла предугадать действия бывших партнеров, то с Хайтани это не выходит.       Мужчина заинтересовано следит за ней и ее неумелыми попытками соблазнить его. Дева сексуальна, но чересчур самонадеянна, отчего это выглядит смешно в его глазах. Однако он позволяет ей продолжить спектакль, наслаждаясь девичьей провокацией. Это могло бы сработать на ком-то из ее ровесников или тюфяке, вроде ее жениха, но далеко не на нем.       Девон отодвигает чашки в сторону и залезает на стол, опираясь на тот коленями. Ран встает со стула, чтобы их лица находились на одном уровне. Хайтани кладет одну ладонь ей на бедра, а другой поправляет девичьи волосы, слабо наматывая себе на руку. Резко дернув за них, Ран выбивает из девушки сдавленный стон. Он проводит носом по тонкой шее.       — Прикажешь, — повторяя за ней, Хайтани переходит на шепот, и оставляет на шее легкий укус, сразу же зализывая. — Свяжу.       По затуманенному взгляду становится ясно, что Девон попросила бы его об этом, если бы не чертов звонок в дверь. Быстро отпрянув друг от друга, словно этой сцены только что не было, Дева первая покидает кухню. Ран идет за ней следом, смотря, как та лихорадочно набрасывает на себя пальто и обувается. В дверь вновь звонят.       Хайтани медленно открывает замок, дожидаясь, когда девушка будет готова. Утренний гость начинает свою тираду о том, что Ран не берет трубку, но осекается, увидев Девон.       — Не знал, что у тебя… — мужчина, не намного младше самого Рана, проходится взглядом по девушке.       — Личная шлюшка, — заканчивает за него Хасэгава. — Уже ухожу.       Девушка обходит его, останавливаясь в дверях, и бросает краткое «я перезвоню». Когда дверь за ней захлопывается, в глазах брата читается немой вопрос.       — Это? — Риндо ждет подтверждения своей догадки.       — Она ведь сказала, — Ран складывает руки на груди, усмехаясь. — Родственная душа.