Принцип подчинения

      

Ибо в узах Твоих — свобода моя,

И моя чистота — под насилием Твоим.

      

Джон Донн, «Сонет №14»

      Вернувшись в Японию, Девон запретила себе вспоминать о матери. Память об Агасе не приносила ничего, кроме боли и нескончаемых попыток найти в своем прошлом ответы. Родственники с обеих сторон наблюдали за ней с интересом стервятника, выжидая момент, когда детская душа пойдет сколами со всех сторон. От младшей Хасэгава ждали, что она погрязнет в своей скорби.       И глубоко разочаровались, когда этого не произошло.       Она никого не винила в смерти матери, кроме роковой связи родственных душ. Ежедневно из зеркала мамиными глазами на нее смотрела ошибка — Девон ребенок родителей, чей союз был противоестественен. Фантомное ощущение холодной воды, лизнувшей ступни, преследовало каждый поход в ванную комнату, вместе с красивым лицом матери, застывшим навсегда. Если бы она не видела лично ее вскрытые вены, то решила бы, что кто-то развел акварельные краски на полу. Агаса любила символизм и алые тона. Ее уход не мог быть никаким другим, кроме как поэтично-трагическим.       — Ты бы точно была от него в восторге, — хмыкает она, вспоминая о матери и ее любви к красивым и изысканным вещам с легкой долей иронии.       Пару метров от дома Хайтани до автомобиля кажутся бесконечными. Несмотря на то, что вокруг не было ни души, ощущение липких взглядов не покидает Девон ни на секунду. Это похоже на паранойю: будто всем в мире в одночасье стало известно, что она нарушила данный себе обет — никогда не встречаться с родственной душой.       Ее чертовски пугает необъяснимая тяга к нему, которую не способны подавить ни таблетки, ни самый крепкий алкоголь. Она не пытается обмануть себя, осознавая, что с момента их первой встречи образ родственной души ни разу не оставлял ее мысли. Чем больше Девон противилась их связи, тем сильнее был подвержен интоксикации ее организм. Упрямство стоило ей головных болей, рвоты и синяков, оставшихся от ежедневных инъекций, которые не помогли.       На дисплее мобильного телефона, пробывшего в машине всю ночь, всплывает уведомление: больше двадцати пропущенных вызовов от отца. Вероятнее всего о ночном побеге ему уже доложил Вайз, знающий о том, что единственная управа на Девон — ее отец.       Только это было… не так.       Во всем мире существовал только один человек, имеющий над ней такое влияние. Его до сих пор называют «Наследным принцем» семьи Хасэгава, несмотря на тайну его происхождения: родной сын ее матери и… родственной души. Агаса узнала о беременности, когда уже разорвала связь и вернулась к отцу Девон.       У ее семьи слишком много секретов: в первую очередь — друг от друга.       С момента того инцидента прошло чуть больше пяти лет. Это был последний раз, когда они виделись перед отъездом Девон в Англию. Однако она точно знала, что Демиан никогда не переставал следить за ней.       Демиан считал это воспитанием.       Девон считала это насилием.       — Звонил? — она удерживает телефон плечом, одновременно вставляя ключ в замок зажигания. — Доброе утро.       По ту сторону мобильного раздается едва уловимый вздох… облегчения?       — Доброе, — уставший голос отца навевает мысль о том, что он волновался и искал свою нерадивую дочь, но Хасэгава тут же отметает ее, вспоминая, что они не в тех отношениях. — Почему ты не брала трубку?       Вопрос застает врасплох. Вязкое ощущение тревоги растекается по стенкам желудка и собирается в липкий комок, порождая желание избавиться от него прямо сейчас, пока он не начал ее душить.       — Тебе… Тебе не кажется, что я уже вышла из того возраста, чтобы отчитываться?       Не поддающееся объяснению напряжение в теле растет с каждой секундой разговора. Она слышит голоса на фоне и шорох, обозначающий, что в кабинете отец находится не один. Он бы никогда не позвонил ей, чтобы сделать выговор, если бы в кабинете находился кто-то из сотрудников. Внутреннее чутье подсказывает сбросить вызов и залечь на самое дно.       — Дева.       Кровь застывает в жилах. Телефон едва не выпадает из рук, когда в трубке слышится знакомый голос, но весьма заметно изменившийся за годы разлуки.       — Ты стала так походить на нашу мать.       Если он сравнивает ее с матерью, это всегда означало только одно — Демиан недоволен. Каждое сравнение с Агасой предзнаменовало наказание. Это было завуалированным посланием Девон. Его извращенный шифр.       — Удивлена не меньше твоего, — она отвечает ему тем же, стараясь утаить волнение в своем голосе. — Но дети многое берут от своих родителей, Демиан. Это называется «гены».       — У ангела прорезались зубки, — от тихого хмыканья вдоль позвоночника бегут мурашки. — Как очаровательно. Так и знал, что ты все еще обижена на меня.       Обижена?       Тело берет ступор. Это не назовешь просто обидой. Хасэгава бы хотела истерически расхохотаться, но почему-то реагирует иначе, приходя в себя лишь в тот момент, когда от стыда и ненависти с щек срываются капли слез. Чертов психопат сравнивает издевательства над ней с детской обидой.       — Хочу взглянуть на тебя, — продолжает Демиан, не получив ответа. Он знает, что вывел ее из равновесия своим возвращением. — Нам многое предстоит обсудить, поэтому приезжай вечером в офис.       — Как скажешь, — нервно сглатывая, соглашается она. Почему? Почему она не в силах воспротивиться ему, словно Девон снова шестнадцать?       У Демиана был ответ на этот вопрос — «Беспрекословное подчинение своему хозяину». Он бы определенно был горд проделанной работой, если бы увидел все воочию.       — Черт, черт, черт! — Хасэгава бросает телефон на соседнее кресло, не заботясь о том, что он может разбиться или завалиться под сидение. Впав в отчаяние, Девон бьет ладонями все, что попадается на глаза: руль, зеркало заднего вида, бардачок.       Если бы не появление Рана Хайтани в ее жизни, она бы тотчас покинула Японию. До тех пор, пока Демиан бы не уехал обратно во Францию. Отсутствие контакта с родственной душой убьет ее быстрее, чем люди старшего брата.       Эти же люди прознали о наличии у нее соулмейта, сразу же доложив обо всем ему. Иначе нельзя было объяснить его резкое появление в Токио.       

***

      Младший Хайтани не знает как подступиться к теме, касающейся соулмейта старшего брата. Риндо был уверен, что он порвет с ней в тот же вечер, когда встретил в холле ресторана. Изменения в его поведении были не настолько критичны, чтобы заострить на них внимание. Это было похоже на последствия от разрыва связи и приема подавителей.       — По лицу вижу что именно ты хочешь сказать, — Ран первым прерывает молчание, снимая с темы своей личной жизни табу. — Слушаю.       — Почему ты с ней не порвал?       Ран хмыкает. У младшего брата даже не закралось мысли о том, что он имеет позицию ведомого, а не ведущего в паре. Старший Хайтани стопорится на секунду, пока застегивает рубашку, задумываясь о том, как поступил бы с Девой, если бы занял лидирующую позицию?       Оказавшись в уязвимом положении, Рану ничего не оставалось, кроме как узнать о своей родственной душе. Пусть и через третьих лиц, собравших досье.       После гибели матери Девон, семью Хасэгава не особо жаловали в обществе. Глава семейства женился практически сразу: с момента похорон бывшей супруги прошло чуть меньше двух месяцев. Это лишь подогрело слухи о том, что женщине помогли уйти из жизни. Именно младшая Хасэгава стала тем, кто обнаружил тело Агасы, о чем общественность узнала не сразу. Об этом проболталась прислуга, работающая в особняке тогда.       — Не могу понять, — он поворачивается к Риндо, недовольно осматривающему кухню. Младший Хайтани терпеть не может эту квартиру, поэтому был удивлен, когда нашел брата именно здесь. — Тебе противна мысль, что у меня есть соулмейт, или это личная неприязнь к Деве?       — О, так она уже Дева, — делая акцент на имени, усмехается Риндо. — Связь работает так быстро?       Отчасти он понимает брата и его беспокойство. Если бы соулмейт Риндо была редкостной сукой, угрожающей жизни младшего Хайтани, он бы определенно настоял на разрыве связи. Только вот когда дело касалось Девон, то Рану казалось, что у нее были все причины на то, чтобы быть редкостной сукой. У Риндо были совершенно иные критерии для женщины, с которой он бы мог связать жизнь, и он был уверен, что в этом вопросе они с братом похожи.       — Странно называть полным именем и фамилией человека, с которым провел ночь, не находишь? — иронизирует Ран.       — Трахаться с помолвленной девушкой тоже странно, но тебя это почему-то не волнует, — хмурится Риндо, размешивая кофе.       — Не я давал клятву верности, так почему это должно волновать меня? — свободно парирует Ран. — Это просто секс.       Оба брата знают, что старший Хайтани сейчас откровенно лжет, выискивая логичные оправдания тому, почему он не разорвал связь с Хасэгавой в первый же день. Если бы он предложил ей, то Девон согласилась бы сразу же, если взять во внимание тот факт, что она побежала за препаратами к терапевту на следующий же день.       — Я не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы, — вздыхает Риндо и делает глоток кофе, мысленно отмечая, что переборщил с количеством сахара.       — Их и не будет, — уверяет его старший Хайтани. Ему хочется потрепать Риндо по волосам, как в детстве, когда тот излишне волновался и ворчал, подобно старому деду. Время шло, а привычки ни на секунду не изменились: Риндо и ворчание стали синонимами.       При всем эпатажном флере, вьющемся вокруг персоны младшей Хасэгава, она не создавала впечатление глупой девушки, ищущей проблемы. Она была осведомлена о его деятельности, не задавала лишних вопросов и сразу же обозначила их места в жизни друг друга, не посягая на свободу Хайтани.       О ее внешних данных и говорить не стоило: Девон очевидно тратила огромное количество времени и денег на поддержание своей красоты. Красивая, умная и в меру саркастичная — не такой уж и плохой вариант для соулмейта. Рану могла бы попасться ранимая и нежная девушка, явно не готовая к такой жизни, как у него. В таком случае он бы сломал ее, сам того не желая. Девон же была готова ко всему.       Действительно идеально подходила под его критерии.       — Надеюсь, что ты не пожалеешь, — Риндо осознает, что спорить с решением Рана бесполезно. Ему оставалось лишь принять выбор брата, продолжая настороженно следить за семьей Девон. Если сама она хоть и имела скверный характер, но опасности от нее исходило в разы меньше, чем от того же главы семейства.       — Девон не так плоха, как тебе кажется, — отмахивается Ран, в голове прикидывая ближайшую дату на неделе, чтобы встретиться с ней и обсудить детали контракта.       Перед выходом он все еще чувствует на себе ее запах.       

***

      Кир весь день не отвечает на ее звонки. Вернувшись домой, Девон также не обнаруживает его в своей квартире, чему несказанно благодарна. Вряд ли бы она смогла разговаривать с ним спокойно сейчас, когда узнала о том, что ее подростковый кошмар вернулся.       — Привет, малыш, — она находит Отто в своей спальне, спящим на кровати. Всякий раз, когда Дева не ночевала дома, пес спал на ее одеяле в окружении мягких подушек, пахнущих женским парфюмом. Она ложится с ним рядом, аккуратно почесывая за ушком. — Я тоже по тебе очень скучала.       Она завела Отто на последнем курсе колледжа, примерно за год до возвращения в Японию. Заводчица планировала избавиться от него, сославшись на проблемы с лапами, но Девон не дала этого сделать, забрав щенка к себе. Несмотря на свой огромный страх перед собаками, она почему-то не смогла пройти мимо. И это было лучшим решением — Отто понимал ее без слов.       — Знаешь, — рассуждает она вслух, уставившись в потолок. — Я думала, что он забыл обо мне. Что я больше не благоговею от страха перед ним, потому что оставила прошлое позади… Как оказалось, он все еще вызывает во мне ураган эмоций, с которым я не могу совладать.       Первый год она действительно была обижена. Демиан не связывался с ней и не пытался передать весточку через кого-то. Девон чувствовала себя преданной, прокручивая в голове каждый день, проведенный с братом. Она была разбита, изводя себя мыслями, что он нашел достойную замену. Всякий раз, когда Дева проявляла характер, Демиан угрожал ей тем, что оставит ее. Эта разлука была похожа на наркотическую ломку.       Ей потребовалось достаточно времени, чтобы принять факт того, что она имела запретную связь со своим братом. Спустя два года психика прекратила защищаться, оглушив Девон жестокими кадрами из прошлого. В этот период она спала сутками и мало ела, таким образом наказывая себя. Хасэгава завесила зеркала покрывалом, чтобы не видеть своего тела, которое считала оскверненным.       Когда она осознала, что не сможет отмыть себя от той грязи, в которую ее окунул Демиан, Девон бросилась во все тяжкие, просыпаясь и засыпая с разными людьми.       Но среди них не было и близко никого, кто дал бы ей испытать хоть часть того, что заставлял ее чувствовать Демиан.       — После того случая, я думала, что нам больше не позволят увидеться. — Девон известно, что обнаружившей их тогда горничной заплатили огромную сумму за молчание. — Мне было легче от мысли, что он все еще следит за мной, хоть и не пытается связаться. А сейчас меня воротит.       В ее воспоминаниях он все еще завораживающе красив, вопреки внутреннему уродству. Демиан одна из тех причин, почему она никогда не хотела иметь соулмейта. Когда твое тело выворачивает от лихорадки, потому что ты не видел человека сутки, то это не любовь. Это одержимость. И ей хорошо известно, что она не имеет ничего общего с любовью.       Она видела то, как страдали ее родители из-за связи родственных душ. Она знала, как страшно, когда тобой одержимы настолько, что готовы пойти на убийство. Девон бы предпочла никогда не знать ни любви, ни каких-либо других чувств.       Так было бы проще.       Она была согласна выйти за Кира, потому что при виде него Девон не чувствовала ничего. Он был лекарством, активирующим полное безразличие. Абсорбентом, поглощающим поток ее негативных эмоций. Они видели в друг друге спасение, поэтому этот брак выгоден обеим сторонам.       Только… с Раном было иначе. Он имел противоположный эффект. Его появление, острый и холодный взгляд, каким он посмотрел на нее при первой встрече, противоречивое поведение — все это заставило Девон на секунду возжелать эту жизнь. Подчинить ее себе. Одна ночь с ним стерла из памяти множество отвратительных, что были до этого. Обнулила.       И это чувство пробудило в ней эгоистичное желание чувствовать себя так всегда.       — Если бы только знать, какую цену придется заплатить за то, что мне неподвластно.       

***

      Токио никогда не был таким тихим, как в этот вечер. Подъезжать на машине прямо к офису не хотелось, поэтому Девон оставляет ее у ближайшего торгового центра. На прогулку у нее есть двадцать минут. Целых двадцать минут перед тем, как добровольно взойти на плаху.       Сожалел ли он о содеянном? Каким стал? Скучал ли?       Множество вопросов, большинство из которых останутся без ответа, клубятся в голове. Если бы они встретились тогда, может, спустя всего год разлуки, то Девон без раздумий бы бросилась в его объятия. Запустила череду порочных событий вновь.       Ей хотелось лишь одного сейчас — вонзить в спину нож. Сделать как можно больнее, отплатив за прошлое сполна. Смыть его кровью свой позор.       Это было странное ощущение: всю жизнь знать человека, но так и не подобраться хотя бы к половине его сути. В один день он мог быть необычайно ласков, а в другой — всем своим видом выражать брезгливость. Демиан ненавидел ее так же сильно, как и боготворил.       Он желал ее как одержимый, не сумевший смириться со своей судьбой. Как обреченный, бросивший ей вызов. И становясь несчастным, он делал еще несчастнее ее.       У каждой ее казни всегда были зрители: Демиан никогда не гнушался проявлять жестокость по отношению к ней в присутствии своих подчиненных. После подобных представлений она становилась более сговорчивой.       В его власти Девон была другой — в ней сочетались все те качества, которые сейчас она терпеть не может в женщинах. Моментами она задавала вопрос своему отражению в зеркале, словно оно могло дать ответ на вопрос: где настоящая Девон?       Может настоящая Девон рассыпалась на простынях в комнате Демиана? Или, может, утекла вместе с окровавленной водой в слив ванной комнаты в тот роковой день?       В мире не было ни одного человека, который мог бы дать ей ответ на этот вопрос, кроме нее самой.       Только этот ответ Девон не нравится.       Неподалеку от офиса она замечает несколько припаркованных авто: верные сторожевые псы Демиана. За тонированным стеклом не видно лиц, но Девон уверена, что сейчас взгляды его подчиненных направлены на нее. Интересно, они уже доложили своему боссу о том, что объект прибыл на место? Если она сейчас вдруг решит побежать в противоположную сторону от входа, они сорвутся со своих мест и притащат ее к Демиану?       — Обойдемся без эпатажа сегодня, — Хасэгава усмехается, снимая с себя кожаные перчатки, чтобы достать пропускной, лежащий на дне сумки. — Погода нелетная. Еще заболеют.       Делая первый шаг и оставляя улицу позади, она понимает, что обратного пути нет. Семнадцатилетняя Девон внутри истошно вопит и сдирает ногти в мясо, умоляя развернуться и не идти к нему. Растекаясь животным страхом по венам, юная Девон не дает подойти к лифту. Она подкатывает к горлу тошнотой. Она перекрывает дыхание. Она кричит громче. Она произносит те же слова, что сказала Демиану в тот раз. Она делает все, чтобы взрослая Девон не далась ему живой.       Девон игнорирует свои мольбы, как капризного ребенка, плачущего на пороге родительской спальни.       Доехав до последнего этажа, створки лифта бесшумно раскрываются, выпуская Хасэгаву в самую тьму. Свет в помещении потушили нарочно. Цоканье ее каблуков в этой тишине звучит излишне вульгарно.       — Ты пришла.       Позади раздается мягкий шепот, пока чужие руки настойчиво обнимают со спины и прижимают к широкой груди. Тяжелый мужской аромат окутывает ее, душа своими древесными нотами. Его рубашка по-прежнему пахнет вишневыми сигарами — запах перегара вызывает отвращение.       — У меня был выбор? — Девон боится шевельнуться, ощущая прикосновение сухих губ к своей щеке.       — Никогда, — Демиан слегка прикусывает нежную кожу, тут же зализывая место укуса. — Никогда не было, мой ангел.       Крик в ее голове становится громче.