Трое на одного — нечестно!

      Нахида говорила, что ему стоило бы обзавестись друзьями. Правда, одно дело, когда ты общительный, добрый и знаменитый путешественник, как, например, Итэр. Другое же дело, когда о тебе никто ничего не знает и не помнит. И ты совсем не похож на доброго героя.       Честно говоря, ему было намного легче от осознавания того, что Сказитель и Кабукимоно остались в прошлом и не будут преследовать его в будущем. Он постарался отпустить это и, возможно, это у него вышло. Небывалое спокойствие сразу же вскружило ему голову, хотя сразу после того, как он вспомнил всё своё лживое существование, ему безумно хотелось сделать то же самое, что и Скарамучча до него. Стереть память себе и всем, кто его окружал. Но вот незадача: путешественник всё равно будет помнить то, каким он был и как жил. Это оставалось грузом на душе. Лучше уж он будет всё помнить. Всю свою жизнь. Он хочет её помнить, чтобы более не оглядываться на то существование. Чтобы просто не вернуться к этому. Было, конечно же, больно всё вспоминать и проживать вновь. Больнее было от того, что всё предательство, что он знал, было чуть ли не спектаклем и игрой. Игрой с ним. И всё же более не хотелось возвращаться к прошлому и вспоминать это. Буер сказала, что он должен найти друзей. Общение разве поможет ему? На самом деле ему казалось, что путь его — одиночество. Или он просто не хотел переступать через себя и пытаться завести разговор хоть с кем-то. Легкая тревога, что про него знают всё, давит настолько сильно, что его глаза мечутся по карте Тейвата, пытаясь найти то место, где будет тихо и спокойно. Но, кажется, ему только в Бездне будет спокойно.       Итэр, кажется, становится его первым почти другом (по крайней мере, он так хотел бы думать). Ах, и да, ещё его немного раздражающая с писклявым голосом фея. Честно, Странник не был уверен, что путешественник вообще после всего этого заговорит с ним. Да и вообще захочет видеться. Что при первой встрече он старался навредить ему, что в последующих чуть не убил. И даже так Итэр спас его и защитил… Это воспоминание проносится смутно в его памяти: он был больше занят своим прошлым и тем, как же болезненно оно давило на его голову. Но Итэр, кажется, был обеспокоен и взволнован. Либо Странник видит не то, что есть на самом деле.       Так что покидая храм Сурастаны, он был уверен, что пути их больше не пересекутся. Да и каков в этом смысл? Он обещал помочь, будь такая необходимость, но настоящими и преданными друзьями они не становились. Не было смысла задерживать на этом своё внимание. И всё же…       Прогуливаясь по улочкам Сумеру, он всякий раз удивленно замирает, прислушиваясь к ветру. Он ведёт его куда-то, направляя и помогая найти путь. Странник задерживает взгляд на весёлых лицах прохожих. Кажется, у них какой-то небольшой праздник. Небольшая кучка народа собралась вместе, счастливо что-то обсуждая. Странник не знает, из-за чего именно эти люди так ярко улыбаются и смеются. Но на большом базаре было так шумно, и в то же время хорошо, что он не посмел уйти. Оказавшись подальше от людской суматохи, Странник присаживается на коробки с какой-то мелочью. Ему всё равно, он лишь желает отдохнуть, глядя на народ, что потихоньку собирался у огромной сцены.       Разминая пальцы на руках и глядя на свой глаз бога, слегка нежно ему улыбаясь, он совсем не замечает, как на сцену кто-то выходит, и слышится пока тихая мелодия. Он сразу поднимает взгляд, замечая прекрасную рыжеволосую девушку с двумя хвостиками. Она встаёт в странную позу, замирая на какое-то время, пока музыка не усиливается и не начинает играть быстрее. В эту же секунду девушка выпрямляется и подскакивает к другой части сцены и сразу же выгибается в другую позу, начиная сменять их одну за другой. Её тело полностью слилось с мелодией: она будто бы перестала управлять своим телом, так легко и красиво танцуя. Когда-то и сам Странник перед большой толпой исполнял свой последний танец. А после… он покинул их. Сейчас от этих воспоминаний есть лишь небольшая грусть и огромная теплота. Все те, кого он считал семьёй, в ту ночь восхищались им и были рядом. Жаль, что ему пришлось навсегда усомниться тогда в понятии «настоящие друзья и семья». А после утратить окончательно, встретившись с мальчиком без имени.       Грустно хмыкнув, он возвращает своё внимание девушке, что заканчивает свой танец, кланяясь перед всеми и счастливо смотрит на небольшую кучку народа. Это, видимо, её друзья, что аплодируют ей. Странник и сам неуверенно хлопает, показывая восхищение. Ему понравилось — не будет врать.       За наблюдением, он не сразу замечает, как ветер рядом с ним меняется, заставляя чуть напрячься. Но оглянувшись, он лишь удивленно моргает, замечая знакомую макушку. — Привет, — машет рукой путешественник, вставая рядом и оглядываясь к тому месту, что так усердно разглядывал Странник. — Правда красиво танцует? Каждый танец Нилу завораживает, — вздыхает Итэр, видимо пытаясь развязать разговор. Темноволосому хочется прекратить его попытки: всё же какой смысл общаться со своим недоброжелателем? Но маленькая феечка перебивает его, в этот раз он, наверное, даже благодарен ей. — Привет, грибочек! Неожиданно встретить тебя здесь, — Паймон, как и Итэр, машет ему уже двумя ручками. Странник удивленно поднимает бровь на новое прозвище, на что фея лишь смеётся, кружась в воздухе. — Грибочек теперь твоё новое прозвище от Паймон! Ты из-за шляпы на гриб похож, но чтобы на Паймон никто сильно не обижался, она не стала придумывать что-то хуже. Хотя идеи были! — фея складывает руки на груди, гордо поднимая подбородок, гордясь своей сообразительностью. Хотя Странник сразу понимает, что та просто не хотела связываться с его дурным характером. — Глупое прозвище, — лишь фыркает он, вновь направляя взгляд на сцену, что всё ещё пустовала, но уже ожидала нового актера. — Хэй! Паймон старалась вообще-то! Она думала, что можно тебе такое придумать, чтобы ты не обиделся. И грибочек звучит мило! Мы теперь друзья, так что должны уважать друг друга! — фея немного ерзает в воздухе, улыбаясь. Может быть её же слова доставляют ей легкое замешательство, но она не показывает этого. Как бы ей не нравился Странник, она всё равно видела, что тот не доставляет им более проблем. — Милый… — задумчиво тянет темноволосый, понимая, что это слишком уж громкое заявление. Милым он вряд ли был. Но осознание следующих слов заставляет его подавиться воздухом. Ощущение, как вечно бледные щеки слегка окрашиваются в алый. И не ясно, от чего именно. — Кхм, Паймон, не нужно так резко говорить, — заметив легкое оцепенение недоврага-недодруга, Итэр вмешивается в этот разговор. — Кстати, раз ты тут, то у меня есть с кем тебя познакомить. Нахида при каждой встрече говорит, что ты так и не обзавелся хоть знакомым. А мне кажется, что вы… чем-то похожи, — путешественник лучезарно улыбается, кажется, не ощущая рядом со Странником пока никакой дискомфорт. Возможно, из-за окружающих его людей и друзей. Они на каждом шагу у него ведь. И всё же теперь ясно почему они так к нему добры. Буер, видимо, заставила их вести себя с ним дружелюбно. Так ещё и помочь ему друзей найти. Глупости… он и сам справится.       И всё же он не решает отказывать, ведь оказывается уже слишком поздно: Итэр тащит его ближе к толпе. — Тебе точно он будет по душе, — уверяет его Паймон, улетая вперед и скрываясь за спинами людей.       Путешественник вытаскивает Странника за собой к небольшому столику, помахав кому-то рукой. Взглянув всё же на того, с кем ему предстоит знакомиться, всё внутри холодеет и ухает вниз. Знакомая красная прядь заставляет зажмурить и вновь раскрыть глаза. Если бы не Итэр, Странник более бы и не сдвинулся с места. Как же он попал…       Спокойный и заинтересованный взгляд был сразу же направлен на темноволосого. Тот с большой неуверенностью и лишь под давлением Итэра садится за стол, напротив незнакомца. Будь у Странника желание, то, скорее всего, он бы вырвался и давно сбежал куда-то далеко от этих троих, но небольшой интерес зарождается где-то внутри него, заставляя пока забыть о прошлом. Путешественник серьезно хочет познакомить его с ним? — Знакомься, это наш друг Каэдэхара Казуха! — вскрикивает Паймон, радостно переворачиваясь в полете. Казуха отмахивается от неё, качая головой, и вновь смотрит на Странника, что в недоумении обводит взглядом всех присутствующих, пытаясь понять, что должен сам сказать. — Эм. Странник, — представляется, забывая совсем, что ему давали имя, и он может, как нормальный человек, говорить его. Но… впрочем, когда же он был этим «нормальным человеком»? — Оу… Странник? — слегка задумчиво и растеряно смотрит блондин на нового знакомого. Темноволосый хмурится, не совсем понимая, что не так, но после Казуха нежно улыбается, уже открывая рот, чтобы что-то сказать, но Паймон, прилетев и сев на стол, перебивает его. — На самом деле его зовут Тору! Почему ты не представляешься своим именем? — фея надулась, складывая ручки на груди. Кажется, ей не совсем понравилось, что труды путешественника пошли насмарку, и Сказитель так и не привык к своему новому имени. Но, если честно, он просто забывает об этом, ведь он даже пока ни с кем так и не познакомился за всё время, а привычное «Странник» от остальных было не так плохо. — Не волнуйся, Паймон. Думаю, если Страннику так комфортнее, то я не против называть его так, — Каэдэхара слишком добр и спокоен. И темноволосый думает, что тот почти никак не отличается от своих предков. Нива… тоже был так добр к нему… Укол сожаления и вины вновь режет по его душе. Если она, конечно же, есть, ведь Нахида говорит, что у него есть и сердце, и душа. И всё же, ему было печально, что помочь и спасти своих друзей он не смог. Поменять прошлое было уже невозможно. И он сожалеет, что раньше считал всю свою семью предателями.       И сейчас Казуха, потомок его лучшего друга, перед ним. Не было надежд даже увидеть вновь кого-то из них… И Каэдэхара, как и его предки, так прекрасен. Внутри разливается тепло, заставляя Странника прикрыть улыбку ладонью. Он почти и сам не осознает, как начинает улыбаться этому. — На самом деле… я не против, если ты будешь называть меня Тору, — качает в итоге Странник головой, чуть успокаивая внутри себя бушующие чувства. — О… хорошо, — удивленно смотрит на темноволосого Казуха, но после лишь расслабленно кивает. — Мне приятно познакомиться с тобой, Тору, — он подает ему ладонь, предлагая пожать, на что Тору неуверенно вкладывает свою в чужую. — И мне, Каэдэхара Казуха, — с немного кривоватой улыбкой отвечает на рукопожатие Странник, но ронин быстро переворачивает чужую руку к себе тыльной стороной и прижимается к ней губами, склонив голову и тихо посмеиваясь.       Тору лишь остаётся быстро отдернуть ладонь, поглядывая на чуть веселого Каэдэхару. Рядом Итэр закатывает глаза, прикрывая сразу же их рукой и что-то шепча про «неплохо так перебрал». Паймон тихо хихикает, хотя первые секунды она выглядела безумно удивленной.       Странник вновь опускает взгляд на стол и замечает рядом с рукой Казухи небольшую бутылку с каким-то алкоголем. Всё ещё ничего не понимая, он переводит взгляд на всех, глядя, как Итэр лишь пожимает плечами, указывая на соседний столик, где сидела женщина с повязкой на глазу и ещё несколькими людьми, громко что-то обсуждая и смеясь. А в её руке Странник видит ту же бутылку, что и на столе у Казухи.       Возможно, это должно было что-то ему дать — какой-то ответ, но по правде говоря, Тору всё равно ничего не понял. Он лишь опускает глаза вниз, тяжело вздыхая, так и не замечая на себе красный и азартный взгляд.

***

      С Казухой он почти не общался. Тот сообщил, что через какое-то время всё равно отправится вместе с флотом и своими друзьями дальше по Тейвату. В каком-то смысле Страннику было даже завидно. Ему тоже хотелось отправиться куда-то, но он даже не знал куда, хоть он и не боялся одиночества, но в Сумеру, рядом со знакомыми лицами, что были добры к нему и помогали чуть что, было спокойнее и приятнее.       В итоге, Каэдэхара изредка встречал его на улочках Сумеру, махал рукой и улыбался. Они могли прогуляться по некоторым магазинам, и честно, у Странника было не так много моры: ему не нужно было часто есть или пить, он мог проводить дни без сна и отдыха. И всё же иногда его это чуть ли не убивало. Он не мог оплачивать себе покупки, но Казуха всякий раз, встретив его, покупал ему что-то. Было не так важно, что именно он мог ему подарить. Начиная от местной еды и заканчивая мелкими побрякушками, он тратил свои не такие большие сбережения на своего нового друга.       Один раз он купил ему какие-то сумерские сладости. Сначала ему даже понравились красивые упаковки, в которые были завернуты конфеты, которые были так похожи на сумерскую розу. Но как только он откусил от них кусочек, выплюнуть это захотелось безумно сильно. Неприятная субстанция стала прилипать к зубам, не позволяя даже разжать их. Несколько мгновений Странник стоял не шевелясь, так что Каэдэхара даже испуганно его потряс за плечо. Он не совсем понимал, что было не так. Но как только он заметил несчастный вид своего друга, рассмеялся. — Ты можешь не есть, если тебе не понравилось, — шепчет ему тихо на ухо, видя, как Тору всё ещё пытается прожевать эту конфету. Странник мотает головой и всё же смущенно и неуверенно выплевывает себе в руку это нечто, скривившись от липкости и сладости во рту. Он выкидывает её, вытирая ладонь и всё ещё пытается избавиться от остатков сладкого. Каэдэхара подает ему какой-то напиток, и Странник без возражений сразу же отпивает, но в итоге и это оказывается на земле. Тору смотрит на Казуху, как на предателя, хмурясь и злясь, на что тот лишь смеётся. — Ты издеваешься? — топает ногой, стараясь успокоиться. Сладкий сок, что дал ему Каэдэхара, сделал только хуже. Его, кажется, даже начинало подташнивать, хотя признаться, такое происходило редко. — Прости, — тянет светловолосый и, видимо, совсем не чувствуя вины, хихикает. — Могу предложить выпить горячий чай. Обещаю, никаких больше сладостей, — подняв руки, будто бы сдаваясь, он указывает на ресторанчик. Тору вздыхает и медленно кивает, следуя за блондином. Возможно… он когда-нибудь припомнит это ему.       В какой-то момент, Каэдэхара и вовсе перестал появляться в городе. Как и экипаж с ним. В каком-то смысле Странник стал считать, что тот уплыл. Так и не попрощавшись… Стало сразу же одиноко. Он начал считать Казуху своим… другом? Но тот его бросил. Легкий гнев накрыл его, но так же быстро отпустил. Что же… видимо, такая его судьба, ему не стоит на неё злиться. Тем более, Каэдэхара не клялся в вечной дружбе: они были просто знакомыми.       Возвращаясь после небольшой прогулки, где, если честно, надеялся увидеть его, он остановился около своей двери в комнату. Дендро Архонт любезно помогла ему устроиться на постоялом дворе и не тратить деньги на проживание, либо не слоняться по улицам ночью. Честно, Странник был ей… благодарен.       Подойдя к двери с номером «65», он тяжело вздыхает, открывая её и проходя в комнатку, огорченный, тем, что его новый друг так быстро уехал, даже не попрощавшись… Даже и слова не сказав куда и на сколько! Где будет дальше… Осознание, что они больше не встретятся, лишь усугубило ситуацию.       Путешественник с Паймон покинули на время Сумеру, кажется, им нужно было кого-то встретить, что ехал сюда ради исследований. Отчасти Тору не интересовался этим. Лишь пожелал удачи, с надеждой, что те надолго не задержатся. Конечно, Странник знал, куда направятся после эти двое, и мог бы последовать за ними, чтобы не оставаться одному. Но Фонтейн… не совсем интересовал его, хоть он ни разу там не был. Либо его не интересовала компания, с которой он мог бы отправиться туда. Сам не знает.       Пройдя в комнату, он зажигает свечи и чуть ли не роняет несколько, ошарашенно смотря на знакомое лицо…       Казуха… стоп. Казуха? И? Казуха два?       А это… Казуха три? Только почему-то темноволосый?       Несколько раз поморгав, он и правда осознает, что перед ним сидят три… абсолютно одинаковых парня, кроме одного, у которого стрижка была почти чёрного оттенка и лишь неизменная красная прядь в челке.       И этими парнями были Каэдэхара Казуха.       Всё ещё не веря, он оседает на стул, глядя напротив себя. То ли его мозг из-за тоски решил вывести такую картину, то ли ему правда не кажется и его друг… его друга стало трое? Быстро помотав головой, он всё же приходит в себя, осознавая, что это не сон и ему не кажется. — Ты… в порядке? — встаёт к нему Казуха, один Казуха, что сидел посередине, и подходит ближе. Проморгавшись, Странник кивает, не желая верить этой реальности. — Надеюсь, ты не слишком напуган. Это… это эксперимент моего друга, и мне пришлось принять в нём участие. Я не всегда могу отказывать, — хихикает парень и садится на другой стул возле, укладывая руку на чужое обнаженное колено, будто бы успокаивая. — В общем, Альбедо сказал, что какое-то время мне придется походить вот так… На самом деле, мне не хотелось, чтобы ты видел меня таким, то есть… Меня трое, да. Да и занят я был, чтобы с тобой встретиться. Но сейчас эксперимент подошел к концу, эти клоны должны в скором времени… влиться в меня, я думаю. И всё вернётся на свои места. Я решил к тебе прийти, ведь больше не мог избегать тебя и ждать с тобой встречи. Тем более, мы совсем скоро уплываем, мне не хотелось бы расставаться с тобой так… Ну и поверить мне в то, что я избегал тебя из-за своих клонов, ты вряд ли сможешь. Так что… я сегодня с ними, — быстро объяснив, он потирает макушку, тяжело выдыхая. Он редко много говорил, но, кажется, он считал важным всё рассказать и дать понять, что совсем не хотел его обижать своей пропажей. — Ох… вот оно как… — мямлит Странник, смотря то на, кажется, оригинального Казуху, то на его клонов. Один из них так же дружелюбно машет ему рукой, молчаливо приветствуя, но рассматривая каким-то… довольно странным взглядом. Пока же второй, с тёмными волосами (Странник в это всё ещё плохо верит), выглядит слегка… Ох, нет, не слегка, а очень озлобленно. В руках он сжимает свои шорты, будто бы сдерживая себя от чего-то. Он смотрит на него так, будто бы Странник сделал что-то просто ужасное для него. Неловкость и замешательство во взгляде Тору были видны отчетливо, так что Казуха успокаивающе гладит его, отвлекая. — Они слегка… не похожи на меня. То есть, да, это я, но они взяли… разные мои качества. Как ты можешь заметить, — откашлявшись, он вздыхает, будто бы собираясь с мыслями, но не продолжая объяснения, так что Страннику остаётся лишь удивленно переглядываться с Казухами. — Ам… и какие же? — первый клон тихо смеётся, приспуская края одежды, глядя более томным взглядом на Тору, отчего тот слегка вздрагивает, совсем не уверенный в том, как это правильно объяснять. Тому жарко? — Думаю… чуть позже ты и сам поймёшь, — тихо, почти неслышно отвечает Каэдэхара рядом с ним, запуская ладонь повыше под шорты, пугая Странника. — Ам… что ты делаешь? — парень пытается отодвинуть от себя чужие руки, растерянно глядя на блондина. Что это… значит? Так его трогали раньше, когда Дотторе хотел поставить новый опыт, проверить куклу на выносливость. Когда чуть ли не убивал. Но разве Каэдэхара будет делать так же? Красные глаза его друга окрашиваются теперь в совсем другие, и перед ним возникает силуэт того, кого он более не желал видеть. Испуганно сжавшись, он чувствует себя загнанным в клетку. Красный… Клоны… Руки… настоящий страх съедает его, и он не уверен, что сейчас сможет прийти в себя, пугая тем самым всех в комнате. — Хэй? Ты в порядке? — Казуха всё же возвращает его из воспоминаний. Он хмурится, выглядя не так дружелюбно из-за этой морщинки. Беспокойство с новой силой накрывает Тору, но сейчас он хоть не ощущает на своей ноге чужую ладонь. Позади два клона встали рядом; один всё так же развязно; а второй всё ещё удерживал себя от какой-то злости, кусая губу и смотря на Странника.       Становится не по себе. — Да… в порядке… Как-то напряжённо с вами. Возможно, просто неожиданно? — темноволосый неуверенно усмехается, стараясь вернуть своему лицу уверенность и собраться. Но один из клонов подходит ещё ближе и садится на колени перед Странником, ухмыляясь. — Напряженно? Чувствуешь себя слегка взбудораженным рядом с нами? — его ладонь нагло опускается на колено темноволосого, заставляя вздрогнуть и растерянно оглянуться на остальных. Оригинальный (?) Казуха лишь пожимает плечами, будто бы над своими клонами он не имеет никакого контроля и ничем не мог помочь. Другой же клон лишь сильнее хмурится, заставляя Странника испытывать всё больше напряжения. Что происходит? — Я… может, лучше убрать руку? Не люблю, когда меня трогают, — он смахивает чужую ладонь со своего колена и желает уже встать, чтобы не ощущать в полной мере над собой контроль и давление. Но пока первый клон лишь больше улыбается, что-то протягивая под нос, второй хватает его со всей силы за руку. Ощущается, что после такой хватки на его коже могут остаться синяки, что удивительно. Обычный смертный сможет ему оставить следы? Бред… — Мы не разрешали вставать, — он садит парня обратно на стул, надавливая на плечи и нависая сверху. Каэдэхара рядом лишь машет руками, будто бы пытаясь успокоить своих клонов, что-то проговаривая им. — Тихо-тихо, не стоит… — то ли себе говорит, то ли уже Страннику, что, напряженный из-за ситуации, создает в руке небольшой ураганчик, готовясь напасть. — Не злись на них. Когда начался эксперимент, я думал всё о тебе, и так вышло, что… Они разделились на двоих с абсолютно разными чувствами… к тебе, — Каэдэхара пытается объяснить, уже говоря севшим голосом. Кажется, говорить так много в последнее время ему не доводилось. Тору удивленно моргает и переводит взгляд то с первого клона, то на второго. — То есть… Один за что-то злится на меня. А второй…? — после этого вопроса Казуха безумно смущается, что совсем не напоминало уверенного и спокойного парня. Почему он смутился вообще? Разные мысли уже наполняли темную голову, но ни одна не оказалась верна. — Я не знаю, как так вышло, но… эм… он ощущает похоть, — стараясь проговорить это еле слышно, с надеждой, чтобы не услышали, не поняли и вновь не спрашивали, он отворачивается, совсем забыв, что следить за клонами всё же нужно. — Что? Какая похоть…? — Странник, конечно же, знает, что имеет в виду ронин. Не маленький ребёнок, пришлось многое пережить. Но к такому он не был… готов.       И к тому, что похотливый клон опустит руку ему на пах, тоже. Крупно вздрогнув, он попытался уйти от чужой ладони, но второй клон лишь сильнее прижимает его к стулу. Что этим двоим нужно?       Казуха, всё ещё чему-то смущённый, тихо выдыхает, готовясь вновь всё объяснять, но пока его клоны уже начали делать то, что в их головах взбрело. Грубиян - именно так прозвал уже в своей голове злого клона Странник, хватает его за подбородок, слишком агрессивно притягивая к себе и целуя в губы, не позволяя сдвинуться с места. Быть честным, Тору нравился Казуха, но о таком он даже не думал. Он пытается вырваться и остановить парней, пугаясь слишком резким и быстрым событиям. Но клон в его ногах даже не думает отстраняться, ведя невесомо рукой по органу парня через шорты, ухмыляясь и смотря на то, как Странник целуется с другим клоном слишком… возбужденным взглядом.       В голове крутится лишь несколько вопросов. Почему Казуха испытывает к нему злость? Почему вообще чувствует к нему какое-то возбуждение? И, чёрт возьми, почему он ничего с этим не делает?! — Каэ-дэха-ра… Ка-зуха-, — через поцелуй пытается позвать парня Странник, одной рукой отгоняя от себя одного клона, а другой отталкивая второго. Но совершенно ничего не работало, его руки резко оказались в ловушке в чужих. — Ммм? — ещё витая в своих мыслях, Казуха поворачивается к трём парням, удивленно замирая. Он совсем не услышал шум одежды и мокрые звуки поцелуев, которыми второй клон одаривал Странника. Он завороженно смотрит на картину, как слегка возбужденный Тору пытается оттолкнуть от себя клонов своего вроде бы как друга. Картина, что он так желал увидеть перед собой всё это время, была слишком реалистичной. И только громкий вскрик вытаскивает светловолосого из мыслей и любования. — Помо-ги… — второй клон уже перешел на чужую шею, целуя и пытаясь оставить следы на чистой и мраморной коже. Первый клон пытается снять шорты с парня, но слегка мешающиеся ноги, что дрыгали и не давали себя полностью обнажить, безумно сильно были ни к месту. Казухе не хотелось это прерывать. — Это слишком прекрасно… — завороженно говорит парень, прокручивая в голове несколько рифм к чужим бледным ногам, тонким запястьям, которые грубо сжимали в чужих руках, и прекрасной гибкости. Закусанная губа отдает легкой болью, и Казухе приходится прийти в себя, пока всё это не зашло настолько далеко, что парня перед ним просто заставят делать что-то. Хотя, он признается, этот вид слишком… хорош. — Потише, — говорит он, чуть отталкивая двоих. И Странник уже со счастьем думает о том, что всё это закончилось, и он сможет сбежать, спрятав смущение и возбуждение, но Казуха наклоняется к нему ближе, глядя в чужие синие глаза. Секунда, и этот взгляд уже направлен вниз, рассматривая полувставший орган из-под шорт. Смущение в этот же момент накрывает Странника, и он спешит сжать колени вместе. Но Каэдэхара спокоен и серьезен как обычно. Он поднимает взгляд обратно, придерживая ладонью чужую ногу, чтобы темноволосый не смог прикрыться и, опускаясь ниже к лицу парня, улыбается, тихо выдыхая. — Так значит… тебе такое нравится…? — он проводит рукой снизу вверх по ноге, поднимая окончательно шорты и прикасаясь к внутренней части бедра, сжимая в ладони. — Мхх, стой, — тихий стон вырывается, и Странник безумно хочет сейчас провалиться сквозь землю. Ему это нравится. И больше нравится то, что это делает с ним именно Казуха. Какое-то странное желание накрывает его с головой, пугая, но думать ни о чём и не хочется. Каэдэхара опускается уже окончательно, желая дотронуться до губ парня, но тот отворачивается, громко выдыхая. — Стой! Что это всё значит? Почему он злится…? Почему тот так… на меня реагирует? И ты… что с тобой? — он пытается не думать об узости в шортах и о сильных руках, что сжимают его. Но почти ничего не выходит, и он млеет, как только Каэдэхара проводит губами по щеке парня, почти касаясь чужих губ. — Имеет ли это сейчас значение, куколка? Наслаждайся, — он не договаривает о том, что обо всём они могут поговорить потом. Да и не нужно, ведь после этого прозвища, внутри у Тору всё холодает и ухает вниз. На секунду его разум проясняется, заставляя окатить его холодным потом. Куколка…       Осознание настолько выкидывает его в ледяную воду, что ему кажется, что он сейчас же потонет.       Он просил рассказать путешественника о своём прошлом тем, кто связан с ним… Он не боялся встречи ни с кем, кому испортил жизнь, он желал, чтобы о нём знали, чтобы знали они всю правду. Но он не думал, что Итэр расскажет это Казухе. Почему тогда он не напал на него, раз знал, кто перед ним? Почему не стал ругаться? Глядя на клонов, внутри что-то сгорает. Каэдэхара злится, но всё равно сдерживает это… Может, он не только злится на темноволосого. Он также ощущает к нему что-то… похоть, возбуждение…? Кажется, Странник нравится ему, хотя бы в плане отношений на ночь. Но как же это всё… безумно.       Его растерянный и чуть испуганный взгляд в итоге замечает Казуха и, усмехнувшись, кажется понимает в чём дело. — Догадался, Сказитель? Итэр перед нашей встречей рассказывал о том, что с ним было и, конечно же, упомянул тебя. Ему пришлось рассказать о тебе, я был слишком любопытен. Тем более, до нашего знакомства мы с тобой виделись, и ты был безумно… красив. В твоих голубых глазах я увидел отблеск звёзд… и там же увидел бездну страхов своих. Мне стало интересно кто же ты… и Итэр в этом прекрасно помог мне. Ты излучал то, что до этого я не понимал. Но теперь же я осознаю, что же это было. Ты чуть ли не моя судьба, семья… Итэр рассказал всё, я знаю всё. И пусть я злюсь, я понимаю. Но так просто отпустить свой гнев я не смогу. Позволь мне успокоить внутри себя это, и я обещаю… Всё будет хорошо, — он выдыхает почти в губы темноволосого, невесомо целуя и стараясь снять шорты, что никак не поддавались. Клоны стояли рядом, слушая разговор и ожидая, когда же он закончится. Первый всё так же взбудоражено ожидал прикосновений к молочной и нежной коже, а второй сжимал в руках свою одежду. Кажется, хоть он и злится на Странника, он не желает причинять ему вреда. От упоминания Сказителя, Тору жмурит глаза, что не уходит от внимания красных глаз. — Я не буду звать тебя старыми именами. Я уважаю твой выбор и желания, Тору. Позволишь же ты…? — он чуть приподнимает Странника, стараясь взять на руки, хоть это было не так просто. Тот всё ещё брыкался, если чувствовал опасность, а освободившиеся руки не давали Каэдэхаре сделать ничего большего. — Я… — Странник пытается сообразить, что происходит, но в итоге покорно опускается и расслабляется на стуле. Он не знает, что будет, возможно, он испуган, но в какой-то мере доверять Каэдэхаре он хочет. И, если он умрет от его рук… что же, это будет самое глупое в его жизни.       Увидев чужое немое согласие, Казуха без проблем подхватывает подозрительно легкое тело парня, укладывая его на кровать и нависая сверху. — Надеюсь, ты сможешь довериться мне. Я не злюсь на Странника, — прошептав это, он забирает веревку из рук одного клона. Тору этого даже не замечает, погруженный в свои мысли и в ожидании чего-то. В каком-то смысле это будоражит… а ещё пугает. Но он, какого-то чёрта, слишком покорен. Из-за Каэдэхары? — Но я привык спускать пар разными интересными способами, — закусив чужую губу, Казуха слегка отстраняется, и Странник ощущает на своем теле ещё две пары рук, что без сопротивления начинают его раздевать.       Пока Каэдэхара… связывал его ноги и запястья. Его умелые руки делали узлы, что даже при всём желании будет невозможно так просто развязать. Странник чуть испуганно вздыхает, ощущая, как его переворачивают на живот и начинают связывать сзади руки, скрепляя вместе и ноги. Темноволосый жмуриться, пытаясь свободно вздохнуть, но веревки, что уже крепко впивались в его грудь, не позволяли полностью дышать. Становилось лишь страшнее, но и почему-то… это так пьянит.       Казуха при помощи двоих клонов перекидывает верёвку через балку на потолке, поднимая Странника над кроватью для безопасности, чтобы тот, если и свалился, то хотя бы мягко приземлился, и привязывая к огромному шкафу рядом, что удивительно, но вес выдержал. Натянувшиеся сразу же веревки и узлы впились в кожу, но боли они почти не причиняли. Это дарило только возбуждение, от которого внутри начинал гореть огонь.       Быть полностью обнаженным перед кем-то он не совсем привык, хоть в голову Дотторе многое могло взбрести. И всё же именно так он не был ещё ни перед кем. А тут… тут было их трое. — Не стоит бояться. Это тебе не к лицу. Хотя твой страх мне нравится, — к нему подходит второй клон, опускаясь перед лицом и прижимая грубо к себе. Странник на секунду и правда чувствует, как страх ухает у него вниз, доставляя неприятные ощущения. Но Казуха приближается, поглаживая по связанным рукам и успокаивая. — Не волнуйся, тебе никто не причинит вреда, — он улыбается и резко целует куда-то в шею, оставляя следы, пока клон перед ним не заставляет его потерять все свои мысли в поцелуе с ним. Другой же клон, любуясь этой картиной, подходит ближе, оглаживая ягодицы и ухмыляясь. — Плохих мальчиков нужно воспитывать и наказывать. Правда? — он возбужденно выдыхает и неожиданно для Странника шлепает белые и чистые ягодицы. В этот момент кажется, что Тору теряет последнее самообладание и контроль над мыслями. — Ммм! — что-то старается промычать Странник в чужие губы, дёргая руками сзади и ощущая, как верёвки начинают ещё сильнее его сдавливать, вот теперь уже причиняя боль из-за резких движений. — Не нужно так дергаться, мы же не делаем ничего такого, — клон сзади хихикает от своих же слов и пожимает плечами, кусая за плечо и вновь занося руку для очередного шлепка. Странник не видит этого, но прекрасно ощущает новый удар по ягодицам, из-за чего дергаться хочется ещё больше, но и боль во всём теле терпеть не хотелось. Он чуть отворачивает голову, пытаясь уйти от чужого поцелуя, чтобы перевести дыхание. Это не нужно ему, но сейчас его тело работает на весь максимум, он чувствует себя обычным смертным в чужих руках, и это уже правда начинает заводить. И пугать. — Я не разрешал, — грубость у другого клона была пугающей. Он шлепает его по щеке, оставляя алый след, и это то, что Тору готов возненавидеть. Он опускает голову вниз и качает ею, что-то шепча про себя. Щека горит даже сильнее, чем ягодицы — неприятно. — Не бей его по лицу, — Казуха всё же отрывается от шеи темноволосого и смотрит на другого, хмурясь. Тот лишь закатывает глаза и уже нежнее поднимает голову Странника к себе обратно, чмокая щеку, по которой прошелся удар. Он будто бы взглядом спрашивает у Каэдэхары, доволен ли он. Тот на немой вопрос кивает, поглаживая Тору по голове и опускаясь ближе и уже сам целуя его.       Кажется, именно в этот момент Странник и теряет всё, что мог. Губы оригинального Казухи теплые и мягкие. Совсем не грубо сминают его, не разрывают до мелких ранок. Он лишь нежно ведёт языком по губам, аккуратно пробирается внутрь и касается нёба, превращая весь этот поцелуй в грязный и похотливый. Но такой аккуратный. Где-то в груди несуществующее сердце Странника забилось в несколько раз быстрее. Этого не может быть, ему слышится, наверное… Но он всё равно отчетливо слышит, как что-то внутри него кричит о том, как же это приятно.       Казуха отрывается от его губ быстро, переползая назад. На это Странник лишь недовольно пыхтит и что-то мычит, оглядываясь слегка и пытаясь найти Казуху взглядом. Ему не нравились две его версии. Один был слишком грубым с ним, второй же касался его слишком жадно, а в его глазах не играла нежность. В них была лишь похоть. Каэдэхара цепляется за чужие синие глаза взглядом и улыбается, поглаживая и вновь успокаивая. — Смотри на меня, — Странника прерывают от разглядывания и поворачивают грубо к себе. Тору не успевает опомниться, как перед его носом возникает чужой половой орган. Довольно… большой? Подняв взгляд наверх, он видит, как темноволосый Казуха лишь пожимает плечами, запуская ладонь в волосы парня. Странник дрожит от страха и не совсем понимает, что именно от него требуется. Второй клон сзади лишь иногда заносит руку для шлепка, обжигая ягодицы ударами, чаще просто лапая его и поглаживая. А сам же Казуха наблюдает за этим, покусывая губу и разглядывая со всех сторон сына Бога. Возможно, в своих мыслях он снова сочиняет хайку, глядя на прекрасное существо перед собой. У него не было огромного желания трогать и лапать его, хотелось только любоваться и наблюдать, как тот корчится от удовольствия, громко постанывая.       Тору, понимая, что никто так ему ничего не подскажет, смотрит в темноватые глаза клона перед собой, сглатывая. Он совершенно не понимает, что от него требуется и это съедало. Он не понимал людей и их потребности, так что осознать, зачем ему в лицо тычут этим, было для него сложно. — Просто возьми это, — закатывает тот глаза, видя в чужом взгляде растерянность, и тычет органом в сжатые губы Странника. Тот удивленно приоткрывает рот, стараясь выполнять все прихоти и желания парня перед собой. Он неумело позволяет войти головке дальше, но неосознанно закашливается, когда темноволосый клон толкается дальше. Он не может чувствовать рвотный рефлекс же? Он… никогда не проверял этого.       Зажмурившись, Странник старается расслабить горло и ощущает, как чья-то ладонь гладит его по макушке. Он не знает, кто это, он потерян в ощущениях, но почему-то уверен, что так мог сделать только настоящий Казуха.       Тору тяжело выдыхает и небрежно начинает посасывать орган клона, сдвигая голову вбок, чтобы принять больше и не задохнуться. Тот, кажется, только был этому рад, и Странник расслабляется, чувствуя на себе только руки второго клона, что продолжали гладить и оставлять на нём красные шлепки, которые он не совсем ощущал теперь.       Но к чему-то большему он не был готов, определено.       Тору крупно вздрагивает, когда ощущает прикосновение чего-то скользкого, горячего прямо… там… Он раскрывает глаза и пытается обернуться, чтобы посмотреть, что происходит, но его грубо возвращают обратно и заставляют вновь взять в рот, толкаясь ещё глубже. Он задыхается от ощущений и громко стонет, дёргая руками. Сейчас очень бы хотелось ими воспользоваться.       Казуха лишь хмыкает на чужую реакцию, когда он языком прикоснулся к дырочке парня. Он проводит по промежности языком, задевая сначала яички, а после возвращаясь обратно и чуть надавливает на сжатое колечко мышц, усмехаясь. Странник совсем не хотел его пускать, но Казуха того оставил без выбора, входя языком внутрь и чуть двигая им, слыша громкий стон и вскрик. За это клон рядом бьёт Тору по ягодицам, кусая резко их и оставляя след. На это Странник лишь всхлипывает и дёргается. Он пытался принять весь орган парня перед собой в себя, чуть кашляя в перерывах и закатывая глаза. Темноволосый Казуха смотрел на него надменно, будто бы его веселило это унижение. Странник старался не смотреть на него, ощущая, как страх от этого взгляда и выражения лица только лишь нарастает. Тот не был никак с ним нежен, он грубо хватал его за шею и лицо, сдавливал, оттягивал за волосы и притягивал обратно, заставляя заглатывать до основания. Странник устало стонет: этот опыт ему совсем не нравился, ему хотелось сцепить крепко зубы на этом члене и откусить его, но его останавливало одно — это тоже Казуха. И этот Казуха зол на него.       Сглатывая предэякулят, Странник пытается вновь отстраниться, тяжело дыша, но клон прижимает его только ближе к себе, заставляя водить языком по длине, не отрываясь. Тору громко выдыхает, когда ощущает, как Казуха, смазав немного его слюной, касается уже двумя пальцами, надавливая и поглаживая. — Н-ннн, — пытается запротестовать Странник, громко вскрикивая и протягивая что-то глухое, дёргаясь. Казуха отрывается от своего дела и смотрит на него, хмурясь. Клон, чувствуя чужое недовольство, отпускает Тору, позволяя вздохнуть, но тот лишь сбивчиво начинает говорить, тяжело дыша. — Не надо. Что ты делаешь? Не нужно трогать там, — он пытается повернуться и посмотреть на Каэдэхару, но ничего не выходит. А тот лишь ухмыляется и наклоняется к его ушку, опаляя горячим дыханием. — Ты сам дал согласие. Не бойся, это не больно, — после этого он отстраняется и, видимо, чтобы Страннику было спокойнее, берёт какой-то бутылек в руки, выдавливая на пальцы чуть красноватую слизь. Тору видит это краем глаза и нервно выдыхает. Это же… разве это не масло на основе пиро-тычинок? Зачем Каэдэхаре его использовать?       Ответ приходит незамедлительно, когда Казуха аккуратно вводит один палец внутрь парня, обжигая согревающим маслом. Громкий стон Тору заглушается вновь из-за чужого органа во рту. Он уже хочет просто разрыдаться от этого, не зная, что думать, чувствовать, куда себя вообще деть. Он расслабляет горло и громко всхлипывает, позволяя грубо трахать его, пока Каэдэхара аккуратно вводил в него палец, сгибая в разные стороны и прощупывая горячие стенки. Странник так похож на обычного человека… Это заставляло ярко улыбаться, предчувствуя волну удовольствия. — Я-я… — пытается хоть что-то вымолвить Тору, но его грубо хватают и насаживают полностью ртом на орган, заставляя задохнуться. Слезы почти сразу навернулись на глазах, Странник не мог никак отстраниться, уйти от прикосновений, а уж тем более от этого органа во рту. Возможно, ему нравилось, но грубость одного Казухи пугала не на шутку, заставляя забыть совсем легкое прикосновение сзади и поглаживания по спине. Всё, что он мог — ощущать во рту огромный член, что вот-вот разорвет его глотку.       И всё же этого не происходит, как думал Тору. Орган вытаскивают и светлая густая жидкость попадает ему на лицо, заставляя зажмуриться, чтобы уберечь глаза. Странник растерянно смотрит вновь перед собой и на темноволосого Казуху, что лишь жмёт плечами и отодвигается, позволяя рядом сесть уже другому клону.       Странник хмурится, с испугом смотрит то на одного, то на другого, боясь, что те придумают что-то намного хуже. Но ничего не происходит, они лишь смотрят на него в ответ, съедая своими голодными взглядами.       Немного успокоившись, Тору уже хотел было свободно выдохнуть, посчитав, что всё закончилось, но Казуха, про которого он уже успел забыть, надавливает внутри него куда-то дальше, входя вторым пальцем. Честно, Странник об этом обжигающем чувстве внизу совсем забыл.       Громко воскликнув, он вновь растерянно глядит на клонов, а после пытается повернуть голову к Каэдэхаре, высматривая, что там он делает, но ничего не выходит — он только ощущает, как чужие пальцы всё больше разводят его стенки, раскрывая. Это было какое-то безумие… — Не думал же ты, что мы уже закончили? — фыркает игриво один из клонов, приближаясь к чужому лицу. Странник жмурится, готовясь к чему угодно, но не к тому, что странную жидкость на его лице начнут слизывать. Темноволосый клон как-то отстраненно на это смотрит, усевшись вокруг подушек. Он показывает теперь всем своим видом, что это всё ужасно противно. Но Тору этого не замечает, он глядит в возбужденные красные глаза, что прикрыты от удовольствия. Клон вылизывает его лицо и спускается к губам, проводя по ранкам языком и грязно целуя его.       Странник полностью потерян в ощущениях, он даже не знает на чём именно ему сконцентрироваться. На поцелуе? На том, что сзади Каэдэхара делает что-то невообразимое там, куда и смотреть-то стыдно? Или на того, кто смотрит неодобрительно на него, сжимая кулаки, будто бы сдерживая себя от чего-то ещё. Тору не знает, и он просто растворяется в этом.       Он ощущает, как Каэдэхара вводит ещё один палец, он толкается дальше и недовольно хмурится, будто бы не может что-то понять. А может и вовсе найти? Странник хнычет в чужой рот, что продолжает его целовать, не позволяя отстраняться. И это было как никогда кстати. Невероятно горячие пальцы из-за масла обжигают стенки и надавливают на что-то внутри, что подбрасывает на верёвках Тору. Тот громко мычит в чужие губы и раскрывает глаза от удивления. Что это… было?       Где-то сверху слышится смешок от Каэдэхары, и Странник совершенно не понимает, что происходит. Что за приятная волна прошлась по всему его телу? Что это, чёрт возьми, было? И почему он хочет этого ещё?       Клон позволяет отстраниться от себя, дает прийти в себя, но после вновь прижимает обратно к себе, целуя. Казуха выходит из Странника, на что с удовольствием слышит от того разочарованный вздох. Он берёт вновь масло в руки, выливая на ладонь и вытаскивая орган из штанов, размазывая импровизированную смазку и содрогаясь от горячего ощущения. Возбуждение только больше нарастало, и он чуть придвигает парня к себе за бёдра, потираясь. Тору раскрывает широко глаза и встречается с другими, что будто бы смеются над его реакцией, заставляя смутиться. Что не так?       У Странника всё взрывается внутри, когда Казуха головкой толкается в узкое отверстие, сам удивленно вздыхая. Он не желает выходить, чтобы вновь заняться растяжкой, ведь Тору был точно пока не готов — светловолосый всё равно медленно входит, поглаживая по уже затекающим рукам и стараясь не причинить боли. Странник громко стонет в чужие губы, кусая уже их сам и ощущая, как его всё сильнее и больше наполняют внутри. Он чуть дёргается, но сразу же замирает, ощущая, как случайно покачнулся и сам позволил войти в себя глубже.       Казуха гладит его, стараясь успокоить и наклоняясь к нему немного, чмокает в плечо. Странник вновь всхлипывает и ерзает, пытаясь немного слезть, когда Каэдэхара входит на половину. Ему кажется это уже слишком, ему приятна наполненность, но теперь это причиняет дискомфорт. Но Казуха только прижимает его ближе, входя аккуратным, но быстрым движением полностью, выбивая из чужой груди воздух. Странник громко кричит, пытаясь вырваться и схватиться за кого-нибудь, но связанные конечности совсем не позволяют двигаться. Он всхлипывает, и клон отстраняется от него, стараясь уже сам успокоить. — Не плачь. Всё хорошо, это же не так больно, — он гладит по макушке парня, чмокая и растерянно уже сам оглядывается на всех. Он не ожидал, как и остальные, что Странник будет рыдать так горько в их руках. Но тот лишь качает головой: ему не больно. Может, страшно, да. Но всё это из-за огромных новых ощущений, что накрыли его с головой. Он даже никогда не целовался. Даже в щеку! Может… было пару раз, когда его по-дружески чмокнули… Или на прощание. Но это было давно и определенно не так.       Заметив, что темноволосый успокаиваться не желает, клон, что сидел до этого от них подальше, подползает обратно и хватает его за лицо, притягивая к себе. — Перестань вести себя как малое дитя, мы не насилуем тебя, — шепчет он и как-то неожиданно нежно чмокает Странника в губы. Это удивило настолько, что он даже забывает об органе внутри себя и расслабляется. И только этого и ждал Казуха. Он сразу же аккуратно движется, находя нужный угол, и врезается по той точке, куда попадал раньше пальцами, на что Тору громко вскрикивает. Каэдэхара более не останавливается, он пробует пока медленный темп, боясь навредить связанному. Он гладит его, массажирует поясницу, лишь бы Странник не напрягался и не плакал. — Не-не надо туда… — совсем растерянно шепчет Тору и смущенно ерзает, ощущая, как внизу нарастает жар. Только… какой-то безумно странный. Он смотрит вниз, замечая, как его собственный член твердо стоит. Он хочет коснуться его, пощупать. Он ни разу в жизни не ощущал такого возбуждения. — Ты получишь то, что хочешь, когда обслужишь нас. Таково твое наказание, — поднимает его голову обратно светловолосый клон. Другой вновь отсел от них, наблюдая за картиной перед собой. Странник удивленно оглядывается, догадываясь, что имеет в виду тот под «обслужить». Он качает головой и тихо хнычет, пытаясь вызвать жалость и чтобы ему помогли. Но, похоже, никто не был благосклонен. — Ты можешь умолять нас об этом, но мы вряд ли дадим тебе то, что ты хочешь сейчас. Придется потерпеть. Но малыш же сможет? — распевает клон и жмётся поближе, целуя шею Странника и оставляя засосы, обхватывая один сосок и оттягивая. — Нравится?       И Тору лишь может кивнуть. Он вздрагивает, когда чужая ладонь гладит его грудь, сжимает и оттягивает соски, что от возбуждения немного затвердели. Странник тяжело дышит, махнув бедрами и желая, чтобы Казуха хоть немного, но ускорился. Такой медленный темп ему совсем не нравился, ему хотелось быстрее. Он желал избавиться от тянущего ощущения снизу, и надеялся, что таким способом у него получится.       Но его план с треском проваливается. Казуха спускает руку на его орган, сжимая у основания, и только тогда ускоряется, переходя на быстрый и прерывистый темп. Странник вскрикивает, опуская голову и чуть дёргаясь, пытается показать, что это ему не нравится. Но, возможно, Каэдэхаре и его клону и правда было всё равно на главное желание Тору. Они делали то, что хотели — мучали и наказывали. Где-то внутри Странник понимает, что полностью заслужил. И заслужил он многое. — Я не могу так… — сипло шепчет, вздрагивая от укуса на шее, что вот-вот бы оставил глубокий след на коже. Клон усмехается, поднимая лицо и вглядываясь в чужие синие глаза. — Сможешь, — он лишь пожимает плечами, никак не облегчая жизнь Тору. Казуха, кажется, совсем переходит на бешеный темп, не давая и вздохнуть Страннику, заставляя громко стонать. И тот правда хотел кончить, прямо сейчас. Он мечтал, чтобы Каэдэхара убрал ладонь и погладил его, позволяя освободиться от тяжести. Но тот сдавливает всё сильнее и глубже входит, вбиваясь прямо в простату, либо, что вообще у куклы это было, срывая с чужих губ очередные стоны. Темноволосый клон лишь хмыкает на это представление, чуть отворачиваясь.       Странник громко хнычет, чувствуя, как рука клона гладит головку его органа и тыкает в уретру, заставляя содрогнуться и сильнее сжаться. Возможно, это было настолько хорошо, что Каэдэхара, не выходя из него, громко рычит, впиваясь сильнее ногтями в кожу парня на бедре и входя глубже, изливается. Тору, ощущая огонь внутри себя, громко вскрикивает, дёргаясь и пытаясь освободиться, чтобы ему позволили сделать то же, что и Казуха. Но Каэдэхара выходит из него, оставляя висеть, и аккуратно отпускает, так и не доведя того до желанного оргазма. Странник растерянно оглядывает всех и качает головой, прося так помочь. — Когда я говорил всех — я и имел в виду всех, Странник, — усмехается клон и отрывается от парня, чтобы пересесть назад, где секунду назад был Казуха. Тот же возникает перед Тору, погладив по алым щекам, по которым без остановки лились слёзы. — Пожалуйста. Я тоже хочу, помогите, пожалуйста, — всхлипывает Тору, ощущая, как же сильно он унижается перед ними. Темноволосый клон продолжал сидеть и следить за ними, никак не принимая в этом участие. Второй же клон входит пальчиками внутрь Странника, блаженно вздыхая и двигая ими в уже разработанной дырочке, что жадно сжималась, желая вновь оказаться заполненной. Это ужасно смущало. — Помочь? Разве ты заслужил? — Каэдэхара спускается ниже и чмокает его в нос, на что Тору громко всхлипывает, кивая. — Я же взял в рот… и тебя принял… я не заслуживаю хоть немного…? — он тяжело дышит и почти через каждое слово прерывается, надеясь, что так вызовет сочувствие. Кажется, у него вновь не вышло. — Ты умница, это хорошая работа. Но этого мало для настоящей награды, я лишь могу дать тебе… — Каэдэхара прерывается, опускаясь опять к лицу Странника и чмокая его в губы, нежно целуя. Тору тихо хнычет — мало поцелуев, мало поглаживаний. Он хочет, чтобы его трахнули и дали кончить. Он правда хочет избавиться от тяжести. — Хочу ещё, — почти плачет Странник, закусывая губу. Но и это не работает на Казуху, тот пожимает плечами и опускается на шею. — Ты либо не благодарен за то, что я тебе даю, либо просто похотливый. Так хочешь кончить от члена в заднице? Мило, — Каэдэхара качает головой и грубо кусает парня за шею, оставляя яркий след и переходя к ключицам, оставляя за собой засосы. — Прошу-прошу, — повторяет тихо про себя Тору, чуть дёргаясь. Теперь все они были довольно грубы с ним. И это начинало пугать. Почему нет здесь клона, что топил бы за мир, любовь, дружбу и жвачку? Почему нет такого клона, который бы позволял делать и Страннику, что он хочет. Почему он должен мучаться от возбуждения? И трястись от страха, ощущая грубые движения клонов и Казухи? Абсурд, он же…       Впрочем, уже неважно, кем он был раньше. — Прошу что? — Каэдэхара поднимает голову вверх и встречается с затуманенным синим взглядом, что желал только одного. И пока этого получить не мог. — Хочу кончить… — тихо шепчет, боясь разгневать кого-то, но Казуха лишь пожимает плечами. Будто бы это были не его проблемы. — Любите же вы поболтать, — хихикает клон сзади и резко входит в Странника, наспех смазав свой орган. Стенки сразу же обхватывают член, жадно сжимаясь вокруг него и пульсируя, желая получить удовольствие. Тору громко вскрикивает, дёргая вновь руками и поглядывая вниз, кусает губу и чуть ерзает. Ещё немного, и он… — Не так быстро, — Казуха вновь сжимает его орган за основание, заставляя расстроенно простонать. Странник как-то злобно и обиженно смотрит на того, пока тот лишь усмехается его реакции, вновь припадая к шее. — Не строй злые мордочки, тебе очень идёт перекошенное лицо, когда тебя грубо берут сзади.       И клон на это лишь громко хихикает, резко ускоряясь и заставляя Странника и правда потерять злобное выражение лица. Тору вскрикивает и громко стонет, опуская взгляд вниз и чувствуя, как по щекам вновь побежали слёзы. Эти мучения… Они доведут его. — Не плачь так горько, всё ведь хорошо, — Казуха целует его, лизнув щеку и убирая тем самым влагу. Странник лишь всхлипывает, опуская низко голову и расслабляясь на верёвках, позволяя другому глубоко входить в него, попадая по приятной точке, раз за разом приближая к оргазму. Которого он никак не мог достичь. От этого хотелось разрыдаться сейчас же и начать умолять о помощи, которую ему вряд ли кто даст. — Как же в тебе хорошо, я готов сейчас же кончить… — шепчет клон сзади и, замедляя темп, входит настолько глубоко и резко, что Тору впервые ощущает боль внизу. Он жмурит глаза и желает, чтобы другой быстрее уже кончил. Он сжимается, тихо скуля, и это удивительно, но помогает. Клон Казухи громко стонет, проговаривая имя Странника, и изливается внутрь, смешивая свое семя с семенем Казухи. Есть ли у них отличия, если они один и тот же человек? У Тору нет сил думать об этом. — Ммм, умница, — Каэдэхара вновь завлекает того в поцелуй, нежно кусая и чмокая, будто бы успокаивая, после такого. Странник качает головой, хныча и всё ещё ощущая чужую ладонь на своем члене, что не давала покоя. Клон сзади, всё ещё возбужденный до безумия, с хлюпающим звуком выходит и отодвигается от него, смотря на темноволосого Казуху, будто бы приглашая его. — Нет. Я не буду касаться этой грязи там, — закатывает на предложение он глаза, складывая руки на груди и отворачивая голову. Каэдэхара на чужие слова усмехается, отрываясь от губ Странника и чмокая его в нос. — Не говори так. Я же знаю, что ты хочешь этого, — тянет он, выпрямляясь и поглядывая на клона сзади себя, что лишь жмёт плечами. — Ты не сможешь обмануть меня. Ты просто вредный я, вот и всё. Ты так желаешь его — он перед тобой. Так чего ты ждешь…? — Каэдэхара заставляет самого Тору напрячься. Он резко понимает, что те заставляют другого сделать то же, что и они. Он готов заплакать, боже, он не выдержит ещё одного раза. Его зад полыхал не только от шлепков, но и тех действий, что были внутри него. Его стенки уже пульсируют, он так устал, он хочет кончить и забыться в каком-нибудь сне. — Мх… Ладно, — темноволосый встаёт и подходит к столу, беря оттуда маленький нож. Это сразу попадает во внимание Тору, и он испуганно кусает губу, озаряясь по сторонам. Его глаз бога… лежал с его одеждой на полу, он всё ещё был немного плох в управлении стихией, да и даже, если умел, он никак не мог высвободиться. Что с ним будет…? — Не надо… Я сделаю, что угодно, но не нужно, — он резко жмурится, когда темноволосый клон заносит над ним нож. Возможно, Странник был готов попрощаться со своей не самой лучшей жизнью, но в итоге он лишь летит на кровать, болезненно приземляясь на неё.       Клон отпускает веревку, которую отрезал, оставляя висеть её на балке, и опускается к Страннику, аккуратно и стараясь не задеть кожу острием, срезает все узлы, освобождая Тору.       Как только он чувствует свободу, первая мысль была — встать и взять глаз бога, защитив себя от других нападков. Но… те же не причинили ему вреда, так? Зачем же ему защищаться от них? Выдохнув, он теперь же опускает взгляд на свой орган, желая прикоснуться к нему. Тем более… его больше никто не держит. Но руки Казухи быстро лишают его этой идеи. — Так смотришь, будто бы хочешь нарушить приказ, — смеётся он, чмокая парня в ладони, поглаживая затёкшие и покрасневшие от веревок следы. Странник непонимающе смотрит на него, качнув головой. И когда это стало приказом? Он пропустил что-то…       Темноволосый Казуха теперь сам садится сзади него, поднимая выше его бедра и заставляя сесть на колени, рассматривая распухшую дырочку, из которой вытекала сперма двух других. — Она у тебя просит ещё больше… Ты как шлюха, Сказитель, — это имя пробивает Странника на дрожь, и он сжимается, кусая до крови губу. Каэдэхара лишь цокает, чмокая его в макушку и злобно смотря на клона. — Я обещал не называть его так, — шепчет грубо он, и другой лишь кивает, проводя рукой по промежности парня перед собой, собирая смазку и семя. — Так много, я уверен, что смогу войти в тебя без дополнительной смазки, — хмыкает парень, всё же проведя рукой по своему органу, размазывая то, что было в ладони, и без предупреждения, как и два других, входя резким движением, выбивая из груди парня весь воздух. Это было немного дискомфортно, кажется, Тору и правда устал от этого, но остальные и не думали заканчивать.       Казуха стягивает с себя всю одежду, а за ним повторяет клон рядом, ухмыляясь. Странник напряженно наблюдает за ними, ощущая, как чужие грубые руки сжимают его бедра, заставляя двигаться в быстром темпе в ответ. Тору жмурится на секунду, но когда открывает голубые глаза, то перед собой видит два органа, что утыкаются по обе стороны от ещё щек. Что за.? — Займи свои руки, — Каэдэхара указывает на руки парня, что сжимали простынь, спускаясь всё ниже к органу. Он даже не замечает уже, как норовит коснуться себя. Неуверенно подняв руки, он обхватывает сначала орган Казухи, а после и клона, в ладони. Оба одобрительно стонут, запрокинув голову, но Странник не двигается.       Каэдэхара, тяжело вздохнув, кладет свою ладонь поверх чужой и сжимает, показывая, что тот должен делать. И Тору повторяет. Он двигает двумя руками, как его учит парень, и чуть сжимается, когда другой клон ускоряет темп, кусая его за загривок. — Ммм… хватит, я устал, — тихо шепчет он больше темноволосому Казухе, кусая губу и посматривая умоляюще на Казуху, что лишь жмёт плечами, будто бы совсем не имея возможности помочь ему. — Устал? Ты движешься на члене так энергично, что я сомневаюсь, что это так, — Каэдэхара тихо хихикает, подмечая, как же Странник подавался навстречу клону, который на пробу даже прекратил почти двигаться. И какое же было удивление, когда Тору лишь ускорился, желая этого. — Так что не урчи, — Казуха хватает его за лицо, поднося его к своему органу и заставляя взять в рот, пока сзади клон вновь перешел на быстрый темп. Странник от этого замечания замедлился, расслабляясь в чужих руках и фыркая. Его гордость была чуть задета намеком, что он сам прыгает с удовольствием на члене. Орган Казухи он желает прикусить, но боясь, что за это его проткнут кинжалом, что всё ещё был близко, он покорно принимает его, облизывая. Всё же такая смерть ему точно не по душе. Хотя верить, что его убьют — глупость.       Он берет в рот глубже, как делал это темноволосому клону, стараясь доставить Каэдэхаре небывалое удовольствие. Другой рукой он всё ещё водит по второму члену, стараясь не смотреть в ту сторону. Всё же на троих его и правда не хватает. Казуха усмехается и заставляет, так же как и в прошлый раз клон, взять полностью в рот, прижимая его носом в лобок. Ощущение, что что-то разорвется в горле, невыносимое. Это больно и неприятно, но он хочет угодить им, тем более впервые за всё время на него так же обратили внимание, поглаживая по спине и чмокая шею. Странник расслабляется, замурлыкав, когда чужая ладонь невесомо касается его органа, поглаживая и заставляя задрожать от нарастающего оргазма. Но этому вновь не суждено было сбыться, клон сзади хватает его за орган, сжимая так же, как и Казуха, причиняя дискомфорт и боль, двигаясь внутри настолько быстро, что Тору потихоньку стал ползти вперед, насаживая свой рот ещё дальше на чужой член, хотя дальше то и не было. — Чшшш… — замечая метания парня, клон рядом с Каэдэхарой поглаживает его по макушке, успокаивая и разрешая отпустить свой член, начиная самостоятельно водить по нему. Странник, тихо постанывая и мыча, пытается выпустить изо рта орган Казухи; движения сзади не прекращались, попадая по точке внутри и даря невероятное, но болезненное удовольствие. Тихо заплакав, Странник с легким счастьем ощущает, как и темноволосый клон, и Казуха изливаются в него. Каэдэхара сразу же выходит, но заставляет проглотить всё, что было во рту у Тору. Тот нерешительно глотает, падая грудью на простыни и тяжело дыша, выставляя вверх свою попку. По которой никто не смог удержаться и не шлепнуть.       Выдыхая, Странник чувствует, как по ногам начинает стекать семя, что выходило из него, до этого до краев заполнив. Надеясь, что это было последнее, что с ним сделали, и ему позволят отдохнуть, он тянется к себе снизу, желая так же достичь оргазма и наконец уснуть.       Но его руку перехватывают. Вновь. — Не так быстро, — Казуха тянет его за руки вверх, заставляя немного сесть. Сперма потекла из него ещё быстрее, заставляя сжать ноги вместе. Это было безумно стыдно. Боже… — Давай, — шепчет ему парень на ухо, чуть садясь, и Странник удивленно замечает, что оказывается сверху. Неуверенно оглядываясь, он опускает взгляд вниз, смотря на всё ещё возбужденный орган Каэдэхары. — Мне…? — не совсем понимая, что от него требуется, он пытается сползти, чтобы, как и в прошлый раз, взять в рот. Его дырочка уже болит, не желая вновь принимать в себя ничего, так что он считает, что так будет неплохо.       Но Казуха останавливает его, чуть приподнимая и заставляя уткнуться промежностью в орган. — Сядь, — это ни просьба, ни вопрос, ни что-либо ещё. Это приказ, который Тору понимает, что не может ослушаться. Жмурясь, он садится немного на чужой орган, громко простонав и тяжело выдохнув. Это тяжело, очень тяжело. Его ноги не держат, он устал и хочет кончить. Он безумно хочет отдохнуть, но ему не дают.       Казуха садит его до конца, вырвав стон ещё громче, чем предыдущий. Странник не уверен теперь, что сможет выдержать. Сколько можно его мучать? — Столько, сколько ты заслужил, — отвечает ему резко клон сзади. Кажется, последний вопрос вырвался из Тору, а он и не заметил. Оглянувшись, он видит, как темноволосый клон отсел от них вновь, натянув штаны и устраиваясь в подушках. Мало, что понимая, он движется на чужом органе, глядя вниз и рассматривая, как тот пропадает внутри него и вновь выходит. Он опирается на плечо Казухи, уложив туда голову и стараясь удобнее садиться и не так глубоко.       Но ощущение чужих рук на его талии и второго члена, что уткнулся ему сначала в поясницу, а после спустился ниже, заставляет напрячься. Странник резко оборачивается вновь к клону сзади, но Каэдэхара поворачивает к себе его за подбородок обратно, целуя в губы. Тору с липким страхом ощущает, как из него немного выходят, давая возможность и второму органу пристроиться. Зажмурившись, он хватается за Казуху, чуть отрываясь от губ и заглядывая непонимающе в его глаза. — Не надо… не нужно делать этого, — шепчет он, кусая губу. Обреченный вздох слетает, когда в него два органа проталкиваются дальше, растягивая податливые стенки ещё больше. — Нет… не надо… — вновь повторяет, падая обратно на грудь Казухи, всхлипывая. Ему было не так больно, как вновь страшно и дискомфортно. Стенки растягивались так сильно, что казалось разорвутся в любой момент. Но это было не совсем больно. Аккуратно и медленно входя, парни заставляют сесть его до упора; Казуха прижимает его к себе ближе, целуя и стараясь успокоить; клон же чмокает его в напряженную спину, поглаживая по ней. Тору смаргивает слёзы, глядя в красные глаза напротив и всхлипывая. Казуха мило и по-доброму улыбается, заставляя его приподняться и вновь опуститься на членах, подстраивая под медленный и неспешный темп. — Тебе же хорошо? — тихо шепчет Каэдэхара, чмокая в губы и заглядывая в чужие прикрытые глаза. Странник несколько раз кивает, вздрагивая, когда кто-то из парней увеличивает темп, толкаясь быстрее и глубже. Тору громко стонет, ощущая, как всё же приятно он растянут для этих двоих. Неспешный темп перерастает в быстрый, заставляя темноволосого громко стонать и выгибаться в чужих руках, стараясь остановить это, всхлипывая от возбуждения. — Хочешь кончить? — мурлычет сзади клон и опускает ладонь на орган Странника. Тот сильнее кусает губу и задерживает дыхание, готовый к боли и вновь сильной наполненности, но клон, к удивлению, начинает водить по нему рукой, поглаживая головку, надавливая слегка и стараясь подстроиться под темп толчков. Одного движения хватает для перевозбужденного Странника: он изливается на живот Казухи, что тихо усмехается, глядя на это. В голове будто бы пустота, Тору громко стонет и перестает прыгать, сжимаясь изо всех сил и прижимаясь поближе к Казухе, кусая того в плечо. Он ещё никогда не ощущал такого.       Каэдэхара размазывает по своему животу удивительно схожую с человеческой сперму, поднося к губам и слизывая, хмыкая. Ни одного отличия. Вновь возобновляя движения и сразу же переходя на быстрый темп, он сжимает Странника, что громко застонал, ощущая боль от новой стимуляции только после оргазма. Ерзая на месте, он тихо плачет, опуская ниже голову и покусывая шею Каэдэхары. Но Казуха и его клон только ускоряют темп, попадая по ещё более чувствительной точке и заставляя Странника плакать от сильной стимуляции. — Прошу-прошу, я больше не смогу! Я не выдержу больше, — плачет и стонет Странник, устало дыша и пытаясь слезть с органов парней, которые прижимают к себе только ближе, не позволяя этого. Не сбавляя темпа и продолжая быстро толкаться внутрь, они всё же кончают в парня, обжигая внутри его горячим семенем, заполняя. Странник вскрикивает настолько громко, что у троих закладывает уши. Он изливается вновь на Каэдэхару, громче заплакав и жмуря глаза, полностью расслабляясь.       И наконец, его отпускают. Тору валится на Казуху, который всё ещё не выходит из него, позволяя перевести дыхание. Клон гладит его по спине, тяжело выдыхая и прикрывая глаза, стараясь прийти в себя. Странника бьёт крупная дрожь после второго оргазма. Его ноги, хоть и были уложены удобно на Каэдэхару, дрожат, заставляя его подрагивать и растерянно пытаться понять, что вообще произошло. Усталость берёт верх, и он всё же окончательно расслабляется на Казухе. Тот же аккуратно вместе с клоном выходит из него, стаскивая немного простынь и обтирая сначала Странника, а уже после себя. Тору валится на кровать, ещё крупнее дрожа и стараясь свести ноги, что разъезжались в стороны и дрожали, пугая того. — Чшш, успокойся, давай, — рядом появляется Казуха и отдает ему стакан воды, чуть приподнимая и укладывая на подушки чужую голову. Подрагивая и растерянно всё осматривая, Странник берет воду из чужих рук, жадно выпивая весь стакан. Хотелось ещё, и Каэдэхара без слов это понимает, принося новый. Темноволосый клон, поправив на себе одежду, смотрит на Тору спокойнее, чем раньше. Всё время, что трое были заняты, он убирался и просто ждал, когда они закончат, не желая принимать и далее в этом участие. Другой же клон обтеревшись, оделся, всё ещё выглядя взбудораженным, но спокойнее. Они машут ему рукой и дарят разную улыбку; один чуть грубоватую, но успокаивающую; а другой заигрывающую.       И всё же Казуха возвращает его обратно. Устроив его удобнее, он ложится рядом, обтирая ноги и руки ладонями, что были сдавлены до этого верёвками. Он чмокает все грубые укусы, поглаживая оставленные на коже удары, и прижимает к себе ближе, укладывая на свою грудь. — Ты в порядке? — спрашивает осторожно он, пытаясь заглянуть в голубые глаза. Сил у Странника ни на что не хватает: он лишь кивает, зевая и кое-как успокаиваясь после такого. Усталость окончательно берет над ним верх, и он растягивается на светловолосом парне, засыпая, только на секунду ощущая на своей щеке легкий и нежный поцелуй.

***

      Проснувшись утром, Тору оглядывается, пытаясь вспомнить, что было вчера и почему ему так холодно. Привстав, резкая боль проходится по всему телу, особенно напоминая о себе ниже копчика. Из-за этой боли его накрывают воспоминания о пережитой ночи. Стараясь не скакать, он замечает аккуратно сложенную одежду на стуле, а рядом его глаз бога. Но присутствия Казухи и его клонов совсем не было. Только разрезанная верёвка в углу и боль во всём теле с укусами и засосами напоминают, что это была реальность.       Но Каэдэхары Казухи нет. Ни его одежды, ни его меча, ни даже запаха. Лишь небольшая часть на подушках, что означало, что Казуха хоть немного, но пролежал рядом с ним.       Нет, Странник не сожалел, он…       Ему было больно. Безумно больно. Впервые в жизни у него произошло такое событие, которое всё ещё заставляет дрожать. И рядом не оказалось того, кто был виною таких бурных эмоций и чувств внутри Тору. Ощущая, как слёзы наполняют его глаза, размывая четкую картинку, он прикрывает их ладонями, громко всхлипывая.       Его бросили…       Использовали и бросили. Возможно, уже уплыли далеко от Сумеру, может быть, только на пути к экипажу. В этом разницы нет. Он один, и он использован.       Он дал на это согласие, но всё же… Казуха же сказал, что всё будет хорошо? Почему для Странника это не хорошо? Почему так больно? Падая на кровать, он закрывает лицо полностью ладонями, прячась и плача, не скрывая громких рыданий в голос. Кто же мог подумать, что будет именно так.       Но теплые руки резко обнимают его, прижимая к себе. Странник раскрывает широко глаза, поднимая взгляд на того, кто потревожил его. Итэр ли? Нахида? Случайный прохожий, услышавший плач из комнаты? Неважно, ведь рядом оказывается тот, кого в мыслях он уже прозвал трижды предателем. — Что случилось, Тору? Болит? Ох, ты так плачешь, прости меня, я не хотел делать больно, мне так жаль, — Казуха прижимает его ещё ближе к себе, покачивая. Рядом с его ногами стоит корзинка, которая была набита до отказа.       Странник растеряно поднимает взгляд с корзины на Каэдэхару, что испуганно смотрит на него, убирая чужие растрепанные волосы с глаз. — Я принёс мази, ещё взял обезболивающее, мне сказали, что оно ото всех болей пойдёт. Думаю, нам тоже сгодится. Также взял воды и еды, у тебя совершенно ничего не было поесть, да и воды мало, — вздыхает Каэдэхара и поднимает корзину на руки, доставая всё поочередно. Странник не слушает. Он смотрит только на него, всё ещё не веря. Он правда… не бросил?       Каэдэхара, кажется, понимая, что ответа не дождётся, выдавливает мазь на пальцы и мажет быстрым движением сначала все раны на коже Тору, а после спускается вниз, быстро, чтобы другой не опомнился, смазывая его внутри мазью. Он надеялся, что это слегка облегчит боль, всё же он перестарался, как для первого раза. — Ой, — Тору вздрагивает, наконец, приходя в себя и чуть ерзая, накрываясь одеялом. Оказаться так открыто перед парнем всё равно смущало. — Что я там не видел…? — закатывает тот глаза и хихикает на реакцию темноволосого, вставая и убирая всё обратно в корзину. Странник, краснея ещё больше, прикрывает лицо, вздыхая и вновь оглядываясь. — А где…? — Странник не договаривает, кусая губу и вспоминая, что же прошлой ночью происходило. Боже… Какой же стыд. — Клоны? Они исчезли, сегодня утром был последний день, так что теперь я снова… Один, да. А что? Потерял? — Казуха оглядывается через плечо, посматривая на Тору, что из-за вопроса быстро мотает головой, вздыхая. — Нет… просто интересно стало, — вздохнув, Странник неуверенно встаёт, хмурясь от боли и сгибаясь чуть ли не пополам. Всё тело безумно сильно ломило, и Тору был готов лечь обратно. И всё же он не мог, Каэдэхара видно было… что торопился. — Ты уходишь?       Казуха замирает от вопроса и удивленно оборачивается на Странника, приподнимая бровь. — Да. А ты? — заметив, что Тору прикрывается сразу же, он вновь разворачивается, закатив показательно глаза. И вот что не видел-то? И на себе видел, и лицо четко видел, и грудь и, уж простите, он лизал там ему, так что рассмотреть смог всё. Но Страннику, видимо, было неважно. Он быстро одевается, тихо постанывая от боли. — Я-то что? Куда мне...? — качает головой тот, одеваясь и вновь садясь, громко вздыхая и почти вскрикивая. Невыносимая боль, если быть честным. — Со мной…? Ты бы не хотел? — Каэдэхара разворачивается обратно и идёт к парню, садясь к нему и заглядывая с надежой в голубые глаза. — С тобой? Куда? — Странник от чужого вопроса сглатывает. Что тот… имеет в виду? С ним пойти куда? Проводить? Прогуляться? Да что же? — Куда направит ветер. Пойдём вместе? — он протягивает ему ладонь и встаёт, мягко улыбаясь. Странник почти не верит. Вместе… вместе и рядом? Путешествовать? Идти туда, куда и сами не знают? Узнавать новые места, находить друзей и веселиться? Это сложно назвать мечтой Странника, но «вместе с Казухой» всё звучит слишком хорошо.       Он крепит на грудь глаз бога, улыбаясь и цепляясь за руку Казухи. Тот протягивает его к себе и забирает на руки, тихо хихикая. — Эй! Пусти меня! Я могу ходить сам! — Тору дёргает ногами, стараясь выпутаться, но от этого всё тело только сильнее начинало болеть. А на Каэдэхаре… было слишком удобно. — Но ходишь ты плохо из-за меня. Мне нужно оберегать тебя до следующего нашего раза. Да, котёнок? — хихикает Казуха и накидывает на себя чужую шляпу, забирая корзинку. — До какого раза? — раскрывает Тору широко глаза, немного пригретый к чужому теплу, даже не обратив внимания на милое прозвище. Каэдэхара лишь хихикает, пожимая плечами и выходя из домика.       Аккуратно перехватывая его и прижимая к себе, Казуха несёт Странника в новое будущее, что они построят вместе. Он уверен в этом.