Куда ты без меня?
26 декабря 2022 г., 17:04
— Кать, я тут кое-что нашёл в твоей квартире, — бросил будто бы мимоходом Юра, облокотившись на стол. Он начал протирать полотенцем ещё мокрую чашку, многозначительно посматривая на Костю.
Уралов вздрогнул: три месяца назад он пообещал Юре, что «завяжет с оружием», но сдержать обещание не смог. Страх шёл за ним по пятам — Костю не отпускало чувство, будто если он ослабит контроль или не возьмёт с собой на очередную встречу пистолет, то непременно случится что-то плохое.
Тем более, ранее Екатеринбург клялся, что пожертвует жизнью, но защитит Татищевых. Какой прок от исполненного обещания при мёртвом Юре?
«Нашёл винтовку под раковиной? — сейчас Костя мысленно пытался перебрать все возможные варианты. — Или глок в шкафу за книгами? Нож под подушкой? Пулемёт за диваном?»
— Почему у тебя около сорока видеокассет с одной и той же надписью: «Объект 1»? Вопрос номер два — почему на каждой из них находится видео со мной? — Юра громко поставил чашку на стол и теперь выжидающе смотрел в Костины глаза.
— Я следил за тобой, — честно ответил Уралов, выдержав испытывающий взгляд.
— Ёп твою налево, Костян! Мог бы просто спросить, как у меня дела, — Юра нервно рассмеялся, пытаясь сгладить всё шуткой.
Костя вспомнил, как в девяностые запрещал себе думать о Татищеве, с головой уходя в рэкет и бандитизм. Не мог он спросить — одно разрешение, всего лишь один намёк от Юры, и плотину бы прорвало. Уралов прекрасно представлял, что мог бы сделать с Челябинском, если бы тот дал хоть какой-нибудь знак.
В девяностые мысли о том, что он мог бы сделать с таким доверчивым Юрой, стали рутиной. Они неизменно появлялись перед тем, как Костя забывался сном на чей-то вечеринке, перед тем, как шёл на стрелку и перед тем, как начинал закапывать всяких мразей заживо.
«Что бы он обо мне подумал?» — иногда проносилось у Уралова в голове. Ответ был один: Юра бы не понял. Не принял.
И вот сейчас Челябинск, спустя пол года после того, как смог добиться от Кости относительной адекватности, стоял на кухне в его квартире и неловко почёсывал затылок. Татищев давно перестал задаваться вопросами в духе: «Что было бы, если бы Костян не пришёл в себя?».
Юра в девяностые задавался только одним вопросом — какого хрена? Он с двумя детьми на руках должен был как-то справляться с ролью отца, города и друга, пока Костя дебоширил и наслаждался происходящим вовсю.
Татищев, хоть и не являлся образцом проницательности, понял, что что-то не так. Костян — тот самый парень, который любил рисовать, готовил Юре завтрак и помогал пережить особо тяжёлые дни — ударился в рэкет, убивал людей, а о его жестокости ходили легенды. Юра не мог бросить друга в беде, даже если в его жизни всё шло по одному известному месту.
В итоге, попытка Уралова прекратить общение не увенчалась успехом. Она оказалось настолько провальной, что Юра на какое-то время — «ради твоей реабилитации, Катюх» — остался жить в Екатеринбурге. Детей с собой не взял — боялся, что не поможет, не сработает.
— Можешь оставить кассеты, — неожиданно продолжил Юра, пожав плечами, — на случай, если без меня тебя опять заклинит. Даже спрашивать не буду, зачем ты их тогда снимал, — Костя кивнул. Спрашивать и правда не стоило — Юре не нужно знать, в каком Костя полубезумном помешательстве находился не так давно.
— Ты уезжаешь? — невозмутимо спросил Уралов, скрестив руки на груди. Спокойствие было напускным: Костя боялся отпускать Юру куда-то одного как минимум, как максимум опасался с уходом Татищева снова обезуметь.
— Остаюсь, не ссы, Катюх, — Татищев улыбнулся, — куда ж ты без меня.
Костя слегка улыбнулся в ответ. Действительно, куда?
