Стань настоящим, стань моим

Хёнджин стремительно пробирался сквозь толпу, расталкивая каждого рыцаря. Ему преграждали путь и всячески хватали за руки, дабы сковать его и не дать добраться до цели, но каждый раз с бешеной силой Хван буквально отрывал свои руки от холодных доспехов. Наконец силой оттолкнув последнюю преграду, в виде такого же рыцаря, он увидел свою долгожданную мечту и свой самый страшный кошмар. Годом ранее Принц метался с одной стороны покоев в другую, сердце бешено колотилось норовясь выпрыгнуть из груди, всё тело окутал холод и дрожь. Хёнджин боялся, ему было очень страшно. – Феликс, он развяжет войну. Он сошёл с ума, обезумел. Погряз в своих глобальных целях на мир, но забыл, что сила его не велика, – истерика накрывала принца. Феликс, завидев на лице любимого бусинки стекающих слёз тут же ринулся к нему, пытаясь предотвратить паническую атаку. В последнее время они часто накрывали Хёнджина. Время было тяжёлое. – Ты прав, Король потерял восприятие реальности. Он не хочет признавать, что кто-то помимо него владеет великими землями. Мания величия обуздала его разум. – Мой отец монстр, он уничтожит всю Азию и не пожалеет для этого ни одного солдата, – напуганные глаза повернулись на Феликса, – не пожалеет даже лучшего в своём войске, – с горечью произнёс принц. Феликс обхватил пальцы Хёнджина и медленно расцеловывал каждую фалангу. Хёнджин снял все дорогие украшения, изготовлены из белого золота. Это были грязные деньги, которые его отец получил в ходе жестокого кровопролития невинных.  До этого Хёнджин жил в вакууме, созданным Его Величеством. Хван не знал плохой жизни, ему всегда доставалось то, чего он хотел, хоть и желал немного. Все военные преступления отца были скрыты под маской спасения, а Хёнджин, не желая впутываться в политические дела, слепо верил ему.  Когда правда всё-таки настигла его, сердце было раздавлено. Ложь, живущая в этом замке многие годы, упала на Хёнджина одним ударом. Ох, как бедный принц в то время страдал. Феликс места себе не находил, ведь утешить Хёнджина не удавалось даже ему. Он был слишком молод, чтобы узнать об отце убийце. А узнал он после официального заявления Короля о нападении на юго-западные земли Азии. Хёнджин в недоумении пришёл расспрашивать отца, что привело к такой внезапности. Тогда отец всё и рассказал, ссылаясь на то, что Хёнджину уже не 12 и он готов принять правду в лицо. Но он был не готов. Пока элитные бойцы, приближённые Феликса, вели бои на смерть на передовой, Хёнджин вёл себя к смерти в собственных покоях. Вина за проделки собственного отца грызла его душу, сколько невинных детских плачей он погубил. Сколько матерей остались без сыновей, а сыновья без матери. Люди страдали, страдали пока он жил прекраснейшую жизнь, о которой те и мечтать не смели. Хёнджин возненавидел себя за то, что сын убийцы. Долгие полгода он пробыл в состоянии полной апатии. Ел, если повезёт, пять раз в неделю, спал очень плохо. Во сне к нему приходили не знакомые дети и кричали лишь одно "Убийца!Убийца!Убийца!" Просыпавшись с громким криком и в полностью мокрой рубашке, единственное, что могло его в такие моменты успокоить был вовремя подоспевший Феликс. Он сторожил палату принца каждую ночь, был ведь одним из не многих, кому разрешалось заходить в покои. Ещё одной особой, имеющая разрешение, была Френцисс. Главная служанка, она руководила всеми служанками ниже по рангу и имела свои специальные привилегии. Но мало кто знал, что именно она была тем, кто воспитал принца Хёнджина и рыцаря Феликса. Мама Хёнджина ещё молодой умерла от никому не известной болезни, оставив пяти летнего Хёнджина на попечения одинокому Королю. Отец любил свою Королеву, это единственная вещь, касающаяся отца, в которой Хенджин был уверен. Возможно, именно её смерть по тихонько сводила с ума Короля. Френцисс было поручено быть няней принца Хёнджина. Она души в нём не чаяла, так же как и вскоре объявившемся Феликсе, воспитание которого так же пало на её плечи. Френцисс любила их обоих, как своих сыновей. Родных детей ей было не суждено иметь, но если не принца Хёнджина, то Феликса точно воспринимала за родного. Однажды Феликс назвал её мамой, Френцисс тогда горько заплакала, ведь была переполненна счастьем и грустью за маленького Ликси. Сейчас переживания служанки переключилось на Хёнджина. Сердце не выдерживало, когда в очередной раз заходя в покои, вместо жизнерадостного и целеустремлённого принца, она видела подавленного и морально истощённого Хёнджина. А рядом и Феликса, который страдал за любимого вместе с ним. Каждый день, открывая глаза, Хёнджин горько усмехался и проговаривал себе под нос, что хуже уже не станет. Ведь открытая война продолжает идти, и даже не надумывает прекращаться.  Но оказывается, хуже могло случиться. – Ч-что... ты сказал? – в надежде переспросил Хёнджин. – Я отправляюсь на фронт. Буду командовать армией, им нужны мои стратегии, мой ум. Хёнджин пустил смешок. – Ф-феликс, это не смешная шутка, у меня сейчас паршивое настроение.  Лицо Ли было серьёзным, как никогда. – Нет. Шум в ушах заполнил звуковое пространство. – Нет-нет-нет. Пальцы, что держались за Феликсовы плечи, дрожали словно осенний лист. – Нет, Феликс, ты не можешь покинуть меня. Я умру без тебя, слышишь? Нет, я молю тебя, Феликс, не уходи от меня, – с первой слезой Хёнджин в отчаянии упал на колени, даже не пытаясь остановить наступающую паническую атаку. – Это не разбирательство с разбойниками, это не ловля преступников, это не охрана дворца, это война! Самая настоящая! Кровопролитная, жестокая и бессмысленная... – продолжал Хёнджин всё громче. – Хёнджин, я понимаю. Поэтому сейчас ты успокаиваешься и внимательно меня слушаешь, – Ли подхватил любимого под мышки и повёл в сторону кровати. – Поверь мне, я останусь жив и вернусь к тебе. Ровно через полгода, ровно в эту дату. Всё, что требуется от тебя, это делать, как я скажу. Я не хочу тебе указывать, но эта ситуация не шутка, прошу, сделай всё в точности, как укажу я, – серьёзным, но мягким тоном попросил командир. Хёнджин, вытерев нос, уверенно кивнул. – Через полгода Король выпустит приказ, ослушавшись который будет стоить любому солдату жизни. Предателей Короны принято казнить публично, дабы показать всем всю величность Короля и кару для тех, кто смеет его ослушаться. Когда я стану предателем Короны, меня вернут во дворец и запрут на сутки в подземелье, им нужно будет время, чтобы приготовить всё к казни, – Феликс сжал руки принца по крепче, будто готовясь сказать что-то пугающее. – Тут будет твой выход. Глаза медленно расширялись в шоке от услышанного, Хёнджин медленно открывал и закрыл рот переваривая услышанное. – Н-но как я могу...? – У тебя есть полгода к моральной подготовке. Хёнджин, ты веришь мне? – надежда проблеснула в глазах Ли. Принц мысленно ударил себя по щеке, приводя в чувства. Конечно, он верил Феликсу! То что он рассказал ему было пугающе, но если Хёнджин сделает всё правильно, то их план удастся. – Несомненно. – За неделю до моего приезда сообщи о нашем плане Френцисс. Никак не раньше, ей опасно владеть такой информацией так долго, это может навлечь на неё беду, – Хёнджин торопливо кивнул. – После того, как она узнает полностью о плане, скажешь ей имя "Джисон", и она сама всё поймёт. Хёнджин не знал никакого Джисона, который по-видимому был общим знакомым Феликса и Френцисс, но старался лишних вопросов не задавать. Феликс предупреждал, что у них мало времени. – И самое важное, что ты должен услышать, – Феликс придвинулся ближе. – Я люблю тебя, навсегда люблю. Поцелуй на вкус был тоскливым и прощальным. План Феликса хоть и был просчитан почти до мелочей, но не всегда всё идёт как надо. Так что не исключено было то, что это их действительно последний поцелуй. После болезненного отъезда Феликса, Хёнджин позволил себе горевать ещё неделю. Но по истечении времени нужно было должным образом привести себя в обычное состояние.  Френцисс удивилась, когда Хенджин внезапно попросил у неё хорошее снотворное, и приносить плотные порции еды на каждый приём пищи. Но скрыть свою радость за то, что принц наконец берёт себя в руки. Было лишь странно, что перемена случилась именно после отъезда Феликса. Это заставило Френцисс насторожится, но лишний раз затрагивать тему с отъездом Феликса она не рисковала. Уже через месяц нормальной жизни Хёнджин смог вновь ощутить себя живым. Лишь отсутствие Ли ощущалось пустой дырой в сердце. Но Хёнджин потерпит, Хёнджин выдержит расстояние и страх, он поверит Феликсу, как никогда. Он сделает это ради их свободы. Спустя 5 месяцев Что есть мощи Хван расталкивал зевак, что звали себя рыцарями. Вырывался из объятий доспехов, лишь бы побыстрее добраться до Феликса. Его привезли пять минут назад, и сейчас перед всей гвардией ведут его в подземелье, что бы он провёл там свои последнее часы перед гниющей смерть. Лицо Ли вскоре провиделось сквозь толпу. Он почти не изменился, разве что слегка похудел и на его лице было множество синяков. Хёнджин взорвался, его кто-то избил и Хёнджин даже знал кто. Стараясь держать лицо, дабы не раскрывать их необычную близость с Ликсом, Хёнджин вышел вперёд. Рыцари, что тащили командира, остановились в поклоне. – Что здесь происходит? Куда вы ведёте генерала Феликса? Из-за спины вышел "новый генерал". Сайрус, этот подлец избил Феликса, и наверняка не без удовольствия. Подонок всегда метил на место Ли, и вот его мечта наконец исполнена. Феликса ждёт казнь. – Мой принц, спешу вам сообщить, что многоуважаемый рыцарь, бывший командир гвардии, приговорён к смертной казни за предательство Короны, – с усмешкой сообщил мужчина. Урод Сайрус догадывался о близости Феликса с принцем, но всегда молчал. Как же он мог упустить возможность поиздеваться над возлюбленными. – Могу я узнать причину? – голос дрожал, хоть он и знал, что Феликс не даст себя убить, переживать меньше не стал. – К превеликому сожалению, мой Принц, эта информация засекречена ради сохранения безопасности нашего королевства. Сайрус толкнул бывшего командира в спину, Феликс, прихрамывая, двинулся, стараясь не смотреть на Хёнджина. "Этот гад ещё и ногу ему повредил!" Хёнджин, сдерживая свой гнев, вернулся в свои покои, где его уже ждала Френцисс. – Этот ублюдок Сайрус, такие, как он должны умирать на фронте!  – Мой Принц, возьми себя в руки... сейчас план пришёл в действие, нельзя рушить всё, поддаваясь гневу. Как Ли и просил, Хёнджин пересказал весь план Френцисс за неделю до назначенной даты возвращения. Женщина долго противилась, узнав о том, что предстоит сделать Хёнджину. Да это действительно было опасно, её можно понять. Но Хёнджин, как мог, переубеждал её в том, что как бы это не было рискованно, это единственный план спастись и позволить себе наконец жить. Хёнджин вбирал в лёгкие понемногу воздуха выдыхая его по секундно. Это помогало привести себя в норму. – Через час. Френцисс томно вздохнула и кивнула. – Я приведу коней к чёрному выходу, и прослежу, чтобы стража не метушилась в той округе. У вас будет минут пятнадцать, чтобы убежать как можно дальше, пока не обнаружат вашей пропажи. О ресурсах можете не переживать, я обо всём позабочусь. Хван кивнул. – Френцисс, а Джисон это... – Мой племянник. Он изгнанник, но не преступник. Клевета, обман и социальное положение, это заставило бедного парня сбежать из родного поселения, – женщина немного притихла, будто раздумывая, что сказать дальше. – Моя бедная сестра умерла незадолго до его изгнания, тяжёлое было для него время. Но он славный парень, согласился помочь, когда я отослала ему письмо о помощи. Ему можно верить. Принц вновь кивнул. – Спасибо, – тихая благодарность, хочется сказать ещё много умолоченных слов, но времени совсем мало. Феликсову казнь могут вот вот назначить. Хёнджину нужно попасть в кандалы раньше, чем это случится.                                     *** Покои отца всё такие же просторные, изысканные, в светлых тёплых тонах. Хван не помнит, как его мама обустраивала это помещение в уютное семейное гнёздышко, но по рассказам Френцисс, ей приносило удовольствие это занятие. Плоды труда не были напрасны, в покоях Короля в действительности ощущается дух семейного комфорта. Однако, сама грозная фигура перекрывала всё позитивное влияние персиковых стен на посетителей. Отец Хвана сидел за мелким столиком, на котором за последнее время Хван старший устроил такой балаган, что чёрт ногу сломит. Разбросанные перья, пролитые чернила и испачканная бумага закрывала весь обзор на стол из светлого дуба.  В руках Короля покоилась маленькая фоторамка, сделана из того же дерева, что и гроб покойной Королевы Марии, с её фото. Хёнджинова мать была первой, в истории Королевства, супругой Короля, не имеющая в себе азиатских кровей. Мария была родом из дальних земель возле моря, на юго-западе от Азиатских владений всех трёх Королевств.  Судьба привела её на холодный восток, где она создала семью и жила, вроде как, счастливо, пока не была убита жестокой болезнью. Хёнджин, к счастью или же к сожалению, не унаследовал от мамы никаких черт лица. Всё в его обличии принадлежало отцу, его мать и вовсе не казалась его родной. Однако Френцисс всегда говорила, что сердце у принца мамино. Мягкое, доброе, светлое и хрупкое. Никто не понимал, как такой нежный цветок полюбил такого жесткого волка. Но всё это в прошлом, и у Хёнджина не было ни желание ни времени это обдумывать. Сейчас он настроен спасти своё будущее. – Отец, – в знак приветствия сказал Хван. Король не ответил. Даже не шелохнулся. – Я похоже застал вас не в самом лучшем состоянии, – Хван намекал на рисунок его матери в руках этого монстра. – Сегодня годовщина смерти Марии. Уже пятнадцать лет, как она покинула меня. Теперь не отвечал Хёнджин. Он медленно подходил к отцу, стараясь не выдавать своего волнения. – Какой она была? Хван старший приспустил брови, выдавая свою грусть и слабость в текущий момент. – Она... была ангелом, Хёнджин. Светом в тёмных коридорах моих владений, лепестком хрупкой пионы, что красива душой. Такой многословности от Короля нечасто услышишь. – Сколько вы были в браке, пока она не скончалась? – Хёнджину не интересно, его не волнует прошлое их родителей, эти вопросы для отвлечения внимания. – Десять счастливых лет. – Ты любил её. – больше как с завистью произнёс Хёнджин, подходя всё ближе и ближе. Цель была перед глазами, и Хёнджин не вольно вспоминал уроки охоты на живность. Нужно быть тихим, сливаться с окружающим пространством, и выжидать пока жертва ослабит бдительность, и в решающий момент пустить стрелу меж глаз. После каждого выстрела Хёнджин горько плакал и просил прошение за содеянное, а отец его вычитывал, ведь он охотник и его добыча его награда.  Сейчас Хёнджин плакать и молить о прощении не будет. – Любил больше всего на свете. Хёнджин стоял прямо за спиной. Только сейчас Король соизволил двинуться, дабы взглянуть на сына. Но это больше для проверки собственной безопасности, ведь напряжение так и текло по венам. И ведь не зря обернулся. Хёнджин уже обхватил пальцами ручку лезвия и со всей ненавистью в глазах занёс нож для удара. – Так любил, что погубил её. Нож, что дал Хёнджину Феликс, вонзился во всю длину в плечо Короля. Маленькие брызги крови попали на щеку Хёнджина, а рука продолжала сжимать рукоять ножа, продвигая его всё глубже.  На крик Короля сбежались стражники, но Хёнджин бежать не спешил, это и есть заключительная часть их плана. Двери чуть не снесли, а в покоях уже стояло порядка десяти рыцарей. Хёнджин не отходил от отца и с ещё большей ненавистью продолжал вжимать клинок в плечо короля. А ведь так хотелось в сердце. – Принц Хван! Немедленно, оттащить его от короля, приведите медиков! Король ранен! – старший гвардеец раскидывался командами, пока в ушах Хёнджина был только гул, нос все ещё улавливал лишь запах крови, а глаза Хван не смел отводить от истекающего кровью отца. Его планом не было его убить, ведь тогда его бы казнили на месте. Заданием, которое дал ему Феликс было сильно ранить Его Величество и сделать всё громко. Пожалуй, с этим всем Хёнджин справился на ура. – Ваше Высочество, куда деть вашего сына?! – В кандалы и за решетку этого предателя! Он будет казнён завтра вместе со своим дорогим Феликсом. Хёнджин ликовал в душе, ему хотелось улыбнуться во все 32 зуба и смеяться как сумашедший от радости. Но нельзя выдавать свой план, поэтому, когда стражники сковали его и потащили в темницу, Хёнджин кричал, возмущался, вырывался и просил пощады. Но не прощения. Ты когда-то поплатишься за содеянное. Жаль, что не я буду тем, кто тебя убьёт.                                  *** В темницу его швырнули не жалея сил, будто стража всегда только и мечтала сделать это. Но Хвана это волновало в последнюю очередь. Он ждал пока люди в доспехах удалятся на пост, и он сможет отыскать любимого. Наконец железная дверь закрылась. – Феликс?! Феликс, ты где?! Скованные за спиной руки не давали особо покрутится, поэтому приходилось кричать и по слуху обнаруживать где Ликс. – Хёнджин, я рядом, – голос и впрямь был рядом. Скорее всего соседняя камера. Их разделяла лишь жалкая стена. – Феликс! Ты как? Этот подонок Сайрус таки избил тебя? – голос Хёнджина надрывался от гнева. – Не страшно, жить буду. Его удары сравним с укусом комарика, – решил пошутить Ли. – Ну скажешь тоже! Я видел синяки по всем рукам и на шее. Боюсь смотреть на твоё тело. Тишина. Феликс скорее всего сейчас кусал губы от раздумий и покручивал запястьям своей костлявой руки. – Больновато... – Сука! – Хёнджин ударил кандалами по железным прутьям. – Эта сволочь Сайрус... его надобно покарать, за распускание рук в сторону генерала. – Забыл что ли, я предатель Короны и уже точно никакой не генерал. Хёнджин прыснул. – Я ведь тоже теперь предатель. Мы похожи. Феликс ничего не отвечал довольно долгое время.  – Тебе... не больно? Ты всё-таки пырнул собственного отца. Это никак по тебе не ударило? – в голосе Ли чётко можно было услышать нотки грусти и беспокойства. – Не знаю... я находился в эйфории в момент удара, мне было приятно видеть, как он страдает. Но сейчас мне как-то не по себе... Меня пугает то, как меня это заводило... – Я с тобой, Хёнджин. Мы справимся с этим. Хван улыбнулся и прижался к стене, надеясь, что с другой стороны к ней так же само прилёг Феликс – В момент, когда меня уводили уже смеркало. Ещё часа три и за нами придёт Френцисс. – Тебе стоит вздремнуть, Хёнджин. Такое потрясение занимает много сил, я разбужу тебя при надобности. Хёнджин не хотел спать, он хотел обсудить с Феликсом всё, что не мог за эти пол года. Слушать его спокойный тембр голоса и прижиматься телом к его тёплой коже. Но к сожалению это пока невозможно. Хван долго противился сну, выпытывая у Ликса разного рода информацию. Спрашивая его про их будущее и прочее, но лучшей колыбельной был этот низкий, умиротворённый голос. Поэтому Хёнджин уже спустя пятнадцать минут сдался, день и впрямь был выматывающим. Открывать глаза не получалось, Хёнджин чувствовал, как кто-то толкает его в плечо, пытаясь разбудить, но парень так крепко уснул, что размыкать веки не хотелось. – Френцисс... ещё пять минуток. – Хёнджин у нас мало времени, нам пора, – голос не женский. Это не Френцисс. В недоумении Хёнджин легонько приоткрыл глаза, перед взором стал Феликс, а вокруг сырые плиты, прутья и запах мёртвых... Точно! Он же недавно пырнул своего отца и его прозвали предателем короны. Кажется, недолгий сон хорошенько так выбил Хёнджина из колеи. – Феликс... уже? Ли кивнул, за спиной его стояла взволнованная Френцисс, а вдалеке уже виднелся тот самый тайный проход, о котором упоминал Ликс.  – Вставай, я сниму с тебя это и нам пора бежать. Стражники могут прийти в любое время. Френцисс накидает сена внутрь камер и накроет полотном, чтобы казалось, что мы все ещё в камере и подозрение не пало Френцисс так быстро, – параллельно размыкая наручники на руках любимого, Феликс спешил кратко описать план действий, по которому им предстоит идти. – Проход не трогали уже лет двадцать, так что там знатно пахнет, придётся потерпеть. Когда Феликс уже просунул голову собираясь идти, Хёнджин ещё стоял возле Френцисс и глядел на неё заслезившимися глазами. Не теряя ни секунды он кинулся ей в прощальные объятия, кто знает, смогут ли они ещё встретится. – Я люблю тебя, Френцисс. И пожалуйста, береги себя, – стараясь сдержать слёзы горечи, угрюмо сказал Хван. Женщина нежно улыбнулась и потрепала бывшего принца по макушке. – И вы берегите себя, мальчики. Я вас всегда любила, как собственных сыновей, и как любая мать, я желаю вам только лучшего. Теперь уже сдерживать слёзы не получалось. Хёнджин крепче вцепился в женщину, в то время, как она отпускала его. Это будет сложно, но Хёнджину нужно расстаться с Френцисс, если сбежит, то шансы на встречу могут успокоить расстроенную душу, а останься Хёнджин до завтра и может навеки попрощаться и с Френцисс и с Феликсом. – Хёнджин... – Феликс до последнего не хотел вмешиваться в прощание, но время поджимало. Хёнджин отпрянул, вытерев рукавом слёзы, он попытался вытянуть из себя последнюю улыбку. Френцисс так любила, когда он улыбался. – Прощайте, мальчики. Феликс опустил глаза и кивнул в ответ, не мог терпеть моменты расставания. Хёнджин ещё пуще расплакался, но в объятия больше не лез. Наконец, они двинулись в узкий проход, с протухшей водой и паутиной, что попадал в глаза. С другой стороны Френцисс заранее открыла дверь, а с задней уже была закрыта. Выбравшись из узкого пространства, возле выхода их уже ждали две кобылы, и мешок с вещами, картой, и едой на неделю. Никто не знал, сколько им добираться до границы. Может неделю, а может и больше, смотря от обстоятельств. – Я припас денег на такой случай. Там очень большая сумма, поэтому мы не пропадём, – Феликс уже забрался на кобылу и готов был отправляться в путь. Хёнджин вяло угукнул на слова Феликса и так же приготовился к пути. Ли видел, как по старшему ударило расставание с Френцисс, буквально их второй мамой, но трогать его пока не стоит. Надо дать время ему остыть и смирится с реальностью. А ещё нужно скакать как можно дальше от замка. Феликс не будет уверен в безопасности Хёнджина даже спустя четыре деревни, которые они могут пройти.                                  *** Путь действительно оказался дольше, чем запланированная неделя. Погодные условия не давали передвигаться каждый день, поэтому спустя семь дней они прошли только чуть больше половины пути. Зато за неделю странствий Хёнджин хоть немного подзабыл про те события, что пережил за одну ночь. Но в кошмарах всё равно являлась застывшая в ужасе гримаса отца, когда он ощутил пронзающее, холодное лезвие, внутри своей плоти. – Феликс, как мы поймём, что добрались до пункта назначения. Хёнджин лежал на кровати в снятом на одну ночь домике, и задрав ноги в позе берёзки размышлял о всяком. – На границе нет жилых домов, ларьков, базаров и так далее. Мало кто рискует основываться там из-за напряжения между государствами. – Какова вероятность того, что нам не придётся снова бежать? Феликс запнулся на таком вопросе. Он почти всегда знал ответы, на интересующие его любимого вопросы, но на это, ответа не было. Попросту не было. – Я не знаю, – уныло ответил младший. Хёнджин опустил свои ноги и потянулся на кровати. – Иди ко мне, – нежным, уставшим голосом попросил его Хван. Ли тут же оказался на одной постели с Хёнджином, укутанный в объятия. – А знаешь, мне плевать. С тобой я готов бежать куда угодно, пока ты рядом я не боюсь неизвестности, – уверенным голосом сказал Хван. Феликс умиротворённо улыбнулся и ещё плотнее прижался к Хёнджину.   – Я готов защищать тебя от неизвестности всю жизнь. Ведь ты все ещё мой принц. Впереди ещё долгий путь, полон опасности и неизведанности. Никто из двоих не осведомлён о преднаписанном им будущем. Смогут ли они ужиться на границе и посвятить жизнь друг другу, или же придётся снова подаваться в бега?  Но при любом раскладе их ждёт только счастье, ведь они вместе.