Часть 3
29 декабря 2022 г., 20:53
Лоран
Что-то в Лоране увяло.
И когда он поднял глаза и увидел железные кандалы на своем запястье, на несколько мгновений он был слишком ошеломлен, чтобы понять, что другой конец короткой цепи был прикреплен к толстому каркасу кровати.
— Наконец-то. Я думал, ты никогда не прекратишь свою театральность, — сказал Уильям, удерживая другую руку Лорана.
— Моя-моя театральность? — Лоран захныкал, пытаясь вырваться из хватки, все еще не в силах понять, что происходит. — Что ты делаешь? — Все возбуждение покинуло его тело, и он вспомнил два замка, закрывающие подвал.
Отсутствие слуг.
Вопросы о том, знал ли кто-нибудь, что Лоран приедет сюда.
Уильям рассмеялся и похлопал ладонью по щеке Лорана, словно тот был маленьким мальчиком.
— О, я так напуган, мистер Фейн. Мы можем просто поговорить за ужином? — Уильям пробормотал пронзительным, сладким тоном, прежде чем внезапно наклонился над Лораном и едва не выкрикнул следующие слова. — Нет. Мы не можем.
Страх пронзила Лорана сердце. Он не мог поверить в происходящее. Как человек может быть таким жестоким? Лоран задохнулся, заставляя себя не плакать, уверенный, что это станет источником еще большего унижения.
— Мой работодатель знает, что я приду к тебе домой! Отстань от меня, и я забуду, что это когда-либо случалось! — Он толкнул Уильяма в плечо скованной рукой. Уильям так сильно сжал другую руку, что Лоран боялся, что у него сломается запястье. И какую ценность он представлял бы, если бы больше не мог писать?
Уильям удерживал его, склонив голову в знак любопытства, но красивые черты его лица превратились в гротескную маску за пеленой размытия.
— Нет, тебя съели волки. Мой слуга позаботится о том, чтобы кто-нибудь нашел книги в лесу. И твой окровавленный плащ. Никто не узнает, что ты был здесь.
Кровь отхлынула от лица Лорана, когда он понял значение этих слов. Уильям хотел оставить его здесь? За что? Он знал ответ, так как он явно не для разговора. Он планировал это. Вот почему он заставил Лорана пройтись по ночному лесу. Чтобы потом он мог заявить, что Лоран просто так и не добрался до своей собственности, и, возможно, даже присоединиться к поисковой группе в извращенном издевательстве над системой правосудия. Предательство человека, которого Лоран считал потенциальным другом и любовником, глубоко ранило его, но страх за свою жизнь был гораздо более подсознательным.
Такое извращенное существо не могло быть человеком.
— Ты чудовище! — крикнул Лоран, задыхаясь от паники. То, что раньше было борьбой мотылька в луже смолы, превратилось в жестокую борьбу за свободу. Железные кандалы звенели при каждом его движении, впиваясь в его плоть, но это было бесполезно, и грубый металл резал кожу. — Что за отвратительный зверь делает такое? Я не сделал ничего, чтобы заслужить это!
— Разве мы только что не договорились, что человек имеет право брать от жизни то, что он хочет? Мне нужны симпатичные молодые мужчины. — Уильям провел одной рукой по бедру Лорана. Это заставляло Лорана биться сильнее, раз за разом ударяя коленом по чувствительному месту под рукой Уильяма.
Глаза Лорана расширились, и осознание струилось по его спине, как вода с тающей сосульки. Это был не первый раз, когда Уильям делал это.
— Право брать от жизни? Не за счет другого! — Он не будет порабощен этим человеком! Разве семи лет контракта не было достаточно? Все, чего он хотел, это быть самим собой, на своих условиях. Он скорее умрет, чем будет скованной шлюхой, ждущей своего хозяина!
Его рука так вспотела, что ему удалось высвободить ее из хватки Уильяма, и он ударил Уильяма по лицу, вложив всю свою силу в этот единственный отчаянный удар. Он даже не думал о том, как сбежать или продолжить борьбу с Уильямом. Его разум был затуманен страхом, как будто болезнь глаз завладела и его мыслями.
Уильям выругался и ударил Лорана кулаком по голове. Казалось, весь мир содрогнулся, но Лорану удалось высвободить одну ногу и отбросить более тяжелое тело. Его первым побуждением было скатиться с кровати. Всем своим существом, пылающим, как печь, он попытался броситься к трости, лежащей на комоде, но железо с такой силой вонзилось ему в запястье, что он боялся, что оно сломает ему запястье.
Сила притяжения отбросила его назад к кровати, и один из сундуков, сложенных у кровати, опрокинулся, когда Лоран приземлился на пол. Его содержимое вывалилось вместе с еще большим количеством тошнотворно сладкого запаха благовоний и духов. Но в этих запахах таилось что-то еще, отвратительное, как гниющая крыса, затаившаяся на клумбе из роз. Как бы Лоран ни щурился, он не мог достаточно хорошо разглядеть вытянутую форму. Кукла, обтянутая тканью? Также был глухой стук и лязг. Металлический предмет, упавший рядом с другим, был большим обручем с цепью, похожей на кандалы или… ошейник?
Уильям расхохотался, прислонившись к одной из стоек кровати, словно вурдалак, готовый вгрызться в плоть своей жертвы. Грядущая опасность побудила Лорана пойти на риск. В искаженной, расплывчатой реальности слабого зрения Лорана он потянулся к свертку красной ткани и благоухающим частицам, которые оказались засохшими цветами. Лоран коснулся чего-то мягкого и холодного, как сырая куриная ножка. Он остановился, потому что его разум не мог понять, почему на мясе волосы, или почему мясо хранится в таком теплом месте, так далеко от кухонь.
Уильям рассмеялся.
— Скажи привет. Ты знал Марселя Ноулза?
Лоран вскрикнул, когда он продвинул ладонь дальше по объекту и коснулся одеревеневших, безжизненных пальцев.
Это была рука. Отрубленная человеческая рука.
Лоран не мог удержаться от крика, который затем превратился в рыдания, когда он попятился, слишком окаменев, чтобы встать. Это был кошмар, от которого он не мог проснуться, и он все еще ощущал вкус крови там, где Уильям прикусил его язык, а это означало, что это было реально, и он никогда не проснется.
Марсель Ноулз пропал в этом районе во время охоты три месяца назад, и Лоран хорошо его помнил, потому что он был красивым мужчиной, сыном местного булочника, который всегда говорил людям добрые слова.
— О Боже! Ты убил его! Ты больной, мерзкий ублюдок!
— Я не убивал его, — пренебрежительно сказал Уильям. — Меня не было в городе три дня. Он был мертв, когда я вернулся, но еще теплый. Я похоронил его под камнем. С остальными. Туда же ты отправишься, как только твоё тело сломается, — сказал Уильям, расстегивая бриджи. Он стоял достаточно далеко, чтобы Лоран мог ясно видеть его, и безмятежность его лица, омраченная лишь странным оттенком жестокости, игравшим в его глазах, была такой нейтральной. Как будто они обсуждали Платона, а не говорили об отрубленной конечности.
— Нет! Пожалуйста! Я был только добр к тебе! — воскликнул Лоран, не в силах понять, что такое мерзкое создание ходит по земле, что он — уважаемый член общества. И все же в своем отчаянном состоянии Лоран задавался вопросом, есть ли что-нибудь, что могло бы его спасти, не спрятано ли где-нибудь оружие, чтобы он мог пронзить сердце демона.
— Я подумал, не стоит ли мне сохранить руку в соли, но опять же, у меня есть вечный запас таких, как ты, — сказал Уильям, открывая ящик и доставая большие ножницы с такими острыми лезвиями, что от одного взгляда Лоран съежился у кровати. Холодные и горячие черви просверливали дыры в его черепе, пока он больше не мог думать.
Между зловонием, отрубленной рукой и демонстративными лезвиями разум Лорен крутился и крутился, как скопище угрей, и каждый раз, когда он пытался ухватиться за мысль, она ускользала из его рук.
Первые главы его жизни почти ничего не содержали, а все остальные, все страницы, которые он так долго ждал, чтобы заполнить чем-то значимым, чем-то другим, чем рабство, вот-вот должны были разорваться.
Он этого не заслужил.
Он все сделал правильно. Много работал и старался не жалеть себя, несмотря на проклятие слабого зрения. Он не позволил бы Уильяму сделать это. Он не будет порабощен этим отвратительным чудовищем!
— Что ты собираешься делать с ножницами? — спросил Лоран таким спокойным голосом, что сам удивился.
Уильям подошел и поднял с пола металлический ошейник, отчего цепь угрожающе зазвенела. Чем ближе он подходил, тем больше его лицо напоминало искривленное отражение в движущейся воде.
— Я слышал, что ногти растут даже после смерти. Как ты думаешь? Марселю уже нужна стижка?
Уильям был в бешенстве. Никогда в жизни Лоран не сталкивался с таким чистым, безжалостным злом. Будет ли собственное здравомыслие Лорана ключом к его безопасности, или он тоже вот-вот сойдет с ума? Его внутренности уже болезненно скручивались.
Он прикинул, как далеко ему позволят продвинуться кандалы, и оказалось, что это немного.
Уильям вздохнул и подошел к нему с раскрытыми ножницами в руке.
— Не волнуйся. Я позволю тебе испытать прикосновение мужчины, прежде чем ты умрешь. Если только ты не разозлишь меня по-настоящему, но я не могу приводить сюда нового мальчика каждую неделю. Не для вещей, которые я хочу. Люди начнут говорить.
Мысль о мерзкой твари на его вершине теперь вызывала у Лорана тошноту. Как могло быть, что он не видел зла, скрывающегося в глазах Уильяма? Мало того, что его зрение ухудшилось, его мысли были затуманены собственной незаконной похотью Лорана, и теперь он заплатит самую высокую цену за эту слепоту.
В другой руке Уильям взмахнул ошейником, словно предлагая его Лорану.
— Когда я надену это на тебя, ты всегда будешь делать все, что мне заблагорассудится, но мне нравится немного бороться в первый раз.
У ошейника были шипы, чтобы мучить человека, пока он не подчинится? О чем думал Уильям? Лорану нужно было что-то делать и быстро, пока не иссяк огонь в его венах. Он лихорадочно искал в своем уме любые подсказки, любые идеи из книг, которые он читал, но когда Уильям снова приблизился, Лоран кинулся к нему на коленях и укусил его за руку, как бешеный пес, забыв обо всех тонкостях.
По комнате разнесся громкий крик, и ножницы, и ошейник с глухим лязгом упали на пол. Лицо Уильяма исказилось в кошмарной форме, и он напал на Лорана, как гарпия, обеими руками сжимая незащищенную шею Лорана. Они сильно надавили, большие пальцы впились в кадык Лорана, ногти впились в кожу, а рот Уильяма растянулся в дьявольской ухмылке, полной бледных клыков.
— Что? Ты пытаешься причинить мне боль? Ты, мелкий сопляк! Ты пожалеешь, что у тебя есть зубы! Я вытащу их все один за другим, чтобы тебе было удобнее с моим членом! — закричал Уильям.
Рядом блеснули ножницы, и Лоран потянулся к ним, протягивая руку, несмотря на то, что это была его единственная свободная рука. Все инстинкты требовали, чтобы он воспользовался ею, чтобы помешать рукам Уильяма надавить вниз, перекрыть подачу воздуха, но Лоран посмотрел в сумашедшую маску лица над собой и сделал так, как велел ему инстинкт самосохранения.
Кончики его пальцев коснулись открытого лезвия, которое оказалось таким же острым, как и предполагал Лоран, но неглубокие порезы были ничто по сравнению с болью, вызванной нехваткой воздуха или предыдущим ударом по голове. Легкие болели так, словно в них одновременно вонзилась тысяча иголок, а размытое, искаженное зрение потемнело по краям.
Уильям выкрикивал новые угрозы и ругательства, которые больше не могли проникнуть в разум Лорана, когда Уильям поднял его за шею и ударил головой об пол. Но даже когда это резонировало с болью и сотрясало его до глубины души, жестокая тряска отодвинула Лорана на несколько дюймов дальше от кровати.
Лоран схватил стальные ножницы и провел лезвием по горлу Уильяма.
Тепло брызнуло на его лицо, и руки вокруг его горла сначала сжались, а затем отпустили, когда Уильям втянул его конечности, руки отчаянно сжимали его под челюстью, чтобы подавить поток ярко-красного цвета. Его рот широко открылся, как собака, которая вот-вот завоет, но из него вырвалось только бульканье, сопровождаемое еще одним всплеском крови.
Весь дом содрогнулся, и воздух разорвал пронзительный визг. Дверь загрохотала, как будто кто-то пытался открыть ее силой, но все внимание Лорана было приковано к искаженному монстру над ним.
Он не мог рисковать тем, что рана, которую он нанес, была той, от которой Уильям смог бы оправиться, и когда его мучитель лихорадочно поднялся на колени, Лоран вонзил открытые ножницы в уязвимый живот, который теперь был скрыт только льняной рубашкой. Визг, который напомнил Лорану о звуках, издаваемых хищными птицами, сверлил его уши, когда он снова и снова вонзал два лезвия в плоть, даже после того, как Уильям опрокинул Лорана, а затем упал на него, как бревно. Его изуродованная плоть громко хлюпала, заменяя вопли Уильяма, но Лоран продолжал, даже когда разорванные внутренности начали вонять.
— Я тебя ненавижу! — Лоран всхлипнул, чувствуя отвращение к медному запаху, проникающему в его ноздри, и горячей сырости, пропитавшей одежду.
Кровь была теплой на его коже, впитываясь в него, как бальзам, который никогда не смоется, оставляя отчетливый запах убийства на его теле. Должно быть, на несколько мгновений он потерял сознание, потому что в одно мгновение Уильям все еще метался над ним, а в другое — неподвижно, как смерть.
Дом больше не трясло, и незваный гость, который всего несколько минут назад пытался вторгнуться в комнату, больше не предпринимал попыток. Конечно, некоторые слуги почувствовали бы, как трясется земля, но стали бы они искать своего хозяина всю дорогу вниз? Могло ли это быть безумным воображением Лорана?
Все было мертвенно неподвижно.
Сначала Лоран был слишком ошеломлен, чтобы двигаться, но затем потребность избавиться от Уильяма стала настолько интуитивной, что он закричал в панике, как будто на него все еще нападали, и оттолкнул безжизненное тело в сторону. Кровь из желудка Уильяма залила грудь Лорана, драгоценный фрак, его руки, а волосы свисали липкими прядями, словно с них капало сырое яйцо.
Что ему теперь делать? Его колени были слабыми, пальцы дрожали, и он смотрел на бойню, которую он устроил, не веря своим глазам. Он поперхнулся в тот момент, когда проглотил немного пропитанной кровью слюны.
Только когда он попытался отползти от тела, ему резко напомнили о кандалах, впившихся в его запястье. Лоран заскулил, как побитая собака, и в панике посмотрел на металлический браслет. Уильям положил ключ от него на комод вместе с другими своими вещами, и до него было далеко.
Что произойдет, если Лорана заставят остаться здесь с телом и слишком длинной отрубленной рукой? Он был уверен, что сойдет с ума. Ужасное видение, в котором он пировал трупом Уильяма, чтобы прожить дольше, заставило его вскочить и встать.
Он начал отчаянно дергать за цепь, надеясь, что железное кольцо, прикрепленное к кровати, можно будет каким-то образом вытащить из дерева, но Марсель был крупнее его, так что, если ему не удалось освободиться, Лоран, конечно же, тоже не смог бы.
Он отвернулся от мертвого тела, злясь на то, что его глаза наполнились слезами, потому что это сделало его зрение еще менее четким, но он наклонился, чтобы получше рассмотреть оковы. Он не мог различить подробностей, наблюдая за этим, поэтому вместо этого он использовал пальцы, исследуя железный браслет на запястье.
Они были не слишком тесные, так что у него оставалась некоторая надежда, и, несмотря на ощущение, что Уильям каким-то образом обманул Лорана, заставив его поверить в то, что он умер, и собирался атаковать сзади, Лоран упорствовал. Раз за разом он крутил руку в манжете, добавляя немного слюны в качестве смазки. Его прогресс был медленным, но чем больше он сосредотачивался на поставленной задаче, тем меньше становилось его беспокойство. Когда он достиг точки, где его рука была наиболее толстой, боль в суставах усилилась, но он тащился дальше, зная, что выживание было в пределах досягаемости, если он только освободится. В худшем случае он вывихнет большой палец.
Но тогда и это было не нужно. В конце концов, он натер кожу с ладони, но это была небольшая цена.
Он глубоко вздохнул.
Он убил человека. Человек не кто иной, как мистер Уильям Фейн. Кто-нибудь поверит Лорану, что он только защищался? Они бы точно поверили, если бы увидели эту комнату? Они также найдут руку Марселя, и они не могут предположить, что Лоран принес ее с собой, не так ли?
Его горло стало слишком тесным, чтобы дышать. Пройдут часы, а то и дни, пока кто-нибудь обнаружит, что здесь произошло, и Лорана каким-то образом признают виновным. Он умрет за то, что убил человека в целях самообороны, просто потому, что никто никогда не заподозрил бы добросердечного мистера Фейна в том, что он уродливый монстр, каким он был внутри.
Лоран прикрыл рот рукой и, всхлипнув, сполз по стене. Вся его жизнь таяла из-за единственной вещи, к которой он пытался добраться, а он даже не вкусил свободы от контракта в книжном магазине. Фейн никогда не любил его и был жестоким сумасшедшим, которого привлекала только внешность Лорана. Конечно, ни один из их разговоров не имел значения для злодея-убийцы.
Раздался стук, громкий и ясный, как будто кто-то постучал ногтями по стеклу.
Лоран в панике поднял взгляд, вставая на ноги.
— Здесь кто-то есть? — спросил он, спотыкаясь, чтобы схватить окровавленные ножницы. Был ли кто-то все еще в плену здесь, или это была угроза, с которой ему нужно было справиться?
Он замер, когда его взгляд упал на высокий предмет — то ли дверь, то ли шкаф, — обтянутый толстой черной тканью. Когда он вошел, он заметил что-то похожее на форму и цвет, но теперь он видел это с идеальной ясностью, даже несмотря на то, что стены рядом с ним были размыты.
Он приблизился с осторожностью, но отступил назад, когда снова раздался стук, повторенный трижды с равными интервалами. Лоран тяжело сглотнул, молча глядя на занавеску.
— Кто здесь? — спросил он, схватив ножницы таким образом, чтобы снова использовать их как оружие. Его кожа покрылась зудящими мурашками, пока он ждал ответа.
А потом оно пришло. Занавески раздвинулись с дуновением настолько горячего и сухого воздуха, что он мог исходить от открытого огня, что заставило Лорана закрыть глаза и наклонить голову, когда ожог проник в его нос. Кожу щипало от жара, но когда он оглянулся, камин полностью погас, как будто от одного дуновения воздуха погасло гудящее пламя.
Откуда же он взялся тогда, как не из камина?
Лоран поднял взгляд и с воплем отступил назад, протягивая оружие, но фигура напротив него сделала то же самое. Только тогда он понял, что смотрит в зеркало. Его отражение было залито кровью до неузнаваемости, но даже со страхом, скручивавшим внутренности Лорана, он был потрясен ясностью изображения. Такого он не видел с детства.
Он посмотрел в свои карие глаза, которые так часто в последнее время были лишь размытыми пятнами. Слезы оставили полосы на его окровавленном лице, и он не был уверен, почему плачет, слишком подавленный, чтобы понять это.
Было ли зеркало темной магией или новым блестящим изобретением, которое можно было использовать вместо очков? Или ясность была просто его разумом, играющим с ним злую шутку? Потому что прямо на глазах зеркальное отражение начало темнеть, как будто поверхность покрылась копотью изнутри.
Лоран не мог пошевелиться, застыв на месте, когда зеркало стало черным, как смола, только чтобы вылиться, как патока из горшка. Густая слизь стекала по деревянной стене и образовывала лужу, которая внезапно начала кипеть. Лоран отступил назад, все еще слишком потрясенный, чтобы что-то сделать, кроме как сжать руку на ножницах, когда субстанция поднялась в высоту, выше его и приобрела отчетливо человеческую форму.
Его разум уже играл с ним злые шутки? Неужели он сошел с ума? Или злая душа этого Фейна вернулась из могилы, чтобы закончить то, что тело не смогло?
— Пожалуйста, оставьте меня в покое, — захныкал Лоран, отступая еще на несколько шагов, когда смола на фигуре, казалось, застыла и быстро засохла. Он снова вскрикнул, когда на чудовищной фигуре начали появляться мелкие трещины, а то, что было под черной «кожей», пылало красным, как расплавленное железо.
Лоран бросился к двери, но когда он схватился за ручку, она обожгла его, словно прямо за дверью полыхало адское пламя.
Это было оно. Он будет страдать от вечного проклятия за свое преступление.
Когда фигура заговорила за его спиной, ее голос потряс его до глубины души. Грубый и странно бесполый, как скрежет железа по грубому дереву.
— Повернись ко мне, Лоран.
Лоран боялся оглянуться, боялся встретиться лицом к лицу с неведомым существом, от одного присутствия которого его кожа начала гореть, но другого выхода не было, и он медленно обернулся.
У него был высокий рост, гигант среди людей и все же странно стройный, с ногами, которые были больше похожи на лапы собаки, чем на человеческие, и парой длинных спиралевидных рогов, растущих по бокам его головы. Горящими белыми глазами он наблюдал за Лораном.
Лоран прислонился спиной к двери, из которой не было выхода, и слезы снова потекли по его лицу.
— Он собирался навязать себя мне, а потом убить. Я имел право дать отпор! — Каждый раз, когда он вдыхал, запах горящего дерева и серы перебивал запах гнили и цветов.
— Я знаю, — ответило существо тем же монотонным голосом. Оно шагнуло вперед, и Лоран вздрогнул, увидев, как толстые когти на трех больших пальцах скользят по полу, оставляя за собой дым, поднимающийся там, где стояли его лапы. — Он был жадным человеком. Но теперь он мертв, и тебе нужно мое вмешательство.
Лоран сглотнул, глядя в глаза существу, которое он мог видеть с идеальной ясностью.
— Мне? Можешь ли ты убрать все это? — Он указал на комнату.
Существо улыбнулось, или, по крайней мере, его обугленный рот изогнулся в гримасе, напоминающей улыбку.
— Я могу снять эту ответственность с твоих плеч. Я могу отвести тебя туда, где ты сможешь жить так, как хочешь, и где смерть этого человека не пошлет на тебя собак.
Разум Лорана работал с той же легкостью, с какой его глаза смотрели на существо.
— Где-то совсем в другом месте? Где-то, где я могу быть свободным? Быть хозяином своей судьбы? — Теперь он знал, что это за существо. — Ты дьявол?
Существо покачало головой, как бы забавляясь, и часть обугленных кусков отвалилась от его лица тонкими кусочками, обнажив горящие внутренности.
— Являюсь ли я владыкой подземного мира в том виде, в каком его видите вы, христиане? Нет. Я дьявол? Возможно, я. И у меня есть сила дать тебе новую жизнь. Жизнь, в которой ты можешь иметь все, о чем когда-либо мечтал.
Лоран сглотнул. Могло ли подобное существо судить или критиковать его за то, что его современники сочли бы аморальным?
— Жизнь, в которой я могу свободно удовлетворять свою потребность в мужчинах без последствий? — Он выпрямился, сжав пальцы на ножницах так сильно, что стало больно. Ему так, так надоело быть всегда слугой, привязанным к кому-то, а теперь почти рабом или пленником.
Существо смотрело на него, не моргая.
— Да.
— Мир, в котором я не ослепну?
— Да.
Теперь самое сложное.
— Ты бы не сделал мне просто так этот подарок. Что ты хочешь от меня?
— Я не требую твоей души, смертный, если ты об этом спрашиваешь, — сказало существо, обнажая раскаленное горло, когда оно смеялось. — Мне нужен человек, чтобы выполнять мои приказы на короткое время. Если ты не потерпишь неудачу, ты будешь свободен, когда выполнишь свою задачу. Ты отправишься к Королям Ада. Ты найдешь Зверя и позаботишься о том, чтобы он был в Королевском доме в тот день, когда ему исполнится тридцать и три года. Убедись, что сам король жив до тех пор. Держи детали вашего задания в секрете от Зверя.
Лоран смиренно бросил ножницы.
— Я… я помощник продавца книг. Какая у меня власть над зверем или царем?
Существо молча наблюдало за ним, словно взвешивая его слова, но, в конце концов, протянуло свою большую руку, расправив все пять пальцев, заканчивавшихся острыми, как обсидиан, когтями.
— У тебя есть эта сила, Лоран. Вот почему я выбираю тебя.
Лоран протянул руку, несмотря на страх быть обожженным, несмотря на страх еще большего напряжения. Сегодня ночью он убил мерзкого человека, пытаясь обеспечить себе лучшее будущее. Может быть, это было его судьбой с самого начала?
— Я найду Зверя, сделаю так, чтобы он был там, где ты хочешь, в день его тридцатитрехлетия, и я не позволю Королю умереть. Я буду держать детали моего задания в секрете от Зверя.
Существо наклонило голову и склонило массивное тело к Лорану. Его жар был заметен, но на этот раз Лоран не боялся обжечься. Когда большая рука сомкнулась вокруг его, она была странно похожа на что-то горячее, обернутое тонкими ломтиками коры.
— А взамен я сделаю тебя свободным в мире, где ты сможешь исполнять свои желания в отношении мужчин, не опасаясь закона. К тебе вернется зрение. Ты сможешь создать свою собственную судьбу. Но если ты потерпишь неудачу, ты вернешься в эту самую комнату и будешь страдать от последствий того, что ты сделал. Встань на колени, Лоран.
Лоран сглотнул, но без протеста опустился на колени. Склонив голову, он смотрел, как дым медленно поднимается с пола под лапами существа. Это было последнее, что он заметил, прежде чем жгучий жар опустился на его затылок, заполнив голову и все тело.
Он был в аду.
