Полярис «5»

Южный полюс

Антарктида −53 °C

Тэхён видит Солнце в последний раз. Кто бы мог представить, что такая обыденность мира, как закат, который случается каждый день, становясь просто тем, на что нет времени уделить внимание, окажется настолько красивым. На Южном полюсе существует традиция – провожать последний закат перед длительной полярной ночью, занимающей шесть месяцев в году. Тем, кто мечтает выспаться, это покажется идеальным вариантом для зимовки, однако начинающий сейсмолог Ким Тэхён не может разделить того же восторга. Здесь реальность совершенно другая. Здесь три слоя одежды, и она не спасёт от отрицательной температуры, колеблющейся от —26 °C до —70 °C. Здесь бесконечный лёд и вечный холод. Неделю назад Тэхёна это не пугало, пока он не пролетел над океаном, постепенно заполняющимся ледниками, а после не увидел станцию Полярис «5», расположенную вдали от цивилизации. Слишком далеко, чтобы иметь возможность сбежать. Пределы станции, отмеченные вколотыми в лёд фонарями, покидать запрещено, каждый шаг здесь может стоить жизни, и Тэхён это предостережение проверять не спешит. И хотя его учёная натура привыкла подвергать каждое утверждение сомнению и лично убеждаться в достоверности изрекаемого, здесь он послушает природную человеческую интуицию. Три. Два. Один. Солнечный диск полностью скрывается за горизонтом, забирая с собой последние остатки света. — Ну всё, детишки, домой! — зовёт Вульф Уолт. Он отвечает в этом отрешённом месте за связь и, следовательно, считает себя самым незаменимым человеком на станции, если не континенте. Тэхёну он не понравился с первой встречи: слишком много пафоса, который не оправдан его знаниями и работой. Возможно, Уолт проработал на Полярисе дольше остальных, но это не даёт ему права так вызывающе и нагло вести себя. За неделю пребывания здесь Ким получил столько внимания от Вульфа, что правда перестал понимать, манера поведения у американца такая дикая или это неудачный флирт в его сторону. — Не смотри на него так. Достаточно спокойный голос совсем рядом заставляет сейсмолога полностью развернуться, чтобы открыть тот небольшой обзор из мехового капюшона на мужчину, безмятежно выкуривающего сигарету. — Твой взгляд слишком громкий. Нарвёшься на неприятности. — Я просто оглянулся, — сразу же кидает Тэхён, пытаясь быстро урегулировать неначавшийся конфликт – ему с этими людьми тут полгода через стенку дышать. — А я просто решил дать непрошенный совет, — улыбается мужчина, делая последнюю затяжку. — Добро пожаловать на Полярис, Тэхён. Они встречаются взглядами. Ким взаправду удивлён произношению своего имени чисто, без излишних несуществующих звуков, которыми одаривают его иностранцы, и видит мужчину своей национальности. За несколько дней пребывания в Антарктиде Тэхён увидел почти весь состав полярников, и лишь эта личность оставалась вдали, изредка мелькая по времени ночей в коридорах. Он не знает его имени и рода деятельности, какую роль мужчина занимает тут, но эта встреча, когда последний день превращается в бесконечную ночь, запоминается Тэхёну надолго. Апрель 2023 года. Полугодовое исследование берёт своё начало с континента Антарктиды.        Сложно назвать вечеринкой для поднятия духа и заряда на шесть месяцев то, что устроили полярники для новых прибывших специалистов, потому что музыка из девяностых заставляет двигаться только желеобразный десерт, а из алкоголя тут забродивший компот, глотнуть который по традиции должен каждый из новичков. Но, кажется, доктору Митчел Роуз эта затея приходится по вкусу ещё со времён посвящения в студенты-медики, откуда и было сделано единственное фото, покоящееся в рамке на столе. Роуз первая, кто подошёл к Тэхёну, когда его начало мутить от волнения, и вместо комментариев о неподготовленности протянула ему бумажный пакет со словами «это Южный полюс вычищает из тебя Северные остатки, не сопротивляйся». К доктору с охотой присоединяется главный управляющий Поляриса и по совместительству куратор – Джеймс Купер, довольно располагающий к себе мужчина с явно выраженными коммуникативными способностями. Он нашёл подход даже к такому замкнутому в себе сейсмологу, как Тэхён, который на самом деле сюда не за острыми ощущениями приехал и не за деньгами, коих тут платят куда больше, чем на других континентах. Киму просто «повезло» при распределении попасть сюда «набраться опыта». — Видишь, не всё так плохо, — заверяет Льюис, один из новичков, двинутый на бактериях и императорских пингвинах биолог. — Будто с предками поехал отдыхать к их родне, только тебе ещё за это заплатят. Тэхён помнит, как зашёл в их общую комнату и увидел обитель лучших умов современности, состоящий из будильника-пингвина, плакатов с пингвинами, пледа с пингвинами и лишь кружкой с рисунком инфузории. Как совет, который Тэхён бы дал следующему, кто станет жертвой знакомства Льюиса, так это не чихать, иначе услышите лекцию о микробах от чиха, а после их эволюцию. Вообще этот австралиец пришёлся Киму по душе, чего не скажешь о некоторых других представителях команды. — Ты не знаешь, кто он? — Тэхён, не оборачиваясь, кивает головой в сторону, где у дальнего стола сидит тот самый мужчина, давший непрошенный совет несколькими часами ранее. Льюис самым невероятным образом отсутствия скрытности оборачивается, устремляя взгляд прямо на объект разговора, из-за чего Тэхён стыдливо потирает переносицу и медленно съезжает со стула, забыв о простоте учёного. — Я думал, у вас будет много тем для разговора, а вы даже не познакомились? — удивляется Льюис, возвращаясь в исходную. — Вы тут единственные китайцы… — Корейцы, — уже привычкой поправляет сейсмолог, хотя подсознательно понимает, что результатов это не даст. — … как же тесная дружба земляков? — Тесной дружбой тут занят Уолт, — Тэхён вновь смотрит на Вульфа неприветливым взглядом, точно ощущая от него ледяные мурашки по спине. — Вообще не хочу заводить ни с кем дружбы, я сюда работать приехал. — А для чего ты тогда Чоном интересуешься? — Исключительно в научных целях. Льюис улыбается, тактично, несвойственно себе молчит, не продолжая говорить слишком очевидные вещи. Должно быть, только сам Тэхён не знает, насколько громко говорит его взгляд, потому что, каждый раз, замечая мужчину издалека, карие глаза отражают неутолимое любопытство. Из всех присутствующих полярников только этот не проявил дружелюбия или гостеприимства, оставив всё это на куратора и не соизволив даже представиться молодой команде прибывших учёных. Задело ли это Тэхёна? Разве что самую малость. В замкнутом пространстве им пришлось бы рано или поздно столкнуться. — Чон Чонгук, — называет полное имя биолог, заставляя недельный вопрос Тэхёна, наконец, исчезнуть, — он что-то по климату, соответственно, и в твоей области разбирается. По сути, здесь на каждого стажёра свой куратор, так вот он – твой. Кажется, сам Чон не спешил оповещать об этом Тэхёна. Что ж, он всё равно тут уже неделю как в одиночку осваивает станцию и ещё шесть месяцев продержится без чьей-либо помощи. Возможно, мужчина не в восторге от того, что за ним поставили неопытного неженку из столицы цивилизации, поэтому посчитал, что может не напрягаться и просто игнорировать его. Тэхён не обидится – не велика потеря. Тогда зачем было подходить с личными советами? Вообще подходить? Но уловив акцент от Льюиса, Тэхён думает, что и Чон может иметь такие же взгляды на общение, что и он сам, а именно «лучшее общение – это его отсутствие». Ким украдкой оборачивается, чтобы проверить, не вызвало ли у мужчины любопытство слишком открытое обсуждение его личности, которое, благодаря Льюису, сложно было не заметить, но дальний стол оказывается пустым. Тэхён не сильно расстраивается, хотя думает, что им всё же стоит поговорить, чтобы заполнить недостающие вводные данные для пребывания на станции стажёра. — Чего такие кислые? — раздаётся чересчур радостный голос Уолта, на который оба оборачиваются, замечая, что связующий вовсе не забродивший компот пил всё это время. — Ты такой напряжённый. Уолт хотел было сделать какое-то движение в сторону сейсмолога, но трезвый ум Тэхёна опережает острым: — Не вздумайте предлагать мне расслабиться. В зале раздаётся громкий смех Вульфа, привлекающий к себе слишком много внимания. Благо, сейчас никому нет дела до настороженного поведения коллеги: для всех это его обычное состояние, и только Тэхён не может в это поверить. — Меня только что отвергли? — Уолт хватается за сердце, явно переигрывая слишком затянувшийся подкат. — Чонгук, где доктор Роуз? Кажется, мне только что разбили сердце! Тэхён ощущает, как сбивается собственное дыхание, когда он слишком резко оборачивается в сторону, куда направлен взгляд связующего, и видит стоящего позади них всё это время Чонгука. И как долго он здесь находится? А главное, зачем? — Завязывай, — спокойно говорит Чон, опуская ладонь на плечо Вульфа, — его менталитет не позволяет понять тебя. Просто отступи. Это что, намёк? Возможно, Тэхён слишком подозрительный, чтобы увидеть в этих словах буквальность без скрытого подтекста, но разве «отступи» – не прямое «видишь, не перепадает»? Их взгляды на пару секунд пересекаются, у Чонгука на лице ни одной эмоции, у Уолта – улыбка. — Не бери в голову, малой, — Уолт касается волос сейсмолога, потрепав его, словно щенка, и подмигивает Льюису, нескромно наблюдающему за происходящим. — Впереди полгода, привыкнешь ко мне. Все привыкают. Тэхён плохо разбирается в людях, но от ошибок ему помогает подозрительность, а рядом с Уолтом она бьёт тревогу. Льюис скажет, что Ким и правда принимает всё слишком буквально, пройдёт месяц, и это забудется. Поэтому сейсмологу стоит расслабиться и хорошо провести этот вечер, встречая длительную полярную ночь и бесконечную работу. И только Тэхён хочет поблагодарить Чонгука за его вмешательство и усмирение коллеги, как замечает, что мужчина покидает зал, не собираясь здесь больше задерживаться. Странное чувство, незнакомое. Холодное безразличие? Нет, как раз безразличия тут и нет, потому как Чон уже во второй раз подходит к нему именно в тот момент, когда Тэхён нуждается в этом. Но почему же с ним ни разу не говорили о работе, о том, с чего ему начать? Кима в университете преподаватели уважали, парень не побоится слова – любили; он был прилежным учеником, жадным до знаний. Тэхён горит своим делом, и хотя не горел желанием попасть на Южный полюс, он не станет разочаровывать работающих здесь десятилетиями людей или как-то обременять их своим присутствием. Поэтому Тэхён поднимается и стремительно уходит в ту же сторону, куда ранее ушёл мужчина, не услышав вопроса Льюиса, кто так ужалил сейсмолога, и не почувствовав взгляда, следящего за ним до тех пор, пока он не скрывается в коридоре. Полярис «5» не слишком крупная станция, на этом континенте пентхаусов не построить, да и раскинуться нет возможности: обогрев большой площади будет слишком много потреблять ресурсов. Поэтому недели было вполне достаточно, чтобы предугадать, куда направляется мужчина, ушедший именно по этому коридору, только Тэхён не достигает предполагаемого места, останавливаясь напротив единственного иллюминатора, откуда виден океан с едва голубеющим небом. Каждый день он будет проходить и ждать, когда увидит восход, но каждый день этого не будет происходить. Странно вот так резко лишиться того, чего думал никогда не потеряешь. — У тебя слабый уровень психологической защиты. Тэхён замечает вспыхнувший огонёк раскуриваемой сигареты в отражение стекла, который отвлекает его внимание от ледяного пейзажа на того, кто позади. — С таким сюда не берут, — заканчивает Чон, полноценно осматривая молодого специалиста перед собой, имея возможность сделать это без лишнего чужого внимания. — Психиатр выписал мне допуск. — Поговорив с тобой два сеанса по полчаса? Такая себе подготовка, чтобы выявить действительно слабые места человеческой психики, до которой вначале нужно докопаться, чтобы что-то увидеть. А Чонгук будто видит насквозь. — Отправите меня обратно? — с усмешкой интересуется Тэхён, скрещивая руки на груди, что выдаёт дискомфорт от подобного вторжения в его душу. — Изначально другой должен был быть на твоём месте. — Вместо меня должна была приехать Ли Хёни, — подтверждает Тэхён, — но вот незадача: она слёзно упрашивала меня поменяться местами, потому что от ледяного воздуха её кожа постареет на десять лет! Только не говорите, что вы разочарованы тем фактом, что под вашим руководством не будет молодой девушки, поэтому избегали меня всю неделю. Взгляд тёмных глаз мужчины не колеблется, направлен в упор, тогда как Ким с усилием пытается удержать свой в ответ. Да, у него слабый уровень психологической защиты, но об этом он узнал непосредственно здесь. Обратного пути нет – за ним не пришлют вертолёт, если ситуация не усугубится до критического состояния, до чего Тэхён надеется не дойти. — Дело не в том, кто ты, — отвечает Чон, стряхивая пепел в пустую бутылку допитого ранее пива, — а в том, на сколько тебя хватит. И я вижу, что не хватит. Тэхён с силой закусывает нижнюю губу, понимая, что здесь за ним никто следить не будет. Он попал в суровую реальность, где сам должен разбираться со своими проблемами. Его куратор не обязан вообще всё это говорить, и никакой моральной поддержки от него ждать не стоит. Ничего, что бы могло хотя бы немного продлить это «не хватит». — Давно по людям можно понять, насколько сильный у них психологический барьер, только по тому, как они смотрят на закат? — не уступает Тэхён, собираясь узнать, каким своим действием он позволил усомниться в себе. — Я уже говорил, — Чонгук отталкивается от стены, затушив недокуренную сигарету, — твой взгляд слишком громкий. Тогда почему мужчина не видит в нём просьбы наконец обратить на него внимание? Прибывшие стажёры как минимум уже обговорили планы со своими наставниками, и только Тэхён остаётся брошенным, слоняющимся по Полярису в поисках с чего хотя бы начать. Если Чон утверждает, что у парня такая слабая психика, то почему позволяет ему ещё больше поддаваться этой панике? Тэхён не понимает, смотрит в спину уходящему мужчине и не идёт за ним. Ему просто нужно с головой погрузиться в работу.        Апрель 24 Первый день полярной ночи. Для полярников этот день ничем не отличается от предыдущих, разве что у некоторых, перебравших на приветственной вечеринке, присутствуют головные боли, напоминающие об уходящих годах. Хотя Купер выглядит бодро, заходя в спортзал, где старшие уже разминаются перед очередным антарктическим днём. Молодых специалистов тоже было бы неплохо привлечь к этой привычке, иначе быстро потеряют хватку. Джеймс что-то говорит про неплохие возможности пополнить их редеющие ряды на Полярисе новым поколением, просит повнимательнее относиться к стажёрам, но, кажется, Чонгук этот намёк не слышит, прибавляя не только громкость в наушниках, но и скорость на беговой дорожке. Чон своим стажёром сам займётся. Выявление слабостей – первое, с чего начал Чонгук, чтобы иметь представление о парне не только, как о сейсмологе, но и как о личности, примитивном человеке, чьё создание слишком хрупко на фоне остальной Вселенной. В какой-то степени новичкам повезло попасть на Южный полюс: здесь они наберутся опыта не только в сфере своих научных областей, но и простого жизненного, а самое главное – самостоятельности, в которую Чонгук окунул сейсмолога с самого приезда. Они выпускники, преподаватели многое делали для них, здесь же их никто не станет наставлять так же. Суровость внешнего мира не даёт шанса на ошибку. — … я его довести хотел, он еле на ногах держался, — оправдывается Вульф, рассказывая вчерашнюю ситуацию прежде, чем о ней услышат в другой интерпретации. — А он, перебрал, видать, не понял меня, вот и испугался. — Тебе правда не стоит вести себя как обычно с ним, — советует старший доктор Роуз, кажется, не находя в этом оправдании занавесочную историю, которую видит Чон. — Видишь же, что он не понимает. Или как раз понимает всё правильно, потому что Уолт, пересекаясь взглядом с Чонгуком, лишь пожимает плечами, сваливая всё на вчерашний алкоголь, который Тэхён не пил. Это и правда можно списать на непонимание поведения старшего молодым сейсмологом, если не знать, что произошло в прошлом году. Чон знает, случайно заметил, не хотел вмешиваться в чужие взаимоотношения, пока тот парень не проговорился о слишком тесной дружбе с Уолтом. Они это дело замяли, разошлись тихо, без вовлечения остальных полярников, и Вульф клялся такого не повторять. И повторяет прямо сейчас. Чонгук уходит из зала первым, принимает ограниченный по времени душ и по привычке перед завтраком направляется за данными о погоде на день, чтобы обговорить дальнейшие планы с остальными. Метеорология и климатология могут показаться чем-то неважным для тех, кто живёт одним днём: людям нужно лишь знать, что надеть утром, чтобы вечером не попасть под непогоду. Большинство не волнуют такие проблемы, как глобальное потепление и колебания температур, несвойственные тем или иным частям планеты. Чон тоже не ярый приверженец срочного спасения мира, однако собирает и отсылает все собранные данные как раз тем, кого это волнует. О сейсмологе он тоже уже достаточно собрал. Молодой специалист – не оторва, голым щеголять в минус шестьдесят не станет ради миллионов просмотров в своих соц сетях, как и тратить время работы на бесконечные сторис. Ким не замкнут в себе, у него достаточно развитые социальные качества, но явное недоверие к людям сильно выражено защитной реакцией, которую он показывает, отрезая на корню все попытки Уолта с ним говорить. Сошёлся с биологом, чересчур экспрессивным и гиперактивным, прекрасно ужившись с ним в одной комнате; не ввязывается в конфликты и не бежит к начальству только потому, что его куратор в первые дни даже не появился перед ним. Чон его испытывал, и сегодня на этом он закончит. Только на общем завтраке, куда постепенно стекаются все стажёры, не хватает именно Тэхёна. — Где сокамерника потерял? — интересуется Эмили. Она тоже одна из тех, кто впервые покоряет Южный полюс, и садится рядом с Льюисом, набирающим в отдельную тарелку фруктов. — Он спит, — пожимает плечами биолог. Странно всё это. Тэхён не из тех, кто спит по утрам, Чон замечал его не раз в раннее время, и подобное поведение для него не характерно. Может ли парень делать это нарочно из-за того, что Чонгук сказал ему вчера? В любом случае мужчина не собирается вмешиваться в личную жизнь молодого специалиста. Возможно, всё не так плохо, раз психиатр действительно выписал пропуск. Первая половина дня проходит в привычной рутине, изредка нарушаемой присутствием молодняка, от которого старшие всё ещё в восторге: давно их спокойствие не колебалось волнами громких голосов молодёжи. Митчел Роуз на это лишь усмехается, защищая свой возраст, который называет расцветом человеческого века. Самым молодым из полярников за тридцать, они, как правило, не семейные люди, но преданные своему делу и льду. Им комфортно находиться среди того немногого количества людей, которые заменяют им семью, друзей и даже детей в виде присылаемых иногда стажёров. Здесь остаются по разным причинам: кто-то сбегает от бесконечного потока людей и багажа их проблем, кто-то грезит сделать на научных открытиях карьеру, а кто-то, как Чон, которого однажды просто занесло сюда. В обед биолог снова приходит без своего временного друга, Куперу говорит, что сейсмолог подойдёт позже, сейчас чем-то важным занят, на что Джеймс многозначительно бросает взгляд в сторону Чона. Пора бы ему уже взяться за своего стажёра или хотя бы элементарно знать, чем он занимается. Только после обеда Ким окончательно пропадает. Чонгук замечает нарастающую панику, когда видит Эмили, интересующуюся у доктора Роуз, не приходил ли к ней Тэхён за таблетками от головной боли. Девушка не сильно хороша в фальши, чтобы прикрыть приход сейсмолога к доктору простыми таблетками, потому как Митчел здесь для стажёров, как личный психолог, следящий за их психическим состоянием. После Чонгук удостоверяется в полной потере местонахождения парня, когда Льюис сталкивается с Уолтом и спрашивает, не видел ли он Кима. — Когда вы говорили последний раз? — вмешивается Чон, по взгляду Вульфа понимая, что тот с парнем давно не встречался. — После обеда Тэхён сказал, что пойдёт к доктору Митчел, — признаётся Льюис, — но к ней он так и не зашёл. Какого чёрта происходит? Полярис не та станция, где можно легко потеряться, в каждом её уголке в течение дня находятся члены команды, кто-то должен был видеть его. Но главная проблема в том, что никто не видел.        Перед отправкой на Южный полюс молодым специалистам говорили о том критическом состоянии, когда тело замерзает настолько, что организм ошибочно начинает думать, что ему тепло, и это – последнее оповещение перед критическим исходом. Отбывающих в ледяные пустыни просили запомнить это, и Тэхён, роняющий свою перчатку под ноги, понимает, что его руки уже не болят от колкости холода – он перестаёт их чувствовать вовсе. Тэхён делает короткий вдох, большего ему не позволяет снежная буря, не достигающая по балльной шкале той отметки, когда нельзя выходить на улицу, поэтому упорно продолжает начатое, уверяя себя, что всё находится под контролем. Он подсоединяет к внешнему устройству передачи данных свой планшет, запускает анализ и надеется, что заряда аккумулятора, сходящего с ума от низкой температуры, хватит на две минуты тридцать секунд. Надеется, что ему этого тоже хватит. Тэхён не любит нарываться на неприятности, но осознаёт, что его выход не останется без выговора. Если уход вообще заметят, поэтому и не предупредил Льюиса, куда пойдёт. Ему просто нужно время, и если он сам не разберётся с возникшей проблемой, то пойдёт к более опытным полярникам. В любом случае он расскажет о том, что заметил, даже если это будет его собственная ошибка. На экране цифры начинают смешиваться, тормозить, планшет теряет работоспособность, с трудом показывая остатки нескольких секунд до завершения скачивания. Тэхён поочерёдно отогревает руки в карманах, хотя не чувствует изменений, щурится, смаргивает влагу с глаз, пытается дышать через поток ледяного ветра, приносящего какой-то посторонний шум, кроме воя бури. Он с трудом смыкает пальцы на кабеле, чтобы отсоединить планшет, который в следующий момент выключается, пытается потянуть на себя, но пальцы просто соскальзывают с провода. Тэхён не успевает повторить свою попытку, когда его хватают за рукав, заставляют развернуться и понять, что он попал по полной – взгляд мужчины темнеет, как только достигает голой руки без перчатки, куда-то улетевшей с потоком ветра. А вместе с ней надежда на тихое возвращение. Конечно, Чон на улице не начинает выяснять отношения: вначале снимает с себя недостающую сейсмологу перчатку, надевает на него, забирает планшет и подталкивает парня назад. Тэхён почти спотыкается, но ногами быстро перебирает ко входу Поляриса, надеясь, что Чонгуку будет на него так же плевать, как и всю предыдущую неделю. Меньше всего сейчас хочется тратить время на выслушивание, какой он неопытный и легкомысленный. — Какого чёрта ты вообще творишь?! Тэхён от неожиданности подобной интонации Чонгука вздрагивает вместе с хлопком двери, хотя через дрожь его тела это остаётся незаметным, и взгляд светлых карих глаз на мужчину устремляет, забывая, что ему срочно надо снять с себя всю холодную одежду, чтобы согреться. Это как минимум непривычно – получать подобное внимание от того, кто избегал тебя с первого дня прибытия. — Ты хоть понимаешь, что могло произойти, если бы тебя пошли искать позже? — Чон быстро снимает с себя куртку и хватает руки Тэхёна, укладывая их себе на открытую шею, чтобы начать отогревать. — О каждом выходе необходимо предупреждать, если не нас, то хотя бы своих друзей, чтобы мы были в курсе, где тебя, чёрт возьми, искать! Тэхён чувствует его пульс своими ладонями, слишком близко, слишком много эмоций. Чон сам принимается снимать с парня одежду, чтобы не тратить время, а срочно отогреть его во избежание обморожения или любого другого подарка от Антарктиды. — Т-там… — Минусовая температура под шестьдесят! — вновь напоминает Чонгук на случай, если парень забыл, в какую часть планеты приехал. — Ты кому что доказать решил? Неделю здесь пробыл и думаешь, в одиночку выходить можно? Тебя сразу разочаровать или сам правила почитаешь? Тэхён руки убирает и проглатывает это обидное отчитывание, хотя он не сделал ничего, за что бы на него кричали в главном зале Поляриса, куда на шум стекаются остальные. Здесь конфликты достаточно редкое явление, а если они и возникают, то быстро находят своё разрешение. Однако то, что происходит между ними, сложно называть тем, что быстро завершится и забудется. — Там что-то не так! — в ответ повышает голос Тэхён только для того, чтобы его наконец послушали. — Я думал, приборы с ума сходят, магнитная буря или солнечные всплески, не знаю… — Всё работает, Тэхён, — с глубоким выдохом проговаривает Чонгук, намекая, что в случае неполадок они узнали бы об этом первыми. — В этом и дело, что всё работает! — упрямо продолжает сейсмолог, снижая голос почти до того же тона, что и мужчина. — А диагностика такая, будто всё вышло из строя! Я скачал данные вручную, сейчас заряжу планшет и покажу. И избавьте меня от лекций – они нужны были мне в первые три дня. Тэхён поднимает скинутую с себя одежду, уходит из зала, не интересуясь, кто стал свидетелем их разборок. Извиняться не собирается, он ничего не сделал из того, за что следует чувствовать себя виноватым. Правда, возвращаться не хочется, делиться своими сомнениями с Чоном, объяснять, как он пришёл к своим заключениям, которые не заметили другие. Ким выделиться не пытается, он просто делает свою работу. Льюис говорит, Чон просто волновался и, хотя он не похож на того, кто будет это делать, но это действительно так: когда дело касается команды, мужчина позволяет себе проявлять лишние эмоции. И вообще Чонгук сегодня искал его, на что Тэхён лишь усмехается. Неужели на метеоролога наконец кто-то надавил, чтобы он занялся своим стажёром? Не имеет значения. Сейчас это совсем не имеет значения. Тэхён не дожидается и десяти процентов заряда планшета, выдирает блок питания из розетки, бросая провод на кровать и уходит под пожелания Льюиса скорейшего примирения. Конечно, портить отношения не хочется, когда знаешь, что вынужден провести с этими людьми ещё полгода, но и унять гордость достаточно сложно, когда понимаешь, что к тебе относятся несерьёзно. Ким много не требует, ему дай координаты, он сам пойдёт, или хотя бы обозначь ему план, дай хоть что-то. Он не способен придумать себе работу из полярного воздуха! Только, прибыв к метеорологу, Тэхён задаётся мыслью: а была ли эта неделя дана ему для адаптации? Потому что вместо того, чтобы выслушать его оправдания, Чонгук забирает планшет из рук, сажает Тэхёна в кресло, где уже приготовлено для него термическое одеяло, и пихает в руки кружку с горячим чаем. Это не забота, уверяет себя Тэхён, а чувство вины за то, что игнорировал его всё это время и допустил подобное. — Научись в первую очередь думать о себе, — вновь даёт непрошенные советы Чонгук, возвращаясь к данным, на которые обратил внимание сейсмолог, — а не о своей работе. — О мире, — поправляет Тэхён, унимая внутреннюю гордость, которую подкупили минутной заботой. — Приборы не посчитали изменения показателей за тревогу, и я решил сделать это за них. Взгляд Чонгука падает на планшет, где скачанные данные подтверждают слова молодого специалиста – они и правда слишком завышены для того, чтобы не обратить внимание, но ни один прибор не подал предупредительного сигнала. Чон видел всё перед обедом, ему тоже показалось это странным, а потому он перезапустил систему и отвлёкся на пропажу сейсмолога, который по всей видимости в этот момент и обнаружил ту же несостыковку. — Показатели всё равно не достают того предела, когда нужно рисковать своей жизнью, — Чонгук осматривает порозовевшие щёки и руки парня, который на этот пристальный взгляд реагирует слишком равнодушно. — Но достаточные для того, чтобы засомневаться и всё проверить, — упрямо намекает Тэхён на тот факт, что заметил это не он один. — Где мне взять медаль за геройство? — Откуда вдруг в тебе столько этой язвы? — Здесь приобрёл, — мужчину обвиняет. Чонгук облокачивается на спинку стула, не принимая резкость сейсмолога на свой счёт – оно понятно, почему он себя так ведёт. Метод Чона свободной недели несовершенен, но он уже дал свои положительные плоды, а значит теперь мужчина может вернуться к обычной манере стажировки. — Ты хорошо справился, — хвалит Чонгук, замечая лёгкое недоумение в глазах парня, — до того момента, как вышел на улицу один. — А я уж было подумал, что вы извиняетесь, — Тэхён делает глоток чая, решая заканчивать эту обиду. — Опусти формальности, — более спокойно говорит Чон, оставляя конфликт в прошлом. — В конечном итоге это последнее, что нужно соблюдать здесь. Чонгук сравнивает скачанные вручную данные с теми, что приходят им в обычном порядке, не замечая существенных различий, а потому поведение Тэхёна полностью оправдывается. Это не дотягивает до всемирной паники, но хватает, чтобы не понимать обычному стажёру, что происходит. Пока с обнаруженной проблемой начинают разбираться опытные полярники, Тэхён незаметно покидает центр Поляриса, оставляя остальную работу на Чона. Сейсмолог своё дело сделал: привлёк внимание и предоставил данные. И встретившись в коридоре с Уолтом, Тэхён замечает на его лице усмешку, после чего парень резко отводит взгляд – он слишком громкий. Ким в этом вчера убедился.               Утро следующего дня встречает Тэхёна громким звоном в ушах вовсе не от будильника, а от любителя семейства императорских, который что-то пытается объяснить невыспавшемуся сейсмологу о том, как тот был чертовски прав. За неделю уже привыкаешь к подобной реакции Льюиса, поэтому Тэхён не особо вникает, в чём он оказался прав и как это влияет на сегодняшний день. Должно быть, его вчерашнее открытие привело полярников в замешательство, и он вовремя привлёк внимание к существующей проблеме. Хотя и без него они бы заметили её. Чонгук заметил. Направляясь с завтрака, Тэхён почти не слушает ровесников, обсуждающих обеденный выход к границе Поляриса для какого-то наблюдения, в его мыслях тектонические плиты, решившие, что им пора поменять своё положение, утерянная вчера перчатка и слова, въевшиеся слишком глубоко. Его надолго не хватит. — Тэхён, — вышедший перед группой молодых специалистов Чонгук заставляет всех остановиться, удивляя их внезапным вниманием к сейсмологу. — Мы можем поговорить? — О боже, — Тэхён наигранно вздрагивает и оборачивается к Льюису, беспокойно проводя по своей одежде со словами: — я забыл надеть плащ-невидимку? Кажется, сам Тэхён не чувствует той же неловкости, что и его друзья-стажёры, потому что Чонгук на этот явный упрёк в его сторону даже не закатывает глаза, не бесится на намерение сейсмолога задеть его, а лишь ждёт зрительного контакта, чтобы сообщить: — Ты идёшь со мной. В этот раз Тэхён удерживается от комментария приказного тона мужчины, потому как слышит в голосе серьёзность, важность их разговора, и, бросая Льюису, что он совсем скоро вернётся, следует за метеорологом. На самом деле он не собирался перегибать палку с упрёками в сторону Чонгука и его отношения к своему стажёру. Тэхён вообще-то не делал так раньше, это, видимо, гордость внутри начала таять вместе с ледниками, и стресс на фоне переезда в Антарктиду заглушил понимание, когда стоит промолчать. Однако Чон, являясь старше сейсмолога, его поведение понимает, а потому не реагирует на колкости и упрёки. — Купер решил, что тебе будет полезно взять такого рода ответственность, как то, что произошло вчера, — начинает пояснять Чонгук, открывая перед парнем дверь в центр. — Будешь отвечать за «сбой», делать отчёты и передавать показания. — И мне доверяют это одному? — Со мной. Конечно, на стажёра не свалят подобного рода работу, ему просто дают возможность стать в определённом деле главным, и по справедливости найденный им сбой отдают ему. А Чонгук будет находиться позади сейсмолога, присматривать за ним, проверять отчёты и направлять в затруднительных моментах. Вчерашняя ситуация, конечно, странная, чтобы так просто проигнорировать её. Полярники всё равно будут вмешиваться. — Я безгранично счастлив за подобное повышение от пустого места до сейсмолога, — вновь язвит Тэхён, — но, может, этим займутся на континенте? Отсюда вряд ли можно измерить более точные показатели: всё, что можно здесь сделать, это просто наблюдать. — Эта проблема в принципе не решается, Тэхён, ты не остановишь литосферу, не предотвратишь цунами и землетрясения, — напоминает Чонгук, возвращая парня на землю, — но ты можешь предупредить людей, чтобы всё это не застало их врасплох. В этом твоя работа. — Дерьмовую работу я выбрал. — Как и место пребывания, — соглашается Чонгук. — Здесь хотя бы нет землетрясений. — Здесь есть нечто хуже. — Вульф Уолт? Кажется, это должно было звучать, как шутка, только ни Тэхёну, ни Чонгуку от этого не смешно. — У тебя с ним проблемы? — издалека интересуется Чон, не уточняя, какого они рода. — А должны быть? Тэхён нарочно не говорит о своих подозрениях и уже начавшихся проблем со связующим, просто потому, что, если он затронет эту тему, метеоролог снова заговорит о его слабой психологической защите. Вроде «парень слишком подозрительный и наводит панику на пустом месте, когда Уолт просто такой дружелюбный». — Здесь никто ничего не решает в одиночку, — спокойно говорит Чонгук, заканчивая тему, — просто держи это в голове. Уж Чон – последний, кому Тэхён решится рассказать хоть что-то, превышающее тему работы. Поэтому сейсмолог ничего не отвечает, переключая внимание на вопрос, что решили вчера полярники, проанализировав полученные показания. Как оказывается, для паники ещё рано, такое случалось прежде, а после не следовало ничего серьёзного, но наблюдать надо пристально, потому это оставляют на молодого специалиста. Чонгук объясняет ему прошлый опыт, почему подобное случается и как понять, что будет дальше, хотя это всегда пятьдесят на пятьдесят. С этого дня начинается полноценная стажировка Тэхёна. Теория – это всегда основы, банальности и обыкновенное заучивание. Поэтому первое, что говорит Чонгук – это выбросить то, что Тэхён изучал все эти годы. Они будут заниматься чистой практикой. С утра до вечера Ким не появляется на глазах Льюиса, из-за чего биолог наигранно обижается, говоря, что сейсмолог променял человеческую сущность на тектонику плит, даже на завтрак, обед и ужин не расстаётся с Чоном, обсуждая работу и за едой. Между ними возникают научные споры, которые порой заканчиваются вовлечением других для утверждения, кто же из них прав. Сражения учёных умов – это всегда привлекательно и полезно. Спустя неделю в разговоры начинают проникать личные темы, прошлая жизнь с причинно-следственной связью, как они оказались здесь. Тэхён в детстве любил литературные произведения про путешествия под землю, где герои находили удивительные миры, вот и он решил, что заглянет под литосферу. Ким называет это глупостью, отразившейся на его жизни. Чонгук говорит, что мечты нужно воплощать, какими бы глупыми они ни были. Только, спросив про глупую мечту Чона, Тэхён в ответ получает долгий взгляд на себя и громкое молчание, после которого звучит неубедительное «её пока нет». Первый месяц заканчивается внезапной поздравительной вечеринкой от полярников с тем, что молодняк продержался целых тридцать дней и не сбежал. И хотя многие уже так отморозились на улице, что желание покидать Полярис исчезло вместе с солнцем, стажёрам действительно нравится то, чем они здесь занимаются. Льюис даже смог уговорить Купера сходить посмотреть на императорских пингвинов, хотя на Антарктиде существует правило не вмешиваться в дикую природу. Они издалека наблюдают, биолог делает фото, не переставая восхищаться пингвинами, пока Тэхён не сводит взгляда с горизонта, желая увидеть восходящее солнце. И не замечая, что взгляд Чонгука направлен на него.

🇦🇶

— Вы выглядите, как парочка, — внезапное заявление Льюиса в зале заставляет Тэхёна отвлечься от обеда, чуть не подавившись, и распахнуть глаза. Учёных сложно смутить, существует даже стереотип об их хладнокровии и притуплении человеческих эмоций, чего Тэхён ещё пока не достиг. Поэтому в его взгляде проскальзывают паника и смущение и на самом деле небеспочвенные. — Между нами… — Парочка помешанных, — намеренно заканчивает биолог, специально перед этим сделав паузу для паники друга. Льюис смеётся, наблюдая за реакцией облегчения Тэхёна, перерастающей в намеренное раздражение и закатывание глаз – биолог почти прав. За полтора месяца достаточно тесного общения он сначала начал ощущать комфорт общения с Чоном: формальности давно себя исчерпали, темы разговоров всегда открытые, общая увлечённость сделала их заметно ближе. Позже, получая такую банальную заботу, как горячий чай, помощь в повседневности и вопросы о самочувствии, Тэхён начал ощущать тёплое чувство нужности, обманчивое, сбивающее с толку. Парень уверяет, что Чонгук за ним просто следит, за его слабым психологическим барьером, и ничего более, но каждый раз придерживаться этой мысли становится сложнее. — Ой, прости, ты хотел признаться? — интересуется Льюис, продолжая издевательство над другом. — Нет, не стоит. Ты разобьёшь сердце Уолту. — Я разбил его ещё месяц назад. Тэхён вообще-то не любит поддерживать эту слишком затянувшуюся шутку, которую продолжает Уолт. Ещё с приветственной вечеринки Вульф прикрывает свои намерения попыткой найти общий язык с сейсмологом и наигранной безответной любовью, сглаживая огрызания Кима перед остальными, тогда как, оставаясь с ним наедине, не скрывает своих настоящих намёков. Тэхён пытается не обращать на это внимания и минимизировать их встречи, чтобы не было повода перейти черту – Уолт не кажется тем, кто так просто отступится. И судя по тому, как Чонгук спешит прервать их уединённые случайные встречи, он знает об этом тоже. — На самом деле это круто, — признаёт Льюис, поднимаясь с другом из-за стола, — найти того, кто разделяет с тобой увлечения или работу. Здесь таких – целая станция! Я бы остался на самом деле. — Из-за пингвинов? — Конечно! — смеётся биолог, вызывая у Тэхёна слабую улыбку. Льюису действительно тут нравится, его не смущает отрицательная температура, замкнутое пространство и один и тот же бесконечный пейзаж. Не пугает полугодовая ночь и риск замёрзнуть насмерть. Тэхён об этом думает каждую ночь. Митчел говорит, такое бывает, кардинальная смена жизненного образа в первую очередь включает защитную функцию и пытается обезопасить себя, выдвигая негативные события, такие, как угроза жизни, чтобы быть особенно аккуратным, или другими словами – инстинкт самосохранения. Только Тэхёну кажется, он слишком затянулся. Ким боится, что больше никогда не увидит солнца. Но помогает отвлечься работа. Или… — Тэхён. Сейсмолог останавливается, резко оборачиваясь и замечая на другом конце коридора Чона, попутно накидывающего верхнюю одежду. Помогает отвлечься Чонгук. — Мы уходим. — Хорошо, — кивает Тэхён, провожая метеоролога взглядом. Для этих двоих происходящая ситуация не кажется странной, а потому их поведение не вызывает подозрений у тех же полярников. Но не у всех. — И давно вы предупреждаете друг друга о своих передвижениях? — уточняет Льюис, стараясь не делать поспешных заключений. — Это для того, чтобы я не искал его напрасно, — пожимает плечами Тэхён. На самом деле это предупреждение, что на станции они остаются одни. С Уолтом. — Сделаю вид, что так и есть, — улыбается Льюис, махнув ладонью прежде, чем пойти в другую сторону. — Не скучай по Чону! Тэхён закатывает глаза, осознавая, что теперь у него на одну головную боль больше, убирает руки в карманы спортивок и уходит к центру Поляриса, собираясь провести там время до ужина. Он отрицает собственные мысли насчёт Чонгука: быть такого не может, чтобы их отношения были больше, чем просто рабочие, потому что в экстремальных условиях выживания, таких, как Антарктида, подобного рода проявление заботы вполне естественно. И это вовсе не смущение на слова биолога, а удивление от предположения. Открыв дверь в центр Поляриса, Тэхён надеялся, что проведёт время в одиночестве со своими исследованиями, но реальность оказывается куда паршивее, заставляя сейсмолога остановиться в проходе. — Полтора месяца уже прошло, так и собираешься дальше меня избегать? Уолт довольно улыбается, совершенно верно предполагая, что столкнётся здесь с сейсмологом. — А вы не собираетесь даже делать вид, будто это ваше дружелюбие? — отвечает тем же Тэхён, не собираясь уходить отсюда только потому, что связующий уже находится здесь. Вульф усмехается, не видя смысла притворяться, когда парень уже давно сообразил, что от него хочет мужчина, поэтому складывает ладони и наблюдает за сейсмологом, чьё место он занял. Благо Уолт не растерял остатки человеческого достоинства и кроме словесных приставаний не решается на что-то большее. — Долго ломаться ещё собираешься? — внезапный вопрос не сбивает с толку Тэхёна, который начинает с проверки данных, успешно игнорируя присутствие в центре связующего. — Или уже с Чоном спишь? — И что, если сплю? — всё ещё спокойно отвечает Ким, глазами пробегаясь по мониторам. — Тогда самое время предупредить, чтобы ты не рассчитывал на что-то большее, — Уолт закидывает руки за голову. — Ты всего лишь будешь одним из предыдущих. Ну знаешь, всё по простой схеме: игнорирование, забота, постель. Ничего не меняет уже годами. Тэхён почти не слышит, не принимает эти слова всерьёз хотя бы потому, что не спит с Чонгуком. Они отличные коллеги по работе, и Ким не замечал каких-то особенных намёков, разве что сходство имеют два этапа – игнорирование и забота. Но Чон сам объяснил, почему не спешил обговаривать работу в первую неделю. Тогда почему это отдаёт каким-то колющим чувством под рёбрами? — И чем же отличаетесь от него вы? — Тэхён переводит на Вульфа взгляд, кричащий о том, как ему всё это уже надоело. — Хочешь проверить? — Уолт цепляет чужой взгляд, который резко устремляется куда-то сквозь него. — Что это… Тэхён резко приближается, игнорируя существование связующего, который хотел было поймать его, но он уворачивается, останавливаясь перед монитором без действующей тревоги. А она должна быть. Вульф прослеживает за взглядом сейсмолога, чтобы узнать, что вызвало в нём столь живую реакцию, выведшую его из равнодушия, и видит показатели, быстро начинающие превышать норму. И в центре раздаётся тревога. Полтора месяца тишины были затишьем перед катастрофой. Тэхён срывается с места, оставляя Уолта без конкретных объяснений происходящего, потому что тот, кто поймёт его, совсем недавно покинул станцию. Ким бежит к выходу, надеясь, что полярники не ушли далеко и ему хватит сил выбежать на улицу без полной экипировки, на которую нет времени. Игнорирует доктора Митчел, которая кричит ему не сметь выбегать в таком виде, и распахивает дверь, позволяя ледяному воздуху окутать его за мгновение. И видит полярников, не отошедших так далеко, как могли бы. Тэхён спускается с лестницы, привлекая отдающими глухим звоном шагами вышедших, под кроссовками хрустит снег, ломая свои кристаллики на мельчайшие частицы, в лёгкие изнутри морозным воздухом врезается лёд, заставляя дыхание сбиться. Он не слышит, как ему приказывают немедленно вернуться, в его мыслях буря хуже, чем они видели на Южном полюсе, которую в миг усмиряют – Чонгук подбегает навстречу, распахивает свою куртку и ловит парня, прижимая к своей груди. Тэхён весь трясётся, поднимает взгляд к мужчине, на несколько секунд теряясь в его руках, пока не слышит: — Ты с ума сошёл?! — Там тревога, — на выдохе проговаривает Тэхён, — тревога по всем южным континентам! Следующие сутки могут войти в историю человечества, как самая глобальная катастрофа за последнее тысячелетие. Полтора месяца назад были предпосылки, Тэхён лично следил за движением двух литосферных плит, но оно прекратилось, и возникшее резкое смещение, вызывающее прямо сейчас огромные цунами, направляющиеся на южные континенты, не должно было произойти. Чон тоже следил за данными, всё было стабильно, а сейчас показатели зашкаливают, посылая сигнал о глобальном стихийном бедствии. Всё тело охватывает крупной дрожью, и Тэхён не уверен, что это из-за холода. На их глазах вершится судьба прибрежных городов, которые через несколько часов накроет волна, превышающая рекордную в пятьсот метров. Ким чувствует подступающую тошноту, его тело будто сжимается, трудно сделать вдох. Это страшно – видеть самое начало бедствия и не иметь возможности его предотвратить. Все звуки и голоса, кричащие о немедленной эвакуации городов, сливаются в единый шум, глаза застилает мутная пелена, звуки удара сердца становятся громче. — Эй, Тэхён, — доктор Митчел подхватывает сейсмолога за скулы, заставляя посмотреть на себя, — глубокий вдох, медленный выдох, слышишь? Слабая психологическая защита, это было видно с самого начала. Это отражалось последними лучами солнца в его кричащем взгляде. Тэхён не хотел, чтобы солнце опускалось за горизонт. — Это моя вина… Он должен был следить и прогнозировать, тогда, возможно, они могли бы предупредить людей на континентах намного раньше. Сколько жизней заберёт его ошибка? Сотни? Миллионы? Тэхён ощущает крепкую хватку на своих плечах, поднимает взгляд и видит Чонгука, приседающего перед ним. — Возьми себя в руки, — ледяное спокойствие в голосе заставляет услышать его, — это произошло внезапно, ты не мог знать наперёд. Но ты уже сделал то, что должен был: предупредил. Это важно, Тэхён, и ты сделал всё правильно. Полярис – не единственная станция, на которую приходят данные со спутников о передвижениях плит, их получают и другие. Тэхён должен это понять и пережить. Не каждый сталкивается за всю свою жизнь с подобным, а ему просто не повезло. Тэхён не слышит, как Чонгук просит Льюиса проводить его в комнату, а доктор Роуз дать снотворного – нельзя допускать хотя бы разрушения парня. Остальное они предотвратить не в силах.

🇦🇶

Слабый свет настольной лампы в виде пингвина является первым, что видит Тэхён, пробуждаясь ото сна и попадая в полную дезориентацию. Воспоминания мелькают отрывками, медленно складываясь в единое целое, что приводит его к осознанию произошедшего и ответу, почему он здесь. Но открытым остаётся вопрос, сколько времени прошло с момента, когда Тэхён потерял над своим сознанием контроль. Он поднимается на постели, ощущая давящую боль в голове, бросает взгляд в сторону электронных часов, где пингвин уже спит на цифрах часа ночи. Прошло достаточно времени, чтобы исход глобальной катастрофы транслировали по всем новостям. Тэхён скидывает одеяло, замечая Льюиса, уснувшего на столе с его планшетом, видимо, тоже следившего за новостями, поэтому не решается пробуждать друга и выходит из комнаты. По ночам на Полярисе включают слабую дорожку огней у пола, позволяющую не рябить раздражением глаза, поэтому Тэхён беспроблемно минует станцию, достигая её центра, где к такому позднему часу уже не должно никого быть. Никто не станет свидетелем его слабости. Тэхён давит на дверь, замечая первым делом свечение от мониторов, щурится, когда подходит ближе, и видит показатели среднего уровня. Но только намеревается зайти в сеть, чтобы узнать, насколько сильным оказалось разрушение, как слышит рядом: — Тебе не стоит сейчас этого знать. Чонгук сидит неподалёку, видимо, оставшись сегодня на дежурстве в случае повторной тревоги. Его почти незаметно, лишь голубой свет слегка очерчивает силуэт мужчины. Тэхён понимает, что произошедшее сильно ударило по его психике, и информация о катастрофе только усугубит состояние, не говоря о том, что за Митчел остаётся решающее слово: если у сейсмолога есть предпосылки нарушения психического здоровья, то его придётся отправить на восстановление обратно на континент. — Много… — Тэхён. — Просто скажи, много? Как много людей погибло? Тэхён рано или поздно всё равно об этом узнает, его не ограничить от внешней информации, но сейчас ему не стоит слышать то число. — Ты жив, — говорит Чонгук, не давая конкретного ответа, — разве этого недостаточно? Каждый день умирают примерно сто пятьдесят тысяч человек, ты же не думаешь о них… — Эта цифра могла бы остаться такой же, если бы я смог заметить столкновение плит раньше, потому что это – моя работа, как твоя работа предупреждать о бурях, чтобы никто из полярников не пострадал. — Никто в этом мире не способен дать точный краткосрочный прогноз. Никто не гарантирует точность подземного удара, — напоминает Чонгук, заставляя Тэхёна перестать считать, будто всё это – его вина. — Место, время, мощность катаклизма – всё это становится известно только после его возникновения. Психиатр выписал парню допуск, поговорив с ним два сеанса по полчаса. Он так же, как и Тэхён, не мог предвидеть подобный удар для психики и предотвратить срыв, никто не застрахован от подобного. Чонгук поднимается со стула, и Тэхён думает, что его сейчас выставят за дверь, отправят обратно спать, не позволят узнать о катастрофе хотя бы сегодня, но вместо этого мужчина приближается слишком близко, обхватывает сейсмолога за плечи и притягивает к себе. Тепло – это первое, что заполняет Кима изнутри от простых человеческих объятий, безмолвной поддержки и психологической защиты. Здесь Тэхён ощущает себя в безопасности. После он чувствует запах выпитого кофе и выкуренной сигареты, осевшей дымом на футболке, слышит ровное дыхание и удары сердца. Тэхён не хочет думать, что подобным образом его хотят подготовить к правде, внушает себе, что это всего лишь забота и защита от холодного Южного полюса. Ему станет легче, позже, но всё обязательно наладится. Ведь они заметили возникновение цунами за несколько часов до его достижения континентов, а значит какие-то жизни всё же удалось спасти. Чонгук ощущает, как Тэхён неуверенно поднимает руки и обхватывает его за спину, позволяя себе эту слабость, которая останется лишь в темноте ночи.       

Июнь 12

Первый день после катастрофы.

В отличие от стажёров, старшие полярники стараются особо не бросать взглядов на молодого сейсмолога, чтобы не напоминать ему лишний раз о произошедшем вчера, тогда как его друзья то и дело спрашивают, всё ли с ним в порядке. Но Тэхён выглядит достаточно неплохо, Чонгук думает, что парень не стал открывать новости с утра, так, как он просил его ночью. Сегодня никакой работы: в связи с климатическим бедствием Купер решил отстранить стажёров от обязанностей, позволяя им спокойно провести этот день. В особенности сейсмолога, которому сейчас необходимо его окружение. Митчел говорит, это мог быть разовый срыв, обрушившийся на не подвергавшееся ранее подобному потрясению сознание, поэтому причин для беспокойств сейчас она не видит, но будет пристально наблюдать. Чонгук тоже не отводит взгляда от Тэхёна, улыбающегося Эмили и заверяющего её в полном порядке. Он не в порядке, мужчина об этом знает, сам его к себе прижимал и чувствовал дрожь тела, осознание происходящего и борьбу с собственной виной. Пусть врёт, чтобы обезопаситься от срыва, но приходит к Чону, чтобы показать себя настоящего. — … сходите, прогуляйтесь, — предлагает Купер, после чего не замечает должной реакции от метеоролога, из-за чего Кришан, отвечающий на станции за электронику, наряду со связующим, пихает Чона в плечо, заставляя того обратить внимание на них. — Не слушал? Говорю, возьми парня прогуляться, освежиться. — Вчера достаточно освежился, — напоминает Уолт, намекая на безрассудный выход сейсмолога на улицу без элементарной куртки. — Не стоит с ним настолько осторожничать, парень вполне нормально себя чувствует. — Почему твоё беспокойство звучит как обида, Вульф? — срывается Чонгук, явно намекая на меняющееся отношение к сейсмологу из-за постоянных отказов. — Не волнуйся, я прослежу, чтобы он полностью оделся перед выходом. — Раздеться ему тоже не забудь помочь. Неловкое молчание повисает именно в тот момент, когда отчётливо звучит последняя фраза, достигающая и группу стажёров, сидящих неподалёку. Тэхён поднимает взгляд к Чонгуку, хочет получить ответный, но мужчина просто поднимается и уходит, оправдывая их небольшую стычку, как то, что он не выспался после дежурства. Хотя дело вовсе не в нём. На самом деле прогуляться не такая уж и плохая идея, Тэхёну полезно будет пройтись по снегу, ощутить ровность земли под ногами, понять, что мир продолжает существовать и после катастрофы. Поэтому Чонгук медленно выкуривает обеденную сигарету на месте их встречи и ждёт парня, который приходит через несколько минут после его ухода. Их негласный договор уже выглядит привычкой. Тэхён тепло одевается, думает о том, что сказал ему вчера Вульф и то, что прозвучало сегодня – теперь это имеет смысл. Но они достаточно часто оставались наедине, чтобы Чон попытался хоть раз дать намёк на более тесные отношения или всякого рода предложения, но ни разу этого не сделал. Значит Уолт сказал это нарочно, чтобы вызвать подозрения у парня к Чонгуку тоже. Сегодня на улице ясная погода, что несомненно говорит о более суровых заморозках. Антарктическая зима подходит к своему апогею. Взгляд Тэхёна вновь направлен на горизонт, по привычке, наверное, он будет делать так до окончания полярной ночи, а после будет стоять и ждать, чтобы увидеть восход. Это станет его лучшим воспоминанием, оставшимся после Антарктиды – Чон уверен, что парень покинет Полярис при первой же возможности. — Тебе не кажется, что стало как-то… пусто? — интересуется Тэхён, пытаясь найти на снегу хотя бы какие-нибудь следы обитателей континента. — Дойдём до ледника? — Ты от Льюиса заразился безумной любовью к пингвинам? — уточняет Чон стремление сейсмолога дойти до возвышенности, откуда открывается вид на ледник, где обитают императорские пингвины. — Поверь, мне они всю жизнь сниться будут. Стало слишком много пингвинов на один квадратный метр моей жизни. — Что собираешься делать, когда вернёшься? Тэхён хватается за мех на своём капюшоне, чтобы отодвинуть его и посмотреть на мужчину. Он серьёзно спрашивает, что сейсмолог будет делать, будто уверен, что он покинет Антарктиду. Хотя Ким не думал об этом прежде, но в нём нет того же рвения, что и у биолога, планирующего провести свою учёную жизнь среди вечного льда. — Я не думал об этом, — признаётся Тэхён. — Поеду мириться с родителями: мы не разговариваем почти четыре месяца, думаю, всё же приползти на коленях должен я. — А это изменит причину ссоры? — Нет, — улыбается Ким, не озвучивая, что любить свой пол после извинений он не перестанет, — но я хотя бы увижу их здоровыми и счастливыми. А ты думал о том, чтобы оставить Полярис? — Мне не к кому возвращаться. — Но здесь тоже особо никого не найдёшь. Чонгук поворачивается к парню, не замечая в его словах намёков, только искренность – Тэхён понимает, что полярники друг другу, как семья, но этого недостаточно для жизни. Он считает, люди созданы, чтобы любить. Банально, но эти чувства помогают многое преодолеть и не сдаться. — Хотя, — начинает сомневаться Тэхён, — даже если уехать и обзавестись семьёй, перспектива вести прогноз погоды на новостном канале для опытного метеоролога будет дном его карьеры. — Перед амбициозными учёными всегда стоит выбор между карьерой исследований и семьёй, — соглашается Чонгук, — как видишь, все, кто здесь, выбрали работу. Оглянись, Льюис уже хочет остаться, думаешь, в его мыслях есть место для семьи, когда там всё забито бактериями и пингвинами? — А чем забито у тебя? Тэхён не видел того же помешанного рвения к работе у мужчины, он здесь будто находится только потому, что ему некуда возвращаться. По сути Ким такой же. Он оказался здесь из-за распределения и слёзной мольбы однокурсницы. У него нет непреодолимой тяги посвящать всю свою жизнь литосфере, а вчерашнее происшествие показало, насколько сейсмолог оказался морально неподготовлен к осознанию катастроф. Чонгук смотрит на парня, пытаясь вспомнить последнюю уходящую мысль перед сном и первую после пробуждения в этом месяце. — Повседневностью, — отвечает Чон, хотя в его голове приоритетное место занимает молодой специалист. Только потому, что Тэхён – его новая забота, не более. — Понятно, — легко отвечает Тэхён, не настаивая на конкретных ответах, и эта черта его характера пришлась по душе Чонгуку с самого начала. Только от мыслей простого разговора отвлекает заметно замедляющийся шаг парня, который растерянно останавливается и устремляет полный непонимания взгляд вперёд. Весь ледник оказывается пустым. — Куда все подевались? Тэхён поворачивается к мужчине, пытаясь понять, одному ли ему кажется отсутствие стаи пингвинов странным, и видит во взгляде Чонгука такое же непонимание. — Так бывает здесь? — Нет. Животные просто так не покидают свои места. Глухой громкий треск, где-то под ногами отдающий вибрацией, заставляет Тэхёна задержать дыхание, искать взглядом причину возникновения этого звука. Потому что это похоже на раскол льда. — Чонгук… Могли ли они так много уделить внимания тому, что происходит на южных континентах мира, и не заметить того, что происходит здесь? Место, время, мощность катаклизма – всё это становится известно только после его возникновения. — Уходим. Чонгук хватает Тэхёна за руку, но не успевает сделать и шага, как снова раздаётся раскат нового треска. Под ногами раскалывается толща льда. Чонгук крепко сжимает ладонь Тэхёна, тянет за собой, надеясь, что они успеют убежать с ледника прежде, чем он расколется и упадёт на толщу скованного льдом океана, который покинула стая пингвинов. Животные всегда чувствуют приближение катастрофы раньше людей. Трещины стремятся догнать убегающих от судьбы полярников, Тэхён видит, как они наступают на расколы, что с грохотом рвутся на глыбы, падающие в пробуждённую воду. Им нельзя оборачиваться, у них есть всего несколько секунд, чтобы добежать до твёрдой поверхности. И этих секунд не хватает, когда следующий шаг Тэхён пропускает, проваливаясь в расщелину одной ногой. Чонгук резко останавливается, упирается обеими ногами по сторонам от парня от трещины и подхватывает его под руки, помогая вновь подняться. Страшно вовсе не за свою жизнь. Позади откалываются последние остатки от льда, трещины замедляются, с трудом пытаются добраться дальше, но твёрдая поверхность континента их задерживает. Тэхён дышит с перебоями, не может поверить, что они стояли там, где сейчас толща воды хоронит расколотый ледник, всё ещё не отпускает Чона и чувствует, как на собственных ресницах застывают слёзы. Они чудом спаслись. Тэхён не находит слов благодарности, не может выдавить из себя и звука, когда мужчина тянет его к станции. Произошедшее ненормально для этих мест. И Чонгук должен понять, что они упустили и каковы прогнозы на будущее. Возвращение на Полярис в полной растерянности не остаётся без внимания остальных. В общем зале повисают безответные вопросы о случившимся, на что Чон молча уходит в центр, а Тэхён садится на диван, пытаясь усмирить дрожь в теле. Так бывает, это случайность, сейчас стихийные бедствия окутали половину мира, естественно, что смещение плит достигло и Антарктики в виде слабого землетрясения, спровоцировавшего обрушение ледников. Ким снимает с себя одежду, заверяя доктора Митчел, что сейчас она нужна старшим полярникам, а с ним всё в порядке. Ни черта не в порядке, но Чонгук спас ему жизнь. Они живы. — Значит так, — Купер встаёт на середину зала, где собрал всю команду Поляриса, пока Тэхён устремляет взгляд на Чонгука, замечая его озадаченность произошедшим. — Временно выход со станции под запретом, прогнозировать что-то сейчас бесполезно, поэтому во избежание опасных ситуаций все остаются здесь. Тэхён отводит взгляд, выравнивая дыхание – всё позади. Он не вслушивается в слова Купера о повторении правил безопасности, пытается расслабиться, начиная отогреваться и замечая какую-то странную боль. И когда все начинают расходиться, Тэхён поднимается и почти падает, не в силах наступить на правую ногу – именно она попала в расщелину. Льюис его тут же подхватывает, сажает обратно, и Тэхён уже хочет заверить, что всё в порядке, как резко перед ним присаживается Чонгук и задирает его намокающую не от снега одежду, оголяя икру ноги. — Твою ж мать… Тэхён опускает взгляд, ощущая нарастающую боль, и успевает увидеть лишь кровь перед тем, как Чонгук надавливает ладонью на его плечо, заставляя откинуться на спинку дивана. — Обещай мне не смотреть, — просит Чон, ставя ногу сейсмолога себе на бедро, пока доктор Митчел возвращается со шприцем обезболивающего. — Я что, царапин не видел? Такие – нет. Не свои. Не настолько глубоких расщелин почти до мышц. — Просто послушай меня сейчас. Чонгук не понимает, как Тэхён мог ступать на ногу и вообще не чувствовать боли от разодранной льдом ноги. Должно быть, адреналин в крови из-за страха заглушил на время ощущения, холод Антарктиды замедлил пульсацию, а сейчас, приходя в норму, Тэхён почувствует раздирающую боль. Только Чон этого не допустит, он смотрит парню в глаза, пока доктор Роуз вкалывает обезболивающее. Тэхёна переносят в кабинет к Митчел, где она обрабатывает раны, а после зашивает, пока Чонгук всё это время следит, чтобы сейсмолог не смотрел на ногу. Всё могло бы обернуться куда хуже. Роуз заматывает ногу бинтами, говоря, что через неделю швы нужно будет снять, а пока сильно не напрягать травмированную конечность, на что Тэхён усмехается – им всё равно нельзя покидать станцию. Полярис опускается в гнетущее ожидание.        — Нельзя это просто проигнорировать, — повторяет Чонгук, заставляя старших полярников, собравшихся для выноса решения дальнейших действий, посмотреть на себя. — Масштабы разрушений на континентах огромные, глупо уповать, что для нас это же закончится на крошечном отколотом леднике. — Мы не можем беспочвенно поднимать панику, — отрицает Вульф, — такое случается… Подумаешь, пингвины ушли, теперь из этого трагедию делать? — Не забывай, мать твою, что Полярис расположен на краю континента, — Чон сжимает ладони на торце стола, не позволяя себе сейчас срывов. — Если начали откалываться ледники, стоящие десятки лет, нет гарантии, что та же трещина не пройдёт под нами. И вся проблема в том, что разлом устремлён прямо по направлению к станции. Тэхён этого не заметил, он был слишком шокирован, чтобы обратить внимание, тогда как Чонгук понимал, что каждый их шаг до станции может стать последним. Внезапный сигнал тревоги отвлекает от нерешившегося спора, и Чон мысленно просит, чтобы его опасения оказались действительно беспочвенными. — Датчики восточной границы засекли сейсмическую активность, — Кришан выводит на мониторы картинку с камер, расположенных на периферии, — показатели быстро растут… Восточные камеры вышли из строя. Свет на станции начинает мерцать, а снаружи доносится громкий глухой раскат треска, заставляющий Чонгука включить уличное освещение, чтобы увидеть чернеющую землю. Секунда тишины. Электричество отключается, часть станции со стоном проседает, все помещения заполняются сигналом тревоги и аварийным красным светом. Грохот проваливающихся снегоходов отражается дребезжанием стен, скрежет железа остаётся кошмарным следом в памяти, пока вся конструкция протяжённого здания наклоняется набок и замирает.

Станция Полярис «5» проваливается в раскол поверхности Антарктиды.