Полярис «5»

Антарктида

Станция Полярис «5»

−64 °C

Ветер никогда прежде не был такой проблемой, как сейчас. Медленные, аккуратные шаги почти не оставляют за собой следов, которые стирает мелким снегом поток холодного воздуха, затаскивая его в расщелины, образовавшиеся прошлым днём. Один из полярников останавливается, не достигая края, оборачивается, убирая в сторону страховочный трос, и, зажимая губами сигарету, фотографирует станцию, наклонившуюся набок к проваленной земле. Чонгук опускает камеру, подхватывает сигарету пальцами и делает глубокий вдох. Это не худшее, что могло бы быть, но достаточно проблемное, чтобы вызвать сюда вертолёт. Повреждения не глобальные: у них всё ещё работает сеть электричества, вышли из строя лишь камеры по периметру и пара снегоходов, затонувших подо льдом. Услышав протяжный скрежет, Чонгук оборачивается, наблюдая, как последний снегоход, завалившийся лишь одним колесом, падает теперь полностью, лишая полярников надёжного габаритного транспорта и оставляя им в гараже лишь аэросани. Теперь они ограничены в передвижении. — Подумаешь, пингвины ушли, да, Уолт? — упрекает Чон, кидая недокуренную сигарету к груде нынешнего металлолома.

Июнь 13

Второй день после катастрофы

Захлопнув главную дверь, Чонгук быстро отцепляет страховочный трос, бросает его на пол, передавая Куперу камеру со снимками текущего положения станции, и задевает взглядом Тэхёна, ждавшего его возвращения. Вчерашнее происшествие сильно напугало стажёров, Купер заверять в вероятном благополучии не стал и этим же утром вызвал вертолёт: Джеймс не станет рисковать своей командой. Молодых специалистов распределят по другим местам, для них не будет это время потерей, всё же старшие уже смогли передать им немного своего опыта. А вот полярникам придётся, скорее всего, перебираться на другую станцию, пока эту не восстановят. Или не закроют вовсе. — Дело дрянь, — прямо комментирует Кришан, просматривая фото в увеличенном виде, — проводка пока ещё не задета, но вся станция держится лишь на двух опорах. Вопрос времени, как скоро Полярис окончательно завалится в расщелину. — По сейсмической активности пока ничего, — дополняет Чонгук, указывая, что спешить и покидать станцию прямо сейчас необязательно – они скорее замёрзнут, пока будут ждать помощи, чем провалятся. — А вот вертолёту нужно сесть где-нибудь подальше, чтобы не спровоцировать обрушение краёв. — Тебе придётся самому проверять периметр, — Купер складывает руки, понимая, что молодого сейсмолога привлекать к этой работе нельзя, лишь посадить его за мониторы, чтобы следил за показателями изнутри. — Пускай Кришан с тобой выйдет, заодно проверит в каком состоянии генератор. Чонгук проверит территорию, это дело не требует особых знаний, лишь осторожности и опыта, только проблема в том, что выход из станции находится прямо над осыпающимся краем трещины. Выбраться можно, и девушки справятся со страховочными тросами, а вот Тэхён, не способный полноценно наступать на ногу – нет. И Чон, переводя молчаливый взгляд на парня, обещает найти способ вытащить его отсюда. После того как движение станции прекратилось, Тэхён не был готов к происходящему. На тот момент он был один, ждал мужчину, когда стены вокруг задрожали, а вода из стакана начала выливаться, теряя горизонтальный баланс. Свет погас, включилась аварийная тревога, всё вокруг окрасилось красным цветом, и грохот с внешней стороны слился с ударами сердца. Чонгук сказал, в Антарктиде есть нечто хуже, чем землетрясение, и, кажется, Тэхён это тогда понял. — Вертолёта не будет, — выходит в зал Уолт, погружая единственную надежду во мрак полярной ночи. — Во-первых, все спасательные вертолёты разгребают остатки от прибрежных городов, во-вторых, с севера надвигается буря и перелёт через неё запрещён. — И когда они намереваются прилететь сюда? — усмехается Митчел, нервно проводя ладонью по волосам. — Отошли им снимки станции – мы держимся на слабом балансе! — Минимум через двенадцать часов. Тэхён устремляет взгляд на Чонгука, потому что они оба понимают – двенадцати часов им не хватит. Если буря по шкале превышает отметку вылета, значит она способна сдвинуть тот ничтожный баланс, на котором удерживается станция, или под тяжестью выпавшего снега начнут обваливаться края, и расщелина станет ещё больше. Ещё большее погружение неизбежно. — Можно добраться до закрытой Полярис «4», — предлагает Роуз, обращаясь к Куперу. — Она не действующая, но для временного пребывания её будет вполне достаточно… — На чём ты собралась туда добираться? — усмехается Кришан, который наблюдал через стекло, как последний снегоход провалился. — Аэросаней на всех не хватит, и не факт, что ты сможешь выехать на них из гаража по этим расколам. — Попробовать стоит, — упрямо твердит Митчел, не собираясь отметать вариант, не проверив его. — До бури можно перевести хотя бы стажёров, там шанс выжить будет больше, чем здесь. Я сама выгоню аэросани… — Даже если ты это сделаешь, Полярис «4» слишком далеко, — отрицает Уолт. — Это игра в такую же рулетку. Снаряди тебя необходимым количеством топлива – если ты потеряешь ориентир, ты просто замёрзнешь насмерть, а единственный ориентир на ту станцию – бумажная карта и компас, потому что связь там намеренно была отключена. — Да любое из наших решений – это чистая надежда на удачу! — девушка закатывает глаза, облокачиваясь на стол позади себя. — Но Полярис «4» сейчас единственный безопасный вариант для выживания во льдах. Станция расположена достаточно далеко, раскола в тех местах не должно быть, и сейчас они теряют время на принятие решения, позволяя буре забирать их шансы выжить. Плохой вариант, все старшие полярники знают об этом, но лучший по сравнению с тем, чтобы остаться здесь. — Я сама сделаю это, — Митчел отталкивается от стола, — просто попробую. Надеяться на себя перспективнее, чем на тех, кто вообще на другом континенте. — Я помогу, — заверяет Чонгук, — в любом случае нам стоит попробовать вытащить единственный транспорт. — Это самоубийство, — говорит Кришан, оставаясь при своём мнении. Чонгук это знает, но если ему не к кому возвращаться, то на станции находятся те, кто отчаянно хочет попасть домой. Пока Уолт собирает топливо, а Купер объясняет путь до предыдущей станции, Чонгук провожает Тэхёна в центр для того, чтобы он стал его глазами, направлял и предупреждал, следя за показателями. У парня холодные ладони и потерянный взгляд, он пытается слушать инструкции и кивать, хотя в его мыслях явно не надежда на спасение и удачный план доктора Роуз. Чонгук это видит, всегда видел, с первого дня пребывания молодого сейсмолога на станции. Тэхён не пессимист, он – сейсмолог, который знает куда больше других, понимает, насколько хрупкими являются принятые ими решения. Мужчина резко замолкает, ловит светло-карий взгляд, просящий не уходить. Вчера, когда раскол достиг Поляриса, Чонгук, не дожидаясь окончания смещения, сперва нашёл Тэхёна. Чтобы оказаться рядом с ним. — Не думай ни о чём, — просит Чон, вкладывая в ладонь парня одну из раций, — твоя травма не является проблемой, ты здесь не застрянешь, я вытащу тебя. — Но кто вытащит тебя? Ведь из них двоих собирается рискнуть выйти на неустойчивую поверхность именно Чонгук. — В тебе слишком мало эгоизма для человека, — замечает мужчина, всё ещё пытаясь внушить сейсмологу думать в первую очередь о себе. Потому что эта эмпатия здесь его же и погубит. — Говорит тот, кто вызвался прокатиться по краю расщелины, — натянуто, почти истерически смеётся Тэхён, судорожно делая вдох и сжимая рацию в руках. Это чертовски несправедливо, не иметь ни единого шанса на хороший план без риска погибнуть. Люди в мире говорят, что выход есть всегда, но это ложь. Единственный способ выбраться им живыми – это дождаться спасателей, но даже эту возможность у них несправедливо забрала природа. — Я делаю это для тебя, — звучит признание, заставляющее на мгновение забыть о происходящем. — Что? Тэхён смотрит на Чонгука в надежде, что ему послышалось или он неправильно понял, в глазах предательски копится влага, которую он всеми силами старался сдерживать, потому что поддаться отчаянию – это последнее, что можно сделать. Ким старался держаться ради друзей, которых обрёл здесь, ради доказательства, что его психический барьер не слабый, ради собственного лица, действия по инструкции, мужественности – он нашёл много причин для этого. Но не сможет оставаться таким же, когда ради него рискуют собственной жизнью. — Мне это не нужно, — голос ломается, Тэхён пытается вернуть рацию, отказаться от своей роли, — я не просил этого! — Считай, будто я чувствую вину за полученную тобой травму. — Ты не оставляешь мне выбора, это подло! — Подло не сдерживать свои обещания, а я обещал вытащить тебя, Тэхён. В экстремальных ситуациях люди разделяются на два типа: те, кто спасает себя, и те, кто рискует собой ради других. И Тэхён чертовски ненавидит вторых, потому что в таких ситуациях он оказывается в числе первых. А сейчас он ничего не способен сделать, ничем помочь, являясь проблемой, балластом, помехой для действительно хороших планов. Ещё и утягивает за собой других. Только Чонгук так не считает, и от этого становится ещё паршивее.        Чон поднимает страховочный трос и закрепляет его на талии Митчел, после несколько раз дёргая на себя, чтобы удостовериться в прочности. У них есть несколько часов до начала снежной бури, можно вывести транспорт на прочную поверхность, подальше от разлома, а после поставить палатки и перебраться всей группой наружу в ожидании вертолёта. Пока этот вариант более подходящий, но вся надежда на спасателей: полярники не продержатся на открытой поверхности Антарктиды больше суток. Поэтому стажёры собирают необходимые вещи, каждый их шаг наполнен опасением, им страшно передвигаться по станции, всё ещё отдающей местами стонами своего наклона. Никто пока не поддаётся панике, они верят в старших полярников, в спасателей, в надежду, что их здесь не бросят. Пускай хоть во что-то верят. — Готова? — уточняет Чонгук, останавливаясь у двери. — Ты можешь не делать этого. — Это же моя идея, — пожимает плечами Роуз, разминаясь и показывая своё спокойствие и уверенность, — это ты можешь не рисковать собой ради моего плана. — Тогда можешь быть спокойна, у меня другие причины сделать это. Митчел улыбается, больше не теряя времени на разговоры, натягивает защитную маску по глаза и выходит за метеорологом, цепляясь за железные прутья, приваренные к стене станции, которые на данный момент служат своеобразной лестницей, чтобы обойти рассыпающийся край земли. Гараж с аэросанями находится сбоку от Поляриса, его не задело разрушениями, но перед ним не хватает места для разгона, чтобы попытать удачу миновать участок с трещинами на скорости. Им сложно будет выехать одновременно, а друг за другом есть риск обрушения сразу после того, как проедет первый. Поэтому по плану первая выезжает Митчел, максимально облегченной и являясь из них двоих наиболее лёгкой по массе тела. Чонгук слышит, как откалывается лёд и падает в расщелину, отдавая еле заметным эхом; поверхность земли не поднялась на уровень выше, а значит, единственным вариантом последствий остаётся увеличение трещины, что сокращает их время в разы больше, чем если всё пошло по первому варианту. Чон медленно поднимает дверь гаража, стараясь как можно меньше тревожить поверхность колебаниями движений, и смотрит на аэросани, касаясь рации в кармане на груди. — Тэхён. — Восточная часть нестабильна, — тут же раздаётся ответ на предполагаемый вопрос, — вам придётся делать крутой разворот на север. А значит, будет пара секунд заноса, которых может не хватить. Но Митчел уже управляла аэросанями, её стаж начинается ещё с гор, где она начинала, как спасатель, поэтому Чонгук помогает снять лишнее с транспорта и останавливает Роуз, когда та по привычке крепит ремень безопасности. Сейчас он будет лишним. Чон выходит из гаража, снимает перчатки и поджигает сигарету, делая необходимый вдох для собственного равновесия – на горизонте уже чернеют тучи. Позади заводится мотор, слишком громко, мужчина устремляет взгляд к обрыву, не замечая изменений и поворачивается, делая последнюю затяжку. И даёт добро на выезд. В центре собралась остальная команда, наблюдающая за воплощением плана, никто не произносит ни слова, возможно, лишь молитвы, чтобы всё прошло удачно. К горлу подступает тошнота, противное чувство тревоги, взгляд перескакивает с мониторов на мужчину снаружи, и Тэхён понимает, что от него снова ничего не зависит: если обрушение начнётся, то только тогда, когда доктор Митчел будет уже в пути. Аэросани начинают движение. Всё решится в следующие несколько секунд. Роуз выезжает из гаража, разворачивается на восток, не ощущая провала или громкого звука обрушения, и давит на газ, с громким рёвом набирая скорость. Кажется, всё идёт успешно, она проезжает по краю, в зеркале заднего вида не видно разрушения пути, и девушка, не веря, улыбается, достигая нужного поворота на север. Её заносит, всё так и должно быть, Роуз меняет ногу, ставит на педаль газа, но аэросани внезапно встают. Мотор гудит, а движение полностью отсутствует. Транспорт начинает заваливаться назад. — Митчел, прыгай! Роуз вдавливает педаль до упора – она не может позволить их шансу вот так просто исчезнуть. Включает дополнительный режим для скользкой поверхности, но даже он оказывается бесполезным, когда транспорт перевешивает и соскальзывает назад. Митчел в последний момент спрыгивает, приземляясь на край льда, который под тяжестью веса крошится, утаскивая её за собой в новую расщелину, ноги проваливаются, руками не за что зацепиться, и в этот момент её ладонь хватает Чонгук. Роуз повисает над расщелиной, где растворяется всплеск упавших аэросаней, и этот звук отражается в их глазах пониманием, которое они не хотели бы знать. Там не просто пустота, в которой, в случае удачного падения, можно выжить до прибытия спасателей. На дне вода. Чонгук хватает девушку второй рукой, упирается локтями на поверхность и поднимает её, помогая забраться обратно. Голые ладони колет от холода, Чон встаёт и заставляет подняться Митчел, уходя с ней от края. Единственный путь для транспорта разрушен. Чонгук вновь слышит треск, нарастающий с новой силой, смотрит под ноги, но не замечает обрушений. Звук доносится с совершенно другой стороны. Трещина, образовавшаяся от падения аэросаней, срастается с первым разломом, провоцирует новое разрушение и осыпается на краях. Полярис теряет баланс и проваливается ещё ниже. Яркие искры падающих фонарей за ним разом гаснут под толщей льда, скрежет сходит на тихий, сдавливающий ледником стены стон, погружая территорию Поляриса в полную тишину вышедшего из строя генератора. Вокруг всё опускается в полумрак, освещаемый лишь звёздным светом неба, тишина звучит слабым звоном осыпающегося снега и перебойными ударами замерших сердец. Чонгук подходит ближе, подбирая страховочный трос, оставшийся на поверхности, останавливается у края и смотрит вниз. Спуститься туда ещё есть возможность. А подняться уже не будет. Чон зажимает кнопку рации, на несколько секунд пытаясь произнести хоть что-то, смотря на тех, кто остался там, сверху вниз. Если раньше у них была возможность покинуть станцию, то сейчас самостоятельно они этого сделать не смогут. — Тэхён. Короткий сигнал. Тишина. Никто не отвечает, а снизу доносится едва слышимая тревога. — Тэхён, ответь. Митчел резко садится, обхватывая свои колени, смотрит вниз, где чернеет дно разлома, куда она лично позволила станции провалиться. Если бы не её идея с аэросанями, у них было бы больше шансов. Они, возможно, могли бы переждать бурю и дождаться спасателей. — Надо спускаться, — Чонгук убирает рацию, подхватывая трос и пытаясь найти, к чему его привязать, но не слышит подтверждающего ответа. — Митчел? — присаживается к девушке, замечая её полные слёз глаза. — Митчел, мать твою, не время! — Это я всё испортила… — Нам не хватило бы двенадцати часов, обрушение случилось бы часом раньше или часом позже! — Чонгук хватает Роуз за плечи и встряхивает. — Посмотри вниз! Сейчас Полярис застрял между ледниками, он не провалится ниже. Это значит, что буря теперь не помеха, мы спустимся и дождёмся спасателей. Всё, что сейчас важно, это связаться с теми, кто внутри, и запустить генератор. На поверхности нельзя оставаться, они замёрзнут, у них здесь ни единого ресурса для выживания. Внутри без электроэнергии остальным тоже долго не протянуть – сейчас станция единственное место, которое продлит их жизнь. Чонгук поднимается, уходит к обломкам, не позволяя времени пропадать, ведь теперь их торопит отрицательная температура, которая без генератора медленно начнёт остужать станцию. Мужчина крепит трос к одной из балок, на которой держался Полярис, проверяет его прочность и подходит к краю, прикидывая, каковы у них шансы перебраться через расщелину. Руки замёрзли, это сильно всё усложняет, поэтому Чон расстёгивает верхнюю часть куртки, которая будет мешаться, и убирает ладони под подмышки, чтобы немного отогреть. Внизу, у единственного окна центра, мелькает свет – включилось аварийное питание, которого хватит лишь на час. Он должен попасть туда. Чонгук не может вспомнить, когда в последний раз чувствовал такую тягу к жизни. Не своей. В его голове проносятся десятки вариантов дальнейших событий, и все они крутятся вокруг Тэхёна. Чон дал слово вытащить его. Возможно, им движет банальная ответственность за своего стажёра или человечность спасти тех, кто в опасности. Может быть раньше Чонгук не мог ничего сделать и терял дорогих себе людей, но сейчас ему представилась возможность всё исправить, искупить, отпустить собственную вину. Или за этим кроется то, чего мужчина не хотел бы понимать. — Чон… — рация издаёт шипение, выдавая всё более чёткий звук, — слыш… меня? Как слышно, Чон? — Купер, что у вас? — Чонгук находит взглядом Джеймса в окне, но не видит Тэхёна. — Мы решили подшутить над вами и заперли дверь. На лице Митчел улыбка через слёзы: Купер шутит, а значит всё ещё не так плохо. Он припоминает первое посвящение в полярники, когда те закрывают двери друг перед другом для глупой игры. Это заметно облегчает чувство вины Роуз. — Отсюда всё выглядит неплохо, — заверяет Чонгук, спеша обрисовать текущую ситуацию, — станция тесно застряла, ниже не просядет. Теперь вертолету не придётся искать место для посадки – их смогут подобрать с крыши. — Ты по уши в дерьме, Чон, — рацию забирает Кришан, прерывая неважный на данный момент разговор, — потому что ты полезешь сейчас к генератору и будешь делать то, что я скажу. Поспеши. Чонгук смотрит на Митчел, убирая рацию в карман штанов, протягивает ей свои перчатки и снимает куртку, завязывая её рукава вокруг торчащей балки. Холод тут же окутывает незащищённое тело, у метеоролога не так много времени на то, чтобы добраться до станции, запустить генератор и войти внутрь. Человеческое тело не может выдержать настолько низкую температуру, поэтому Чон должен успеть вернуться до понижения температуры его тела до тридцати градусов, а это в лучшем случае двадцать минут. Роуз смотрит на отданные ей перчатки, начиная понимать причины поступка Чонгука: спасательный трос достаточно тонкий и сделан наполовину из металла, если ухватиться за него в оледенелом виде, кожу ладоней просто начнёт разрезать. Поэтому Чон отдал ей свои перчатки, чтобы у неё была защита. — Нет, стой! Митчел бежит к мужчине, но тот наклоняется над краем, хватается за трос и закидывает туда же ноги, оказываясь над расщелиной. Всё дело в том, что Чонгук, в отличие от Роуз, способен выдержать боль – он не отпустит трос раньше времени, тогда как девушка может просто не справиться. Что-то натянуто скрипит, с каждым перехватом руки заметно леденеют, слабнут, а расстояние будто не уменьшается. Остаётся совсем немного до входа в Полярис, Чонгук делает перехват, но ладонь внезапно соскальзывает, а на лицо попадает несколько капель собственной крови. Мужчина обхватывает трос сгибом локтя, ощущая, как его кожу разрезают тысячи крошечных льдинок, стискивает челюсть и опускает ноги. Под небольшой раскачкой Чон делает прыжок до стены с железными выступами, хватается скользкими от крови ладонями и почти прижимается, судорожно выдыхая и оборачиваясь – следом пошла Митчел. Здесь они разойдутся. Чонгук за Роуз не переживает, ведь слышал о её увлечениях скалолазанием, поэтому не дожидается, когда она достигнет станции, и лезет на крышу, чтобы перебраться на другую сторону к генератору. Где-то ещё обваливаются остатки отколотого льда и скал, сигнал тревоги внутри прекращается, наступает непривычная тишина, нарушаемая лишь хрустом снега под подошвой. — Генератор не в самом лучшем состоянии, — передаёт Чонгук, — конструкция заметно смялась, но критических повреждений не видно. — Открой щит и посмотри, мигает ли там красный огонёк, — следует инструкция от Кришана, на фоне которой метеоролог слышит чьи-то голоса, явно спорящие из-за повышенного тона. Чонгук делает короткий вдох, покрываясь крупной дрожью, открывает защитную дверцу и видит мерцание лампочки над кнопкой перезапуска. Всё логично: если дистанционно генератор запустить нельзя, то это надо сделать вручную. Проблема в том, что когда Чон перезапускает систему, то замечает искрение у проводки, которого точно не должно быть. У них нет в запасе времени, если обещанный вертолёт не прибудет через одиннадцать часов. Загорается свет, ещё не отсоединённые прожекторы освещают отколотую поверхность вокруг. Полярис вновь горит звездой. Чонгук возвращается – больше он ничего здесь не сделает – окидывает взглядом пустой трос, не находя Митчел, и спрыгивает к открытой двери, тут же ощущая, как его накрывают термическим одеялом и усаживают на диван. Мужчина крупно дрожит, слабо ощущая тёплый поток воздуха тепловентилятора, улыбается, когда перед ним появляется Роуз, ругая его за отданные перчатки, и поднимает взгляд, чтобы найти в зале Тэхёна. О нём неслышно с тех пор, как провалился Полярис, хотя на фоне инструкций, которые давал Кришан, Чон уловил его голос. У них ещё есть время, всё остальное уже не так важно.        — Долго ещё тут лежать будешь? Льюис возвращается через час, обнаруживая друга, до сих пор пребывающего в их комнате и так и не покинувшего её за всё время возвращения Митчел и Чона. — Не думаешь, что тебя хотят видеть? — Не думаю. Тэхён просто не может показаться на глаза мужчине после того, как тот сказал, что делает всё это ради него. Вызвался выйти наружу и выгнать последний транспорт, чуть не провалился, а потом ещё и вернулся, пролезая по тросу над расщелиной. Ким не мог на всё это смотреть. То, каким замёрзшим вернулся Чонгук, с прорезанными ладонями, но улыбающимся на собственное безрассудство. Тэхён эту улыбку видел не часто, только когда они оставались наедине, и мужчина позволял себе открывать сейсмологу душу. Внутри противное чувство скребётся. Противное тепло и облегчение от того, что Чон вернулся, противная сентиментальность слёз, которой раньше Тэхён не был подвержен, и противная обида за то, какое обещание ему дали. Он хочет думать, что из-за стресса и этой катастрофы начал воспринимать мужчину за своего спасителя, безопасное место, поэтому чувствует то, что не должен, забыв о категории коллег. Уже через несколько часов они покинут Полярис, расстанутся и, вполне вероятно, больше не встретятся: Чонгук привык к ледяному континенту, а Тэхён выбрал работу, не соответствующую его психологической защите. Но всё же что-то ноющее заставляет его подняться, пойти к двери, наверное, чтобы просто пройтись по станции и убедить себя, что всё в порядке. — Я в центр, — спешит заверить Тэхён, скорее всего, себя самого. — Его там нет, — внезапно говорит Льюис, падая на постель, будто их тема разговора обыденная, — он ушёл к себе. — Я проверить данные. — Само собой! — улыбается биолог, не замечая, как Тэхён закатывает глаза прежде, чем уйти. Противное чувство взаимопонимания, потому что Ким получил ответ на вопрос, который хотел задать. В коридоре включено обычное освещение, потому как этой ночью никто не ляжет спать. Не при таких обстоятельствах: все ждут прибытия спасателей. Сейчас буря накрывает обвалившуюся территорию станции, но из-за того, как просел Полярис, беспокоиться пока не о чем. Они не сдвинутся с места. Правда, иногда мерцают лампы, Кришан говорит, генератора хватит, эту заботу можно на время забыть и заняться другими, Тэхён не слышит какими именно, проходя мимо центра по коридору. Он сам не понимает, почему идёт туда, что скажет или что хочет увидеть, наверное, ему просто надо лично убедиться, что всё в порядке. Дверь комнаты метеоролога приоткрыта, в щели горит свет, и Тэхёну остаётся только надавить на вертикальную поверхность. Парень был уже здесь, заходил с Чонгуком за нужными в работе вещами, знает, что мужчина обычно не закрывает дверь, потому что не любит предупреждающий стук, поэтому тихо входит внутрь. Здесь теплее, чем в коридоре, всё ещё работает тепловентилятор, стоящий у постели, и Тэхён подходит ближе к лежащему мужчине, замечая его перемотанные бинтами ладони. Внутри становится спокойнее. Тэхён наклоняется, протягивая руку вперёд, и касается лба Чона, не замечая признаков жара, но замирая, когда чёрный взгляд сталкивается с его. Он запоздало убирает руку, быстро пряча ладони в карманах спортивок, облизывает губы и уводит взгляд, прочищая горло. Тэхён всего лишь хотел удостовериться, что нет причин для беспокойств, не позволяющих ему продолжать находиться в своей комнате. — Как твоя нога? Голос у Чона слегка охрип, наверное, он всё же дремал, когда зашёл сейсмолог. — Что? Тэхён не верит в то, что слышит, и осознание реальности, что ему не кажется, злит его ещё сильнее. — Моя нога? Ты серьёзно? — Не похоже? — Не похоже, что твой мозг отогрелся. Тэхён проводит ладонью по волосам, не веря, что в такой ситуации метеоролог думает о нём, а не о себе. — Так и есть, — соглашается Чонгук, поворачиваясь на бок, — температура тела пришла в норму, а мозгу кажется, будто всё ещё холодно. Брови Тэхёна распрямляются, он теряется, не понимая, должен ли позвать доктора Роуз, когда мужчина говорит слишком спокойно, будто это не является поводом для беспокойства. В мысли приходит навязчивая идея, сложенная из когда-то пройденной мимо психологии, до банальности глупая, несвойственная его поведению, но так похожая на то, что сделал Чонгук в день катастрофы. И Чон ощущает, как проминается рядом постель и открывает глаза, когда чувствует, как Тэхён обхватывает его за спину, закидывает одну ногу на его и утыкается лбом в грудь, слегка повозившись, чтобы устроиться удобнее. Он решил, что чужие прикосновения мозг сможет расценить, как защиту и тепло, которые сам почувствовал в тот раз при объятьях, поэтому таким же образом сможет полностью согреть мужчину. На самом деле Тэхён сильно волновался. Но говорить об этом он упрямо не станет.

🇦🇶

— Тэхён… Слабый голос, пробившийся через сознание, отдалённо напоминает Льюиса, заставляя парня нахмуриться, надеясь, что собственные слова о пожизненных снах с пингвинами не стали реальностью. — Тэхён, ты нужен Куперу. Сейчас. Ким поворачивается на спину, чувствуя, как приятное тепло покидает его, открывает глаза и видит друга, который, удостоверившись, что парень проснулся, машет зовущим жестом и уходит. Сейсмолог разочарованно выдыхает, пытаясь найти на столе часы с пингвином, но поздно замечает чужую обстановку и осознаёт, в каком положении сейчас находится. Мурашки окатывают волной до маленького покалывания, Тэхён медленно убирает ногу с бедра мужчины, вынимает руку из-под талии и почти поворачивается, чтобы сползти с постели, как чувствует движение, сковывающее его объятьями. Чонгук позади утыкается между лопаток парня, кажется, не пробудившись до конца, тянется к этому теплу и спокойствию, забывая о месте, в котором они находятся. Благо в таком положении их застал Льюис, не имеющий привычки говорить о чужих личных вещах. И хотя Уолт уже думает, что они спят, Тэхён не хотел бы, чтобы так считали остальные. Потому что Чонгуку с ними работать ещё не один год. Толерантность современного мира, конечно, позволяет не скрывать своих предпочтений, и многие люди, не разделяющие того же мировоззрения, просто принимают это, как нечто обыденное, и пример тому Льюис, догадывающийся о предпочтениях Тэхёна с самого начала. Но проблемы по-прежнему остаются в лицах старшего поколения с традиционными ценностями, как, например, его родители. И он не знает, как будут относиться к метеорологу, узнай даже слух об их отношениях. Тэхён аккуратно слезает с постели, слегка оступившись травмированной ногой, оглядывается, убеждаясь, что не послужил причиной пробуждения, и уходит, ощущая слишком частое биение своего сердца. Всё это лишь от стресса.        В центре ощущается напряжённая обстановка, несколько пар глаз мигом устремляются на молодого сейсмолога, слегка помятого после сна. И из всех присутствующих Тэхён отчётливо ощущает прожигающий и громкий взгляд Вульфа, открыто говорящий «отогрел Чона?». — Пара теоретических вопросов, — не слишком мягко начинает Кришан. — Какова вероятность, что обрушение краёв не продолжится, если вертолёт зависнет над Полярисом в воздухе? Купер замечает растерянность сейсмолога, который водит взглядом по присутствующим, потому что вполне логично, что колебания от несущего винта достаточно сильны для новой активности разлома. — Чон сказал, что ниже не провалимся, — дополняет Кришан, помогая сложить недостающую Киму информацию, — но мне в это слабо верится. И сдаётся, он нарочно нам не сказал об этом, чтобы беспроблемно вытащить тебя. — Кришан, — зовёт Купер, заставляя того закончить, и поворачивается к парню. — Мы пытаемся найти оптимальный и наиболее безопасный выход. Коллективно. И я не думаю, что ты хочешь другого, чтобы скрывать факторы риска. — Чтобы провалиться ещё ниже, недостаточно колебаний от вертолёта, — подтверждает слова Чона Тэхён. — Обрушение может быть, но станция застряла настолько плотно, что леднику, скорее, придётся её раздавить, чем снова расшириться. — То есть до этого разлом становился шире, а сейчас он начнёт срастаться обратно? — скептично уточняет Уолт. Здесь электричество начинает с перебоями работать, а у них проблема – заверение, которое озвучил опытный метеоролог? — Ледники подвижны, а вода, превращающаяся в лёд, имеет свойство расширяться, — Тэхён не удерживается, почти огрызается, не понимая, откуда вдруг появилось такое недоверие. — Сейчас вода в расколотой части при отрицательной температуре уже начала расширяться, тем самым либо поднимая одну из отколотых частей, либо двигая её. И в теории мы быстрее замёрзнем насмерть, чем нас раздавит, потому что Чон сказал об искрении проводки ещё в тот момент, когда вернулся, а Кришан до сих пор там не был, не так ли? — Вот же щенок… Тэхён не двигается с места, когда Кришан делает попытку дёрнуться в его сторону, которую предотвращает Купер, призывая прекратить и успокоиться. Все на нервах, времени в любом из предполагаемых исходов остаётся мало. Тэхён тоже поддаётся панике, ему тоже страшно, но он хотя бы не позволяет себе настолько глупых вещей, как срываться на других. — И сколько у нас времени? — уточняет Митчел. — Благодаря тебе значительно меньше… — Закрой рот, Кришан, — раздаётся позади голос Чона, заставляющий мужчину закатить глаза, — ты только портишь себе репутацию. — К чёрту репутацию, если мы здесь будем заживо похоронены! — Через дней пять, — вмешивается Тэхён, предоставляя ответ на вопрос. Вариант исхода смещения ледников можно вычеркнуть как пункт, о котором нужно беспокоиться, потому что их спасут раньше, чем это случится. Но ещё раньше может произойти ряд других вещей, ведущих к летальному исходу. — Проблема в том, что ни один вертолёт ещё не вылетел, — озвучивает Уолт полученные недавно данные. — Время нашего здесь пребывания увеличивается, а это несёт ряд не самых приятных последствий, потому что датчики измерений были повреждены, а буря накрывает связь, и я не знаю, как долго продержится спутниковая антенна. К слову, где она сейчас, я тоже не имею представлений. У них нет данных о температуре и погоде, обо всём, что происходит на поверхности, и единственный вид связи сейчас где-то в районе обвала, возможно, даже уже под ним. Они просто отрезаны от внешнего мира. — Это не самые серьёзные проблемы, — Митчел смотрит на Вульфа, не понимая, для чего он нагнетает обстановку. — Мы уже послали сигнал бедствия и просто должны ждать, когда утихнет буря и прибудут спасатели. — Каким образом искать нас в Антарктиде без сигнала о месторасположении? — натянуто улыбается Уолт, намереваясь послушать, что предложит девушка. — У нас есть пиротехнический сигнальный огонь, — напоминает Чонгук. — Выбраться на крышу и зажечь шашку – всё, что нужно, чтобы с вертолёта определили наше месторасположение. — Напомнить, что ты не в курсе, как долго продолжится буря и как много снега выпадет на крышу Поляриса? Полезешь снова по тросу? Уверен, что масса выпавшего снега не усложнит всё, что мы сейчас имеем? Уолт долго смотрит Чону в глаза и усмехается, когда не получает ни единого ответа на свои вопросы, потому что нельзя дать гарантий, что буря не станет для них серьёзной помехой. Сейчас станцию покроет слоем снега, она уже визуально сливается с ландшафтом Антарктиды, оставаясь лишь координатами на бумажных картах, не говоря о массе, которую она прибавит к давлению. — Тогда пусть Кришан поспешит, — разбавляет затянувшееся молчание Митчел, — пока крышу не занесло, надо починить генератор. И ты с ним можешь поискать антенну заодно. — Ценный совет, Митчел, — наигранно благодарит Вульф, покидая с Кришаном центр. Обстановка между полярниками заметно мрачнеет. Конечно, проще всего обвинять во всех бедах кого-то, не беря во внимания такие понятия, как случайность и неизбежность. Купер это понимает, с самого начала по взгляду сейсмолога видел ту безнадёжность падения станции, поэтому уже был готов к такому исходу, и в том же убедил Роуз, заверяя, что она лишь проверила одну из идей. Хотя, смотря на стажёров, собравшихся за столом и наставивших везде свечей, пока временно выключено электричество, можно подумать, что не всё так плохо.        Чонгук приходит ко всем последним, бросает взгляд на Тэхёна, удостоверяясь, что с ним всё в порядке, и садится к старшим, открывая бутылку пива, потому как вода теперь считается здесь недозволенной роскошью. Кришан с Уолтом до сих пор не вернулись, хотя прошло приличное количество времени, что подразумевает либо серьёзную поломку, либо затруднительное передвижение снаружи. Но Купер даёт им ещё время, не отправляя Чона проверять их. — Когда вернусь? — Эмили задумывается, пытаясь определить, что сперва она хочет сделать, когда приедет домой. — Расстанусь с парнем, — с улыбкой заверяет девушка, — налью себе горячую ванну и буду лежать там три часа с бутылкой отцовского вина. — А с парнем почему расстанешься? — удивляется Льюис, заканчивая нарезать размороженные фрукты кусочками. — Подруга прислала сообщение, что видела его недавно с другой, — в полном спокойствии отвечает Эмили, — это не в первый раз, но я прощала. Сейчас мне хочется жить, а не цепляться за проходящее мимо меня. Мы пережили падение станции! Разве вам не захотелось сделать что-то, на что вы никак не решались? Тэхён поднимает взгляд к Чонгуку и замирает с вилкой в руке, с которой падает кусочек фрукта – он тоже смотрит на него. Возможно, это лишь совпадение, что они посмотрели друг на друга именно на этих словах, но проскользнувшее воспоминание тепла и близости заставляет Тэхёна смутиться, отвести взгляд и пытаться понять, о чём сейчас говорит Льюис. На лице Чонгука Митчел видит слабо проскользнувшую улыбку. — А я бы замуж вышла, — мечтательно произносит Роуз, заставляя Купера опешить и подавиться пивом. — Что? Нельзя разок в разводе побывать? — Ты ещё не вышла, а уже о разводе, — удивляется Джеймс. — Только ради женской хроники и выйду замуж, чтобы иметь историю своего неудачного брака и хоть о чём-то поговорить с теми, кто диагностирует себе болезни, вычитывая глупые статьи из интернета, — заскучавши говорит девушка, отбирая бутылку пива у Чонгука. — А ты собираешься вообще где-нибудь остановиться? Приземлиться, купить домик на тихой улочке, ругаться на детишек, бегающих по газону, жарить барбекю с кучей гостей? — Зовёшь оставить свой след в твоём паспорте? Митчел заливисто смеётся, вовсе не предполагая это, но всё сошлось слишком прекрасно, чтобы не поддаться минутной эйфории. Тэхён подпирает голову рукой, не разделяя того же восторга, что и доктор Роуз. Хотя они смотрятся хорошо вместе, оба люди преданные своему делу, оба способны жить в полярных условиях, их брак был бы вполне удачным, возможно, даже без развода. Ким это признаёт, но всё же отворачивается, не замечая на себе взгляда. Здесь у всех есть планы на возвращение, все хотят жить по-новому. Внезапно лампы загораются, обеденный зал заливает ярким светом, что оповещает о починке генератора и о скором возвращении остальных, чему Тэхён не особо рад, поэтому встаёт и говорит, что пойдёт отдохнуть. С Уолтом находиться стало совсем невыносимо, теперь к нему присоединился ещё и Кришан, питая к сейсмологу беспочвенное раздражение. Ким замедляется в коридоре, на привычном месте встречи с метеорологом, где перед работой мужчина всегда выкуривает сигарету, и останавливается у той же стены, принимая похожую позу. Через несколько секунд Тэхён слышит шаги, открывает глаза и цепляется за силуэт в полумраке – так вот, как Чон каждый раз видит его. — В моей компании сигареты на вкус лучше? — интересуется Тэхён, пытаясь не думать, что мужчина пошёл за ним. — Ты выглядишь так, будто тебя не хватает. Чонгук протягивает только открытую бутылку, предлагая парню расслабиться, иначе в один момент он просто сломается. Тэхён усмехается, припоминая эту фразу из их неофициального знакомства, забирает бутылку и делает несколько крупных глотков. Сегодня они пьют не по поводу посвящения в полярники, не отмечают второй месяц выдержки стажёров. Они пьют за Полярис «5», навечно опускающийся подо льды Антарктиды. Тэхён выпивает сразу половину бутылки, аргументируя это тем, что куда-то нужно стряхивать пепел, и через пять минут он предоставит такую возможность, а сам хочет заполнить давящую пустоту внутри. Сегодня слишком много событий, он не может их перестать проигрывать в воспоминаниях, избавиться от заедающих слов, от страшных картинок. Митчел говорила о посттравматическом синдроме, который может развиться у сейсмолога после Антарктиды. Каких-то определённых вещах, звуках или моментах, которые будут возвращать его в эту ледяную ловушку, и Чонгук не хочет допускать этого. Он обязательно вытащит Тэхёна отсюда. Когда Ким делает последние глотки, запрокидывая голову, Чонгуку приходится слегка придержать его за плечи, удивляясь, насколько быстро тот опьянел, уже не удерживаясь ровно. Зато отоспится, спокойно отдохнёт ото всех и, возможно даже, проснётся к прибытию спасателей. Только у самого Тэхёна иные планы на эту ночь. — Я хочу попробовать, — Тэхён передаёт бутылку мужчине и забирает у него только раскуренную сигарету, зажимая её меж двух пальцев, — никогда не курил. Мне просто вдохнуть? Он выглядит так, словно не хочет жалеть о том, что не попробовал, когда была возможность. Тэхён во многом себе отказывал, не соглашался с тем, чего ему действительно хотелось, потому что так неправильно, родители не одобрят, осудит общество. Сам себе усмехается – к чёрту общество, он вообще сейчас почти подо льдами Антарктиды. — Втяни дым, и только потом делай вдох. Чонгук не останавливает, не будет читать лекцию о вреде здоровью, просто позволяет сделать то, что хочется. И Тэхён делает так, как ему говорят, начиная кашлять, когда чувствует вставший ком дыма в горле. Вряд ли кто-то начинал иначе, но Ким со слезящимися глазами заверяет, что попробует снова. Второй раз оказывается таким же неудачным, поэтому Чон забирает сигарету и касается ладонью плеча парня, заставляя встать его ровно напротив. — Сделай сейчас глубокий вдох, — предупреждает Чонгук. Он подносит сигарету к своим губам и втягивая дым, после чего приближается и выдыхает его в полураскрытые губы Кима. — Вот так учили меня. Тэхёна ведёт, он пропадает, его сердце сходит с ума. Дым приятной взвесью оседает в лёгких, щекочет изнутри невероятным чувством, мурашками расползаясь по всему телу. Если бы не ладонь на плече, вероятно, он бы уже упал, потому что в его ногах растекается приятная слабость, пьянящая остатки разума. И надеется, что в темноте не видно его громкого взгляда, потому что в нём отражается лишь одно. — Ещё, — Тэхён облизывает губы, желая ещё раз ощутить это чувство, заполняющее его пустоту куда лучше, чем сигареты, — давай ещё раз. Слишком близко. Тэхён хватается за запястье Чонгука, чтобы тот не отпустил его, делает пару вдохов и замирает, когда огонёк сигареты зажигается ярче, запаха никотина становится больше, и этот вкус оседает на губах чужим выдохом. Тэхён делает глубокий вдох, ощущая сильное головокружение и то чувство, когда понимаешь – пути назад нет. Это станет его привычкой. Чонгук убирает руку с плеча сейсмолога, будто сам себя заставляет сделать шаг назад, делает необходимую затяжку и стряхивает пепел заканчивающейся сигареты. Одной на двоих. Впервые. — Последний раз, — просит Тэхён, и оба понимают, что он и правда станет последним. На этот раз держится за плечо мужчины Ким, чтобы не упасть, наверное, хотя он не настолько пьян, чтобы не осознавать последствия. Чонгук вбирает дым, наклоняется и выдыхает, вытягивая руку за парня и туша окурок о стену. И в этот момент Тэхён закрывает глаза и подаётся немного ближе, касаясь губ мужчины. Секунда. Вторая. Это не случайность, а намерение со вкусом выкуренной одной на двоих сигареты. Тэхён держится за плечо, позволяя себе немного наглости и не спеша разрывать этот поцелуй, на пробу делает слабое обволакивающее движение, позволяя себя остановить, но чувствует лишь шаг вперёд, стену позади себя, скрывающую их в тени, и ответ. Чонгук отзывается, целует полуоткрытые губы со вкусом дыма первой сигареты – он всегда ярко запоминается, как и первый поцелуй. Первый с ним. Тепло внутри распаляется до жара, Тэхён забывает, где они находятся, как холодно там, за единственной отделяющей их стеной, потому что здесь, в этих руках, ему хорошо, как никогда не было прежде. Он вздрагивает, когда они соприкасаются языками, постепенно, будто спрашивая друг у друга разрешение прежде, понять полную вседозволенность. Внутри становится тесно, Тэхён вбирает носом воздух, пытаясь быть ещё ближе, укладывая ладонь на затылок Чонгука и притягивая к себе, не слышит ударов собственного сердца, но ощущает то же желание, то же дозволение. Губы скользят по чужим, сминают, приторно-мягко со вкусом отчаяния, без спешки и смущения. Тэхён слышит судорожный выдох, почти говорящий о невозврате, они не спишут это на алкоголь или минутную случайность, слышит почти озвученный шёпот слов. И громкий звук со стороны обеденного зала, возвращающий их в реальность. Они всё ещё на полярной станции, куда вернулись Вульф и Кришан, скорее всего, с какими-то важными новостями, местами поскрипывают стены от усиливающейся бури, раздаётся голос Льюиса – их ищут. Слишком мало для того, чтобы забыться. Слишком много для того, чтобы забыть. Сбитое дыхание, томный взгляд медленного осознания происходящего, тщетных попыток понять, когда они упустили контроль. Чонгук убирает ладонь со стены позади парня, всё ещё ощущая тепло на своих губах и желание выкурить следующую сигарету. — Нам надо вернуться, — говорит Чонгук, не оставляя произошедшее необъяснимым молчанием, в котором они просто разойдутся, но только делает шаг, как ощущает ладонь на своём запястье. Тэхён закусывает губу, решаясь поднять взгляд, смотрит на мужчину перед собой и делает шаг, выходя на светлый участок коридора. — Не забывай об этом, — просит Тэхён, медленно ослабляя хватку, — и не делай вид, будто ничего не произошло, потому что я этого хотел… — Хорошо. Желание потеряться из реальности или действие алкоголя, скопившийся стресс или минутная слабость – Тэхён готов принять любой из этих вариантов. Им необязательно разбираться и говорить об этом, лишь удостовериться, что это ничего не испортит. Потому что Тэхён был тем, кто подался вперёд, а Чонгук стал тем, кто не сделал шаг назад. Выходя в обеденный зал, где яркий свет слепит привыкшие к полумраку глаза, Тэхён щурится, попадая в руки биолога, который не успевает ничего сказать, оказываясь перебитым Уолтом: — Связи больше нет, — мужчина бросает верхнюю одежду на один из пустых столов, — с этого дня мы изолированы от остального мира. И если, как нас заверил сейсмолог, станцию начнёт сдавливать, мы лишимся и электроэнергии. — А где Кришан? — спрашивает Чон, не понимая, почему никого не смущает отсутствие электрика. Затянувшееся молчание заставляет мысли лихорадочно перебирать варианты, но ни в одном из них нет такого, чтобы Кришан сбежал, оставив их здесь. Как минимум это безрассудно – уходить в начало бури, когда температура опускается ещё на десять градусов ниже, без транспорта и элементарных базовых вещей. И так же безрезультатно, потому что пустошь снега простирается на километры до самых ближайших станций. — Он поднялся по тросу в гараж за тем что ему было необходимо, — рассказывает снова Вульф, открывая бутылку пива, — я звал его двадцать минут, но он так и не отозвался. Гнетущее молчание заставляет глаза заливаться осознанием, которое не хочется принимать за правду. Теоретически к такому должны быть готовы все, а в реальности оказывается никто. Там, наверху, могло случиться множество исходов, начиная с обрушения края, на которое мог попасть Кришан, заканчивая любой частью железа, бурей отлетевшего мужчине в голову. Сейчас идти наверх уже бесполезно: двадцати минут достаточно для того, чтобы тело остыло, а ветер с режущим снегом просто не позволит проползти по тросу и метра. Они уже ничем ему не помогут, где бы Кришан ни был. Эмили прикрывает рот ладонью, пытаясь не заплакать, её притягивает Льюис, позволяя спрятаться у себя в руках, пока сам пытается дышать ровно. Митчел обхватывает себя за плечи, понимая, что Кришан иногда был невыносим и груб, но не заслуживает того, что с ним стало. Купер не произносит ни слова до того, как просит всех разойтись, а потом говорит, что завтрашним утром Чонгук с ним пойдёт искать Кришана, а сейчас все должны успокоиться, потому что вероятно это – несчастный случай, которым свойственно случаться. Тэхён разворачивается, не дожидаясь, когда хоть кто-то первым покинет зал, ощущает тошноту, скапливающуюся слезами в уголках глаз и срывается на бег, успевая добраться до туалета. Его рвёт выпитым ранее пивом, будто выворачивает наружу, смешивая слёзы с остатками воды в кране, а после снова рвёт, заполняя пустоту внутри несчастным случаем, свойственным случаться. Тэхён садится у стены, поджимая колени к себе, его трясёт будто от холода, он не может успокоиться, избавиться от мыслей, как много они имеют возможностей элементарно умереть, не дождавшись спасателей. Они одни, закопанные снегом в расщелине, на целом континенте льда, без связи, и чёрт знает сколько продержится стиснутый ледником и стеной генератор. Здесь стены сдавливают, душат, сужаются внутрь. Тэхёна изначально не должно было здесь быть. Он слабо ощущает чужие прикосновения, голос, пробивающийся через звон в ушах, пытается сделать вдох, а вокруг будто скапливается лишь вакуум. Его поднимают с пола, перенося в коридор, через сознание пробивается «смотри на меня», заставляя сфокусироваться на ладонях в бинтах, придерживающих его за скулы, ощутить шершавость ткани и тепло рук, к которым скатываются горячие слёзы. Кришан мёртв, другого варианта просто не может быть, не здесь. Здесь у них нет ни единого варианта.

Полярис не намерен падать один.

Он заберёт с собой всех остальных.

       Тишина ночи отражается эхом какой-то балки, бьющейся о стену порывами ветра, Тэхён открывает раздражённые слезами глаза и смотрит на Льюиса – он тоже не спит. Кто вообще сможет сегодня уснуть? С ними в комнате Эмили, девушка тоже открывает глаза, без возможностей просто забыться во сне – ей снится Кришан. Они говорили о будущем в тот момент, когда он где-то умирал, они планировали прожить жизнь на полную, когда мужчина делал свой последний вдох. Тэхён не выдерживает гнетущего молчания, тишины и воющей бури и поднимается, собираясь просто куда-нибудь уйти. Хочется домой. Открыть глаза в своей комнате, в доме родителей, чтобы всё это оказалось кошмарным сном. Реальность слишком жестока для существования мира. — Тэхён, — останавливает его Льюис. — Что? Ким заставляет себя остановиться, каждое движение даётся ему с трудом, каждый вдох отдаёт болью безысходности внутри. Он с силой сжимает ручку двери, оборачивается и видит в глазах Льюиса страх. — А кто тогда запустил генератор? Тэхён не понимает вопроса, кажущегося настолько очевидным, что на него не требуется подтверждающий ответ, потому что и Чонгук смог запустить генератор, не имея опыта электрика. — Это должен быть Уолт. Должен быть, потому что и здесь не может быть другого варианта. Тэхён уходит, закрывая за собой дверь, смотрит на подсвеченную дорожку коридора и пытается определить, сколько времени прошло с тех пор, как включился починенный без перебоев свет, до того, как вернулся Вульф. В голове всё слишком смешано, он будто в лабиринте, из которого пытается найти сразу несколько выходов, не понимая, что их там нет. Тэхён не доходит до места, в которое хотел бы прийти с другим настроением, другими мыслями и чувствами, в него не хочется нести всё это с собой. Садится на пол к стене, запрокидывает голову, прокручивает прошедший день, ощущая, будто прошёл целый месяц, и повторяет единственный вопрос. Кто запустил генератор?