Как и все вокруг

Вернувшись к тому, с чего начал, испытал знакомое, но сердце больше не болит, только тоскует. Однако время подошло вовремя, словно сегодня тот самый день, хотя и до этого было приятно здесь находиться; что в холодрыгу, что в жару. До этого мысли были заняты трагедией, улыбка забылась, в груди пробоина. Не так уж и долго, но смотря на небо, облака кажутся красивыми; волчья натура просится на волю. И только прошлое напоминает о ржавых гвоздях внутри. Время лечит, прошлое убивает, только приняв его как ошибочное, но травму не излечить. Годы возьмут своё, счастье постучится незаметно, а улыбку сдержать невозможно, ведь сумев смотреть на мир чистыми глазами, не нуждаясь в розовых очках, воздух станет чище, холод пробьётся сквозь тело, а в голове засядет успокаивающая пустота. И в миг эмоции перестали иметь значение. Радость или ненависть, блаженство или грусть — тонкая линия в мозгу покажется тем самым моментом, когда даже мёртвая серая картина лучше бессмысленного мира. Зелёная трава, синее небо, белые облачка и жёлтое солнце как смысл жизни и причина для широкой улыбки, стоя в одиноком поле. Вдалеке виднеется жизнь, стоит закрыть глаза. Звуки буйной жизни затихают, глаза замирают, смотря, словно, сквозь солнце, но видя кого-то другого, думая о ином, что невозможно понять, не прочувствовав. Всплывают сцены из беззаботного детства, хотя хочется силой подавить их, борясь, пытаясь взять эмоции под контроль, но мужество не позволяет предаться предательству, заставляя отдавать дань и уважение, вздыхая полной грудью. Пелена затмевает зрение, голова предательски медленно опускается, а мысли опять щекотят, отдаваясь тактильностью в районе плеч. Осмотревшись — никого, но больше и не надо. Только облегчение от желанного одиночества, покоясь под выросшим деревом. Оставшись наедине с собой, пришла пора перевернуть песочные часы, в которой раз закрывая очи, просматривая жизнь, переосмысливая прошедшее, просящее хотя бы об одном воспоминании в качестве подарка на день рождения. Спустя годы моральной тирании в один закат пришла пощада, повлёкшая за собой свободу от долга, врождённого одним хозяином. Прожив здесь совсем немного, Чейз принял решение просто-напросто бросить всё и всех, опустив руки, посмотрев и обняв «соседей» на прощание, покинув родные края, взглянув на мир немного другими глазами. Начать сначала. Будучи никем, имея никого, находиться в окружении чужих людей, дабы проветрить уставшую, избитую голову, забыв своё имя, истоки, призвание, дом, людей, надежду. Было бы слишком совестно сказать им, но пришлось бросить тех, кто остался, чтобы самого больше ничто не держало, хоть они и сами это понимали, не держа зла, провожая с улыбкой. Тот, кто не имел для него никакого значения, заставил испытать в нём какую-то положительную эмоцию, просто стоя и разговаривая. Перестав бояться, Трекер взял волю в кулак, признавшись в том, что доволен жить независимо от долга, познав смысл бытия. Смотря в карие глаза, испанец наблюдает за укрощённой бурей эмоций, снова видя слёзы лидера в тот роковой день. Он ничего не сделал для него, но Трекер принимал мужество Чейза как истинное мнение, уважая его по настоящему. Они никогда не были друзьями, даже не успели стать приятелями, но что в день их первой встречи, что за день до случайной, совсем зелёный член команды питал настоящее признание, веря в его будущее восхождение над Райдером, оставаясь с большой печалью, только вспомнив это имя. И поэтому Трекер крепко обнимает Чейза, говоря ему держаться и смотреть в новую жизнь с искрой в глазах, не беря на себя вину и ответственность за трагедию, в которой он не виноват, прося прощения, ведь бросил его, отдав на попечение самому себе. Немец отвечает ему взаимностью, слабо ошарашенный тем, что тот, кого не любили больше всех, смог оказать поддержку, существовав в Патруле как блеклая тень. Увидев знакомое лицо, вызывавшее в нём, когда-то, тепло и бабочки в животе, теперь только рождает интерес, с интересом разглядывая, как она изменилась. Любви и симпатии больше не осталось, чувства подавились сами по себе, а Скай смотрит со страхом и комком в горле на его морду, чем-то отдававшую старостью и испарившейся просьбой о помощи. Перед овчаром стояла спаниэль, а ему было настолько наплевать… Но это не значит, что он не задал ей вопрос, как она поживает. Тоже — лучше, чем тогда. Когда-то щенок боялся сказать девочке что-то приятное или вовсе рассказать о чувствах из-за юношеского стеснения. Сейчас они смотрят в глаза, тоскуя по тем временам, мысленно признаваясь, что когда-то друг друга любили. Скай слабо ухмыляется, находя это забавным: когда-то в Патруле их видели как будущую пару, а эта «пара» тайно представляла свою семью, живя вместе с очень красивыми и здоровыми щенками. А сейчас и слова не говорят о том, что были счастливы, но стоя здесь, радости от встречи нет, только взаимное уважение, сохранившееся после многих лет дружбы и службы. Чейз желает бывшей подруге удачи, а она просит его заботиться друг о друге, признаваясь, что даже после расставания не переставала его любить, прекратив в итоге, но до сих пор ценя и помня всё хорошее, сделанное им для неё и для них всех. Чейз из интереса спрашивает, что случилось с остальными, но Скай отвечает отрицательно, более не желая знать, но заявляя одно: Маршаллу было очень плохо, хуже всех. И Чейз его понимает, отказываясь держать на него зло. Две собаки прикасаются друг к другу, образуя прощальное, отдалённо любовное, объятье, расходясь в стороны, уже не питая надежд встретиться снова. Члены его прошлой семьи исчезли из поля зрения, но по иронии судьбы, лишь маленькие намёки направляли его: Трекера он встретил случайно, а где Скай — подсказал басенджи, найдя её по собственному желанию, заработав немного частички покоя и самодовольства: возраст пошёл ей к лицу, прибавив женственности, но по прежнему одинока, сказав ему, что идеалом для него был он, но она не злится и не ревнует, только надеясь, что Эверест позаботится о нём, а он будет спать спокойно в её лапах. Идя по улицам Айдахо, в краях известный также как «Город Приключений», достопримечательности выделяются своим модернизмом, восхищая монструозными размерами. А посмотрев в большой плазменный телевизор, прикреплённый к зданию, вещающий новости, — известиями о том, что сегодня в центре города мэр будет поздравлять героя-пса, недавно спасшего людей из-под обвала обрушившегося здания по причине пожара. Смотря в экран, в голове Чейза воспроизводится запись, на которой он и его друг играют в футбольный мяч у базы, а повернув направо взгляд, пёс и не заметил, как оказался перед большой восклицающей толпой, поздравляющей лучшего друга мэра города. Пройдя левее, выйдя на открытое пространство, Чейз видит радостное лицо далматинца, на шею которому весят медали за отвагу и проявленные героизм и службу городу на протяжении уже нескольких месяцев, гладя по голове, украшенной, в некоторых местах, ожогами и даже шрамами, не исключая мест ещё и на теле. Тысячи людей и несколько важных лиц на трибуне, — включая ещё других собак-спасателей, в том числе и Зуму, — камеры на земле и в воздухе, и где-то слева, вдалеке от толпы, стоит немецкая овчарка, глядевшая на виновника торжества без капли осуждения за то, что тот забыл прошлое и нашёл нового лучшего друга. И без щепотки зависти, осматривая хранителя города, словно красуясь перед зеркалом. Чейз слабо, но улыбается, гордый за тех, кто прошёл чёрт знает через что, чтобы начать жить новой жизнью, видя чистое счастье в небесных и жёлтых глазах. Крики вокруг затихли, периферийное зрение отключилось, эмоции спали, когда Маршалл шестым чувством ощутил присутствие неродного брата, посмотрев на него, будто увидев призрака. Чейз и Маршалл обмениваются взглядом, тогда как первый кивает ему, давая знать, что он молодец. Даже не пытаясь сдерживаться, далматинец делиться улыбкой, довольный, что тот смог прорваться через паутину негативных эмоций, всё ещё не отставая, продолжая преуспевать в достижениях; это и делало его лучшим среди них. Взглянув на двоицу и их команду в последний раз, Чейз развернулся, уходя, сбрасывая ещё один груз, не испытывая страха за того, кто был главной душой компании, уверяя себя, что, завоевав титул, Маршалл не будет стоять на месте, продолжая дарить улыбку и радость незрелым детям и не травмированным членам новообретённого отряда. И Зума — один из них, ставший свидетелем того, как два бывших лучших друга не сказали ни слова, не загорелись желанием вспомнить прошлое, не посмотрев на себя хотя бы ещё раз. Но Зума знает почему, хоть и понял причину только с возрастом, продолжая махать толпе, ставшей для него новым домом. Братья не нуждаются в словах, ведь для этого есть чувства. Проветрив голову, встряхнув ей ещё раз, избавившись от дискомфорта, Чейз вернулся домой спустя месяц. И Алекс тоже, передавая привет от Дэнни, Раббла и Рекса. Дэнни попал в больницу, навернувшись на мотоцикле, но идёт на поправку, уже готовый к соревнованиям. Любопытно: всё такой же хвастун? Удивительно слышать, как пухлый соня возмужал, обзаведясь мускулами и челюстями, способными сломать кости, но вместо этого решил защищать на ферме стадо овец от прижившихся волков в Оклахоме. Самый слабый духом обрёл самое сильное тело, но не зазвездился, найдя хобби, изолировавшись от жестоких реалий мира. Даже будучи инвалидом, Рекс всегда продолжал бегать, не убиваясь, что никогда не встанет на ноги, обречённый всю жизнь таскать коляску на хосте. Должно быть, он в восторге передвигаться с помощью протезов, больше не ограничиваясь скоростью, скованностью и уродством; в слабом теле — сильный дух. Мальчик повзрослел. Всё ещё кажется маленьким ребёнком, но и на нём отразилась потеря парня, ставшего для него старшим братом. Мальчик обнимает пса с большой любовью и со слезами, счастливый видеть уже немаленького стража порядка, но расстроенный любоваться тем, как на него смотрит Чейз: без искры, но с почтением. И с удивлением: время действительно летит так быстро… Алекс просто желал увидеть место, где он вырос, обретя друзей, готовый помочь дяде, встав на путь взросления, не забыв подвиги Райдера, как если бы хотел, чтобы тот гордился им. Надолго он здесь не задержится, но удивлённый тем, как тут всё изменилось и заиграло красками, Алекс обещает возвращаться почаще, чтобы заботиться о тех, кто заботился о нём, возвращая долг. Аллергия на кошек больше не беспокоит, пройдя терапию по советам Кейти; в этом мире есть проблемы куда пострашнее, чем незначительные болезни, вода, орлы и пауки. Блондинка снова ведёт себя как ангел, заботящийся о своих любимцах. Девушка целует Чейза в лоб, гладя спину, поздравляя с возвращением в родную Бухту. Сидя в ванне, получая удовольствие от очень привлекательных тактильных прикосновений Кейти, пёс представляет, где сейчас Рокки. Может, нашёл новых друзей, или новый дом, живя как домашний пёс в кругу людей. Или завёл семью с самкой, готовой принять его таким, какой он есть: бродяга, не имевший ничего, кроме доброты и чистой душонки. Многие изменились, перестав вызывать у детей крики и просьбы родителей купить им такого же щенка. В щенячьих глазках образовался гной, и их, как всегда, заменили. Но сидя здесь, в тепле, Чейз задаётся вопросом без издёвки: может, пятнистый тоже перестал бояться? В своём случае — воды. Как бы то ни было, прижавшаяся к нему спящая Калли мило мурчит, довольствуясь приятными поглаживаниями овчара по гладкой и ухоженной шёрстке. По крайней мере, он больше не страдает мокротой в глазах, пока трётся чёрным носом о хрупкий затылок милой кошечки, боком посматривая на Кейти. Спустя пару дней после инцидента, зайдя в здание, девочка лежала на полу и рыдала, забитая в угол, а он стоял там и ничего не мог сделать. Не мог пошевелиться, не знал, как поддержать, что сказать. Только смотреть на душевную пытку человека, так заботившегося о нём, чтобы теперь она лежала и ревела. Чейзу страшно, сердце бьётся быстрее от тревоги, ведь он тоже чем-то на неё похож. Он уходит оттуда с покалыванием в груди, понимая, что ничего не сможет сделать. Щенок просто не мог стоять там, каким бы сильным не хотел показаться. Два года было достаточно, чтобы она смирилась, а он нет, но всё равно была рядом, ухаживая за другими животными. Сегодня ночью Чейз будет чутко спать на кровати с Кейти и Калли, охраняя их сон, видя мёртвое тело рядом с ним, оглушённый выстрелом. Он не справился со своей задачей, потревожив девушку, поскуливая во сне, открывая ей спящие глаза, просто чтобы Кейти снова погладила его, успокаивая, смотря очами матери. Всё в порядке, это просто кошмар. Просто ещё один и тот же кошмар… Одинокий пёс стоит у могилы Розалин и смотрит на растерзанную окровавленную женщину, привязанную к стулу, которая не могла умереть мгновенно… ей потребовалось время. И именно этот факт заставляет Чейза покрываться мурашками и сожалеть уже мёртвому человеку, которому твои чувства и слова уже не помогут. Он представляет себя на её месте: в заточении; никто не знает, что с тобой сейчас; душевнобольной режет, избивает, выдирает волосы, травмирует, вскрывает, сверлит; ты кричишь во всю глотку, но тебя всё равно не слышат. Ты так просто не умрёшь, твои мучения только начинаются, а сдохнешь только через время, без шанса на пулю в лоб. Интересно: мучился ли он тоже? Он смотрел на него и на всех остальных, подбежавших к нему, улыбаясь, кладя голову на пол, медленно закрывая глаза. Он не мучился, хотя бы потому что умер в окружении любящих его, всё ещё, детей. Джон сидит на одном колене с рукой на плече, взаимно, верного ему спутника, с печалью и тоской рассматривая камень с инициалами и датой. Он не скрывает, ему действительно стыдно за себя и жаль, что так получилось. Наивно, но ему бы хотелось вернуться в прошлое и спасти Гудвей от психически неуравновешенного, совсем молодого, пацана. Или хотя бы извиниться за всё плохое, совершённое его руками. Как выяснилось, парня травили в школе, матери не было, а отец издевался и избивал его всё детство, чтобы к восемнадцатилетию повеситься, кружась на верёвке на глазах у сына, вернувшегося, чтобы поздравить папу с днём рождения. Двух лет было достаточно, дабы сломаться и взяться за нож, выслеживая обидчиков. Усмехнувшись собственным мыслям, Хамдингер вытер мокроту в глазах, посмотрев на своего, по настоящему, преданного друга, горько улыбнувшись, почесав того за ушко, заведомо зная, что это больше не приносит ему удовольствия. Подняв взор, Джон, осознавая потерю и свою ошибку, сделал всё, лишь бы искупить вину перед всем городом, и в, частности, Чейзом и Розой. Он заслужил доверие Чейза, а значит, и всего города, оставив пса и Розу одних, уходя на исполнение долга. От Башни не осталось и следа. Проржавев, продолжая медленно разваливаться, икона городка подошла к своему логическому завершению, устав стоять здесь день и ночь на протяжении многих лет. Послужив единственным домом, желание оставить всё как есть было своего рода уважением не только к основателю, но и бывшим сослуживцам, не мечтая отдавать её в злые руки или превращать в экспонат, пороча честь. Мы все состаримся и исчезнем, отдавая планету на попечение новому поколению, но смотреть на одинокое пристанище было непростительно жестоко. Было только два исхода: своевременное или своеручное падение. Не в силах больше видеть и вспоминать, приняв решение отпустить, услышав лишь одну команду, здание пошло в утиль, растворившись в лаве, оставив после себя только пустой островок с теми самыми деревьями, травой, мирным небом, зелёным дубом у края и одиноким псом. Прошёл один год. Он что-то чувствует… Приняв предложение мэра, Чейз вместе с Эвой покинул Бухту, отправившись в Лондон. Немного выросшая Принцесса Таисия начинает познавать прелести правления королевством, хоть и до восемнадцати ей ещё далеко. Случай с Зиком задел её, заставив переосмыслить всё в своей голове, наконец-то выучив, что такое ответственность не только перед своими друзьями, семьёй, подчинёнными, но и всем царством, каждая жизнь которого переплетается с её линией. Лишь осознав это, можно стать достойным правителем. Этим сыт и полон сам пёс, отныне телохранитель, который доверяет судьбу Бойсе своему хозяину, но за каждым не уследишь. Перед тем, как уйти, Чейз попросил Сильвию взять на себя роль заместителя начальника отдела полиции. Сам понимал, что даже спрашивать не надо, ведь сержант всегда готова, какое бы задание не было. Одобрительно кивнув без улыбки, и отправив наставника на исполнение, Чейз провожает взглядом Сильвию, питаясь гордостью, находя забавным, что соперница, проигравшая ему по достоинству, теперь его подчинённая; из девочки в женщину. Сильвия оказалась в полицейских рядах через год после «чёрного дня», не вызвав у сержанта какого-либо восторга или веры в неё, даже не горя желанием учить её чему-то, больше настаивая, про себя, на её исчезновение. Это подавило Сильвию, и она пошла под началом чужого командующего. Прошло несколько месяцев, она держалась на плаву и на своём, сверкая успехами, а Чейз стоял в стороне и смотрел: ни радости, ни гордости, ни обиды — этого она в его глазах не увидела, озадачившись, кем же он стал: жестоким, беспощадным, аморальным ублюдком, грызущий глотки каждому второму преступнику или просто сломанным. Оказавшись под крылом лейтенанта, капрал взглянула в его карие глаза, казавшиеся почерневшими. Но Чейз просто выполнял роль ментора, ведя себя по строже. Она заслужила его уважение, провожая и махая лапой улетающему самолёту, пока пассажир и его пара смотрят на свой дом в последний раз. После того, как жертва трагедии вернулся с «одиночного» отпуска через месяц, он, словно ошейник, оставил тяготы прошлого в тени, и принялся изучать тех, кто остался с овчаром, сблизившись с ними, желая стать для них объектом гордости, потому что обязан: сам факт того, что они остались с ним, заставил его преклонить перед ними голову в качестве бездонной благодарности. В кои-то веки… но Чейз почувствовал себя молодым, ведь снова начал помогать жителям города, выполняя самые простые и рутинные просьбы, как это было когда-то, только бы никто ни о чём не просил. Эверест не оставила его, присоединившись к волонтёрному делу, заранее зная цели, преследуемые им, не в силах сдержать ухмылку и эмоции, радостная знать, что её напарник бросил роль палача города, став на шаг ближе к тому, чтобы однажды проснуться от кошмара. Он сделал всё, чтобы они были сыты, довольны и как бы не звучало от его лица, но не нуждались и в нём. Чейз не хочет стать для них вторым Райдером, чтобы, привязавшись, уйти навсегда по чужой воле, снова провоцируя на слёзный водопад. Он всегда будет их помнить, всегда благодарить за человечность, сохранившуюся в них за тяжёлые годы, и считать их примером для подражания как лиц, сумевших остаться сильными несмотря на травму, двигаясь дальше, даря улыбку, живя многообещающим будущем, а не грехами, отпечатавшихся в прошлом. И он сказал им это, готовый улетать, встречая новую жизнь со своей новой надеждой — Эвой, стоявшей рядом, довольная, наблюдая, как все, кто мог, крепко обнимают взрослого пса, что навсегда останется для них маленьким щеночком, каким он когда-то был. Наконец-то он осознал, что нельзя всю жизнь злиться на тех, кто когда-то насолил, ведь все мы были детьми, не понимавшие последствия собственных поступков. Удивительно, но это работает. Стоит перестать грызть чужую глотку, как в мире наступает минута молчания, устраивающая в мозгу погром, чтобы в мгновенье осенило: мы можем быть лучше тех, кого мы ненавидим, просто протянув руку, улыбаясь. Но время не стоит на месте. Мы взрослеем, меняясь каждый день, обретая новые знания, чистым сердцем чувствуя, как внутри восходит солнце. Мы совершаем ошибки, испытывая боль по своей вине, чтобы завтра стать лучше. Снимая оковы мужества, слёзы текут по щекам рекой, плавя затвердевшие лица, возвращая нам чувство жизни. Когда слёз не осталось, мы встаём на ноги, с упорством идя вперёд, начиная бежать сквозь пучину леса, останавливаясь, когда это нужно, не ступая с пути реабилитации. И это то, что делает нас сильными. Делает человечными. Лишь встретившись с ней спустя года, обоим стало понятно мгновенно: подростковая ненависть умерла с возрастом, а заботливо обняв его, та посадила семя долгой дружбы, которое ещё не скоро разрастётся. Стоя у окна в роскошном дворце, посматривая на ночное королевство, понемногу привыкший телохранитель начинает понимать магию смены обстановки, смотря на новое место жительство, как на новый мир, обретя вторую жизнь; в его случае — второй шанс. Люди вокруг другие, дома иные, запах чище, жаль только уют ночью не тот, но всё это не имеет значения, ведь отныне он не один. Не заметив, как прошло время, тот заглянул в себя и увидел, как рваные раны, небрежно зашитые временем, срастаются, поглощая следы травмы прошлого. Пятилетний Чейз наблюдает за тем, как радостная Свити играется с Хамфри, Лили и Райдером, энергично бегающими вокруг неё, вызывая у лежащей рядом Эверест неподдельный звонкий смех, а у Чейза — расслабленную улыбку. Он улыбается, даже невзирая на тот факт, что человек, подаривший ему счастье, ушёл навсегда, забрав его с собой. Свити бесплодна. Она никогда не может иметь щенков, и несмотря на это она счастлива быть тётей для тех, кто её искренне любит, взаимно любя простивших и принявших её такой, какая она есть. Только недавно стало ясно: названная обществом травма, в его глазах — всего лишь испытание. Чейз не хочет хвастаться, но где-то далеко в своём разуме ему кажется, что он его прошёл как огненную стену; этого бы хотели они. Этого бы хотел Райдер. Большой, взрослый и сильный пёс подходит к отдыхающей красивой хаски, проливающей солёные слёзы счастья, смотря на своё будущее, созданное вместе с овчаром. Отец осматривает своих щенят, один из которых, и без открытых глаз, чувствуя отцовскую энергию, тянется лапами к отцу, прикасаясь носиком к носу. На нём не было улыбки, пытаясь быть гордым для своей семьи, но что-то ёкнуло в груди; надежда постучалась в сердце. Овчар слизывает слёзы с мордочки любимой пары, смотря на неё взглядом, говорящим всё за него. И она понимает его, говоря ему спасибо. Чейз больше не уйдёт, он больше не сдастся. Он не оставит свою семью на произвол судьбы. Он будет бороться с ней, загородив спиной своё чадо и любовь, обвивая их своим хвостом, целуя Эверест носиком, вместе смотря на собственное, давая обещание быть сильным и рядом, сколько бы не прошло времени. И он хочет, чтобы это обещание связало их как одно целое. Солнечные лучи в последний раз гладят морскую поверхность, щекоча глаз, делая попытки оторваться невозможными; для него это стало свойственной традицией. Но пройдя длинный путь, полный боли, скорби и слёз, пришла пора, спустя ещё один год, в последний раз в голове упомянуть начало, положенное одним человеком. Райдер изменил их всех, повлиял на каждого, подарив достаточно много эмоций, чтобы жизнь показалась вечной сладостью, с горечью соглашаясь с тем, что возраст травмирует. Мальчик понимал это, но чтобы понимали они — потребовалось время. Подросток не знал наверняка, сможет ли быть всегда рядом с ними, но был уверен: они достаточно сильны, чтобы порвать цепи, не осматриваясь назад, где остались друзья, ушедшие вдаль, дабы найти своё призвание. Призвание Райдера — подарить им детство, разбросав по миру, дав понять, что пора взрослеть. Счастья без боли не бывает. Через боли приходится прорываться с кровоточащим сердцем, истекая слишком долго и пагубно. Каждый из них находится где-то там, где Чейза нет, но каждый знает и, положив лапу на сердце, с великой верой в добро признаёт: где бы ни был Райдер сейчас, он всегда будет рядом с ними, сколько бы не заходила звезда. Одинокая слеза спустилась вниз, впитавшись в шерсть, блестя на солнце. Больше не прилагая усилий сдержать улыбку, Чейз разводит лапы в сторону, задирая голову, расширяя объятья, давая миру себя распять, но взамен мёртвая тишина. Пёс осматривается, понимая, что один, когда меланхолия взяла вверх, позволив немного превратить мысли в реальность. Постаревший Чейз плачет и улыбается, отказываясь прятать эмоции, не стыдясь этого, ведь знает: он всё ещё живой! И каждая частичка жизни поселилась в нём по воле мальчика, ставшего для него отцом. Старый, порванный, сломанный ошейник, сжимаемый лапой, отправился в короткий полёт, оказавшись в море, стоило далекой звезде попрощаться с гостем в последний раз. Куда приведёт его течение — неизвестно, но ясно одно: его путь кончается здесь, расстилаясь травянистым бескрайним полем, смотря как силуэт мальчика над морем распадается на миллионы лепестков, ветром улетучиваясь вдаль, дрейфуя вечность по бескрайнему космосу.

A & Ω

В то время, когда тяжелый, бархатный зной летнего дня, как океанский отлив, медленно, но бесповоротно убегает прочь, всё замирает. Солнце, медленно катится по небосклону, приближаясь к горизонту, словно всё ускоряется. Желтое, слепяще яркое днём, меняет свой цвет и оттенок на более мягкий и теплый, который, как невесомая шаль, укрывает всё вокруг. Краткий миг, атмосфера уюта и покоя, хочется любить и быть любимым. Вся природа в закатных лучах чудесным образом преображается. Зеленый цвет растений становится все насыщеннее, контрастнее. Всё живое, что вело активную деятельность днем, готовится к отдыху сну. Всё кажется таким родным и дружелюбным, что готов обнять всё, прижав к себе, никогда не отпуская. Отражаясь от водного зеркала солнышко создаёт дорожку, тропинку из света, чтобы одно желание, — и ты побежал в другой, сказочный мир. Мир, в котором нет места заботам и суете, люди живут счастливо и радостно, и для нас там есть своё место, на которое никто не претендует. Маленький ребёнок бегает вокруг да около на пляже на фоне розового света, радостно смеясь, спотыкаясь, падая на песок, видя как, такой же маленький, щеночек взбирается на мальчика, облизывая его лицо, вызывая смех, когда тот обнимает щенка, вставая с песка, держа крошечного пёселя, крутясь с ним вокруг своей оси, не переставая звонко кричать и смеяться, смотря на крохотного приятеля, высунувшего язык изо рта, глядя друг на друга глазами полными беззаботности, амбиций и вселенских возможностей. Стоя босиком прямо здесь, на тёплом песке, мальчик прижимает своего любимого дружка к груди, целуя в лоб, получая взаимный ответ, терясь коротенькими носиками. Лучшие друзья смотрят на уходящее красивое солнце, напоминающее душу: такое же большое, горящее и любимое. Ловя момент, они живут сегодняшним днём, обещая быть всегда вместе, в сердцах друг друга, сколько бы не прошло времени.