Никаких обещаний

Muse – Unintended

Чонгук проснулся ближе к обеду, ощущая сухость во рту и сильную головную боль. На нём не было вещей, даже трусов. Последнее, что он помнил — Тэхён пришёл в клуб, сел напротив, стараясь скрыть свое раздражение, а потом ушёл с Каем на танцпол. Он попытался сосредоточиться и восстановить в памяти дорогу домой или то, как он оказался без одежды, но в голове пусто. Как будто ему просто отключили сознание. За дверью послышался раздраженный голос Тэмина и от того, как он звучал, хотелось закрыть уши. Чонгук с удовольствием послушал бы низкий голос Тэхёна: его приятный и ровный тембр. Нет, сейчас об этом лучше не думать. Чон встал, слегка покачнувшись, достал чистые вещи из шкафа и пошел в ванную, смыть с себя липкое, неприятное похмелье. Тэмин сидел за кухонным столом, сосредоточившись на чём-то в своем макбуке. Подняв глаза, улыбнулся и пригласил сесть рядом. Чон налил кофе и молча расположился напротив. Его глаза то и дело блуждали по красивым чертам лица Тэмина, но в груди больше не ощущался тот трепет и былое восхищение. Да, несомненно, он очень красив: пухлые губы слегка розового цвета, глаза глубокого тёмного оттенка, нос с лёгкой горбинкой и волосы, спадающие волнами на лицо. Благодаря своей внешности Тэмин востребован в модельном бизнесе, а ещё, помимо этого, имеет прекрасное тело. Чонгуку повезло, никак не иначе. Он смотрит на то, как Ким-младший хмурит брови, облизывает губы и что-то шепчет себе под нос. На нём только длинная огромная футболка, достающая до бёдер и домашние шорты. Тэмин отвлекается, поднимает глаза и хитро улыбается. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, вроде. — Ммм…это хорошо. — Почему я спал голым? — Хах, — Тэмин закрывает макбук и складывает руки на груди, — ну…ты хотел секса, а я не стал пользоваться тобой. — Пиздец, — закрыв лицо ладонями, стонет Чон. — Да не парься. Ты так мило звал меня, а потом пытался завалить на кровать, соскучился? — Тебя долго не было, — просто, как факт. — Тогда, раз меня долго не было и ты скучал, — Тэмин встаёт с места, обходит стол и садится к нему на колени, — можешь трахнуть меня прямо сейчас, — понижает голос, выдыхая прямо в ухо. Чонгук бы поддался. Прижался бы губами к шее и вылизывал её, прикусывал, оставляя засосы, но не может. В груди что-то больно сжимается от осознания — он предаёт ту любовь, что совсем недавно зародилась. Тэмин сам склоняет голову к его шее и целует: нежно, невесомо, мажет губами, шепчет «я так скучал» и руками забирается под майку. Тело помнит эту ласку. Оно отзывается и Чонгук дёргается, отстраняется от губ, кладёт руку на щеку и наклоняется к уху. — Не сейчас. Я не в лучшей форме. Тэмин понимает, соглашается, смотрит слегка обиженно, но не настаивает. — Хорошо. Чонгуку кажется, что в этом «хорошо» кроется обида, но вытаскивать сейчас это наружу он не готов, как и не готов к тому, что его губы накрывают поцелуем, на который он не отвечает, а просто сидит, потому что не знает, как поступить. Тэмин тем временем толкается языком в рот, руками сжимает волосы на затылке и тянет назад, отрываясь резко и недовольно, а затем встаёт с колен и уходит в спальню, закрыв за собой дверь, оставляя Чона наедине с лёгкой растерянностью. После того вечера в клубе Тэхён не писал и не звонил. Прошла неделя и Чонгук уверен, что это из-за приезда Тэмина: Тэхён не хотел видеть их вместе. Но в один из дней Чон просто сорвался с цепи: повышал голос на стафф, нервничал, менял концепт фотосессии. Ему было жизненно необходимо почувствовать возле себя единственного человека, поэтому, закончив съемку, он поехал к нему. По дороге Чон набрал Тэмина и сказал, что вернётся поздно, так как у него ещё много работы. Ким просто согласился и пожелал скорейшего возвращения домой, а в груди от такого спокойного, ровного тона что-то неприятно кольнуло. Оказавшись у нужной квартиры, Чонгук звонит один раз, а потом просто ждёт. Дверь открывается и сердце пропускает удар. Перед ним стоит растрёпанный, уютный и домашний Тэхён. В черных, пижамных штанах, растянутой майке и с удивлённым выражением лица. Кима захотелось крепко стиснуть в объятиях, настолько мило он смотрелся. — Я безумно скучал, — Чон делает шаг вперёд, налетает словно хищник на добычу, прижимает к себе и сразу захватывает губы в плен своих, не давая возможности вырваться или избежать поцелуя. Тэхён тихо вздыхает, не успевает ничего понять, но тут же обмякает в сильных руках. Чонгук чувствует, как бешено колотится его сердце, чувствует, как отчаянно тот жмётся и сам сдаётся, отпускает напряжение, расслабляется, потому что запах мятного геля для душа успокаивает. Его кроет от того, как тело отзывается на ласку, пока руки под майкой гладят по бокам и спине. Он чувствует, как кожа покрывается мурашками, сбивчивое дыхание и тихое постанывание в рот. Оборвав поцелуй, смотрит в глаза пристально, но не видит там сопротивления, лишь покорность и желание. Они всё понимают без слов: Чонгук устал ждать, а Тэхён больше не в силах себя сдерживать. Ведёт его за руку в свою спальню, но больше не останавливается. Толкает на кровать, садится сверху и грубо целует. Чон ощущает, как больно и сладко одновременно его чувства просачиваются внутрь, впитываются телом, проникают в кровь, чтобы навсегда. Чтобы запомнил, как бывает с тем, кого безумно. Он другой совершенно. С ним дышать хочется и просыпаться каждое утро с улыбкой, потому что знаешь — тебя тоже. Безумно. Чонгук не скрывает своего желания, руками поддевает резинку штанов и вместе с бельём тянет вниз по бёдрам. Ким делает тоже самое с одеждой Чонгука, а потом наклоняется уверенно и без всякого стеснения лижет красноватую головку, собирая капли вязкого предэякулята. В голове выключаются тормоза. Чонгук смотрит внимательно, запоминает, как губы растягиваются вокруг его члена, опускаются ниже. Как язык внутри кружит по каждой венке, как стекает слюна. Тэхён безумно красивый с горящими от похоти глазами и растрепанными волосами, что прядями рассыпаются по разнеженному лицу. В этом блаженстве хочется утонуть. Остаться навсегда на дне, захлебнуться, лишь бы это ощущение никогда его не покидало. Ким не славится долгой выдержкой, не насаживается полностью, лишь пытается брать глубже, но Чон его вовремя приподнимает, когда чувствует куда упирается его член. От этой неопытности ведёт похлеще, чем от самой опытной шлюхи. То, с каким чувством и трепетом Тэхён старается, вызывает внутри неконтролируемый поток эмоций. Чонгук хочет утопить в этих эмоциях и его самого. — Тэ…погоди, — бессвязно бормочет Чон. — Мм? — Тэхён смотрит на него игриво, пошло, не выпускает член изо рта, только ещё больше провоцируя. — Блять, — последняя капля. Чонгук переворачивает их, нависает сверху, языком проводит по выпирающим ключицам, которые хочется пометить, но здравый смысл не даёт ему этого сделать, спускается ниже к соскам, лижет поочерёдно, с причмокивающим звуком, будто самое вкусное лакомство и слышит первый громкий стон. В его голове взрыв сверхновой, столкновение планет и метеоритный дождь одновременно — накрывает со скоростью света. Он видит, как Тэхён закатывает глаза от удовольствия и облизывает губы. Ему точно чего-то не хватает. Чон подносит два пальца ко рту и вытирает влажные, припухшие губы, а затем нагло проталкивает их внутрь, чувствует, как язык жадно облизывает поочерёдно подушечки, царапаяет клыками и слышит удовлетворенный выдох. Сам не спешит, покрывает каждый участок тела поцелуями, не может насытиться, не может оторваться от вкуса его солоноватой кожи. Чонгук — изголодавшийся зверь, а Тэхён — его пища. Ему хочется долго мучать, доводить до состояния «на грани», а затем снова и снова повторять по кругу, пока тело не будет содрогаться от судорог, а голос не сорвётся от криков. Чонгук не понимает, почему его организм бунтует, почему так требует под собой именно этого человека. Если так себя ощущают наркоманы без дозы, то у Чона огромные проблемы. — Тэ, я хочу тебя. Очень сильно хочу, понимаешь? — Тогда сделай уже что-нибудь, — Ким тянется рукой к прикроватной тумбочке, выдвигает ящик и достает смазку. Чонгук удивлённо смотрит на него. — Что? Я не ханжа. — Я так и не думал, — улыбается. — У меня нет презервативов. — Доверишься мне? Тэхён молчит, смотрит исподлобья, а затем только кивает и этого достаточно. Чон больше не медлит, выдавливает прохладную, вязкую жидкость с запахом апельсина себе на пальцы, растирает круговыми движениями, чтобы согреть и касается ими сжимающегося входа. Тело инстинктивно дёргается, но Ким старается лежать неподвижно. Чонгук опускается ртом на его член и втягивает головку, образуя вакуум, старается максимально расслабить, пока палец проникает внутрь и, кто бы мог подумать, он не чувствует зажатости. Лицо Тэхёна краснеет с небывалой скоростью и до него доходит, чем тот занимался накануне. — Любишь играть с собой? — выпускает член изо рта и смотрит с прищуром, будто поймал мальчишку за непотребствами. — Я не буду это комментировать. — Мм, как по-взрослому, — проталкивает второй палец, не забывая размашисто лизать по всей длине. — Расслабься. Максимально. Я не хочу делать тебе больно. Ты, конечно, постарался, но этого недостаточно. — Я готов. — Нет. Чонгук растягивает мышцы изнутри, медленно проталкивая пальцы всё глубже и глубже, языком скользит ниже к потяжелевшим яичкам, всасывает каждое поочерёдно, наблюдая, как мечется в разные стороны на подушке Тэхён. Одним рывком он подтягивает его к себе, запрокидывает бёдра на плечи, а сам прижимается губами к раскрасневшемуся входу, который он так старательно растягивал. — Чонгук, стой, — Ким пытается отползти назад, но его крепко удерживают на месте. Язык ловко проникает внутрь и увлажняет уже мягкие стеночки. Чонгук чувствует, насколько там скользко и жарко, сходит с ума, истекая естественной смазкой. Он бы давно закончил всё за пару толчков, но ему важно увидеть, как разрушится под ним Тэхён. Он хочет, чтобы его тело изнывало и требовало ласки, чтобы мозг навсегда запомнил эти ощущения — так мог только он. В этом мире нет никого красивее Тэхёна, теперь Чон может сказать это с уверенностью. То, как он закусывает губу, пока ловит волны удовольствия, растекаясь на простынях, как отпускает себя и открывается с новой стороны, позволяя увидеть уязвимость. То, как не контролирует свои же стоны, которые явно будут услышаны за стенами этой квартиры. Чонгук с трудом отрывает себя от распухшей дырочки, с мокрым подбородком и безумными глазами. Опускает бёдра на кровать и наваливается сверху, грубо целуя, врываясь языком в рот. Пусть почувствует вкус сумасшествия, пусть знает, как это убивает всё человеческое внутри, оставляя лишь животную сущность. Свободной рукой Чон берёт свой член в руку и приставляет к колечку мышц. Головка с трудом входит, поэтому он добавляет ещё смазки, распределив всё равномерно по болезненному стояку. Приходится выравнивать спину и контролировать весь процесс, медленно проталкиваясь внутрь, пока не чувствует, как касается лобком ягодиц. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно интересуется Чонгук. — Продолжай, — бормочет Ким. Внутри было чертовски хорошо, а ещё горячо и мягко. Член пульсировал, желал разрядки, но Чон оттягивал момент как мог, тренировал выдержку и терпел. Как только он начал двигаться, ему показалось, что даже время остановилось. Он не слышал и не видел ничего вокруг, кроме протяжных стонов под ним и красиво выгнутой спины. А ещё полностью опьяненных глаз. Чонгук отпускает себя, когда чувствует, что Тэхён просит большего, прижимает к себе, пятками давит на поясницу и протяжно стонет ему в рот, не отрываясь от губ. Пальцы с силой впиваются в его спину. Полосы от ногтей останутся надолго, но ему плевать. Весь контроль и рассудок ушёл далеко и надолго. Чон толкался резко, но в размеренном темпе, сам не сдерживается и позволяет себе прикусить сладкие губы, опуститься ниже к шее и оставить ярко-алые пятна, которые потом посинеют. Чонгук понимает, что кончить Тэхён без рук не сможет, поэтому когда устает сдерживать себя, просовывает руку между их телами и быстро надрачивает, стараясь довести до разрядки. — Блять, я так близко… — шепчет еле слышно Ким. — Тогда кончай, прямо сейчас, — сильнее сжимает головку, обводя пальцами по кругу. — Давай, Тэ. Чон излился в него первым, но всё ещё продолжал менять угол, стараясь задеть простату, а потом почувствовал горячую, вязкую жидкость на своих пальцах. Глаза закрылись от удовольствия, но он успел увидеть, как закатились зрачки напротив. Чонгук встал и осмотрел комнату в поисках салфеток. Голова шла кругом, а ноги не держали вовсе. Жутко клонило в сон, но ему нужно было вернуться домой. Туда, где его парень наверняка уже лёг в прохладную постель в ожидании Чона. Тэхён лежал совершенно без сил. Только смотрел пристально стеклянными глазами, в которых собрались небольшие капельки слёз. — Уходи. Возвращайся домой. — Тэ? — Нет, не нужно мне ничего говорить. Я не жалею, но это больно. Всё, что происходит — больно. — Я не хочу уходить, но будут лишние вопросы, — Чонгук умалчивает, что у него горит спина от коротких ногтей. — Могу я полежать с тобой немного? — Можешь, но сначала мне надо в душ. Спустя двадцать минут Ким вернулся, всё такой же растрепанный и уютный, оставив на себе лишь майку и боксеры. Чонгук раскинув руки в стороны, пригласил в свои объятия и Тэхён просто рухнул на него, прижавшись к груди. Они никогда не говорили о возможности изменить их жизни, поступить по-другому. Чонгук был уверен, что всё можно решить, пускай даже болезненным путём. Он мог пойти напролом, но не стал этого делать, потому что ему важно не причинить боль другому. Если бы только всё зависело от него одного. Тэхён был уверен, что их чувства и страсть недолговечны, что рано или поздно это закончится, но Чон был уверен — нихрена подобного. Его ещё никогда так не прибивало к земле от другого человека. — Тебе нужно возвращаться. — Да. Обещай, что не пожалеешь наутро. — Обещаю. Чонгук приехал домой поздней ночью, стрелка часов давно перевалила за двенадцать, но на столе всё ещё стоял ужин, запакованный в контейнеры. Дверь в спальню была приоткрыта, поэтому он бесшумно приблизился к кровати, на которой спал Тэмин. Подошёл почти вплотную, наклонился и убрал прядь волос, что закрывала глаза. Этот жест не выражал той нежности и трепета, скорее уважение и благодарность к человеку, который его любил. Лечь рядом Чонгук так и не решился. Не после того, как вылез из постели старшего брата, полностью удовлетворенный и счастливый. Он расположился в зале на диване, предварительно смыв с себя запах Тэхёна. Новый комплект белья пах хвойным кондиционером и это помогло расслабиться, погрузить сознание в сон.

***

Тэмин ворочался полночи. Он услышал, как вернулся Чонгук, но открыть глаза не решился. Ким провел рукой по прохладной простыне, не ощущая былого тепла и дело не только в постели: ему было холодно внутри. За то время, пока он был на съёмках, что-то изменилось. В груди закралось сомнение и это чувство съедало его изнутри. Больше не было того блеска в глазах при встрече, Чон чаще уводил взгляд в сторону, будто боялся смотреть. Неужели кто-то сумел проникнуть в его в сердце и поселиться там? Нет, скорее всего их отношения съедает рутина и постоянная работа. Тэмин не хотел думать, что у Чона мог кто-то появиться. Да, он несомненно вносил остроту в их отношения раньше, но когда понял, что не может больше делить этого мужчину ни с кем, прекратил. Так что же случилось теперь? Ему обязательно нужно поговорить об этом с братом. Пусть развеет его подозрения, пусть скажет, что он себя всего лишь накрутил. С этими мыслями Тэмин снова погрузился в сон, надеясь, что новый день принесёт ему больше ответов, чем новых подозрений.

***

Сладко спать на диване в гостиной — утопия. Чонгук пожалел об этом на утро, когда проснулся помятым и злым, а ещё ощутил себя прижатым к горячем телу, хотя догадаться было не трудно. Он повернул голову и увидел горящие глаза Тэмина. — Доброе утро, соня. С каких пор ты спишь на диване? — Доброе, — нихуя не доброе. — Не хотел тебя будить. Ты раскинулся на всю кровать. — Похоже на меня, — подушечками пальцев провел по щеке Тэмин. — Лежи смирно. Чонгук не сразу понял, что произошло, но когда лицо Кима оказалось между его ног, разум включился моментально. Тот стянул боксеры и сразу же коснулся члена губами. Утренний стояк сыграл против него. Тэмин взял за основание и крепко сжал в руке, насаживаясь полностью, пропуская все нежности. Его горло ощущалось так влажно и тесно, что член начал истекать смазкой. Волна удовольствия прошлась по телу и Чон дёрнулся, желая проникнуть ещё глубже. Тэмин постанывал, но не выпускал орган изо рта. Свободную руку он просунул в штаны и принялся надрачивать себе, пока ощущал заполненность во рту. Это была пытка, сладкая и мучительная. Чонгук смотрел на него голодно, сканировал взглядом, грубо держал за волосы и толкался с особой силой, да так, что горло начало саднить, а в уголках глаз выступили слезы. Ему было хорошо, как и прежде. Чонгук знал, на что способен Тэмин, поэтому не жалел. С этими отчаянными толчками, он проклинал себя и свою слабость. Хотелось закончить всё побыстрее, а потом уйти в душ, чтобы остудить голову. Закрыв глаза, он представил, как трахает совершенно другого человека и этого хватило, чтобы оргазм не заставил себя долго ждать. Тэмин проглотил всё, до последней капли, а потом с лёгкой улыбкой на лице направился в ванную. Возможно, Тэхён оказался прав, когда утверждал, что их чувства всего лишь помутнение, которое скоро пройдёт, но почему тогда внутри всё горит? Почему грудную клетку так душат эти чувства? Он ещё никогда не ощущал себя настолько разбитым, как в этот момент. Хотел идти до конца — принимай последствия. Но, к сожалению, с ними Чонгук не готов был столкнуться.