little charm

      Мэнди устала. Она действительно устала от своей работы, от назойливых покупателей, от погромов, устраиваемых ее непутевым напарником едва ли не ежедневно, последствия которых зачастую разгребала она собственными руками. Она мечтала лишь о глотке свежего воздуха, о том, чтобы ненадолго скинуть весь груз ответственности за собственный магазинчик на кого-нибудь другого и немного отдохнуть от этого, но с каждым днем, казалось, работы становилось все больше и больше. Девушка не хотела признавать, но в глубине души она немного, самую малость завидовала свободному от забот Честеру, который ни дня не мог усидеть на месте, то и дело придумывая для нее шутки и розыгрыши, казавшиеся забавными лишь для него самого.       Возможно, именно эта маленькая темная капля зависти внутри заставляла ее срываться на парня даже за самые безобидные дурачества, являвшиеся неотъемлемой частью его личности.       В это утро она снова скучала за кассой, уныло положив голову на руки после того, как шумно закрылась дверь за очередным посетителем. Через несколько минут должен был начаться обеденный перерыв, и Мэнди отсчитывала секунды до этого, желая отвлечься от жары и сменить обстановку на короткое время. Было подозрительно тихо, и, возможно, в любое другое время она бы насторожилась и потянулась бы за своей пушкой: девушка прекрасно знала, что Честер не умеет сидеть без дела, поэтому если он пропадает больше, чем на десять минут – жди беды; однако сейчас она, поглощенная духотой и собственными мыслями, не уделила этой детали должного внимания.       Когда за дверью наконец послышался легкий звон бубенцов, она лишь глубоко вздохнула и медленно прикрыла глаза, желая очутиться в более прохладном месте без назойливых раздражителей под ухом. Она понимала, что сейчас неусидчивый напарник снова натворит какую-нибудь глупость, и уже мысленно подбирала ругательства и поручения, которыми она обвесит его после грядущей выходки. Мэнди симпатизировала парню, дорожила дружбой с ним, но его поведение очень, очень часто выводило ее из себя, да и характер у нее не самый сладкий, поэтому она редко следила за своими словами в его адрес, стараясь поддеть побольнее.       – Как дела у моей маленькой принцессы? – этот тон... Не предвещал абсолютно ничего хорошего, и внутри Мэнди мгновенно начало вскипать раздражение. Ну вот какого черта он ходит счастливый и довольный жизнью, пока она часами мучается за прилавком? Где малейшая справедливость? Почему на ее хрупких девичьих плечах лежат все обязанности, пока шут снова занимается ерундой?       – Где ты ходишь, бестолочь? – огрызнулась девушка, подняв голову и поправив вьющиеся волосы, неприятно лезущие в глаза. – Снова придумываешь свои тупые шутки вместо того, чтобы хоть чем-то помочь мне? Для чего ты вообще здесь находишься, скажи мне?       – Ты чего такая кислая с самого утра, конфетка? – широкая ухмылка растянулась на губах Честера, и он игриво подбежал к трону Мэнди, наклоняясь так, чтобы их лица были параллельны друг другу. – Хочешь кексик? Сам испек для тебя, шоколадный, как ты любишь, попробуешь? – хихикал он, засунув руку в широкий карман и вынимая из него коробочку с выпечкой, криво украшенную кремом и несколькими видами посыпок.       – Нет, – хмуро и коротко ответила девушка, сморщив носик в отвращении, всем видом показывая собственное нежелание.       – Ну пожалуйста, принцесса, я же так старался! Убил на это все утро, чтобы поднять тебе настроение, ну же! – Честер грустно опустил брови, делая вид, что он невероятно огорчен и расстроен отказом, хотя хитрый блеск в глазах скрыть было невозможно. – Попробуй хотя бы, пожа-а-алуйста!       И Мэнди бы проигнорировала его, но... Она действительно была голодна, ведь не успела позавтракать сегодня, и живот, заурчавший при виде выпечки, явно намекал ей на то, что перекус был бы кстати. Она без слов, но закатив глаза, взяла коробочку из рук парня и открыла, принюхавшись. Ничего подозрительного, кроме кусавшего губы Честера, явно пытавшегося скрыть ехидную улыбку, не было, и она сделала небольшой укус.       «Весьма неплохо», – подумала девушка, чувствуя, как тяжелеют веки и голова становится в разы тяжелее. Последнее, что она увидела перед тем, как погрузиться в темноту, – Честера, что уже в открытую хохотал, смотря на засыпающую подругу.