не имея собственного света, я сияю только тем, чем ты делишься со мной

Уэнсдей никогда бы не поняла смысла «танца возлюбленных». Это казалось не более чем жалкой тратой времени (времени, которое можно было бы использовать гораздо более конструктивно для других дел, таких как эксперименты с ножами). Как таковая, она не понимала увлечения своей соседки по комнате предстоящим свиданием. Более того, она не могла понять, зачем ей идти с Аяксом. Мальчик был в лучшем случае укурышем и идиотом, медленно реагировал и обладал отвратительным словарным запасом. И все же Уэнсдей не могла не наблюдать, как Инид снова и снова расхаживает по комнате. — Возможно, он просто забыл о времени, — сказала блондинка, ее шаги были шумными, когда она мучилась. — Он мог бы посмотреть на часы, — отметила Уэнсдей, наблюдая, как ее соседка по комнате со стоном закрывает лицо руками. — Мы должны собираться вместе. Танцы через три часа! — Инид махнула рукой в сторону старомодных черных часов, стоявших на столе Уэнсдей. — Он опаздывает! — Тогда иди к нему, — Уэнсдей не понимала, зачем Инид понадобилось три часа, чтобы подготовиться к глупому танцу. Инид помолчала, медленно кивая сама себе. — Да… Да, может быть, я так и сделаю. С этими словами она схватила свое пальто и выбежала из комнаты. Уэнсдей опустилась на свое место за столом, отвернувшись, чтобы сосредоточиться на пишущей машинке и насладиться тишиной и покоем. Вещь запрыгнул на стол и постучал по нему, чтобы привлечь ее внимание. Он сообщил ей, что, похоже, Аякс не собирается приходить. — Ну, и что ты хочешь, чтобы я с этим сделала? — Уэнсдей фыркнула, наблюдая за ним. Она закатила глаза, когда он предложил ей пойти. — Не говори глупостей, я буду застигнута врасплох, отправляясь на такую ярко раскрашенную бесполезную трату времени. Закончив разговор, независимо от того, был это разговор или нет, Уэнсдей снова переключила свое внимание на то, что она писала. Она едва начала входить в ритм происходящего, когда дверь в комнату с грохотом распахнулась и вошла Инид, совершенно обезумевшая. Девушка быстро пересекла комнату, взяла одну из больших разноцветных подушек со своей кровати и прижала ее к лицу, прежде чем закричать в нее. Уэнсдей вздохнула, поворачиваясь в кресле лицом к ней. — Ты отнимаешь у меня время на написание, — со вздохом заметила Уэнсдей, внимательно наблюдая за Инид. — Я предполагаю, основываясь на вашей реакции, что все прошло не очень хорошо? — Он сказал мне, что забыл! — Голос Инид был приглушен тканью. — У него были другие планы! — И несмотря на то, что он обещал пойти с тобой на эти танцы, он отменяет тебя из-за других своих планов? — Спросила Уэнсдей, и Инид с несчастным видом кивнула в подушку. — И ты не собираешься уходить? — И что, по-твоему, я должна делать? Я не могу просто пойти одна! Это танец возлюбленных, мне нужна пара, — фыркнула Инид, отбрасывая подушку, предпочитая плюхнуться обратно на кровать. — Мы планировали это неделями! Это было дорого, я не могу просто не пойти. Фу, какой-то он все-таки… бойфренд. — Я могла бы быть лучшим парнем, чем он. — Уэнсдей была абсолютно серьезна. — Я пойду с тобой. Инид села прямо, уставившись на Уэнсдей. — Что? Уэнсдей фыркнула. — Твоя хандра войдет в мой список дел. Иди, собирайся. Я возьму тебя с собой. — Ты уверена? Я имею в виду, что весь танец будет в розовых и красных тонах, и будет много близких танцев и всего такого, — Инид запиналась, подбирая слова, выглядя очень встревоженной. — Возможно, я стану свидетелем того, как сердца людей будут разбиты, — Уэнсдей не упоминает, что весь тот факт, что она согласилась бы на эту безумную идею в первую очередь, был просто потому, что она не хотела видеть разбитое сердце Инид. — У меня есть… три часа на подготовку. Я буду лучшим парнем, чем когда-либо был Аякс. Инид не смогла вставить больше ни слова, когда Уэнсдей схватила свою сумку и открыла ее, чтобы Вещь мог запрыгнуть в нее, прежде чем она ушла, чтобы найти что-нибудь из одежды. Уэнсдей умудрилась прокатиться в город и разыскала магазин, который все еще был открыт так поздно вечером. Время приближалось к пяти, и это было в самую последнюю минуту, но ей нужно было найти что-нибудь приемлемое для ношения. Вещь был тем, кто нашел магазин. Он был рассчитан на более дорогую сторону, но Уэнсдей не сомневалась, что небольшая часть состояния Аддамс поможет ей. Она была права, и швея была рада помочь ей, но Уэнсдей мельком увидела их выбор платьев и съежилась. Самое простое платье было просто белым, и когда Уэнсдей спросила об однотонных черных платьях, женщина странно посмотрела на нее, но ответила, что у них нет черных платьев. — Однако, — неуверенно продолжила женщина. — Есть черные костюмы. Взгляд Уэнсдей падает на другую часть магазина, где были выставлены костюмы самых разных цветов. — Очень хорошо. Что у вас есть относительно них? Уэнсдей никогда раньше не надевала костюм, но ей нравилось душить Пагсли его галстуком всякий раз, когда он его носил. Костюмы не были сшиты специально для женщин, и Уэнсдей спросила, сколько времени потребуется, чтобы сделать несколько быстрых корректировок, еще раз продемонстрировав немного денег в качестве стимула. Она мирилась с тычками и подталкиваниями швеи, когда та прикалывала места, где требовались препирательства, и Уэнсдей сказали вернуться через два часа за готовым изделием. Уэнсдей отправилась на прогулку, чтобы выбраться из ужасного места, полного разноцветных тканей, планируя потратить время в магазине чуть дальше по улице, где были выставлены лучшие таксидермии. Однако Вещь остановил ее, похлопав по плечу, чтобы привлечь ее внимание, а затем указал на витрину рядом. Уэнсдей с гримасой заглянула в цветочный магазин. — Только если я должна… В магазине стоял тошнотворно сладкий запах, и пожилая женщина за прилавком чуть не заворковала, увидев Уэнсдей. — Что я могу предложить тебе сегодня, дорогая? Уэнсдей не очень хорошо разбиралась в выборе цветов. Никогда раньше ей не приходилось делать ничего подобного по нехорошим причинам. — Мне нужен букетик. Один, чтобы носить в волосах. Сердце женщины растаяло. — О, ну разве ты не прелесть. Какой букетик ты ищешь? Уэнсдей окинула взглядом цветы в магазине. — Что у вас есть относительно розовых роз? — Я могу сделать тебе один с красивой розовой розой, — кивнула она. — Ты бы хотела бутоньерку? — Нет, если только у вас нет черной розы, — фыркнула Уэнсдей, наблюдая, как женщина копошится за прилавком. Через несколько мгновений на прилавке появились два прозрачных контейнера. В первом был букетик из розовой розы, украшенный несколькими белыми цветами и зеленью. В другом контейнере была бутоньерка, цветок, который Уэнсдей должна была носить на лацкане своего пиджака, состоящий из идеальной черной розы. Уэнсдей забрала свою покупку и расплатилась перед уходом. — Я уверена, что Аяксу и в голову не пришло бы приобрести такую штуку. Я ценю твой вклад, Вещь. Вещь похлопал ее по плечу в знак благодарности. Уэнсдей забрала свой костюм у портного, когда пришло время, а затем вернулась в Невермор, имея в запасе час. Инид заняла ванную, чтобы подготовиться, поэтому Уэнсдей переоделась в их комнате, издав небольшой гул признательности, когда заметила превосходную работу по пошиву одежды, которая была проделана за такой короткий промежуток времени. Инид вошла как раз в тот момент, когда Уэнсдей заканчивала прикреплять бутоньерку к лацкану пиджака. Уэнсдей повернулась, чтобы посмотреть на нее, и остановилась, увидев свою соседку по комнате в бледно-розовом платье, которое ей очень шло. Инид смотрела на нее в ответ широко раскрытыми глазами. — Уэнсдей… ого! — Выпалила Инид, и Уэнсдей не могла не задаться вопросом, плохо ли она выглядела. — Ты… ты хорошо выглядишь в костюме. Уэнсдей проигнорировала то, как вспыхнуло ее лицо. — У тебя тоже приятный внешний вид, — Уэнсдей выдвинула прозрачный контейнер с букетом. — Я раздобыла это для тебя. Инид посмотрела на него, и ее глаза расширились еще больше. — Для меня? — Она тихо ахнула. — Для кого еще я могла бы устроить такое зверство? — Спросила Уэнсдей, наблюдая, как Инид осторожно набирается смелости и пытается аккуратно уложить ее в волосы. Лицо Инид было сосредоточенным, кончик ее языка высунулся из уголка рта, когда она сосредоточилась на попытке закрепить его в волосах, не испортив их. — Вот. Позволь мне. — Наконец сказала Уэнсдей. Уэнсдей взяла изящный цветок и протянула руку, чтобы аккуратно закрепить его в волосах Инид. Она не замечала, как близко она была к Инид, пока не поняла, что их лица были в нескольких дюймах друг от друга, когда она пыталась выровнять корсаж. Лицо Инид приобрело оттенок розового, который подчеркивал ее платье. Уэнсдей наконец отстранилась, вытирая пальцы о костюм, чтобы избавиться от ощущения мягких розовых лепестков на пальцах. — Древние греки верили, что ароматные цветы отгоняют злых духов. Таким образом, букеты использовались во время важных мероприятий, чтобы убедиться, что они пройдут хорошо. — Это прекрасно, Уэнсдей, — улыбнулась ей Инид, протягивая руку, чтобы нежно провести пальцами по розе. — Я не думаю, что Аякс сделал бы что-то подобное. — Как я уже сказала, я могла бы быть лучшим парнем, чем он, — фыркнула Уэнсдей. — Не то чтобы это было бы проблемой. Инид тихо рассмеялась, протягивая руку и поправляя воротник на рубашке Уэнсдей. — Он очаровательный, но, я полагаю, он может быть немного легкомысленным. — Примерно за двадцать минут до начала танцев, — отметила Уэнсдей. Улыбка Инид немного погасла при этом упоминании. — Ты уверена, что тебя это устраивает? — Спросила Инид, убирая руки и нервно заламывая их. — Я имею в виду, что это практически все, что тебе не нравится. Будет много танцев с партнерами, прикосновений и даже фотобудка. По крайней мере, я почти уверена, что тебе не нравятся фотографии. Не думаю, что я когда-либо видела, чтобы тебя фотографировали… Уэнсдей прервала болтовню Инид. — Я пошла и купила тебе букетик. Я надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы прояснить мою позицию по этому вопросу. — Уэнсдей пострадала бы от всех отвратительно влюбленных пар, если бы это сделало Инид счастливой. — Ты не представляешь, как я благодарна тебе за то, что ты это делаешь, — сказала Инид, и ее лицо смягчилось. — Эти билеты были дорогими, и я всегда хотела попасть на такое мероприятие. Нам не нужно танцевать, фотографироваться или что-то в этом роде, я просто хотела пойти. — Я Аддамс, — прокомментировала Уэнсдей, предлагая Инид руку. — Мы ничего не делаем наполовину. Уэнсдей должна была позаботиться о том, чтобы Инид хорошо провела время. — Инид, девочка моя, ты хорошо выглядишь, — Йоко первой подошла к ним, когда они пришли на танцы. Уэнсдей не обратила на нее особого внимания, сосредоточившись на отвратительно ярких оттенках розового и красного, украшающих комнату. Повсюду были наклеены сердечки, и Уэнсдей клялась, что тот, кто украшал зал, слишком любил блеск. — Спасибо! — Инид просияла. — Ты тоже хорошо выглядишь. Где Дивина? — Поправляет макияж в ванной, — взгляд Йоко упал на Уэнсдей. — Я думала, ты пойдешь с Аяксом? — Она выгнула бровь за черными очками. Улыбка Инид дрогнула. — Он забыл и у него были другие планы. Но все в порядке, Уэнсдей — моя половинка. — Уэнсдей — твоя возлюбленная? — Категорично спросила Йоко, и Инид немного отстранилась от Уэнсдей. — Нет! — Инид быстро вскрикнула. — Мы здесь просто как друзья. Платонические. Соседи по комнате. Она предложила, и у меня был лишний билет… Уэнсдей заставила Инид замолчать, положив руку ей на плечо, когда она обратилась к Йоко. — Я просто хотела понаблюдать, сколько сердец будет разбито из-за гормональной подростковой щенячьей любви. — Ага… — Йоко выглядела так, словно совсем ей не поверила. Она повернулась к Инид. — Если я тебе понадоблюсь, я буду с Дивиной. Инид кивнула, наблюдая, как Йоко уходит, прежде чем повернуться к Уэнсдей. — Итак… что нам делать? — Она выглядела неуверенной в себе, и это не самый приятный контраст с обычно жизнерадостной девушкой. Уэнсдей подавила желание сказать, что ей все равно или что это не имеет значения. Она сказала, что возьмет Инид и что будет лучшим парнем, чем Аякс. Даже если это было всего на одну ночь, Уэнсдей была полна решимости сдержать свое слово. — Ты хотела сфотографироваться, не так ли? — Да, — Инид слегка кивнула, бросив взгляд туда, где пары выстраивались в очередь, чтобы сфотографироваться перед карикатурно большой ледяной скульптурой купидона. — Тогда давай сфотографируемся, — Уэнсдей не дала Инид возможности возразить, положив руку на поясницу Инид, чтобы направить ее вперед в очередь. Уэнсдей наблюдала, как фотограф позировал парам перед ними в одной из трех поз. Каждая поза была интимно близкой, и пара была прижата друг к другу, часто с безумными от любви взглядами в глазах, когда они смотрели друг на друга или в камеру. — Хорошо, девочки, — обратился к ним фотограф, когда подошла их очередь. — Сделайте шаг вперед и поставьте ноги на отметины на полу. Уэнсдей посмотрела вниз на две пары следов, четко обозначенных на полу, чтобы они могли встать. Это заставило ее и Инид прижаться друг к другу, и Инид явно пыталась уважать личное пространство Уэнсдей, отодвигаясь от нее. — Ты в костюме, обними ее за талию, — фотограф ткнул пальцем в Уэнсдей. — А ты в платье, наклонись вперед и осторожно положи голову ей на плечо. — Ты уверена? — Инид пристально посмотрела на Уэнсдей. Уэнсдей ненавидела то, что вся ее уверенность, казалось, вылетела в окно на ночь вместе с Аяксом. Это просто не годилось. Уэнсдей обняла Инид за талию, приспосабливаясь к тому, чтобы больше смотреть в сторону Инид. Инид слегка напряглась — странная реакция, поскольку именно Уэнсдей обычно воспринимала прикосновения как напряженный жест. — Давай, голову на плечо, — подбадривал фотограф, и Уэнсдей пришлось протянуть руку, чтобы положить голову Инид на плечо, чтобы они перестали задерживать очередь. — Идеально! Хорошо, посмотри в камеру. Улыбнись! Уэнсдей не улыбнулась. Она бы этого не сделала, даже ради фотографии. Но она позволила своему лицу смягчиться. Вспышка погасла, и их проводили дальше, все это заняло считанные мгновения. — Вы можете забрать свои две фотографии в конце вечера за вон тем столиком, — фотограф указал на стол позади них. — Наслаждайтесь своей ночью! — Извини, — немедленно извинилась Инид, как только они отошли от фотобудки. — Я и не предполагала, что нас так столкнут друг с другом. Я не хотела ставить тебя в неловкое положение, я знаю, что ты не любишь прикосновений… — Если бы я действительно не хотела, чтобы ты прикасалась ко мне, тогда ты бы знала, — фыркнула Уэнсдей. Инид удивленно моргнула, и Уэнсдей подавила желание закатить глаза. — Ты слишком много об этом думаешь. Представь, что я Аякс, если хочешь. — Точно. Как будто ты Аякс, — выдохнула Инид, прежде чем схватить Уэнсдей за руку, поколебалась, но затем отказалась спрашивать разрешения, вспомнив слова Уэнсдей. — Пойдем потанцуем. Уэнсдей несколько мгновений наблюдала за танцующими парами, прежде чем медленно следовать свободному ритму. Музыка была громкой и имела довольно быстрый темп, заставляя пары улыбаться и смеяться друг над другом во время танца, часто демонстрируя свой репертуар танцевальных движений. Уэнсдей никогда не была из тех, кто приспосабливается, и просто танцевала, позволяя музыке направлять ее. Инид начала быстро расслабляться, следуя примеру Уэнсдей. Когда Инид, наконец, тихо рассмеялась, Уэнсдей была в восторге от того, что выполнила свою задачу и обеспечила Инид спокойную ночь. Когда им, наконец, пришлось сделать перерыв, пока они не слишком перегрелись, Уэнсдей отошла, чтобы принести им выпить. Она задавалась вопросом, не был ли какой-нибудь из напитков подмешан в алкоголь, чтобы нервные гормональные подростки стали еще более дикими. — Срань господня. Аддамс? — Бьянка появилась в поле зрения Уэнсдей. — Какого черта ты здесь делаешь? Уэнсдей подняла бровь, разглаживая перед своего костюма. — Можно было бы подумать, что мой наряд говорит сам за себя. — Кто пригласил тебя на танец возлюбленных? — Бьянка казалась сбитой с толку, но Уэнсдей не стала бы ее винить. Она не была одной из тех болезненных влюбленных и потных подростков. — Это не твоя забота, — затем Уэнсдей ответила тем же. — То же самое можно было бы спросить и у тебя. Лицо Бьянки слегка посуровело. — Это не твое дело, Аддамс. Уэнсдей издала гул за несколько мгновений до того, как появилась Инид. — О, Бьянка, привет! — Инид ухмыльнулась сирене, не колеблясь, взяв напиток, который Уэнсдей протянула ей. Глаза Бьянки слегка расширились. — Ты здесь с Инид Синклер? — Она вытаращила глаза на Уэнсдей. — Поздравляю, ты заметила очевидное, — невозмутимо заявила Уэнсдей. — Я здесь просто в качестве одолжения. — Ясно… — Бьянка взглянула на Инид. — Аякс тебя оставил? — Ее взгляд стал сочувственным. — Он просто забыл… — Инид слегка заерзала на месте, прижимая свой бокал ближе к груди. — Уэнсдей пошла со мной, чтобы я не потратила впустую дорогие билеты. — Да, хорошо, — Бьянка протянула руку, чтобы взять один из напитков со стола. — Желаю удачи с этим. С этими словами Бьянка снова растворилась в толпе, а Уэнсдей взглянула на Инид. — Пойдем.- Ей не понравилось выражение сомнения, промелькнувшее на ее лице. — Давай посидим несколько минут, чтобы перевести дух. Инид заметила, что Йоко и Дивина сделали перерыв, и оживились, когда Инид подошла к их столику, тем самым принеся с собой Уэнсдей. Уэнсдей довольствовалась тем, что молча сидела и наблюдала, как Инид без умолку рассказывала Йоко об оформлении танцев и о том, как ее платье идеально сочеталось с оттенками розового. Уэнсдей удалось заметить одну девушку, которая злилась на своего парня за то, что он танцевал с другой девушкой, а парень другой девушки, в свою очередь, расстраивался из-за нее. Она наслаждалась зрелищем слез и сердитых толчков, пока их не вывели с танцев. В конце концов Дивина потащила свою кавалершу обратно, чтобы еще немного потанцевать, и Инид предложила Уэнсдей, чтобы они тоже потанцевали. Ну а Уэнсдей… в конечном итоге она возненавидела все это не так сильно, как ожидала. Ей нравилось, когда Инид была счастлива, и, танцуя с ней, Уэнсдей была очень счастлива. С этого момента ночь, казалось, быстро надвигалась. Музыка в конце концов замедлилась, и пары подтянули свою вторую половинку ближе к медленному танцу, когда ночь подходила к концу. Инид, казалось, не была уверена в том, как танцевать медленный танец. Она не знала, куда деть руки и должна ли она вести, так как была немного выше. Уэнсдей схватила Инид за руки, чтобы направлять ее, положив одну ей на плечо, а свою положив на талию Инид, когда она взяла инициативу в свои руки. Уэнсдей услышала тихий вздох облегчения, который испустила Инид, когда они тронулись в путь. — Спасибо, что пришла на это со мной, — голос Инид был мягким, когда она пыталась смотреть под ноги, чтобы не наступить Уэнсдей на носки. — Смотри на меня. Поверь, я не позволю тебе выставить себя дурой, — резко сказала Уэнсдей, и голова Инид дернулась вверх. — И я не собиралась позволить этому жалкому подобию мальчика испортить тебе вечер. — Я знаю, что сегодня вечером отняла у тебя время на написание. И я заставила тебя купить целый костюм. И цветы. Ты делаешь все вещи, которые ненавидишь, только ради меня, — указала Инид, как будто Уэнсдей нуждалась в напоминании. — Ты заслуживаешь того, чтобы кто-то делал все это для тебя, — прокомментировала Уэнсдей, игнорируя несколько взглядов, которые они собрали на тот факт, что Уэнсдей не только танцевала медленный танец, но и делала это с Инид. — Поскольку твой паренек был безнадежен, я просто сделала шаг вперед. — Спасибо, — Инид была искренней, одарив Уэнсдей одной из тех улыбок, от которых ее сердце бешено колотится в груди. — Я действительно хорошо провела время сегодня вечером. Я у тебя в долгу. — Ты мне ничего не должна, — слова слетели с губ Уэнсдей быстрее, чем она смогла подумать. В разговоре наступило затишье, поскольку Инид сосредоточилась на том, чтобы не споткнуться. Уэнсдей, наконец, притянула ее ближе, игнорируя тихий писк Инид. — Если ты не можешь перестать смотреть на свои ноги, тогда положи голову мне на плечо, чтобы перестать, — проинструктировала она. — И доверься мне в направлении тебя. — Я не хочу наступать тебе на ноги, — запротестовала Инид, пытаясь снова перевести взгляд на свои ноги. — Мне все равно, если ты наступишь мне на пятки, — Уэнсдей не возражала бы против боли, если бы она исходила от Инид. Наконец она протянула руку, чтобы схватить Инид за подбородок и оторвать ее голову от созерцания ног. — Инид. Доверься мне. — Я доверяю, — поспешно заверила Уэнсдей Инид. — Тогда притворись, что мы вернулись в фотобудку из прошлого, — Уэнсдей задавалась вопросом, давит ли она и заставляет Инид чувствовать себя неловко. Они были не единственной однополой парой на танцах, но и парой тоже не были. Уэнсдей не была парнем Инид, она просто заменяла Аякса. Уэнсдей знала, что Инид никогда не будет встречаться с ней. Было слишком много факторов, не говоря уже о том, что Инид уже встречалась с Аяксом. По крайней мере, Уэнсдей так предполагала. Она не была уверена, было ли это когда-либо официально или они просто неловко вертелись друг вокруг друга. Уэнсдей была там просто для того, чтобы заполнить пустоту. И ничего больше. Не то чтобы она вообще пыталась встречаться с кем-то. Она считала любовь своих родителей друг к другу отвратительной, они не могли оторваться друг от друга. Уэнсдей не могла представить, чтобы кто-то лапал ее так, как они лапают друг друга. Не говоря уже о том, что почти все парни в Невермор были просто мешками с гормонами и одеколоном. Уэнсдей подумала о Дивине и Йоко. Вампирша, встречающаяся с сиреной. Она не была уверена, сможет ли она найти больше компаньона в женщине, чем в мужчине. Она никогда не думала об этом раньше. И все же, когда Инид положила голову на плечо Уэнсдей, вдыхая окружающий ее запах шампуня с розовой розой и клубникой, Уэнсдей пришла к выводу, что, возможно, отношения с женщиной будут иметь свои преимущества. Когда музыка замедлилась еще больше, Инид переместилась, чтобы обнять Уэнсдей за шею, как это сделали другие пары. Уэнсдей ненавидела, когда люди прикасались к ее шее, ее было так легко задушить. Она попыталась расслабиться и сосредоточиться на музыке, а не на том, как Инид прижималась к ней. Ночь закончилась без сучка и задоринки. Инид взяла их фотографии, и они вместе вернулись в свою комнату. — Я не знаю, хочешь ли ты сохранить свою копию, — Инид протянула вторую копию фотографии. — Ничего страшного, если ты этого не сделаешь, я не против иметь обе. Уэнсдей взяла ее и засунула во внутренний карман своего пиджака, чтобы сохранить. Она сохранит ее. У нее было не так много собственных фотографий, и это была единственная причина. — Итак, — прокомментировала Уэнсдей, когда они поднимались по лестнице в свою комнату. — Была ли я достаточно адекватным парнем на сегодняшний вечер? Лицо Инид порозовело, и она опустила голову. — Более чем достаточно. Ты само совершенство, Уэнсдей. Уэнсдей была рада услышать, что ее план был выполнен идеально, даже если ей пришлось отказаться от писательства и занятий на виолончели. — Было ли что-нибудь еще, что этот идиот, которого ты любишь называть своим партнером, запланировал на сегодняшний вечер? — Эм, я думаю, он хотел поцеловаться у озера, — пробормотала Инид, ее взгляд был твердо устремлен в пол. — Тем не менее, ты сделала более чем достаточно, — поспешно добавила она. Уэнсдей издала какое-то гудение. — Очень хорошо. — Она начала расстегивать свой пиджак. — Хэй, Уэнсдей? — Внезапно позвала Инид. Уэнсдей оторвала взгляд от пуговиц на своем жакете как раз в тот момент, когда губы Инид прижались к ее щеке. Уэнсдей замерла от этого действия, не ожидая прикосновения мягких губ к своей коже. — Ты была отличным парнем сегодня вечером, — тихо сказала Инид, отстраняясь. — Спасибо. — С этими словами Инид схватила сменную одежду и исчезла в ванной. Уэнсдей поймала Вещь, уставившегося на нее с того места, где он сидел на ее столе, и она ткнула в него пальцем. — Ни. Одного. Слова. — Она зашипела, когда протянула руку, чтобы коснуться того места, куда ее поцеловала Инид, ее пальцы соприкоснулись с тонким слоем блеска для губ. Она не понимала, почему ее сердце билось так быстро, а желудок скрутило в узел. Возможно, пунш был отравлен. Аякс подошел к ней на следующий день, когда она была одна, засунув руки в карманы. — Эй, послушай, Аддамс, — он неловко прочистил горло. — Я слышал, что ты сделала ночью. Спасибо, что сопроводила ее. — Если ты когда-нибудь снова бросишь ее ради чего-то другого, я получу огромное удовольствие, проверяя, отрастут ли змеи на твоей голове после отсечения, — прокомментировала Уэнсдей. Глаза Аякса расширились, и он отчаянно закивал головой в знак понимания. Уэнсдей смотрела, как он уходит чуть быстрее, чем приближался, и поняла, что чувство в ее животе было горькой ревностью. В этот момент ее осенило, почему именно она вообще предложила Инид пойти на танцы. Однако, судя по реакции предыдущей ночью, Инид, возможно, тоже немного понравилось. Уэнсдей не была уверена, что ей делать с этой информацией. Инид приколола фотографию к стене на своей половине комнаты, не подозревая, что Уэнсдей надежно спрятала вторую в ящик стола, чтобы сохранить как можно дольше. Уэнсдей наблюдала за ней, думая о бледно-розовых розах, блеске для губ и клубничном шампуне. Если Уэнсдей попросила Вещь выяснить расписание Аякса только для того, чтобы она могла убедиться, что он никогда не появится ни на каких свиданиях, чтобы она могла снова вмешаться, то это было между ней и им.