Останься, я не смогу без тебя (дышать)

Эммануэль Макрон, недавно переизбранный на второй срок президент Франции, сидя на заднем сидении дорогого автомобиля, до боли сжимает в кулаке окровавленный платок и пытается вспомнить момент, когда именно всё пошло не так. Он задаётся вопросом – как давно он знал, к чему всё идет? Вряд ли с их первой встречи. Тогда он едва ли запомнил мальчишку в лицо, хотя и отметил его необычайную скорость и большой потенциал. Он не раз слышал его имя, когда интересовался успехами подростков во французской футбольной лиге, затем, когда болел за юношескую сборную, и потом уже - за свой любимый Пари Сен-Жермен. Нет, это точно началось не тогда. Тогда, расскажи ему кто, как сложится его судьба, он бы просто рассмеялся собеседнику в лицо. Возможно, впервые он посмотрел на него под другим углом уже во время Чемпионата мира 2018 года, где совсем ещё молодой футболист творил чудеса, бегая по полю со скоростью, достойной лучших спринтеров, и забивал голы, которые своей красотой могли поспорить с теми, что забивали легенды футбола. Когда Эммануэль услышал, как молодого человека называют достойной смене Месси и Роналду, он решил присмотреться к нему повнимательнее. И возможно, этого как раз делать не стоило. Тогда он не почувствовал ничего особенного, только отметил, что юноша и правда похож на черепашку-ниндзя, но при этом очень заразительно улыбается, и еще, что у него длинные стройные ноги. Но это нормально, он же футболист, он должен быть спортивным и подтянутым. Но тогда в голову президента впервые пришла мысль о том, что было бы интересно узнать, как именно он выглядит без своей формы. Мужчина тут же расценил её как бредовую и отогнал её прочь, но посетив его голову однажды, эта мысль решила остаться в ней навсегда, какие бы усилия он ни предпринимал, чтобы избавиться от этого наваждения. Он отстранённо думает, что именно в эти дни внутри него начало зарождаться что-то.  С того времени он стал ему сниться. Один сон Макрон запомнил особенно чётко - ничего предосудительного там не происходило, они просто лежали вместе в одной кровати и обнимались, и Эммануэль чувствовал, как дрожит от переполняющих его эмоций. Он берег это воспоминание и доставал его из глубин создания в ночи, когда сильно мерз или не мог заснуть, с ним приходило тепло и успокоение. Он не видел в этом угрозы, просто маленькая человеческая слабость. Тогда, скорее всего, еще можно было притормозить, не дать ситуации выйти из-под контроля, в зародыше уничтожить первые ростки привязанности. Франции не стоило выигрывать тот чемпионат. В финальном матче Килиан был бесподобен. Вся команда играла просто великолепно, и, несмотря на то, что хорваты сражались до последнего, Франция одержала уверенную победу, а Килиан был одним из главных ее создателей. Эммануэль с долей стыда вспоминает, что смотрел только на него, и был искренне рад, когда юноше, наконец, удалось забить. Президент прыгал и пел вместе с болельщиками, чувствуя чистое, незамутнённое  ничем, счастье и восхищение. Вешая медаль на шею юному герою сборной, обнимая его, прижимаясь своей щекой к его, Эммануэль желал только того, чтобы этот день никогда не заканчивался, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Обнимая его, он чувствовал себя таким живым, каким не чувствовал никогда. Он смотрит на платок в своей руке и горько усмехается тому, насколько всё-таки много иронии в его жизни. Он помнит, что несколько дней после чемпионата его мучил сильный кашель, появление которого он списал на ливень в конце церемонии награждения. Эммануэль вполне мог бы пережить этот эпизод, в конце концов, у него было слишком много дел, он неплохой президент и хороший семьянин, ему просто-напросто некогда думать о том, какой тёплой была улыбка Килиана, почти такой же, как его щека. И он бы справился, если бы не настойчивые разговоры о его трансфере. Это было логично – перспективный молодой игрок, такого любой клуб с руками оторвёт, предложения поступали одно за другим. И тогда Макрон впервые почувствовал настолько сильный страх, смешанный с отчаянием, он не испытывал такого никогда - ни во время предвыборной гонки, ни в сами выборы, ни когда ему случалось ошибаться, и оппозиция нападала на него особенно яростно. Тогда Эммануэль волновался, нервничал, чувствовал вину, злился, но никогда еще не чувствовал такой безысходности. Будучи не в силах просто ждать, президент  решил позвонить Килиану, поговорить, узнать, что сам  футболист думает обо всём происходящем, найти какие-то аргументы в пользу того, чтобы тот остался. Но первый звонок не принёс ничего - Килиан нервничал, запинался, говорил, что решения еще не принял, но что ему хотелось бы попробовать себя в разных клубах, а играть в Реале – его детская мечта, от которой он не хотел бы отказываться. Положив трубку, Макрон пережил первую в своей жизни паническую атаку, его горло как будто сдавило в тисках, конечности похолодели, а сердце готово было вот-вот выскочить из груди. Пытаясь сделать вдох, он изо всех сил постарался воспроизвести в памяти момент награждения, чтобы, если ему суждено умереть от сердечного приступа, то он хотя бы сможет побыть счастливым свои последние мгновения. Через десять минут, когда его отпустило, он хотел было вздохнуть с облегчением, но неожиданно понял, что прошло всё, кроме тяжести в груди. Ему всё еще было трудно дышать. Не успел президент добраться до телефона, чтобы позвонить врачу, как его практически сразу накрыло приступом сильнейшего кашля. Эммануэлю казалось, что сами его лёгкие просятся наружу, из глаз потекли слёзы, и он еле мог сделать судорожный вдох в несколько доступных секунд передышки. Он не знал, чем прогневил судьбу, быть может, он всё же плохой президент, может, его решения повлекли за собой чьи-то страдания, или даже смерть, и теперь он расплачивается за это. Но все вопросы отпали сами собой, когда, наконец, после особенно сильного приступа, в его руке оказался окровавленный цветок. Президент обессиленной осел на пол, сжимая в кулаке промокшие лепестки, и несколько минут просто дышал, наслаждаясь этой возможностью. Осознание накрыло его вместе с новой волной тревоги. Он осторожно разжал кулак, разглядывая то, что расцвело у него внутри. Black Baccara – тёмно-бордовая, почти чёрная роза, выведенная французскими селекционерами. Ну конечно, так точно, что даже смешно. Макрон мрачно усмехнулся, всё было ясно – он не болен, он безответно влюблён. Макрон ни разу не подумал о том, чтобы заговорить с Килианом о своих чувствах. Он президент, он счастливо женат, он, в конце концов, старше на 20 лет, это было бы неуместно - говорила его рациональная часть. Я очень боюсь услышать отказ и презрение в его голосе, я умру в тот же момент - говорила его более честная эмоциональная сторона. Поэтому он просто снова и снова патался убедить его остаться. Его не волновало, насколько это укладывается в рамки приличия, что президент звонит футболисту и пытается повлиять на его решение о трансфере, насколько это законно, насколько он лично имеет на это право. Он звонил и звонил, пытаясь найти слова, способные убедить Килиана выбрать Париж, как будто от этого зависела его жизнь. И он знал, что это было недалеко от правды. «Я знаю, что ты хочешь уйти. Однако, я хочу сказать, что ты очень важен для Франции. Я не хочу, чтобы ты уходил. Тебя все любят, у тебя есть шанс войти в историю здесь», - говорил он. «Я знаю, что ты хочешь уйти. Однако, я хочу сказать, что ты очень важен для меня, ты нужен мне. Я люблю тебя, у тебя есть шанс войти в историю здесь. Останься, я не смогу без тебя», – хотел он сказать на самом деле. Он вспоминает интервью Килиана для Нью-Йорк Таймс, о том моменте, где футболист упоминал о нем и его влиянии на его решение, - «Когда вам говорит такое президент страны, это производит сильнейшее впечатление». Макрон думает о том, что если бы звонил не Президент, а он, Эммануэль, Мбаппе бы не остался, он сделал это не из симпатии к человеку, а из уважения перед авторитетом. Мужчина прислоняется лбом к прохладному стеклу автомобиля и закрывает глаза. Если злоупотребление служебным положением поможет ему сохранить надежду чуть-чуть подольше, позволит прожить ещё какое-то время, он воспользуется им снова, не раздумывая. У его положения, несомненно, имеется масса преимуществ - например, он может приезжать на тренировочную базу ПСЖ в любое удобное для себя время. Когда он смотрит на их тренировку, когда в перерыве общается с игроками, когда Килиан улыбается ему, Макрону кажется, что он абсолютно здоров, что нет внутри его лёгких никаких шипов и почти черных бутонов. Тяжесть и зуд в груди отступают, и в эти редкие моменты он дышит полной грудью, как дышал когда-то, до встречи с молодым перспективным футболистом. Его должность также позволяет Эммануэлю принимать участие в благотворительных инициативах, и он, помимо всего прочего, выбирает развитие футбола в Африке. Килиан - добрый, ответственный юноша, его беспокоит судьба жителей континента, где выросли его родители, и Макрон уважает его за это. На фотографиях с мероприятий, посвящённых этой инициативе, улыбка президента Франции абсолютно искренняя, ведь он знает, что воплощает мечту человека, чувства к которому давно уже цветут внутри него. Особенно, когда Мбаппе стоит рядом и всячески выражает своё одобрение происходящего. Например, показывает язык фотографу, а затем заразительно смеётся. Эммануэль не мог заставить себя не засмеяться в ответ. Но иногда и должность президента европейской республики не способна ничего изменить, особенно, если дело касается поражения в Чемпионате мира. В первом тайме этого злополучного финала Макрон почти не видел своего любимого игрока, хотя изо всех сил старался смотреть на него как можно чаще. Килиан как будто не проявлял интереса к игре, а если вдруг получал мяч, то терял его практически сразу, ни один его проход не представлял опасности для команды соперника. Никто не понимал, в чём дело, особенно, президент. На этом чемпионате у сборной Франции были разные матчи, но в каждом из них Килиан, даже если не забивал голы, то всё равно принимал активное участие в игре. Он был виден. Но в первом тайме на поле присутствовала лишь бледная тень этой сильной команды, и Мбаппе не был исключением. Макрону оставалось только молиться всем известным ему богам, чтобы в перерыв что-то произошло, и ситуация изменилась. И боги, может, не сразу, но услышали его. С самого начала второго тайма Франция пошла в активный прессинг, игроки как будто проснулись, а Эммануэль снова мог видеть Килиана и восхищаться его игрой. Всё его волнение и поддержка были вознаграждены, когда ближе к концу матча Мбаппе с разницей в минуту забил два гола, сравнивая счёт и выводя сборную в дополнительное время. Даря им надежду. Президент Франции Эммануэль Макрон в этот момент был так счастлив, что кричал от радости во всю силу своих слабых лёгких. Когда Месси забил гол в дополнительное время, Макрон снова решил, что уже всё потеряно, и пытался смириться с поражением. Он точно не ожидал, что Мбаппе снова подарит шанс их команде, забив пенальти на 118 минуте, и проведёт сборную Франиции в серию пенальти. Он не подвёл и там, в сумме забив за матч четыре гола, обойдя Месси и автоматически становясь лучшим бомбардиром чемпионата. «По крайней, мере, он получит свою заслуженную награду», - подумал тогда Макрон. Чуда не произошло, и чемпионом мира всё-таки стала сборная Аргентины, одержав победу в серии пенальти, благодаря своему неоднозначному, но опытному вратарю. Когда Макрон спустился на поле, чтобы поддержать свою команду, на игроках не было лица. Кто-то плакал, кто-то ругался, кто-то поддерживал друг друга; он обнял каждого из них, сказав, что они отлично играли, и что у них ещё всё впереди. Когда он подошёл Килиану, глаза у юноши были сухими, но абсолютно пустыми. Футболист сидел на газоне, глядя в одну точку, и никак не отреагировал на появление президента на поле. Эммануэль почувствовал, как его сердце сжалось от печали и беспокойства, он никогда не видел Килиана таким безжизненным, он хотел сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить его страдания. Мужчина присел рядом с Мбаппе, потрепал его по голове и обнял за плечи. Он говорил, что это честь – дважды дойти до финала, что сделать хет-трик в финале Чемпионата мира до него удавалось лишь одному человеку, что он еще молод, но уже чемпион мира, и что его ждёт блестящее будущее, на что молодой человек только кивал, но слова президента, похоже, не доходили до его сознания. Макрону удалось поднять его на ноги только с третьей попытки. Он не знал, что еще можно сказать или сделать в подобной ситуации, поэтому он просто ещё раз обнял Килиана, своим прикосновением пытаясь выразить всю поддержку и гордость, которые его переполняли. Но молодой человек даже не обнял его в ответ, он постоял пару секунд как будто в оцепенении, а затем вырвался из кольца рук Макрона, уходя, просто чтобы уйти, не разбирая направления. Президент почувствовал, как в грудной клетке зашевелились розовые побеги, коля его своими острыми шипами. Но он – президент, и по регламенту ему ещё нужно было вешать медали на шеи игроков обоих сборных, поэтому Эммануэль взял себя в руки и пошёл готовиться к церемонии награждения, постоянно обглядываясь по пути на одного единственного человека. Когда пришло время вручать Золотую бутсу, Макрон ощутил, что у него вспотели ладони. Для Килиана – это утешительный приз, но это всё равно имеет значение, подтверждает его мастерство и вселяет уверенность. К тому же, для самого Эммануэля это ещё один шанс обнять футболиста, еще немного насладиться его теплом, и если повезёт, найти нужные слова для утешения. Президенту не удалось найти других слов. Всё что он мог – это повторять то, что уже говорил пятнадцать минут назад, и чувствовать, как Килиан неохотно, формально принимает его объятия и снова скорее спешит уйти. «Для него это ничего не значит – ни награда, ни утешение, ни объятие», - думал Эммануэль, с тоской глядя на то, как юноша мрачно сфотографировался с трофеем и почти убежал с подиума. Когда Макрон ждал очереди Килиана получать серебряную медаль, он уже почти не волновался и точно ни на что не надеялся. Он уже понял, что на эмоциональное состояние Мбаппе сегодня уже ничего не сможет повлиять, что его не порадовала ни бутса, ни поддержка команды, ни объятие президента, не порадует и медаль, подтверждающая то, что, несмотря на все усилия, он лишь второй. Поэтому он решил прожить эти секунды для себя, получить от них максимум ощущений, которые сможет вспоминать всё оставшееся ему время. Когда Мбаппе подошёл к нему для официального поздравления, Эммануэль обнял его так крепко, как только мог себе позволить, и долго прижимал к себе, впитывая его тепло, его запах и ощущение его тела в своих руках, несмотря на то, что молодой человек очевидно старался поскорее выскользнуть из этого объятия. Макрон говорил что-то ободряющее, но уже не для того, чтобы действительно успокоить, скорее, чтобы оправдать своё неуместное поведение беспокойством национального лидера о моральном состоянии восходящей звезды сборной. Он отпустил футболиста, только когда Килиан уже ощутимо дёрнулся, пытаясь вырваться. Всё же не стоило забывать о приличиях. Макрон выныривает из воспоминаний и долго смотрит немигающим взглядом на виды ночной Дохи за окном. Несмотря ни на что у него есть эти новые воспоминания, какой бы ценой они не достались, фантомное тепло в его руках скрасит его самые безрадостные дни. Он задумывается о том, что же будет делать, когда станет невозможно скрывать свою болезнь. Она и так уже выходит из под контроля, о чём ему напомнило происшествие после церемонии награждения. Очередной приступ настиг его раньше, чем он надеялся. Мужчина ещё не успел уйти в подтрибунное помещение. Когда на самой кромке поля он почувствовал ужасную боль, как будто его лёгкие разрывала когтями стая диких зверей, он сразу понял, что это растут новые стебли с шипами и распускаются новые бутоны. Он знал, почему это происходит, и считал, что вполне логично было бы, если бы этот приступ стал последним, но всё же не хотелось умирать вот так - у всех на виду после поражения своей команды. Он через силу сделал несколько шагов к выходу, а затем пришёл кашель. Со временем Эммануэль привык и научился лучше справляться со своей болезнью, до этого времени ему удавалось тщательно скрывать то, что с ним происходит, но в этот раз цветов было особенно много. Они выпадали из его рук, которыми он прикрывал окровавленный рот, и рассыпались в разные стороны, окрашивая газон в красный. Через несколько минут ему стало значительно лучше, и Макрон без стеснения вытер лоб рукавом пиджака, с облегчением понимая, что не умрёт прямо сейчас. Он уже потянулся было за платком, как боковым зрением заметил приближающуюся фигуру. Он хотел бы убежать, но вместо этого застыл, поднимая испуганный взгляд на молодого человека, подошедшего узнать, всё ли у него в порядке. Килиан смотрел на него широко открытыми глазами, не решаясь произнести ни слова. Они оба понимали, что именно значит, когда человек кашляет цветами. А потом Мбаппе опустил взгляд и внимательно рассмотрел сам цветок. Эммануэлю казалось, что его удалили по голове чем-то тяжёлым. Он не мог уйти, не мог даже пошевелиться и не мог ничего сказать, только смотрел, как на лице молодого человека медленно проступает узнавание. Килиан снова поднял взгляд, и Макрон ожидал чего угодно, от жалости до злости и отвращения, но увидел лишь неподдельный искренний ужас в тёмных, обычно весёлых, глазах. Не в силах этого вынести, он резко развернулся и, не оглядываясь, ушёл к своему автомобилю. Как он почти сразу узнал из появившихся фотографий, Килиан ещё долго сидел на скамейке запасных, глядя в пустоту. Эммануэль Макрон, избранный на второй срок президент Франции, последние десять минут пытается вспомнить, когда именно всё пошло не так, но так и не может. Он думает, что провалился даже в этом – не смог найти в себе силы разозлиться, проклясть свою судьбу и эту болезненную во всех смыслах любовь. Он устало улыбается и решает, что так тому и быть – он ни о чём не жалеет, он сделал всё, что мог, и остаётся только смириться с неизбежным развитием событий. Несмотря ни на что, он рад, что встретил Килиана, и что тот позволил ему стать, хоть и небольшой, но важной частью его жизни. А ещё у него есть память о нескольких объятиях. Он вполне может принять свою судьбу. Эммануэль выныривает из своих размышлений, когда внезапно слышит звук оповещения на телефоне, и окровавленный платок выпадает из его дрожащей руки, когда он читает на экране сообщение от контакта «Килиан Мбаппе» и впервые за долгое время делает глубокий вдох. «Господин президент, кажется, нам надо поговорить. Как будет время, пожалуйста, перезвоните мне.»