"Воздержание"

Раннее утро. За окном уже светло, но дома на улице всё ещё казались словно стоящими в тени. Восходящее солнце яркими бликами отражалось в окнах, и создавалось ощущение, будто во всех квартирах горел свет. Сейчас почти середина весны, но по утрам на улице всё же ещё холодно. В комнате Бельфегора открыто окно, и по ней гуляет сквозняк. Внезапно куча одеял на стоящей в углу просторной кровати зашевелилась, и из-под кипы постельного белья показалась взъерошенная копна пшеничного цвета волос. А вот и сам хозяин комнаты. Сонно потягиваясь, парень недовольно ёжится от холода и бросает угрюмый взгляд из-под чёлки на открытое окно. Словно в замедленной съёмке, выбираясь из-под одеял и покидая тёплую и уютную кровать, Бельфегор, шлёпая босыми ногами по ледяному паркету, доходит до другого конца комнаты и резко, с видимым раздражением, захлопывает окно. Да ещё так звучно, аж стёкла задребезжали. Да и рама, кажется, чуть не треснула. Да уж, как всегда, в духе младшего Каваллини – утро добрым не бывает. Тут же в соседней комнате послышался шум и возня. Видимо, Расиэль, который довольно чутко спит, проснулся из-за чрезмерно громкого звука, сопроводившего процедуру «закрывания окна». Вот за что Бельфегор не любил их квартиру, так это за слишком плохую звукоизоляцию. Нет, серьёзно, всё происходящее в соседних комнатах было слышно настолько отчётливо, что невольно можно на полном серьёзе задаться вопросом: а здесь вообще стены есть, или это муляж какой-то? «Охуительное утро, теперь мне предстоит провести его не в блаженном одиночестве, на кухне, за чашечкой чая, а в несколько напрягающей компании старшего братца, и пялиться на его постоянно ухмыляющуюся рожу. Восхитительно!», - вздохнул младший Каваллини, натягивая на себя мятую полосатую футболку и выходя из комнаты. Тут же по нелепой случайности он столкнулся носом к носу с Расиэлем. Причём «носом к носу» - в буквальном смысле. Старший Каваллини же, не сразу поняв, что в него с размаху вписался младший брат, недоумённо замер, глядя на него. Они бы наверно так и стояли, если бы не одна деталь, так вовремя подмеченная Бельфегором. - Ши-ши-ши... Братец, на всякий случай, если ты вдруг не в курсе, то привожу к сведению сей факт, что у тебя стояк. Младший Каваллини, конечно, понимал, что это обычный утренний стояк, у него и у самого такое нередко бывало, но уж слишком нелепо и даже несколько комично это смотрелось в данной ситуации. - Я тебя, наверно, поражу братец, но я и без тебя это знаю, – слышится в ответ раздражённо-сонное бормотание Расиэля. Похоже, в этом доме утро никто не любит. - Ну, мало ли, кто тебя знает... – шипяще смеётся Бельфегор и, отходя от брата, берётся за ручку двери в ванную и тянет на себя, открывая. Но, видимо, зря он надеется сегодня принять утренний душ первым: старший Каваллини перехватывает руку парня и необычно резво для только что проснувшегося человека забегает в ванную, закрывая дверь прямо перед оторопевшим Бельфегором. Секунда, другая - и тот начинает с некой злостью в голосе, ругая брата нехорошими словами, барабанить в дверь, требуя немедленно ему открыть. А Расиэлю что? Ему от утреннего стояка избавляться надо, а не слушать вопли разгневанного близнеца. И всё бы ничего, если бы не один нюанс – Бельфегор как всегда из чистой зловредности решил немного «отомстить» брату. Только как это сделать? Их ведь вполне успешно сейчас разделяет дверь ванной. Ну, младший Каваллини у нас же гений, и не до такого додумается. Что вскоре и подтвердилось... Расиэль, даже не подозревающий о задумке братца, спокойно стоял в ванной, под холодным душем. А вы что думали, такой гордец, как он, станет по-тихому дрочить в сторонке? Если да, то вы глубоко ошибаетесь. Склонности к рукоблудству у парня не было, а посему он решил спокойненько постоять под холодной водой и подождать, пока стояк сойдёт на нет. И что вы думаете? Буквально через минуту из-за двери раздался тихий, фирменный смех Бельфегора, а затем... Стон. Да-да, вы не ослышались, именно стон. Расиэль, смахивая с глаз мокрую от воды чёлку, моментально повернулся к источнику звука, то есть к двери: - Бел? Ты это чего? – осторожно окликнул брата парень, чуть прикрывая кран и ослабляя напор воды, для лучшей слышимости. Снова стон. Тихий, прерывистый, чуть меняющийся в интонации на выдохе. Слегка завораживающий и в то же время возбуждающий. Расиэль растерялся. Ещё бы, его пару минут назад разгневанный младший братец вдруг ни с того ни с сего начал стонать за дверью в коридоре. И о причинах этих стонов можно лишь догадываться. Не успевает Расиэль даже сделать хоть какое-то предположение, как его мысли вновь прерывают. Бельфегор, видимо, уже вошедший в раж, издаёт уже новую порцию сладострастных звуков, этим самым дразня собственного братца, у которого обычный утренний стояк уже перерос в самый что ни на есть полноценный. Терпения у старшего Каваллини и так немного, а при таких условиях оно и вовсе становится донельзя мизерным, а потому он, с рыком вылезая из ванной, даже не удосужившись вытереться, подходит к двери и рывком настежь распахивает её, невзирая на то, что сам стоит голый, мокрый, да и с эрекцией, к тому же. - Блядь, Бел, чем ты тут занимаешься?! А что Бел? Стоит у стены, ехидно усмехаясь, довольный тем, что ему удалось выманить братца из ванной. Быстро подходя к Расиэлю, младший Каваллини буквально впихивает его в ванную комнату, заходя следом. - Ну, признавайся, братец, как тебе мой «концерт»? – злорадно смеётся Бельфегор, глядя, как удивлённое выражение лица его близнеца меняется на недовольно-озлобленное. - Сука... – рычит Расиэль, сгребая брата за шкирку и уже собираясь сказать ему пару ласковых, но не тут-то было. Всё-таки не стоит заливать кафельный пол водой – уж слишком скользким он становится. Мгновение - и оба близнеца оказываются в ванне, под струями холодного душа. Абсолютно нагой Расиэль и Бельфегор в одних трусах и неизменной полосатой майке, которая под действием воды тут же облепила в меру стройное тело парня. - Ще-ще-ще... Только не говори мне сейчас, что это судьба, – невольно усмехается старший близнец, сквозь мокрую чёлку глядя на младшего. - А почему бы и нет? – в тон отзывается Бельфегор, волей случая сейчас оказавшийся над братцем. - Думаешь, я забыл про пари? – полуулыбка, похожая на злорадный оскал искажает лицо Расиэля. «Я на это надеялся» - мелькает в голове младшего Каваллини, но вот вслух он произносит совсем другое: - Нет, не думаю... Но ты уверен, что хочешь продолжать наш спор? Уверен, что сможешь сдержаться? – и тут же Бельфегор медленно пересаживается на бёдра брата, слегка придавливая ягодицами его стояк, вызывая у того рваный выдох. - У... Уверен, – ага, конечно, врёт и не краснеет. Расиэль уже давно начал сомневаться в своём выигрыше, но, тем не менее, отступать он не собирался. Услышав ответ братца, младший Каваллини словно равнодушно пожимает плечами и делает плавное движение бёдрами вперед, этим самым слегка потеревшись ягодицами о член близнеца. Снова шумный выдох Расиэля. Хоть сдаваться под напором братца он и не собирался, но вот его возбуждённая плоть теперь болезненно ноет и требует скорейшей разрядки. Бельфегору же до этого нет никакого дела и он продолжает, покачивая бёдрами, мягко тереться ложбинкой меж ягодиц о стояк брата. Старший близнец понимает, что какой бы приятной сейчас ни была эта пытка, если он сдастся, это будет неоспоримый проигрыш. А потому, сопротивляясь изо всех сил природным инстинктам, Расиэль приподнимается и упирается ладонями в плечи близнеца, отстраняя его от себя. - Нет, Бел. Слыша такое категоричное «нет», младший близнец недовольно хмурится и уже было тянется рукой вниз, чтобы снять свои трусы, как Расиэль тут же перехватывает её и отодвигает в сторону, серьёзно глядя на брата. - Ты глухой? Я сказал нет. Что-то словно изменилось в поведении старшего Каваллини. Уверенность вернулась на своё место, и стремление выиграть вышло на передний план, заслоняя собой желание. Он ласково приобнимает брата и... поднимая, на руках выносит из ванной комнаты. Донеся его до кровати, Расиэль аккуратно опускает на неё близнеца и тут же, возвращается в ванную комнату, провожаемый ошарашенным взглядом Бельфегора. Спустя пару минут сидения с отвисшей челюстью к парню возвращается способность говорить, и он, снимая с себя мокрую майку, с размаху кидает её на пол, сопровождая сиё действо грозным: - Рас, ты ублюдок!