Шрам

      Лето. Удушливая жара. Солнце знатно припекает голову Эйтана, поэтому он всячески пытается скрыться от сжигающего луча под деревом яблони. Вдохнув, что есть мочи, Эйтан прикрывает глаза и позволяет телу расслабиться, а потоку мыслей замедлиться. Летнее соревнование старших классов совсем не за горами, потому напряжение среди учеников нарастает, а дух соперничества все больше сгущается — в конце концов все желали победить.       Пресвитеры, посвящая учеников о начале спортивного мероприятия, говорят: «Спорт — телесные упражнения, но для нас всегда важнее душа. К спорту отношение должно быть умеренное, а не азартное». Эйтан осознает, что он и многие уж точно не согласятся с этим напутствием. Бред а-ля главное участие, а не победа. Какое умеренное отношение может быть, когда факт большого выигрыша на вкус сладок словно мед?       Почти больше месяца Эйтан уверенно закрепляется в круге, как он считал, выгодного общения. Компания Колло была неприятна, но терпима. Не все парни преследуют цель задирать, унижать и доставать всех вокруг. И это помогает держаться на плаву своих эмоций и высказываний.       Эйтан в голове неоднократно прокручивал план «свержение эдакой власти» и постепенно реализовывает его, зарабатывая уважение не страхом, а делом. Безусловно, это приносит свои плоды: с парнем безоговорочно соглашаются, за ним хотят идти, а главное принимают его таким какой он есть — считают своим, несмотря на некоторые нюансы. Поэтому спустя короткое время даже Симон безоговорочно присоединятся к «компании грешников», благодаря ораторству Эйтана. Не сказать, что он хотел этого, но активно против не был. Симон порой, словно липучка на сапоге, черт ее отлепишь.       Но быть — не значит являться, так? Эта мысль возникает каждый раз, когда при принятии даже самого не значительного решения, людские распахнутые глаза смотрят с восторгом на Себастьяна, ожидая его слабый и не всегда заинтересованный кивок. Будет крайне неразумно считать, что он не нравится Эйтану. Отнюдь, парня довольно сильно интересуют «главные пальчики школы». Находчивый, привлекательный, образованный и музыкальными инструментами владеет искусно. Почему Эйтан не может найти ни одного, хотя бы крошечного, минуса? Когда Себастьян приходит в компанию, Эйтан начинает чувствовать угрозу уходящих из-под ног возможностей, нервозность и совсем малую дрожь в руках. Неужто страх облажаться?       И вот сейчас, сидя под цветущей яблоней после генеральной уборки сада в компании приближенных, парни обсуждают предстоящее мероприятие:       — Команду должен представлять я. Я буду лучшим капитаном. — жуя кислую травинку, начинает Юсед.       — А я думаю Себастьян лучше справиться с ролью командира. — заключает Симон, неожиданно получая лёгкий удар под бок. — Ах, да за что?!       — Не за что, умник. — открыв глаза, шёпотом отвечает Эйтан. — Почему не я? — он громче подает голос.       — А почему ты? — надменно спрашивает Колло.       — А почему вы? — расслаблено улыбаясь, подает голос Себастьян.       Его поза не выдает хотя бы малейшей заинтересованности в происходящем: глаза прикрыты, лицо ловит из-под тени ускользающие лучи, правая рука за головой, левая неподвижно лежит на коленке.       Себастьян наклоняется и, под косые взгляды одноклассников, шепчет вопрос на ухо Эйтану:       — Тебе этого очень хочется, да?       Эйтан сглатывает, но дергаться телу строго запрещает, и под недовольным наблюдением Юседа отвечает также на ухо:       — Я хотел бы попробовать себя в качестве капитана. — произносит уверенно.       Отодвинувшись от уха, между парнями тут же образовывается изучающий зрительный контакт. Длится он совсем крошечное время, около десяти секунд, но под хитрым пристальным взглядом голубых глаз, щеки Эйтана начинают гореть.       — Пускай будет Эйтан. Новый человек, показавший себя с хорошей стороны. Почему не дать ему шанс? — Себастьян одобрительно кивает, а слушатели машинально повторяют за ним, принимая негласно его точку зрения. Один лишь Юсед сидит сам не свой, не очень умело скрывая недовольное лицо. А на губах Эйтана красуется победная улыбка. Все верно, почему не дать ему шанс?       Весь оставшийся день Эйтан проводит в раздумьях и соревновании, которое состоит из нескольких этапов, где каждый должен самостоятельно выполнять определенные задания. Например, первый участник выполняет прыжок с места в длину, ожидая, когда ответственный измерит полученный результат, а затем передает эстафету. На данный этап Эйтан решил выбрать ловкого и изворотливого Юседа, который был лёгок, не высок, худощав, а главное физически подготовлен. Такие качества как нельзя кстати подходят для данной категории. Безусловно, Юсед таким решением не доволен, считая свое участие неполноценным и бесполезным. Но, к удивлению Эйтана, попытка поспорить вмиг прервалась, и на лице Юседа красовалась привычная фальшивая улыбка.       Метание мяча и прыжки через скакалку оставляет ребятам, которые большее время проводят с Юседом. Эйтан не особо помнит их имена, так как те являются тенью одноклассника-задиры.       Симон и Эйтан на позиции бега с передачей предмета. Безусловно, крупица сомнения, а если быть откровенным целая горсть, уверенно застревает в голове Эйтана. Ведь, если смотреть правде в глаза, то Симон выглядит как человек, который после первой минуты бега упадет замертво. Не удивительно, что решение взять его на данный этап удивляет всех, даже безразличного Себастьяна. Но черт поберет этого святошу Симона, от речей которого самый спокойный сойдет с ума, а самый жадный отдаст все свое добро, лишь бы тот поскорее заткнулся. Со словами «я смогу» или «перестань во мне сомневаться» Эйтан просыпается, купается, завтракает, учится, и в конце концов засыпает. Язык без костей в конечном счете свои плоды дает, и вот Симон здесь, занимает позицию бегуна.       Завершает цепочку испытаний Себастьян, который должен поднять определённую тяжесть и простоять с ней необходимое время. Последняя позиция была одна их сложнейших, поэтому изначально Эйтан хотел поставить себя. Но неприятное осознание того, что его физическая сила была намного ниже выносливости, отзывалась горечью в груди. Однако ради сладкой победы, стояло засунуть своего неизмеримое эго в глубокое и темное место. Потому в итоге решение выпало на Себастьяна, который идеально подойдет для этого этапа соревнования.       Когда-то Себастьян случайно обмолвился, что вместе с дядей они были еще теми любителями побегать на восходе солнца и потаскать разного рода тяжести для строительства его особняка. В целом, исходя из всех рассказов Себастьяна, складывается ощущение, что он идеальный до звездочек в глазах. Помогает родственникам, участвует в каждом конкурсе и занимает в них призовые места, огромный круг друзей и восхищения, уважение от преподавателей. И, конечно же, деньги. Но они словно стоят на самой последней ступеньке его обожания, остается лишь он сам — намыленный и начищенный до тошноты мальчик.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

      Долгожданный день Х наступил быстрее, чем предполагалось. С самого утра участники напряжены, но очень уверены в себе. Эйтан знает парней, против которых они собираются играть: неплохие ребята, но их агрессивный настрой расползается по всей школе. Эйтана это не пугает, лишь моментами напрягает какое-то тянущиеся чувство в груди, схожее с мелкой дрожью в прохладную погоду.       Но он явно осознает и признает превосходство своей команды, ожидая феерического восхождения на спортивный триумф, пускай даже забытой Богом школы для идиотов.       На переменах парни обсуждают план действий и просчитывают посекундно, сколько каждый мог потратить на прохождение своей полосы испытаний. Наставления, советы и шутки разряжают и помогают расслабиться ребятам. В эйфории они начинают заведомо праздновать свою «чистую» победу, планируют покупку алкоголя и сигарет, дабы отметить всей школой их успех и естественно получение того самого приза, который для всех являлся секретом.       Из-за томительного ожидания день тянется бесконечно. Эйтан пытается отвлечь себя чем угодно: тренируется на свежем воздухе, подтягивает свою успеваемость за чтением книжек, «увлеченно слушает» истории Симона про его детские путешествия с отцом и матерью, и даже сидит в библиотеке, листая книги про Бога и служение ему. Настолько тягостно его ожидание.       После тихого часа участникам выдают спортивную форму: свободная белая футболка с вышивкой в районе ключицы «Школа для умалишенных фанатиков», то есть «Католическая школа Сент-Этьен», коричневато-черные тряпичные кроссовки, идущие в пару с белоснежными длинными носками и до ужаса неудобные и короткие черные шорты.       — Можно было и в трусах сразу остаться. — ворча произносит Эйтан, осматривая свое комичное отражение в зеркале.       — Надеюсь во время прыжка мои яйца не выпрыгнут из шорт. — дополняет Юсед, оттягивая низ шортов пониже.       Эйтан добро усмехется, молча соглашаясь с замечанием Колло. Спортивная форма действительно отвратительная.       — А, по-моему, очень даже ничего. Это же спорт. — Симон нежно приглаживает футболку, красуясь и радуясь тому, что он наконец участвует в чем-то помимо вокала.       Форма на Симоне смотрелась спорно: шорты не обтягивают ноги, а футболка достаточно свободна для резких манёвров и движений. Миниатюрный Симон в таком одеяние выглядит, как мечта старого извращенца, поэтому есть в этом что-то некомфортное. Благо сам Симон о таких словах и сравнениях даже знать не мог, потому, счастью, не понял насмешливых взглядов, направленных на него.       До соревнований остается долгожданный час, поэтому ребята решают это время провести с пользой: разминаясь и отрабатывая определенные элементы за школой. Эйтан сразу замечает, что троих не хватает — Юсед и два его подручных. Первые пятнадцать минут он не акцентирует на этом внимание, мало ли что может произойти.       Но спустя двадцать, тридцать, а затем и сорок минут, волнение не может не захлестнуть Эйтана. Это странно. Хотя с другой стороны, вспоминая Юседа, который вечно где-то застревает и попадает в неприятности, данный момент очень естественен. Может ушел к сараю покурить и набраться сил? Или зажимает какого-то ученика ради забавы? Варианты могли быть любые — Юсед читаем и то же время умеет быть непредсказуемым.       Желание Эйтана, все контролировать и знать наперед, губило его. В эти минуты он совершенно не мог расслабиться — уйма сценариев с самым плохим концом проносятся в его голове. Злость, раздражение и чувство тревоги хотят вылиться в дебош и крики на товарищей. Но Эйтан капитан. Лицо и честь команды не имеет права истерить, как избалованный ребенок. Все эти эмоции он подавляет, разминая руки с шеей и расхаживая туда-сюда под изучающий взгляд Себастьяна и болтовню Симона. Эйтан расспрашивает у проходящих мимо, не видели ли они потеряшек, но никто либо специально не говорит, либо действительно понятия не имеет, куда могли исчезнуть эти трое.       И вот оно начало. Доносящийся звук малого оркестра встречает упорных участников, а искушенные зрители в лице молодых ребят и девушек из школы «Католическая академия для девочек в Сент-Этьен» жадно засматриваются друг на друга. Даже пресвитеры, очень плохо скрывая, кидают не всегда безразличные взгляды на вздымающуюся от смеха грудь юных учениц. Смотря на этот святой фарс, раздражение Эйтана увеличивается в геометрической прогрессии.       Куда исчез этот проклятый Юсед?       Поток гневных мыслей прерывает неожиданное щебетание девушек, которые подошли поприветствовать Себастьяна. Самая разговорчивая и уверенная, яркая и красивая — Жаклин Галлон, по всей видимости, являляется подругой детства Себастьяна раз позволяет себе говорить неформально, громко и слегка невоспитанно. Выбивающаяся темная прядь из неаккуратного пучка с вызовом накручивается на тонкие пальцы девушки, ее изучающий взгляд направлен только на Себастьяна, который в свою очередь крайне сдержан и лишь иногда дарит свою улыбку Жаклин. Пустая болтовня по типу «ты обязательно справишься, я в тебя верю» неоднократно повторяется из ее уст, что, судя по всему, очень докучает Себастьяну. Едва прикоснувшись к ее ладони, Себастьян воспитанно и вежливо просит пройти на свои места и не отвлекать его от подготовки к мероприятию.       — Скоро к нам вся скамья женщин прибежит поддержать тебя? — слегка импульсивно спрашивает Эйтан, поправляя шорты.       — Завистно? Или только тебе бы хотелось поддерживать меня, мой преданный поклонник? — как обычно с легкой смешинкой в голосе спрашивает Себастьян.       Не успевает Эйтан принимать позицию атакующего, как его прерывает неожиданно громкий голос Отца Дюфресса:       — Приветствую вас, дети божьи, на таком важном мероприятии. Сейчас в такое тяжелое для каждого человека время самым важным является вера. Бог наш спаситель, Бог показывает, как жить правильно и Бог наш судья. И мы, его верные приближенные, несем его учение в свет, стремясь врастить в каждое дитя веру. — уверенно начал Отец Дюфрес. — А от чего появляется семя веры? Правильно, от силы духа. Каждый день — это испытание для человека на прочность его силы духа. И испытание это будет бесконечным, пока человек не заслужит быть у порога к воротам божьим. — слегка угрожающе продолжил он. — Дети, вы сильнее чем вы думаете, да начнется мероприятие! — под огромный гул оваций отец Дюфресс покидает помост, пропуская учеников младших классов для исполнения хорового пения.       Юные голоса еще едва окрепших мальчишек запели. Их сильные голоса разливаются по всей площади старой школы. Эта невероятная смесь звуков летнего почти не ощутимого ветра, редкое щебетание птиц, которые хотели вклиниться во всю эту невероятную композицию и вера в Бога учеников, которые нашли в этом тихом месте свое призвание или спасение.       «В наши сердца, о Дух, войди», — протягивают юные ребята. И будь Эйтан спокойнее, внимательнее и добрее к этому злому миру, возможно позволил бы себе разглядеть эту силу духа, которой сейчас напитываются не все, но очень многие молодые и взрослые люди в этой школе.       Эйтану тяжело признать, что ему нравится то, что он слышит и видит. Казалось бы, разруха, сопровождающая скрипами старых ставень и гнилой древесиной в некоторых местах; поле, на котором кое-как прорезалась зеленая трава сквозь грубую после войны землю и кучка сломленных детей и подростков, которые точно кого-то потеряли в этой всемирной трагедии.       Мотнув резко головой, Эйтан отогоняет от себя нарастающие мрачные мысли. Он понимает, что сейчас точно не время нырять в безрадостные деньки свои жизни и ковырять еще не зажившие раны от недалекого прошлого. Нужно быть здесь и сейчас.       Чувство растерянности приходит на замену прибывающей хандре. Неподдельная тревога отдает сильным стуком в районе шее, но Эйтан старается не подавать виду, хотя что-то несомненно идет не так. Трое его сокомандников испарились больше часа назад, и их словно след простыл.       Эйтан озирается вокруг и замечает подходящую команду соперников. Взгляд его слегка мутный, но все равно твердо останавливается на пришедших. Юноша открывает шире глаза, недоуменно моргает, убеждаясь кажется ему или нет. Но тело дает свои сигналы: руки дрожат от досады, глаза наливаются кровью, а воздуха перестает хватать. Нет, ему ни капли не кажется. Перед ним трое ублюдков, идущих с одной ноги и смотрящих прямо в глаза Эйтана. На их губах играет мерзкая ехидная улыбка, из глаз летят искры победы, а походка выражает такую самоуверенность, что воздух по мере их приближения становится гуще и тяжелее. Эйтан нервно оборачивается назад взглянуть на остатки роскоши своей команды. Симон, никак не ожидавший такого исхода, не отводя глаз, смотрит на злое лицо Эйтана, а Себастьян, провожая «предателей» тяжелым взглядом, на секунду задумавшись, быстро отправляется ближе к капитану команды:       — Взгляни на меня. — Эйтан переводит взгляд на Себастьяна. — Юсед подонок, к такому стояло быть готовым. Но послушай сейчас меня. Сейчас мы найдем троих человек, пускай даже и близко не знакомых словом «спорт», это неважно…       Эйтан не дает договорить Себастьяну:       — Не надо утешать меня и раздавать советы. Я тебя об этом не просил. — Эйтан разворачивается, собираясь уходить, но его цепко хватают за руку, задерживая.       — Сейчас ты им покажешь, что они плохо понимали, что значит иметь с тобой дело и поступать таким образом. Понял, pessim? — Себастьян на кроткое мгновение сжимает руку Эйтана, а после отпускает его к судье, чтоб тот поменял список команды. Эйтан задерживает взгляд на сосредоточенном лице Себастьяна, и надеется, что одноклассник разглядел в темных глазах напротив крохотное и тихое «спасибо».       Теперь команда Эйтана состояла из Симона, Себастьяна, пухлого Клода и двух парнишек евреев, которые очень рады оказаться в команде Эйтана. Смотря на эту коалицию Эйтан раздраженно фыркает, но сдаваться не решает. Он обязательно покажет, что значит иметь с ним дело.       Вот она первая полоса препятствий — прыжок в длину. Естественно, разумнее всего было поставить одного из мальчишек евреев, а не ленивого Клода, который и сантиметр вперед не продвинется, но не за горами прыжки через скакалку, на которую Эйтан ставит большой шанс для сравнения счета с командой соперников.       — Вот это у вас аппарат в команде, с ним будет точно «легкая» победа. — гогоча произнес Юсед.       Лицо Юседа начинает краснеть от напыщенного приступа смеха, ведь он прекрасно понимает, что этот трюк с обменом команды явно пошатнул уверенность уже своих противников.       Все шло, как по маслу, поэтому спокойствие в команде напротив было зримым. Разминающиеся крепкие парни перекидывались парой шуток и обсуждали, каков будет приз и как они им распорядятся. Поэтому чувство поражения уже наступало на пятки Эйтана и вот-вот хотело отвесить ему крупный подзатыльник.       Естественно от первого испытания многого ожидать не стояло, Клод сдвинулся на пару сантиметров и не больше. Когда черед дошел до скакалки, уверенность команды воспряла, а незаинтересованность Себастьян меркнет. То, как парнишки евреи, старательно и интенсивно прыгают, произвело фурор. Эйтан на радостях обнимает их и хлопает по плечу. Это помогает сравнять счет.       Под тяжелое дыхание Юседа в сопровождении с расширенными ноздрями, подходит время выдвигаться к тропе, где должен пройти бег на скорость.       Дойдя до небольшой лесополосы, команду Эйтана и соперников встречает длинная бугристая дорожка, у которой словно нет конца. Выделяется на общем фоне молодые сосны, кора которых серая с редкими оттенками желтого. Хвоя защищает от уже проснувшегося палящего солнца юных бегунов, которые сейчас разминаются перед пробежкой.       Юсед делает из этого какую-то показуху. Он часто косится на Симона, который должен бежать против него и грозит ему кулаками или другими неподобающими жестами, пока Эйтан молча проходит мимо команды соперников, направляясь до своей точки передачи предмета.       Эйтан оборачивается. Он смело и даже в какой-то мере тепло смотрит на Симона, кивает ему, подарив легкую улыбку. Конечно же, такой вид поддержки не проходит в пустую, и задумчивый миниатюрный Симон, словно увеличивается в размерах из-за поднятия боевого духа. Эйтану остается только ждать. Ждать и надеяться, что он, Симон и Себастьян вытянут их команду и в конечном счете заработают свою победу.       Ожидание было гнетущим. Эйтан успевает насчитать около пятидесяти штук деревьев и отмечает, что тучные облака, которые были далеко-далеко, уже почти нагоняет школу.       И вот спустя долгих пятнадцать минут с далека виднеется светлая макушка, а чуть поодаль черная. Они уже на подходе, поэтому Эйтану стоит сосредоточиться и от волнения не уронить это роковую палку себе под ноги. Он готов.       И вот время увеличивается в три раза: быстрая пыльная остановка, неаккуратный перехват рук, уверенный хват деревянной раскрашенной палки и молниеносный старт. Эйтан бежит, как ужаленный, стараясь успокоить и без того бьющиеся от адреналина сердце. Он поворачивает голову влево — соперник отстает. Победа вот-вот на кончике его неровного носа.       Что-то не ощутимое тянет голову и заставляет ее повернуть назад. Возглас Симона «Эйтан, давай!» произносится не до конца, остановишься только на его имени. Эйтан тотчас останавливается, пуская из-за торможения пыль в глаза.       Протерев быстро потной футболкой лицо и присмотревшись, он видит — Юсед набросился на Симона и колотит его кулаками, прикрикивая что-то невнятное. Симон пытается отбиться от нападок одноклассника, но получается очень плохо — сосед по комнате уже лежит на земле. Согнувши руки в локти, Симон старается прикрыть лицо, но это не спасает его от сильного удара кроссовкам в лицо.       Виски пульсирует, дрожь в ногах от перенапряжения усиливается, а рука сжимает палку.       Что делать? Противник становится все дальше, а Симон все медлительнее отбивается от Юседа.       Что делать?. И вот когда, если не сейчас побежать за соперником, дабы не отставать и победить.       Что делать?       К черту.       Эйтан рванул.       В считанные секунды он замахивается палкой по голове Юседа и корпусом валит его с ног.       — Все та же стратегия, Юсед? Делать все за спиной, как гадкая крыса? — Эйтан навис над упавшей фигурой Юседа, намотав его футболку на кулак.       — У меня шмотье дороже стоит чем твоя поганная жизнь, еврей, поэтому опусти. — Юсед пинает Эйтана в колено и быстро встает, принимая несуразную боевую позу.       Согнувшись от неприятного удара, Эйтан сквозь боль встает в ровную позицию, приготовившись к драке. Усталость отходит на второй план, а скопившаяся злость разливается по венам, словно наркотик — мгновенно.       — Давай ударь, ну же, — подзывает к себе Юсед. — или ссышь, как твой дружок, а?       Не дожидаясь удара Эйтана, Юсед наносит его сам. По щеке проезжается сильный кулак, который оставит за собой багровый синяк. В ответ Эйтан со всей силы толкает Юседа и пинает в живот, от чего тот упирается спиной в дерево. Парни отвешивают друг друга злые кулаки, сквернословят и порочят семьи друг друга. Они напрочь забывают о соревновании.       И вот, когда Эйтан хватает Юседа за волосы и намеревается ударить его головой об ствол дерева, чужие руки крепко оттягивают назад. Эйтан резко поворачивает голову и чуть либо не ударяет ногой в пах, пока не видит запыхавшееся лицо Себастьяна. Видимо тот прибежал сразу, услышав о разгоревшейся драке, раз дыхание его сбито настолько сильно.       Это неполноценное успокаивающее объятье слегка притупляет сознание Эйтан, ведь первая мысль не о том, как же ему сильно влетит и сколько выговоров он может в последствии получить. Единственное о чем он думает — внешний вид. Лохматый, опухший, одежда грязная и где-то порвана — видок кошмарный. А напротив стоит Себастьян, как всегда от иголочки, несмотря на сбившееся дыхание, пересохшие губы и недовольную межбровную морщинку.       Харизматичный красавец.       Эти два слова галопом носятся в голове, как бы он не старалася не думать о том, что надо навалять Юседу еще. Эйтан засмотривается дольше приличного и даже слегка наклоняет голову, словно это поможет увидеть, то чего он еще не замечал до.       — Видно сильно прилетело, раз так внимательно глазеешь. — с неожиданно потеплевшей улыбкой говорит Себастьян.       — Да, мне нужно сфокусироваться на одном объекте, чтоб стало легче. А выбор, как видишь, не велик: либо рожа Юседа, либо твое лицо.       Позволяя держать себя, Эйтан продолжает оставаться в приятных недообъятьях Себастьяна. Тело расслаблено и уже не выражает никакого сопротивления и порыва ворваться в драку, левый глаз слегка прикрыт, по нему грязные руки Юседа проехались больше всего. Себастьян внимательно оглядывает травмы на лице Эйтана и осуждающе, но с забавой вздыхает, отпустив одноклассника от своей несильной хватки.       — Симон где? — Эйтан, не торопясь, отходит от него и прослеживает за указывающем взглядом Себастьяна.       Симон выглядит очень помято. От его опрятного и аккуратного вида не осталось ничего: футболка порвана и вся в земле, шорты стали потертыми с вылезающими нитками и чистые белые носки окрасились в серый.       — Ну и видок у тебя. — Эйтан плюхается рядом и кладет руку на плечо Симона.       — Не ты мне это будешь говорить. — обычно улыбчивый Симон медленно поворачивает голову в сторону Эйтана, показывая свой боевой раскрас.       Да, его глазу и лицу в целом прилетело сильнее, нежели Эйтану. Симон никогда не имел дел с драками, подтверждение этому является его раскрашенное в разные оттенки лицо.       Но физическая сила не так важна, как важна сила духа — так говорили сегодня. Симон не пролил ни слезинки, ни криков о помощи не звучало с его рта. Он знает, что проиграет в этом бою, не потому что он слаб физически, а потому что не человек насилия.       Затяжное молчание и тихое осознание происходящего прерывает возмущенный отец Дюфресс. Жилистая высокая фигура сразу направляется до Симона и мигом приседает напротив.       — Мальчик мой, как ты себя чувствуешь? — тонкими пальцами Дюфресс, едва касаясь, вертит лицо Симона в поисках более серьезных ран.       — Учитель, я в полном порядке, — кивая, отвечает Симон, — разве, что только воды попил бы. Сильно уж утомился вовремя бега.       «Учитель».       Симон единственный, кто мог называть Отца Дюфресса таким образом. Связано это с тем, что проповедник уже долгое время дружит с семьей Ламарш и обучает Симона церковном пению. Как никак Симон является главным голосом школы, удивительного ничего в таких формальностях не было.       После кроткого, но глубочайшего беспокойства за своего ученика, Отец Дюфресс мгновенно меняется в лице и обращает свое гневное внимание на Юседа и Эйтана.       — Вы совсем с ума выжили? Что вы устроили в такой день, я искренне понять не могу…       — Мне надо было стоять в стороне, как осел, пока моего одноклассника избивают, да? — не дав закончить, заговорил Эйтан.       Длинная фигура Дюфресса медленно поворачивается, речь его длинная, растягивая каждое слово.       — Вам кто давал команду «говорить», товарищ Авадья?       «Команду»?       Лицо Эйтана искажается в возмутительной гримасе от настолько некорректной формулировки предложения. Самая первая и громкая мысль в голове — потому что я еврей, да? Конечно, слово «команда» идеально подходит, по мнению Дюфресса.        Мудак.       Выход из лесополосы выглядит триумфально, не хватает только хлопушек и ниоткуда взявшегося оркестра. Группа подростков в грязной и рваной спортивной форме с избитыми негодующими лицами идет уверенно с одной ноги. Ученики и пресвитеры переглядываются, театрально вздыхая и нашёптывая «какой позор». Всеобщее удивление похоже на постановку в театре. Словно кучках старых глупцов никогда в своей жизни не были свидетелями или участниками подростковой драки.       Взволнованная близкая подруга Себастьян, которая минуту назад сидела на скамье, моментально оказывается около него, проверяя состояние близкого друга.       — Не тронули его. — обращаясь к Жаклин, говорит Эйтан.       — Вот и прекрасно, новенький. — продолжая осматривать лицо Себастьяна, пролепетала девушка.       — Эйтан. — представляет одноклассника Себастьян.       — Ах, да, миленько. — безразлично произносит девушка. — Ты приглянулся моей подруге Виржини. Не стой дубом, познакомься первый с девушкой. — настояла Жаклин, решив наконец посмотреть на Эйтана.       Эйтан закатывает глаза и, помотав головой, безразлично кидает:              — Словно мне это интерес…       Очередной поток язвительность прерван грубым ударом по лодыжке от Себастьяна, пока его губы растягиваются в едва сдерживаемой усмешке:       — Она сзади тебя.       Эйтан медленно поворачивается, за эти секунды продумывая, как объяснить свою грубость. Он останавливается напротив миниатюрной девушки. Волосы ее были русые и слегка волнистые. Глаза голубые, редко подглядывающие на него от очевидной неловкости.       Эйтан сглатывает. Получилось неудобно, ведь девушка, стоящая напротив, не выглядит плохо. Аккуратная женственная, скромная воспитанная — мечта какого-нибудь Симона, но явно не Эйтана.       Поглазев на Виржини хлопающими глупыми глазами, Эйтан негромко говорит, глядя ей в глаза:       — Ладно, мне действительно интересно.       Очевидно потрепанный и искалеченный вид флиртующего Эйтана возымел эффект на смущенную Виржини. Она одаривает юношу приветственной улыбкой и интересуется о его самочувствии. Вежливо ответив своей новой знакомой, Эйтан надеется, что Виржини не станет жвачкой на его сапоге, которую с трудом придется отдирать.       Перекинувшись с новыми лицами парой преувеличено любезных слов, ребята торопливо прощаются, ведь юношей уже нервно зазывают пресвитеры на разбирательство.       В общем зале учеников школы для мальчиков ожидает итог летнего соревнования — трое избитых и их дисквалификация, позор в глазах пришедших и отсутствие победителей, назначение наказание участникам. Эйтан и Юсед, которые прилюдно выслушивают словесные пощечины, изредко угрожающе переглядываются. Проблема явно не остается решенной. Нужно выловить Юседа и расставить все точки над и.