Шрам

      В течение недели под пристальным взором воспитателей Эйтан и Юсед отрабатывали за троих свое, как оба считали, незаслуженное наказание. Юноши в поте лица трудились, разбирая сломанное каменное ограждение под палящим июньским солнцем, и перетаскивали деревянные балки в старые помещения, тем самым облагораживая задний вид школы. И, по мнению пресвитеров, облагораживали свои души от случившегося инцидента.       Уставшие тела замертво падали на мягкую траву во время перерыва, поэтому разговор, желавший наконец начаться, оставался каждый раз в отлежке. Посему Эйтан принял для себя решение дождаться окончания своеобразной каторги, и в конечном счете разобраться с Юседом, который судя по всему решил, что дело уже давно замято.       Десять дней Эйтан был на побегушках, как цирковой зверек, и заветный день настал. В классе публично объявили, что ученики Колло и Авадья осознали всю неправильность ситуации и своих поступков, и на своем ярком примере показали то, как делать не стоит.       — Как я рад, черт его дери, долгожданная свобода. — счастливо шепчет Эйтан соседу по парте.       — Чувствую себя виноватым. Я хотел тебе помочь, но Отец Дюфресс напрочь запретил даже думать о таком. — также шепотом отвечает Симон.       Махнув на слова Симона рукой, Эйтан убедил его, что тот абсолютно ни в чем не виноват.       Озираясь на класс, Эйтан находит глазами Себастьяна. Ему было интересно, как он отреагирует на оглашение такой новости. Либо же наоборот проявит полное безразличие, ведь на протяжении недели виделись они только в стенах класса и совсем изредка перекидывались повседневными фразами привет да как дела. Эйтана неприятно удивляет то, что он хотел, чтоб Себастьян больше проявлял интерес к нему и его жизни. Все его старания помочь Эйтану такие искренние, что совсем не вяжутся с игрой в молчанку все эти десять дней.       И вот смотря на Себастьяна сейчас, Эйтан поджимает губы. Ведь тот смотрит на него в ответ с едва заметной улыбкой и подмигивает в знак поздравления с завершением наказания. Тепло быстро разливается по телу, отчего он отворачивается и закусывает губу, тем самым сдерживая рвущуюся наружу улыбку.       Проснувшись утром следующего дня, Эйтан приятно подтягивается в кровати, начиная окончательно осознавать, что потные летние отработки окончились. Не надо торопиться в душ, после быстро натягивать старую рабочую одежду и видеть идиотскую рожу Юседа каждый проклятый день. Наконец-то-таки в запасе появились драгоценные двадцать минут спокойствия перед учебным днем. Никакой суеты. Птичье щебетание стало слышаться отчетливее, яркий и бодрый луч солнца уже не раздражает своей напористостью и фактом, что нужно бежать. Наоборот он встречает и приветствует только проснувшегося Эйтана.       Учиться из-за сумасшедшей жары нелегко. Пот раздражает, тело требует прохладного ветра, да и очевидно упущенное время сильно влияет на учебу Эйтана. Признавать не хочется, но годы в заточении ярко дают о себе знать. Стараясь вникать в новую тему по математике, Эйтан цепляется за логическую цепочку, но в какой-то момент она разрывается. Некоторые моменты настолько необъективны и необъяснимы, что, перечитывая в библиотеке учебник пятый раз, до него все равно не доходит.       — Агх, как понять эти чертовы элементы? — оттянув свои растущие кудряшки, безнадежно промычал Эйтан.       — Ну, смотри … — начал Симон, не успев закончить.       — Это был риторический вопрос. — уверенно перебивает Эйтан.       — В математике? — неожиданно интересуется Себастьян.       Посмотрев на по бокам сидящих одноклассников, Эйтан тяжело вздыхает и ругается. И под любопытные взгляды с двух сторон, закрывает уши и принимается перечитывать правило уже в шестой раз.       — Скаляром является множество элементов, или векторов, в котором определены операции сложения и умножения на скаляр, для которых действует ряд аксиом. Векторное пространство — элемент числового поля.       — Ты напутал, Эйтан. Векторное пространство — множество элементов, или векторов, в котором определены операции сложения и умножения на скаляр. — Симон вновь принимается объяснять.       Ударив не слабо по столу, Эйтан громко захлопывает учебник, раздраженно отодвигая его от себя. Положив обреченно голову на холодную поверхность и прикрыв ее руками, он на какое-то время замолчал. Но буквально спустя две минуты раздраженно говорит:       — Да к черту! Я не понимаю.       — Я могу объяснить. — Симон откладывает книжку с романом «Стюарт Литтл» Элвин Брукс Уайт и поворачивается к Эйтану.       — Нет, сначала курить.       Добравшись незаметно до старого сарая, Эйтан приземляется в тень, облокотившись спиной об дряхлую древесину. Засунув руку в штаны, он нащупывает дырку, в которой лежит железный портсигар с самокрутками. Смяв к концу сигарету, Эйтан находит спрятанный под досками спичечный коробок, чиркает и подкуривает. Горло жжет, а голова слегка становится тяжелой. Эйтан прикрывает глаза и принимает полулежащие положение, что со стороны вполне походит на пьяницу. Внутри гадко, но ему нравится, что прокуренный организм мог ощутить чувство первой затяжки.       Сонливую тишину прерывает отдаленное шорканье. Слегка засуетившись, Эйтан прячет сигарету за бок, но не тушит, крепко надеясь, что не пресвитер решил проверить, чем он тут занимается. Но увиденное его потрясает. Прямиком к Эйтану направляется Юсед, который через считанные секунды плюхается рядом с ним. Молча попросив сигарету, Эйтан протягивает ему свою не докуренную, не желая отдавать целую. Их взгляды нехотя пересекаются, от чего неловкая тишина становится более напряженной.       — Извиняйся перед ним. — Эйтан нарушает молчание первым.       Юсед всполошился, а глаза увеличиваются в размерах:       — Что?! Я? Да и не подумаю, хрен тебе и ему. Да и к тому же, боевой ты хер, ты сломал мне половину зуба. — демонстрируя и без того неприятный рот, широко показывает зубы Юсед.       Эйтан медленно поворачивает голову в сторону одноклассника и смотрит на него. Руки уже позабыли ту злость, но недовольство от этого глупого диалога начинает распространяться мурашками. Эйтан внезапно хватает Юседа за воротник рубашки, от чего тот роняет сигарету со рта, а лицо его краснеет от нарастающей злости.       — Брат, я ж не знал, что божественный тебе настолько близок, не серчай, а? — почти с угрозой шипит Юсед.       — Ты видно совсем тупой и не понимаешь, да, брат? — грубо отталкивая, спрашивает Эйтан. — Тебе повезло, что Симон принял решение в ближайшие две недели не ездить на выходные к родителям, чтоб у тебя, мудака, не было проблем.       Вздергивая голову, Юсед интересуется:       — А мне-то что с ваших подачек?       — Симону жалко ублюдков, чьи родители порют их, как кобыл, за малейших промах. — Эйтан резко встает и возвышается над потерянным Юседом. — Поэтому встал и пошел извиняться.       Юсед злобно смотрит на Эйтана, стараясь испепелить его взглядом, но это не оказывает никого эффекта. Поэтому спустя пятиминутной дракой глазами, Юсед подрывается, отправляясь по направлению в сторону комнаты Симона, а Эйтан следует сзади, как надзиратель.       Дверь резкого распахивается, и «братья» обнаруживают покалеченного Симона, сидящим за столом и выполняющим домашнее задание. Он аккуратным движением поднимает голову вверх, чтоб посмотреть на пришедших, и Эйтан ещё отчетливее подмечает, как правый глаз Симона открывается не до конца.       — Симон, — Юсед прокашливается, словно впервые пробует произносить его имя.       Тело зачинщика инстинктивно поворачивается к двери, но резкий хват Эйтана грубо разворачивает его обратно. Взволнованный Симон подрывается с места и намеревается предотвратить повторение конфликта, но поднятая рука соседа по комнате останавливает его.       — Спасибо, что предкам не рассказал. — Юсед смотрит куда угодно, но не на того, кого обидел. — Извиняй короче.       Эйтан выжидающее смотрит на Симона, тот кивает, и Юсед, закатывая глаза, покидает комнату.       Оставшись вдвоём, парни смотрят друг на друга, а потом начинают с удовольствием смеяться, копируя странную манеру речи Юседа и его отчаянную жестикуляцию.       В какой-то момент Симон замолкает и внимательно смотрит на Эйтана, поджав губы. Сосед по комнате вопросительно смотрит в ответ, не понимая такой резкой перемены настроения. Симон же молча встаёт, присаживается на кровать Эйтана и крепко обнимает друга. Тот в ответ не прижимается, но попытки высвободиться не предпринимает.       — Простого спасибо было достаточно. — также находясь в руках соседа, говорит Эйтан.       — Это не тут случай. — Симон утыкается в плечо и уже тише продолжает. — За меня никто кроме родителей не заступался, поэтому я выражаю всеми словами и телом свою благодарность.       Эйтан начинает некомфортно ерзать от слишком глубоких и личных речей. Становится страшно, подозрительно и непривычно. Симон замечая это, отпускает друга, продолжая монолог:       — Я верю, что мы друзья. Я чувствую это здесь. — кладет руку на сердце. — Я хочу и помогу начать верить в этот мир, людей в нем, а главное в самого себя. — тёплый взгляд в упор смотрит на Эйтана.       Не давая Эйтану почувствовать себя неловко, Симон продолжает:       — А пока разрешите откланяться, по расписанию тихий час, а пропустить его будет не соблюдением правил школы. Доброго полудня, Эйтан. — тихо посмеиваясь, Симон быстро переодевается и юркает в постель.       Пару минут Эйтан сидит в оцепенении, пытаясь привыкнуть к новым для себя ощущениям. Он сильно закусывает щеки, сдерживая резкий наплыв эмоций. Темные глаза начинают неконтролируемо намокать, отчего юноша хаотично растирает лицо руками в попытках остановить наплыв чувств. Сердце от искренности речей Симона мягко отзывается в груди, начиная биться быстрее и быстрее. Но в этом бешенном ритме нет страха или беспокойства. Это было сродни выдоху. Словно ты так долго сидел под водой, что наконец вынырнул и запустил воздух в легкие.       Взглянув на дремлющего Симона еще раз, Эйтан кивает и поднимается с постели. Тихо дойдя до двери, он оборачивается, шепча:       — Спасибо, Симон.       И выходит из комнаты.       Ходить по коридорам в данный промежуток времени не лучшая затея, но спать абсолютно не хочется. Да и Эйтан ловит себя на мысли, что за все это время не бродил бесцельно по коридорам, рассматривая все, что увидит на пути.       Он думает. Много думает. Самым тяжелым было поверить в то, что судьба становится к нему благосклоннее, раз жизнь сейчас течет медленно, как ручей. Эйтан мог ощутить каждое мгновение, чувствовать ход времени, быть участником, а не заложником. Он живет, а не существует. Он сближается с людьми, а не теряет их. Он чувствует, а не прячется.       Даже в обед длинные коридоры освещаются так, словно дело близится к вечеру. Идя по ним, Эйтан обращает внимание на звуки: разговоры ребят обо всем и ни о чем, скрип старых половиц, свист легкого сквозняка и отдаленные беседы пресвитеров на нижнем этаже. Эхо этих сочетаний похоже на какую-то песню, которую увлекательно слушать.       Выйдя через запасной вход, Эйтан быстро доходит до сарая, отправившись вперед. Себастьян однажды обмолвился о наличии обрыва над озером, откуда открывается шикарный вид.       Отбив пятки из-за дешевых полуботинок, Эйтан в пару метрах видит скальный обрыв, над которым возвышаются старые сосны. Добегая из последних сил, он приземляется под деревом, устало выдыхая. Эйтан утомленно облокачивается и внимательно наблюдает за пейзажем впереди себя — глубокое озеро, чья гладь ярко блестит из-за полуденного солнца. Тело Эйтана покрывается мурашками, когда он представляет ныряющего себя в прохладную воду. Озерные жители всполохнулись, но точно не были б против его компании.       Боковым зрением Эйтан замечает шевеление, от чего приостанавливается разглядывать панораму впереди себя. Человек, стоявшей в нескольких метрах, одет в школьную форму, держа в руках подобие блокнота или книги. Абсолютно не засомневавшись, Эйтан негромко кричит:       — Себастьян?       Человек, стоявшей уверенно, резко дергается. Видимо, он явно не ожидал, что мог встретить здесь кого-то еще. Фигура неспешно двигается в сторону Эйтана, подтвердив его догадки       — Pessim, не ожидал увидеть тебя здесь. — Себастьян плюхается рядом с Эйтаном, полностью отзеркалив его позу.       Какое-то время парни молчат, смотря на красоту природы, расстилающейся перед ними. Эйтан ловит себя на мысли, что молчать с Себастьяном комфортно, а тело не спешит развернуться и скорее покинуть это место.       — Тут хорошо, да? — почему-то решил спросить Эйтан.       Себастьян изучающе посмотрел на Эйтана. Голубые глаза бегло изучают лицо юноши, а взгляд его задумчив. В обычные дни Эйтан сравнивает глаза одноклассника с небом, которое затягивает тучами, или начинающейся бушующей волны. Но сейчас это ясное небо без облаков, или чистый штиль. Эйтан смотрит на него в ответ, стараясь не навязчиво изучать его черты лица.       Ближе еще симпатичнее.       Пухловатые губы слегка искусаны, на изящном носу оказываются едва заметные веснушки, а аккуратный шрам только красит и без того очаровательного Себастьяна. Эйтан нахмурено отводит взгляд, отгоняя от себя, появляющиеся смущение.       — Помнишь Жаклин и Виржини? Они позвали нас выбраться и посидеть на днях ночью. — начинает Себастьян, отвернувшись от Эйтана.       — Вчетвером?       — Хочешь пригласить кого-то еще? — слегка удивленно спрашивает Себастьян, смотря на Эйтана.       — Думаю, собраться компанией покрупнее будет веселей, — сделав небольшую паузу, тише добавляет Эйтан, — да и, пожалуй, мне будет так проще.       — Переживаешь, что не понравился Виржини?       Эйтан раздраженно усмехается и отвечает:       — Пожалуй. Ведь она очень милая девушка.       Себастьян кивает и снова поворачивает голову куда-то в даль, ответив:       — Тебя тоже находят привлекательным.       Эйтан задумчиво уперся на пейзаж прямо. Облизав пересохшие губы, в голове прочно встает вопрос «ты находишь привлекательным?». Это глупость, и это никак не связано с мнением Себастьяна, но почему-то вопрос так и просит вырваться.       — Нам пора. — разом произносят оба.       От такой забавной ситуации парни беззаботно посмеялись. Но смех не помог скрыть осязаемое волнение голубых и карих глаз.       

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

      Вечер. Свет желтой старой лампы делает комнату уютнее и немного интимнее. Крепкая рука с длинными пальцами грубовато обхватывает шею, а вторая прижимает поясницу к паху человека без лица. Подавив рвущийся пошлый вздох, Эйтан прикусывает губу и прикрывает глаза в надежде прогнать крепчающее наваждение. Рука неизвестного, покоившаяся на пояснице, словно змея, медленно ползет к низу живота, остановившись около паха. Эйтан тяжело сглатывает, осознавая, что тот слишком близко, но ладонь убирать не хочет. Скорее даже не посмел бы. Аккуратно взяв руку, находившуюся на шее, Эйтан подводит ладонь к лицу, начиная вдыхать приятный запах цветочного мыла с отдаленными нотками грифеля карандаша. Стоявший сзади неожиданно громко вздыхает, и рука снизу бестактно перемещается на талию юноши неприлично грубо сжав ее. Мягкие губы обхватывают мочку и томно вздохнув произносят:       Привлекательный.       — Ау, ты вообще слушаешь меня? — постучав по столу карандашом, спрашивает Симон.       Выйдя из транса, Эйтан слегка подлетает из-за резкого шума одноклассника. Растерев нервно лицо, Эйтан мотает головой в отрезвительном жесте и с легкой хрипотцой отвечает Симону:       — Извини, видимо, я совсем плох.       — Нет, ты не о том думаешь. Тебя что-то волнует? — придвинувшись поближе, Симон заботливо кладет руку на плечо.       Эйтан поворачивается к Симону, криво усмехается и отвечает, соврав:       — Виржини хочет увидеться со мной через пару дней.       Симон театрально прикрывает открытый рот руками, принимаясь расспрашивать об объекте обожания друга. Сообразив, юноша ведает о знакомстве с Виржини, описав ее самыми приятными на слух словами. Эйтан рассказывает о волнении, которое она вызывает в нем, а также о приглашении встретиться с девушками и провести время в компании у костра. Симон радостно защебетав от таких новостей, напрашивается посидеть вместе с ним, не забыв уточнить, не испортит ли он романтический вечер. Эйтан наоборот уверяет его в том, что он как нельзя кстати нужен во всем этом…спектакле.       Помучавшись пару часов над математикой под строгим взором Симона, юноши сходятся на том, чтоб продолжить мучения завтра. А пока лучше выспаться и морально начинать готовиться развивать свои актерские навыки.

━━━━━━ ◦ ❖ ◦ ━━━━━━

      Эта ночь удивительно прохладная, потому жаркий костер прекрасно вписывается в общую картину посиделки. Небольшая группа парней собирается неподалеку от озера, ожидая главных звезд этого вечера — милых дам. Юноши стелют поодаль себя свои школьные пиджаки, очевидно рассчитывая на то, что какая-нибудь особа обязательно сядет рядом и познакомиться с ним. Эйтан же стелет свою накидку под себя, так как кроме Симона, и возможно Себастьяна, никого увидеть не ожидает. Не хочет.       Треск костра, веселая болтовня и отдаленный плеск воды создает дружескую атмосферу братства. Разговоры обо всем и ни о чем: какие-то смешные ситуации, жизнь в городе, семейные заморочки и тому подобное. Слушая каждого понемногу, Эйтан понимает, что вовлечен в разговор не полноценно, ведь ему действительно тяжело поддержать ту или иную тему. Жизнь малость прошла мимо него, и он, словно ребенок, который знакомиться с некоторыми вещами по-новому.       Подходящую скромную компанию девушек, состоящую из шести человек, встречают крайне ярко и торжественно. Юноши активно расспрашивают об их делах, попутно делая удачные и не очень комплименты; шутят, зачастую глупо, стараясь привлечь к себе больше внимания.       — Это второе пришествие Христа или почему все так бурно реагируют? — недоуменно спрашивает Эйтан задумчивого Симона.       Увидев позади идущую Виржини, Эйтан тяжело вздыхает, надевая маску самого заинтересованного в мире человека. Идя к ней на встречу, он замечает воркующих Себастьяна и Жаклин, которые никак не обращают внимания на проходящего мимо Эйтана. Внутри от этой картины становится гадко, будто что-то неправильное было во всем этом. Надменность и высокомерие Жаклин создают вокруг себя плотную пелену, поэтому лишний раз окунаться в нее совершенно не хотелось.       — Привет, Эйтан. Рада тебя видеть. — одарив юношу жизнерадостной улыбкой приветствует Виржини.       — Привет. Взаимно. — менее ярко произносит Эйтан, но с улыбкой на лице.       Юноша в пригласительном жесте указывает Виржини на свой смятый пиджак, усаживая ее на нагретое место. Подогнув колени под себя и прикрыв их длинной юбкой, девушка старается держаться под боком у Эйтана, ненавязчиво прижимаясь своим плечом к нему. Симон увидев такую картину очень по-глупому улыбнулся Эйтану, в добавок скорчив уморительную гримасу. Такое поведение юноша видит впервые, поэтому не смог не рассмеяться от несуразного вида своего соседа. Виржини заметив это, подхватила настроение и тихо хихикала вместе с ребятами.       Забавная беседа троицы была прервана громким вопросом Себастьяна:       — Эйтан, а тебе?       — Я прослушал, повтори. — с невозмутимым лицо говорит Эйтан.       С расслабленной позы Себастьян принял прямую, от чего теперь его виднее лучше. В глазах не было насмешливой искры, которую Эйтан привык видеть, а лишь надменно поднятая бровь и безразличный голос, повторяющий вопрос:       — Какие девушки тебе нравятся?       — Признаться у меня никогда не было отношений или прочей любовной белиберды из-за определённых обстоятельств. — Эйтан кивает и поджимает губы, пока на него смотрят добрые и понимающие глаза Виржини.       — Ладно, я перефразирую. — нервно улыбается Себастьян. — Стоит толпа девушек, какая из них зацепит твой взгляд.       Эйтан неосознанно начал озираться и тут же ответил, смотря в глаза Себастьяна:       — Думаю, это были бы светлые глаза, скорее голубые, — Эйтан переводит взгляд на свою новую знакомую. — Волосы, пожалуй, светлые и коротковаты.       — Каре? — кто-то уточняет из толпы.       — Наверное?       — А фигура? — голос извне.       — По-моему при дамах это вопрос неуместен.       Жаклин противно заулюлюкала, и остальные парни сразу ее подхватывают, постепенно разражаясь гадким смехом. Только их троица и Себастьян сдержанно сидят, не желая поддерживать групповое малодушие.       Эйтан поспешно прерывает гул своим ответным громким вопросом:       — А тебе?       Себастьян вопросительно смотрит на Эйтана, отвечая:       — Мне? Карие глаза.       Задумчиво наклонив голову, он продолжает говорить:       — Кучерявые волосы выглядят мило.       А затем отвернувшись в толпу, произнес, улыбаясь:       — Люблю милых девушек. — играясь глазами с собеседниками, все хором начинают смеяться.       Становится душно, некомфортно и непривычно. Потому Эйтан берет сигарету и идёт молча за сарай. Трясущими руками он подкуривает сигарету и прикрывает глаза, пытаясь забыть этот ненавистный образ. Но это только усугубляет и визуализирует нахальную улыбку и прищур красивых голубых глаз, смотрящих прямо в душу. Эйтан курит рвано, большими затяжками, стараясь больше поглотить свой разум в табачную дымку.       — Паровоз, куда так мчишь? — Эйтан узнает этот голос, глаза не открывает, молчит, — Что-то случилось?       — Нет, — поднимает глаза на Себастьяна, — Просто раздражает, что я ничего не знаю из того, что вы обсуждаете.       — А фантазии?       — Это совсем другое, — выбрасывает бычок.       Молчание приобретает неловкий характер. Хотелось смотреть куда угодно, но не на собеседника, стоящего поодаль. Но Себастьян заговорил:       — Зимой будет бал в честь сочельника. Слышал?       Эйтан незаинтересованно и раздраженно пожимает плечами:       — Не был я на балах, не слышал о сочельниках и не стояла передо мной толпа девушек, хоть стой и забирай любую. Никогда не было.       Эйтан теребит карман, пытаясь достать новую сигарету. Но попытку закурить предотвращает нежное касание руки, которая по-хозяйски берет портсигар и кладет его обратно в карман хозяину.       Себастьян неожиданно встает в своеобразный реверанс и протягивает руку, будто приглашая на танец. Эйтан глупо на него смотрит, не понимая, чего он хочет. Но когда Себастьян манит его ладонью, до него доходит. Эйтан тихо смеется и принимается отнекиваться.       — Ладно, как скажешь.       Себастьян резко хватает за запястье Эйтана, грубовато прижимая его тело к себе не давая возможности вырваться. Напряженные руки Эйтана перемещаются на грудь Себастьян, слегка сжимая его рубашку от бесцеремонности ситуации. Взгляд удивленный и пристальный, а губы приоткрыты от легкого шока.       В это время ладони Себастьяна крепко лежат на талии Эйтана, и, видимо, сдвигаться не намеренны. Глаза, как спичка, загораются ярким пламенем, в котором видно пляшущих чертей. Ощутимо, как Себастьяну нравится руководить ситуацией, что является крайне неожиданным.       — Так мы станцуем танго, а не полонез, реssim. — шепчет Себастьян, смотря на Эйтана сверху вниз.       Взгляд его чарующий, а голос обволакивает с головы до ног. Эйтан в полной растерянности от такого Себастьяна. Каждый день он новый. И каждая из его сторон ни капельки не хуже другой. Пересилив надвигающиеся смущение, Эйтан старательно поднимает глаза:       — Что такое реssim?       — Вредина. — молниеносно отвечает Себастьян.       Его лицо наклоняется в бок и едва заметно продвигается вперед, не сводя взгляда с темных глаз Эйтана.       — Надо тоже что-то придумать тебе… — чаще задышав, выдыхает Эйтан. — Но минусов у тебя нихрена, поэтому…поэтому, Бастиан, остановлюсь на твоем имени. — прошептал свое предложение Эйтан.       Тело Себастьяна застывает, а ладони Эйтана чувствуют учащенный стук. Глаза одноклассника, будто отражают все звезды на небе. Они блестят, сияют, как самый чистейший драгоценный алмаз. Они оба застывают, пробыв в таком состоянии считанные минуты, сродни часам и годам.       — Нас могут потерять. — медленно выпуская Эйтана, прокашливаясь, произносит Себастьян.       — Да, но ты должен научить меня танцевать полонез, верно? — с неловкостью спрашивает Эйтан.       Выкинуть из головы произошедшее, было сродни преступлению. Эйтан не знает, что чувствовать. Но уверен, что зацикливаться и постоянно прокручивать это в голове, решение глупое. Юноша исподтишка глядит на Себастьяна, который задумчиво смотрит на огонь, пропуская весь лепет Жаклин мимо ушей, пока его потрясывают маленькие пальчики за плечо.       — Мне пора.       — Ох, уже?       — Часик пролетел незаметно. — грустно улыбается Виржини. — Мы ведь еще увидимся?       От ответа Эйтана зависит многое. Сказав ей правду, он мог легко отделаться от проблемы, но понимает, что потеряет уйму возможностей.       — Да, буду ждать этого, Виржини. Прости, что не смогу проводить. Желаю доброй ночи.       — Доброй ночи, милый Эйтан.       Внутри пустота от такой очевидной ласки. Только одно слово способно вызывать в нем пожар.       Pessim.