Звезда, среди гнилой жизни

Ли Минхо,

мелочный эгоист, ты сломал меня, ты прошёлся по моим венам лезвию ножа, заставляя рыдать ночами и закидываться наркотой, чтобы хоть как-то загосить эту тупую боль......ты.

Это всё ты......

Рассвет. Лучи алого солнца прожигали тёмную комнату. Пеленой оседала пыль и лёгкий туман накрывал прокуренную мебель. Это место гнило от постоянных психических срывов Феликса и метания ножей в уже полу живую фотографию Минхо. По венам пробежала сладкая порция метадона. Феликс удовлетворённо вздохнул, прикрывая глаза и успокаивая подступающую ломку во всех конечностях. Под руку попался нож, который светловолосый покрутил в руке, затем медленно поднёс к запястью. Немного надавливая, лезвие поцарапало нежную кожу, отчего он прошипел с улыбкой озаряя комнату сверкающими зрачками. Алая кровь скатывалась по пульсирующему запястью, после чего она была слизана языком. — мне так противно, но так ахуенно — прохрипел он поникшим от сигаретного дыма, голосом. По щеке невольно пробежала слеза, заставляя Феликса пробиться в дрожь. Перед глазами начали проскакивать слащавые моменты, вспоминая это до жути отвращённое лицо бывшего. Всё тело начало покалывать, и наконец он упал на колени, будто-бы задыхаясь. — Минхоо…аа…за что ты так со мной…мне больно. Ты такая мразь. После очередного панического состояния, Феликс достал из шкафа бутылку соджу перемешанную с виски, с надписью «Ли до Нье 1993 года». По горлу разлилось приятное чувство наполненности от напитка, выпитого до самого конца обильно обволакивая стенки горла. Слёзы не останавливались, а на сердце будто кошки скребут. Он бил себя по груди ближе к сердцу, пытаясь хоть как-то успокоить ноющие чувство предательства. Его предали…его сломали, намекая на то, что его уже не восстановить, он.....ещё…так молод. Казалось бы, психолог, вот кто мог помочь ему в такие душераздирающие моменты, но…кажется…и психолог тут бессилен. ➴➵➶➴➵➶➴➵➶➴➵➶➴➵➶ — так, Господин Ли Ёнбок, который по батюшке Феликс, это наша с тобой, уже......9 терапия получается. Как твоё состояние? Как чувствуешь себя? — внимательно всматриваясь в действия блондина, произнёс психолог. Феликс чувствовал себя ужасно. Ему хотелось расствориться, как сахар на языке, но перед этим оставить на себе как можно больше алых порезов. Странный у него фетиш, правда? Ему нравилось это приятное и немного ноющие до боли чувство от порезов, но, до Минхо его воротило даже от представления их на теле. Блондин отвёл взгляд в сторону, встревоженно закрывая порезы на запястье рукавами от чёрной, как ночь кофты. Заметив это, психолог вздохнул намекая себе на поражение, что так и не получается восстановить моральное и душевное состояние Феликса. — отвечать не будешь? — спокойно прохрипел психолог, попутно записывая что-то себе в тетрадь. — хуёво я себя чувствую, что? Не видно? — прошипел Ли, прожигая его взглядом. Ему хотелось разорвать это личико, вспоминая кем он вообще является. — ты принимал таблетки, которые я тебе прописал? Если не принимал, то мне придётся теб......- не успел он произнести предложение, как светловолосый опять вставил свои пять копеек. — Господин Бан. Кристофер. Чан. — прошипел обрывисто Ли — была бы моя воля, я бы разнёс тут всё нахер. Твои таблетки и угрозы психушкой на меня не действуют. Передай своему сыну, что он мудак как и его отец, испортивший мне жизнь. Убил бы, не будь он ТВОИМ сыном. Всего наилучшего вам… Ликс вскочил с дивана и направился в сторону двери. — Ли Ёнбок, мы ещё не закончили. Сбавь тон и сядь обр.... — Всего. Наилучшего.....- не дав договорить, бросил на последок, хлопнув дверью так, что казалось весь мир содрогнулся. Кристофер облокотился на кресло, прикрывая глаза. Он чувствовал боль в серде, он.....чувствовал себя......в-виноватым? — нет, я его уже не спасу, как бы я не старался.....- произнёс Кристофер с болью в груди, закрывая документацию о Феликсе.