Детектор лжи

      Антона разбудил яркий луч солнца, пробивающийся сквозь тонкий, дешёвый, белый тюль. Недовольно потерев глаза, на которые и упал этот противный лучик, Шастун нашарил рукой на тумбочке свой телефон, смотря на время. 7:52. — Блять, проспал, — Антон жил в потрёпанной жизнью общаге, что находилась в трёх минутах от самого университета, но ему явно не хватит даже десяти минут, чтобы полностью собраться. Вообще-то, он очень чистоплотный и опрятный — в душе только двадцать минут сидит, так ещё вдобавок нужно выбрать одежду на предстоящий день, после чего её погладить, надеть на себя, уложить свои небрежные кудрявые волосы, что топорщатся во все стороны, если обойтись без расчёски и специального мусса. Когда Антон встал с кровати, уже началась его первая пара по психологии. Не любил он этот предмет: препод была старушкой со своими моралями, которая очень старательно пыталась вбить в голову всем ученикам уже давно устаревшие принципы. Не особо получалось, потому что на её парах либо отсыпались после весёлой вечеринки, либо залипали в телефон, и только четверть всего факультета журналистики, что думала, что если внимательно слушать профессоров, то они обязательно станут хорошими журналистами. Да, возможно, у них намного больше шансов стать более успешными в этом деле, но Антон, который ещё в школе пахал и дрочил учёбу, лишь бы в девятом классе получить хороший аттестат, понимал, что ради мечты действительно можно пойти по головам, забить на своё свободное время и только и делать, что учить. Сложно, конечно, но он старался стать лучшей версией себя. Он не хотел закончить так, как его родители. Но об этом позже.       Когда Шастун уже заходил в учебное заведение, прошла половина пары. Он был уверен, старушка даже не заметит, как он быстро проскользнёт в аудиторию на последний ряд, где расскажет Диме — лучшему другу, — что ему повысили зарплату на одной из работ, поэтому теперь он может пахать не на трёх, а на двух, что значительно прибавит ему свободного времени. Антон стоял у входа, мысленно умоляя бога, чтобы сейчас за дверью не стояла его куратор Ляйсан Альбертовна, которая даст нагоняй за опоздание, поэтому, слегка приоткрыв дверь, лишь глазком заглянул в аудиторию, ну, в случае чего убежал бы прятаться в туалете, но никаких лишних лиц в кабинете он не обнаружил. Медленно открывая скрипучую дверь, стараясь не привлечь внимание, Антон проскользнул в кабинет, собираясь уже было забраться наверх, на самый последний ряд, но голос старушки-преподши заставил его остановиться и зажмуриться: — Ой, Шастун, ты как раз вовремя. Я рассказывала, что наш университет планирует провести эксперимент со студентами из разных факультетов. С вашего отберутся шесть человек, и эту возможность предоставили именно мне, поэтому, раз ты и твой одногруппник имеете право бессовестно опаздывать на мою пару, я ставлю вас с Арсением Поповым первыми в этот список, — Анна Михайловна поучительным тоном объявила это на всю аудиторию, пронзительным взглядом оглядывая сгорбившуюся фигуру. От тяжёлого вздоха его отвлекла однокурсница: — Эм, извините. А что за эксперимент-то? — кажется, эту однокурсницу звали Оксана. Антон с ней особо не общался, потому что она немного с прибабахом. Глотает знания, как говорится. — Точно, простите, совсем старость не радость, память подводит. Эксперимент заключается в том, что выбранным студентам предоставляют лживый… да как его там? Детектор лжи, вот! Сажают их в отдельную аудиторию и дают какое-то время на то, чтобы вы задали друг другу по пять вопросов наедине. А суть эксперимента в том, чтобы сблизить учеников и, соответственно, опробовать новое устройство, которое предоставил нам университет, — Анна Михайловна оглядела всех присутствующих, со стороны которых послышался громкий вдох, разрезающий тишину: — Что? Нет уж, увольте! С Поповым я точно не буду в этом участвовать, замените его на другого или другую, но мне явно нечего спрашивать у этого… этого идиота. Мы же там закопаем друг друга, — протестовал Антон, возмущаясь. — Я доволен не меньше твоего, котик, — прошипел впереди сидящий Арсений. — Молодые люди, выбор вам никто не даёт, хотите вы, не хотите, это решение преподавателей! Эксперимент состоится в 7:30, перед первой парой, и номер аудитории вам напишет куратор вечером, а сейчас вернёмся к психологии, — Анна Михайловна начала рассказывать что-то про подъёмы и упадки эмоционального состояния, оставляя Шастуна наедине со своими мыслями и режущей ненавистью ко всему живому. Ну с каких это пор его университет решил наладить общение между студентами? Всегда срать было, что тут происходит, а сейчас захотели устроить невесть что. Полный пиздец. Ещё и Дима не пришёл, засранец, некому было теперь жаловаться на ужасную жизнь. Когда Антон уже более-менее смирился и успокоился, к нему повернулся Арсений с наигранной милой улыбкой и сверкающими голубыми глубокими глазами: — Что, киса, проведёшь со мной завтрашнее утро? — гаденько спросил Попов, ухмыляясь. — Завались, хуйло, — огрызнулся Шастун, закатив глаза на обиженный вид недруга. — А то что? Мамочке с папочкой пожалуешься, которые даже не в силах оплатить твоё обучение? Удивительно, как ты до третьего курса доучился, неужели у ректора посасываешь, лишь бы остаться здесь? — Арсений задел за живое, посыпая открытые раны на душе солью, вынуждая сжать кулаки и челюсти, лишь бы прямо сейчас не убрать эту гадкую улыбку с этого гадкого лица. — Закрой свой еблет нахуй, ты заебал уже, — прошипел Антон в ответ, втягивая воздух. Ненормативной лексикой не победишь, он это знал, но когда эмоции льются через край, то это не контролируется. — Ой, как грубо. Реально в цель попал? Ты ещё и педик, во дела, — Попов покачал головой и отвернулся от злого хмурого взгляда, погружаясь в диалог с Серёжей Матвиенко — их недалёким однокурсником.       Да что он вообще себе позволяет? Грёбаный Попов, когда-нибудь он его прикончит, точно говорю. Когда время пары подошло к концу, Антон надел наушники, отрекаясь от мира сего. Перерыв длился недолго — всего десять минут, но этого хватило, чтобы прийти в себя. В туалете Шастун умылся холодной водой, смывая с себя непонятное предвкушение завтрашнего утра. Возможно, ему хотелось задать пару вопросов Арсению, но не когда ему тоже придётся отвечать на поставленные вопросы, которые могут в дальнейшем использоваться против него. Антон достал телефон и нашёл диалог с другом.

Антошка

Диман, это пиздец.

9:35

      Ответ пришёл не сразу: Димас Чё уже случилось? Меня всего один день нет 9:40

Антошка

Университет решил сделать какой-то эксперимент между учениками с детекторами лжи, выбрали меня и Арсения! Сука, эта психологичка меня до смерти доведёт.

9:41

Димас Чё? Ладно, потом расскажешь, забегу к тебе в общагу в полдень. Не убейся там. 9:41       Антон выключил телефон, засовывая его в задний карман джинсов. Он не понимал, за что ему всё это. Где же его родители так провинились, что он всю жизнь отдувается?

***

      Антон был уже в общаге, отдохнувший и заваривший себе доширак, однако не суждено ему было насладиться вредной едой, потому что дверь скрипнула, являя на пороге Димку с бутылкой вина в руке. Скорее всего, вытащенной из шкафчика его мамы, потому что недешёвое, красное и полусладкое. Шастун с обречённым вздохом отодвинул от себя тарелку с лапшой, достал с верхней полки два бокала, оставляя их на тумбочке около своей кровати, когда Дима уже растянулся на соседней, что, по сути, должна быть занята соседом по комнате. Но, по каким-то непонятным причинам, соседа у Антона не было: как жил три курса один, так и живёт. Он разлил алкоголь по бокалам, сразу же придумав тост: — За моё завтрашнее утро, что будет проведено с Арсением! — Дима посмеялся и чокнулся с другом, отпивая. — Ну, рассказывай, что случилось-то? — кивнул Позов, наслаждаясь вкусом спизженного у матери вина. — Да ничего такого, просто наш горячо любимый университет совсем ёбнулся, а я ещё два года назад сказал, что нашему ректору на пенсию пора. Короче, я опаздывал на психологию, думаю: «да ладно, она не заметит, как я тихонько зайду в аудиторию». Захожу я такой, а она мне: «Шастун! Ты как раз вовремя! Я тут рассказывала, что наш университет решил провести эксперимент среди студентов, а раз ты такой бессовестный и опаздываешь на мой предмет, то вы вместе с Поповым будете в нём участвовать!» — пародируя писклявый и злой голос старушки, он выдохнул, опрокидывая в себя остатки алкоголя. — Типа, там с разных факультетов по несколько человек собирают, сажают в отдельную аудиторию, присоединяют детектор лжи, и они должны друг другу по пять вопросов задать. Ну, я и говорю, поставьте кого-то другого, мы поубиваемся наедине явно, так она мне отвечает, что у нас нет выбора. Я в ахуе, Поз, что мне делать? — громко вздохнул, вновь наполняя бокал красным. Его взгляд был направлен куда-то в свои руки, такой безысходный и смирившийся. — У-у-у. Знаешь, тут уже даже я бессилен. Анька, она такая, — серьёзная бабка. Я один раз мимо кабинета ректора проходил, так она ему там такое устроила! Отчитала по полной, а всё равно до сих пор работает здесь. А это значит что? Её все боятся и перечить ей — себе дороже. В общем, советую просто пойти, — Дима рассуждал логически и вполне себе правильно. Лучше уж он побудет послушным мальчиком и сходит на этот бредовый эксперимент, чем потом получит выговор от Ляйсан Альбертовны. Кстати, о ней… Куратор Антон, вам с Арсением нужно быть завтра в 7:30 в 317 кабинете. Там вас будет ждать ректор и я. Мы заранее установим аппарат и оставим вас вдвоём. Напоминаю, если забыл, что вам выделено всего 30 минут, чтобы задать друг другу интересующие вопросы и пойти на пары. Арсению уже написала. Пожалуйста, без прогулов и опозданий, в твоих интересах просто прийти и опробовать то, что предоставляет наш университет. 18:35 — Чёрт, Дима… Ляйсан написала мне номер аудитории, говорит, что если опоздаю, то свернёт мне шею, — преувеличил Антон и повернул телефон к другу, позволяя прочитать. — Да ладно тебе, — Позов закатил глаза, фыркнул и оставил недопитое вино на рядом стоящей тумбочке. — Нормально всё будет, не парься.       После этого парни просто разговаривали обо всём: о предстоящем футбольном матче, о девушках и самых симпатичных одногруппницах, по их нескромному мнению, про алкоголь и новые кроссы от Найк. Антон заботливо подливал им в кружку с чаем кипяток, рассказывал, что ему повысили зарплату, что теперь он будет только разносить блюда в кафешке, пуская слюни на особенно вкусные, и показывать и объяснять маленьким детям, где газ и тормоз на машинках, врать их родителям о цене за десять минут и откладывать себе в чаевые. Больше никакой мойки машин.       Никогда.       Дима радовался за друга и обещал, что будет заходить к нему в кафе и арендовывать машинки для детей. Они много смеялись и под десять вечера решили глянуть какой-то замысловатый фильм, чтобы хотя бы до конца этого долгого дня не вспоминать о завтрашнем. Практически получилось сделать это с помощью фильма, вина и долгих разговоров. И Антон, когда понял, что уже поздно, предложил Диме остаться на ночь, но тот отказал и укатил домой на такси, оставляя друга вновь наедине с бесконечно льющимися и пролетающими в сознании странными мыслями. Шаст представлял, как их оставляют вдвоём, как стреляет глазами и задаёт давно волновавший его вопрос. Но об этом завтра, сейчас Антон укладывается спать под странные мысли, и ему снится нечто хорошее.       Домик бабушки в деревне. Но бабушка же его продала ещё в далёком 2013 году? Антон удивился открытой заржавевшей калитке и осторожно прошёл во двор, с грустной улыбкой замечая ту самую яблоню, с которой они всегда собирали самые вкусные яблоки, те самые сделанные дедом качели, красивые цветы, посаженные бабушкой и самим Антоном на пару, пестрящие разными оттенками, и тот самый восхитительный запах пирожков с картошкой, исходящий из открытого на кухне окна. Шастун тихонько зашёл в деревянный двухэтажный домик, замечая взволнованную бабушку, что напекла целую гору пирожков. Наконец, она его заметила и произнесла своим хриплым голосом: — Ой, Антошенька, а я тебя уже потеряла, — бабушка взглядом указала на стул, призывая сесть, и села тоже, когда парень начал с удовольствием уплетать самое вкусное блюдо в своей жизни. — Вкусно получилось? — спросила она и улыбнулась кончиками губ. Антон кивнул головой несколько раз и начал с тройной скоростью уничтожать пирожки. — Знаешь, тебе, всё-таки, стоит туда пойти, — задумчиво сказала она и уставилась в окно. — Это стоит того, внучок, — бабушка улыбнулась своим мыслям, вынуждая Антона удивлённо округлить глаза. — К-куда пойти? — прошептал он испуганно. Он не ожидал, что бабушка выкинет что-то подобное. — Ты сам знаешь, Антошенька, — парень наблюдал, как пирожок в его руке рассеивается и старушка напротив кидает на него многозначительный взгляд, прежде чем полностью раствориться в воздухе и оставить после себя целое ничего. Шастун загнанно смотрел в окно и видел за ним затягивающую и пугающую пустоту. Внезапно она стала захватывать и самого парня, вынуждая проснуться и подскочить в кровати, распахивая глаза. — Блять, — Антон провёл по влажному лицу рукой, собирая весь пот, сглотнул вязкую слюну, оглянулся по сторонам и понял, что находится в своей общаге.       Спокойно выдыхая, достал телефон, посмотрел на время и удивился самому себе. 6:15. Шаст начал медленно собираться, нарочно долго разглядывая фотографию своей бабушки, что стояла на полке над кроватью, вглядывался в её глубокие зелёные глаза и слегка улыбался фотографии в рамочке. Она всегда будет рядом, он знает. А ещё знает, что бабушка готовит самые вкусные пирожки.       Когда студент уже полностью собрался, то решил выйти пораньше, чтобы полностью войти в курс дела. В университете неожиданно тихо и спокойно, лишь редкие преподаватели проходили по коридору, обсуждая предстоящий эксперимент. Антона уже тошнило от этого, если честно. Он поднялся на третий этаж и стал искать указанный в сообщении кабинет. И понял, что нашёл, когда увидел сонную и слишком знакомую фигуру на подоконнике. Незамедлительно подошёл ближе, оценивая, сколько у него есть ещё времени до того, как их пустят в аудиторию. Пятнадцать минут в запасе. — Думаешь, скинуться с третьего этажа — рабочая схема? — спросил он, придирчиво оценивая высоту. — Ого, зай, ты пришёл? — наигранно удивился Арсений и выпучил глаза. — Ты меня до гроба такими темпами доведёшь.       Антон снова начал злиться, дыхание участилось, а все оскорбления на языке так и вертелись, однако произнёс только это: — Кто кого ещё доведёт, Попов, — Антон устало смотрит в окно и краем уха слышит: — Киса, мне до сих пор интересно, как же тебя взяли сюда? Правда, посасываешь или полноценно даёшь? Какой у тебя прайс? Может, куплю все твои услуги, милый, — Арсений склонил голову и потянул руку к линии челюсти Антона, осторожно и с упоением проводя пальцем по кости, но его руку отбросил парень и смотрел яростно, морщась на милых прозвищах, что так и были пропитаны язвительностью и сарказмом. — Пусть будет так, — Шастун устал препираться с недругом и уже откровенно его игнорировал, пропуская мимо ушей остальные его реплики и дожидаясь, когда же дверь в аудиторию откроется, являя собственной персоной ректора и куратора.       Прошло ещё пять минут, прежде чем дверь со скрипом отворилась, показывая что-то обсуждающих взрослых, что вдруг прервались на полуслове, уставившись на студентов. — Здравствуйте, — поздоровались парни одновременно и получили кивки в ответ, после чего Ляйсан Альбертовна сказала: — Не думала, что вы придёте, — усмехнулась она и жестом пригласила войти. — Сейчас мы вам всё объясним. — А у нас был выбор? — усмехнулся Попов в ответ и поднял левую бровь, чем вызывал негодование у ректора. — Не язвите, Арсений, — упрекнул его Павел Алексеевич и посмотрел строго, сверху вниз, несмотря на то что студент чуть ли не на голову выше его самого. Парни зашли в кабинет, где заметили два ноутбука и два полиграфа. Их пригласили сесть за одну парту и Ляйсан начала объяснять: — Возьмите антисептик и обработайте руки, — она поставила перед ними баночку. — Перед тем, как отвечать на вопросы, сделайте, пожалуйста, глубокий вдох и выдох. После этого дышите ровно, не задерживайте дыхание и старайтесь ни о чём постороннем не думать. Слушайте вопросы и чётко отвечайте на них, подождите несколько секунд и на экране монитора вы узнаете, говорите ли вы правду. Сейчас мы присоединим все провода и датчики. И, пожалуйста, не бойтесь. Все вопросы и ответы остаются между вами, это лишь тестирование нашей новой разработки. Потом вы расскажете, как всё прошло, понятно? — парни уверенно кивнули и расслабились, удобно расположившись на стульях. Ляйсан Альбертовна принялась на пару с Павлом Алексеевичем присоединять к чужим пальцам и груди датчики. — Минимизируйте движения. Поспрашивайте сейчас друг у друга очевидные вопросы, по типу «тебя зовут Антон/Арсений?», «тебе двадцать лет?», и при этом отвечайте неправду, чтобы проверить, как это работает. Полиграф считывает ваше дыхание, пульс, артериальное давление и потовыделения. Парни уставились друг на друга, понимая, что бежать им некуда. Первый решается Антон: — Эм… Тебя зовут Арсений? — спросил и закатил глаза, когда собеседник фыркнул. — Нет, — Арсений повернулся в сторону ноутбука, наблюдая за скачущими графиками. Экран загорелся красным. — Вот, видите, таким образом он определяет ложь. Если горит зелёным, то человек говорит правду. А теперь мы вас оставим. Тридцать минут максимум, — последние слова Ляйсан прошептала и вышла из кабинета вместе с ректором, стуча каблуками, оставляя парней наедине. — Ну вот, мы в жопе, — произнёс Антон и прикрыл глаза. — Согласен, зай. Итак, мой вопрос: ты действительно настолько бедный, что дрочил учёбу целые девять лет, лишь бы поступить сюда? — Арсений ухмыльнулся, ловя непонимающий взгляд. — Наверное, да? У меня нет родителей, которые бы оплатили моё обучение. Они погибли, когда мне было пять. Я рос в детдоме, — Антон опустил взгляд на свои колени и сдержал всхлип, потому что до сих пор не смог смириться с болезненной утратой.       Экран ноутбука загорелся зелёным, чем привёл Арсения в шок. Он смотрел на Шастуна, нахмурившись, протянул свою руку к дрожащей чужой и, не замечая сопротивления, взял антонову руку в свою, нервно сглатывая. — Прости, я не знал, — прошептал и опустил глаза в пол, закусывая губу. — Ты и не должен был знать, Арсений, — Антон вырвал свою руку из захвата и сходу задал вопрос: — Ты правда хотел стать журналистом? — Да, — прошипел Попов и посмотрел в экран. Загорелся красным. — Чего? Ты зачем соврал? — нахмурился парень, разглядывая лицо собеседника. — Не твоё дело потому что, — Арсений откинулся на спинку стула. — Антош, а ты правда гей? — усмехнулся. — Да, — без стеснения ответил, через пару секунд экран горел зелёным. — Ебануться, серьёзно? Я же говорил, — он поправил свою причёску и смотрел надменно. — Ага, тебе прям в битву экстрасенсов надо, — передразнил Антон и размышлял над следующим своим вопросом. А что спросить-то? — Почему ты ненавидишь меня? Из-за моего статуса? — студент склонил голову вбок и внимательно смотрел на Попова, что сейчас так задумчиво разглядывал экран ноутбука. Невольно Антон перевёл на него взгляд, наблюдая, как скачут графики, но помотал головой и вновь посмотрел на своего товарища по несчастью. — Нет, не из-за статуса. Я не ненавижу тебя, просто ты меня бесишь моментами, — с трудом ответил брюнет, поспешно добавляя: — А вместе с тем я к тебе ужасно привязан, — последняя его фраза выбила из колеи Антона, заставляя задохнуться в приступе кашля. Экран загорелся зелёным. — Ты… что? Привязан? Ко мне? Я не понимаю, — Шастун вздохнул и бегал глазами по всей окружающей поверхности, стараясь найти ответы на свои бесконечные вопросы. — Да, я привязан к тебе, солнце. Мы вместе учимся три года и столько же собачимся. Как я мог за это время к этому всему не привыкнуть? — задал риторический вопрос и поджал губы. — Но это неважно, — у Арсения вновь появилось игривое настроение, и он, слегка поддавшись вперёд, тихо произнёс: — Ты дрочил на меня, кис? — и не отстранился, только следил за покрасневшими щеками и бегающими глазами. — Нет, — старался, как можно увереннее, надеясь, что прямо сейчас он провалится под землю, откуда его никто не достанет. Несколько секунд тянулись слишком долго, вынуждая Антона держать маску безразличия какое-то лишнее время. Однако чуда не произошло, а экран загорелся красным, оповещая о лжи.       Арсений выгнул бровь и улыбнулся кончиком губ. Он наблюдал за сжавшимся одногруппником, что зажмурился и спрятал лицо в собственных ладонях. Парень смеялся. — Даже так, — выдохнул, находясь всё так же близко к Антону, дышал практически в шею, пуская по коже мурашки. — Я… я был пьян и просто случайно наткнулся на твои фотки с озера, ну и как-то так получилось. Но я не хотел! Отвечаю, — наконец он отодвинулся от Арсения и заткнул себе рот рукой, прикусывая ребро ладони. Мог бы и не рассказывать, а взял и ляпнул, во дурак. По нему дурка плачет. — Фотки с водной фотосессии что ли? А я то думаю, зачем ты их лайкнул, — Арсений похихикал, чем вызвал только очередную волну мурашек по телу. Антон поднял голову, но руки от лица не убрал, сквозь пальцы наблюдал за реакцией недруга и совершенно её не понимал. Почему он смеётся? Неужели уже продумал план, как распиздит об этом всему университету? — Ты любил Алёну? — тихо спросил Антон, не поднимая глаз. Он помнил, как по сердцу, словно лезвием, когда замечал эту парочку по углам учебного заведения, как сердце неприятно кололо и хотелось вскрыться. Было больно, но и с их расставанием остался осадок, досаждавший по сей день. — Нет, не любил, — Арсений был подозрительно сильно спокоен. Он склонил голову и внимательно смотрел на лицо Шастуна, и даже не удивился, когда экран загорелся зелёным. Только это заставило Антона вскинуть голову и посмотреть в голубые океаны. — В смысле, «нет»? Вы же чуть ли не поженились вроде? — изумился он и откинулся на спинку стула, почёсывая бровь. От воспоминаний хотелось прямо сейчас повеситься на проводах полиграфа. — Господи, какая свадьба, Шастун? Я с ней был только потому, что отец заставил. Знаешь, как в девятнадцатом веке, когда находят выгодную партию и отдают детей в брак, не спрашивая их мнения? Так вот и у нас так же было, только нужно было придерживаться легенды, что у нас счастливые отношения. Через какое-то время я не выдержал и выдал, как есть, что не нужны мне отношения без любви и всё такое, по обоюдному желанию мы с Алёной разошлись, и родители мне после этого не навязывали никого, — Арсений явно говорил от души, как с лучшим другом. Пересказывал трагическую (нет) историю неудавшихся отношений, потупив взгляд и слабо теребив рукав своей кофты. Ну, чем не обманчивый вид друзей? — А я думал, у вас всё серьёзно. Тошнило от вас не по-детски, — расплылся в хитрой улыбке он, вызывая ответную у Арсения. — Меня тоже от всего этого фальшивого тошнило, если честно. А ты бы хотел, когда закончишь шарагу, работать по профессии? — поинтересовался, подперев голову рукой. — Думаю, да. Мне нравится, какое влияние пресса оказывает на людей. Это затягивает. В общем, мне кажется, все старания не окажутся напрасными, — он посмотрел в экранчик, и тот загорелся зелёным. Арсений решил не комментировать, просто понимающе кивнул и ждал вопроса от Антона. Ему было даже, с какой-то стороны, страшно, потому что никогда не знаешь, чего ожидать от человека, с которым у вас непонятки на протяжении трёх лет ежедневно. — Ты… — Антон поймал его взгляд и внезапно охрипшим голосом спросил: — Ты бы хотел поцеловать меня прямо сейчас?       Арсений смутился, но надел маску спокойствия и в шутку выдал: — Да, — в голосе проскользнули фальшивые смешинки, и он был уже почти уверен, что экран загорится красным, но он горел зелёным, вынуждая две пары глаз удивлённо уставиться на него. Антон, поколебавшись, приблизился к чужому лицу и, без лишних слов, положив руку на Арсову шею, притянул ближе, прикрывая глаза и сминая мягкие податливые губы, всё никак не отвечающие взаимностью. Отстранившись, Антон с округлившимися глазами уставился на Попова, тут же начиная тараторить: — Прости, прости… Я подумал, что… — Да заткнись уже, — Арсений одним движением притянул парня обратно, прижимаясь к тёплым губам своими и углубляя поцелуй. Шастун же обречённо впился короткими ногтями в чужие плечи и тихо застонал от такого напора, он позволил Арсу усадить себя на его колени, и теперь Антон сам поддавался навстречу ласковым рукам и плавился, когда чужие зубы прикусывали его нижнюю губу. Совсем нежно, чтобы не сделать больно. А когда лёгкие горели от нехватки воздуха, Антон отстранился и тут же заключил Попова в объятия, смазано целуя куда-то в шею. Они сидели так какое-то время, пока смущённо не додумались задать друг другу по последнему вопросу и закончили ровно в тот момент, когда в аудиторию зашёл их куратор. — Ну что, парни, как всё прошло? — улыбнулась Ляйсан Альбертовна и отсоединила студентов от аппаратов и проводов. — Всё прекрасно работает, спасибо, Ляйсан Альбертовна, — ответил за них двоих Арсений и поспешил увести красного Шастуна из кабинета.

***

— Вы… что?! — раздался крик в трубке. Антон решил позвонить Диме сразу, как только они с Поповым разошлись. — Скажи, что ты пошутил, пожалуйста. — Не шучу. Мы поцеловались. И мне понравилось. А ещё мы договорились встретиться у него дома и всё обсудить. Скорее всего, завтра. Завтра же суббота? — Антон чувствовал себя счастливой школьницей. — Да, Тох, завтра суббота, — вздохнул Позов. — Я уже подхожу, жди меня в кабинете, там пообщаемся.       Прошло ещё немного времени, пары у ребят закончились, преподаватели отпустили уставших студентов на выходные, и только лишь один Шастун и один Попов предвкушали предстоящую встречу, когда они придумают и обсудят, что будут делать дальше. Ночью было крайне сложно уснуть, потому что мысли крутились лишь вокруг этого поцелуя и в целом случившегося. Тяжело разбираться в ситуации, когда в себе-то не в силах. Принять то, к чему они шли целых три года… Это казалось непосильной задачей, а у Антона горел дедлайн, ведь завтра он должен решить, как дальше пойдут их отношения. А как они могут пойти? На протяжении нескольких лет они воевали свою маленькую войну, каждый из них старался вырваться вперёд и показать, что он лучше другого, а после какой-то небольшой слабости всё должно резко измениться? Антон в это слабо верил, потому что мало ли, под чем был этот Арсений, когда приходил туда. Может, объёбанный и укуренный, а Шастун уже напридумывал себе целую сказку их счастливой жизни? Да не бывает так, что за какие-то полчаса их взаимная лютая ненависть исчерпала себя и на её место пришли какие-то противоречивые чувства, а после одного поцелуя теперь хотелось целовать постоянно, ощущая лёгкое приятное покалывание в районе груди. Возможно, Попов вообще его наебал: скинул другой адрес, решив так гнусно пошутить, или снимет всё на камеру, тем самым подтверждая свои слова насчёт его — Антоновой — гомосексуальности. Хуй вообще знает, что творится в этой башке, у Арсения же там свой целый отдельный от всего мир! Хотел бы Антон в нём побывать, наверняка внутренний мир столько же красив, как и его обладатель. Студент бил себя по лицу, возвращая себя в реальность. Какой такой красивый? Арсений злой, хитрый и надменный, ну уж точно не красивый. Антон с покрасневшими щеками вспомнил свой второй курс, когда в ленте его Инстаграма высветились новые фотографии Арсения с водной фотосессии, где мокрая рубашка облегала его торс, а такие же намоченные брюки обхватывали его бёдра, что так аппетитно и красиво смотрелись на фоне воды и высоких деревьев. Антон тогда выпил целую бутылку ликёра, поэтому особо не обращал внимание на кого дрочит, ему просто хотелось расслабиться, чем он и занимался. Он представлял, как срывает мокрую рубашку с такого же мокрого тела, облизывает солёную кожу на шее, пробуя её на вкус, как поцелуями опускается ниже и захватывает своими губами затвердевший розовый сосок, как обводит языком его ореол и слышит сверху сдавленный стон. В домашних штанах стало неудобно и тесно, поэтому Шастун отвлёк себя мыслями о старом профессоре по философии и его наверняка волосатых яйцах. Фу, возбуждение как рукой сняло. Антоновы волосы разбросались по белоснежной подушке, глаза были зажмурены, и он через ткань штанов сжимал полувставший член, желая унять его напряжение. Да что это с ним такое?!       Шастун проснулся в два часа дня только потому, что его телефон разрывался звонками и сообщениями. Взяв трубку, не глядя на абонента, сказал сонным и хриплым голосом: — Алло? — сознание прояснилось, когда услышал ответный голос Арсения: — Алло, спящая красавица. Мне Дима твой голову выебал, сказал, если не разбужу тебя, то башку открутит. Ты помнишь, мы договорились встретиться у меня? Когда тебе удобно? — вполне бодрый Попов его настораживал. Действительно так хочет увидеться? — Да-да, я помню. Думаю, в шесть я приеду. Тебе Дима не сказал, что ему надо от меня? — недовольно спросил, щурясь от неожиданного солнца за окном. — Нет, не сказал, но советую ему перезвонить, он очень злой, — Антон слышал его ухмылку через телефон и закатил глаза. Они попрощались спустя пару реплик, и студент сразу перезвонил другу, совместно с этим заваривая себе горячий чай, снимая с себя остатки сна. Спустя несколько гудков Шастун услышал грозный голос друга: — Ало, придурок. — И тебе привет, — выдыхнул парень и сделал глоток, обжигая язык. — Я тебе звоню-звоню, а ты трубки не берёшь, засранец. Тут такое приключилось, — Дима, кажется, только зашёл домой, потому что Антон услышал звук хлопающей двери. — А ты что, не дома был? — спросил и с особым интересом разглядывал стену перед собой. — Нет. Тебя, придурка, ждал в кафе, мы же на выходных постоянно туда ходим, так тем более у меня новость. Не знаю, хорошая она или нет… В общем, познакомился с девушкой из юрфака, в нашей шараге учится на втором курсе. Такая красотка! Мне кажется, я влюбляюсь в неё, — сказал Дима с воодушевлением и устало простонал, когда плюхнулся на кровать. — Ого, а как зовут её? — искренне поинтересовался Шастун, начиная рассматривать чайный пакетик. — Катя. Она милая и начитаная. Ты бы её видел, — ответил с придыханием Позов, вызывая у друга смешок. — Верю, брат. Что ж, удачи в ваших любовных делах, а я пошёл со своими разбираться. Мне ещё собраться надо и до этого придурка доехать. Пока, дебил, — попрощался Антон и сбросил звонок.

***

      Держа в руках бутылку шампанского и одновременно с этим пакет с роллами, Антон поднимался на лифте на седьмой этаж, в зеркале стараясь быстро поправить испортившуюся из-за ветра причёску. Руки дрожали ужасно, волнение перед встречей охватывало, затягивало своими длинными руками в бездну переживаний, что пройдёт всё не так, как он того планировал. Шастун даже подумывал бессовестно исчезнуть со всех радаров, переехать в другую страну, сменить сим-карту, но настойчивое чувство долга оказалось больше, чем минутный страх. Стоя перед железной чёрной дверью, Антон не решался поднять руку и постучать, потому что это значило, что с этого момента его жизнь кардинально изменится, и не факт, что в лучшую сторону. Где гарантия, что над ним сейчас не посмеются? Что не прогонят, как самую настоящую шавку? Антон уже собирался написать и отменить встречу, как дверь перед ним распахнулась, чудом не задевая нос. Перед ним стоял Арсений, такой домашний и уютный в своих этих широких шортах и огромной белой футболке, с неуложенными волосами и заспанными глазами. Коротал время до встречи, видимо. Шастун проморгался, продолжая со смешанными эмоциями разглядывать парня. А ведь так он выглядит намного лучше. Антон понимал, что влюбляется сильнее.

boyfriend - dove cameron

— Чего стоишь? Проходи давай, не стесняйся, — на Арсовом лице расползлась милая улыбка, а сам он отошёл на пару шагов назад, позволяя пройти. Шатен, помявшись, всё-таки прошёл в квартиру и утонул в запахах. Каждый дом имеет собственный запах: у кого-то это затхлый, как будто квартиру не проветривали со времён строения дома, у кого-то еда, растения. У Арсения же дома пахло свежестью и чем-то очень сладким-сладким, что появлялось неожиданное желание попробовать стены на вкус — мало ли из карамели? Шастун разулся, оглянулся, отдал бутылку и пакет одногруппнику, принимаясь разглядывать интерьер: серые стены, навесной потолок, зеркало в пол прям перед дверью, фотография какой-то девушки и Арсения… Он спросит его об этом позже, сейчас Антон последовал за ним, кажется, в зал, где стоял небольшой стеклянный столик и чёрный диван, а в углу — телевизор, транслирующий без звука межнациональные новости. Арсений поставил шампанское и роллы на стол, сказал присаживаться и чувствовать себя, как дома, а сам исчез на кухне, откуда принёс два бокала. Они включили фильм, разлили алкоголь, наслаждались едой и компанией друг друга, изредка и по очереди подглядывая за действиями другого. Когда роллы были съедены, а фильм досмотрен, Попов налил им остатки шампанского, Шастун же устроился на большом подоконнике. Открыв окно, достал сигареты, подкуривая и выпуская изо рта струйку дыма. Он держал в одной руке бокал, а дрожащие пальцы другой нервно сжимали сигарету, глаза были направлены на людей снизу, каждый из них торопился домой или по другим своим делам, даже не догадываясь, что сейчас происходит там, на седьмом этаже. Потому что Арсений совершенно незаметно оказался слишком близко, положил свою руку на чужое плечо и легонько сжал, привлекая к себе внимание. Антон боролся с желанием посмотреть в чужие глаза, что сейчас прожигали насквозь, угрожая сделать дыру в затылке. Всё же, подняв взгляд, Шастуна бросило в дрожь, потому что раннее холодные айсберги на данный момент были пропитаны такой нежностью и волнением, что хотелось истерично смеяться, а после вывалиться из окна прямо в кусты под домом. Однако рука, держащая за плечо, не дала бы это сделать. Антон сделал последнюю тягу и выбросил окурок в окно, не разрывая зрительного контакта. Приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но одногруппник его опередил и заговорил первым: — Знаешь, Тох, ты мне давно нравишься, — тихо, Антон бы даже не услышал, если бы не находился так близко. Дыхание сбилось, руки зашлись в новой волне тряски, едва не проливая шампанское, рот так и остался открытым. Арсений приложил свой палец к чужим губам и прошептал: — Ничего не говори, — Арсений поддался вперёд, и у Антона сердце в пятки ушло, прикрыл глаза, когда тот поцеловал его, настолько нежно и осторожно, что алкоголь в дрожащей руке грозился упасть, но Попов перехватил его руку и забрал бокал, после чего поставил его в сторону, так и продолжая касаться своими губами чужих. На смену удивлению пришло осознание происходящего, и только тогда Шастун додумался прижаться к тёплому телу ближе, обнимая за шею. Сильные руки Арса сжимали его талию, скорее не из желания перейти к чему-то большему, а из желания почувствовать. Почувствовать то, что это не сон, что это действительно происходит, что парень отвечает на поцелуй и сминает его губы своими, что поцелуями переходит к шее и оставляет там свой след. Частичку себя. Понимание этого заставило Попова тихо-тихо простонать его имя, вызывая табун мурашек по чужой коже и такие фейерверки в глазах, как будто подожгли магазин, где их продают. Руки скользили по лопаткам, и они уже не понимали, где чьи прикосновения. Наконец оторвавшись от шеи, Шастун затуманенным взглядом посмотрел в чужие глаза и прошептал тоже: — Я так давно этого ждал.

***

      Парни теперь вдвоём сидели на подоконнике и делили одну сигарету на двоих, наслаждаясь осенним морозом, что проникал в квартиру. Им было комфортно молчать, однако не всегда всё происходит так, как хотелось бы. Поэтому Арс нарушил их минуту (или даже тридцать) молчания: — Я понял, что ты мне нравишься ещё на первом курсе. Но мы изначально начали не очень, поэтому приходилось привлекать твоё внимание такими способами. Извини, что портил тебе жизнь, — Попов улыбнулся и затянулся, смотря перед собой нечитаемым взглядом. — Ты не портил её, ты делал её краше и продолжаешь до сих пор. Без тебя было бы скучно учиться, — Антон подмигнул парню и забрал сигарету, прислоняя её к своим губам. — Я думал, мои чувства пройдут со временем, но с каждым днём влюблялся в тебя заново. Я надеялся, что когда-то ты посмотришь на меня не как на своего «врага», а как на того, кого ты любишь больше жизни. Или хотя бы так, как смотришь на Позова. Видно, как ты любишь его, — Арсений засмеялся. — Я всегда так на тебя смотрел, ты просто не замечал, — Антон докурил и снова выбросил в окно окурок. — Или просто боялся это принять, — пожал плечами. — Я хочу обнять тебя, — поворачиваясь к одногруппнику лицом, Арсений расставил руки в стороны, приглашая. И Антон упал в эти объятия, как в омут, смазано целуя в щёку и обхватывая руками за плечи. Ему стало хорошо и тепло. — Ты будешь… со мной? — прошептал Арс, поглаживая по спине рукой. — Да, — и тогда Антон понял, что для настоящего счастья можно лишь поговорить и принять себя таким, какой ты есть, потому что, возможно, если поступить правильно в какой-то ситуации, которая кажется изначально провальной, можно обрести любовь.