Саботаж и шпионаж

«… и сейчас вам надо играть роль самих себя до того, как согласились стать одними из нас. Играйте до самого конца». Это произнёс Оскар аккурат перед тем, как выставить всех дружно за пределы своей квартиры и захлопнуть дверь, и это напутствие, помимо прочих, заставило задуматься всех. — Ну, это резонно, парни, так что пора возвращаться к нашей привычной жизни, — не без чуть шкодливой улыбки заявил Финн, будто ознаменовывая новую попытку вернуться к преступной деятельности. Всерьёз, правда, не получится. — Не нравится мне это, Финн, вообще не нравится. У меня плохое предчувствие. — Ратсо обычно не проявлял трусоватость в открытую, но шестое чувство в этот раз заявило о себе и о том, что оно пророчило. Однако, прошла одна неделя, две недели — там и месяц случился, полтора, прежде чем предчувствия здоровяка Ратсо начали сбываться. Александр, тот самый мужчина, которому просили «передать привет Стефан и Ромиро», который также оказался на поверку ещё и одним из старожилов и руководителей Монте-Флорес, поначалу не давал им никаких серьёзных заданий, а присматривался к Финну, Ратсо и Чао, когда поручал тем выполнять какую-то мелкую грязную работёнку и попутно изучал то, что о них было известно прежде. Сеть информаторов у неформальных группировок преступного характера весьма обширна, не ограничиваясь в источниках информации, однако же она имела один существенный недостаток — большая часть информации оказывалась весьма сомнительной в плане правдивости. Если рассуждать в таком ключе дальше, то всё, что Александр смог узнать, можно поделить на три обобщающие фразы, и что из них правда — ещё надо подумать. Первое — эти трое исполнительны как черти и порвут свои задницы, но задание, которое им дадут, выполнят, потому что к Вальмонту в своё время, пока он не завязал знакомств с сомнительными персонами (опустим факт, что это был демон-колдун с драконьей мордой — слухи о необычности партнёров Вальмонта ходили и прежде, но подтверждения в виде каких-либо реальных доказательств не возымели), простые доходяги не попадали. Эта же троица была доверительными лицами у бывшего короля преступного мира Сан-Франциско как минимум. Второе — в последний год-полтора у них явно не задалось с нанимателями после того же пресловутого Вальмонта, потому что эти ребята неоднократно попадали в тюрьмы разных штатов, но при этом умудрялись освобождаться разными способами, и это заставляет задуматься над тем, каким образом эта троица сейчас спокойно расхаживает по улицам города. Третье — нельзя доверять Инфорсерам слишком серьёзную работу, а впрочем впоследствии у Александра и прочих не оставалось выбора, потому что люди нужны, и брезговать возможностью попросту нет. Тем более, Финн, Ратсо и Чао имели весьма специфический опыт в некоторых вопросах. — Мы сейчас хотя бы смогли более-менее вернуться к тому количеству людей, которое у нас было до того инцидента, — вздохнул Александр, закурив в присутствии заказчика, на вид достаточно моложавого паренька со светлыми волосами цвета пожухшей соломы. Либо взгляд его всегда был таким, либо сейчас действительно ничего, кроме скепсиса, этот молодой человек выразить не мог через свои глаза зелёного цвета. Паренёк и сам курил, с помощью необычной резной курительной трубки, явно не соответсвовавшей образу молодого человека, а дым от тлевшего табака казался слишком едким, поэтому пару раз Александр даже прокашлялся — заказчик явно посерьёзнее, чем кажется на первый взгляд, а до этого им приходилось разговаривать лицом к лицу всего раз или два. — Меня не особо волнует, сколько людей у вас сейчас, Александр, мне просто нужно исправное соблюдение договорённостей. Сейчас наша договорённость работает, но на грани срыва. Моё начальство и так беснуется, так что чем быстрее вы хотя бы что-то раздобудете, тем быстрее вы получите свои деньги — и крепче станет наше сотрудничество. Молодой человек говорил размеренно, спокойно, но лёгкая угроза в голосе слышна. Несопоставимо, и Александр до сих пор этому удивлялся, хотя максимально не поддавался этому неприятному чувству. — Всё понимаю, но для того, чтобы что-то надыбать, надо найти руки, которые это сделают. — Вас послушать — так никто не хочет получить лёгкие деньги за сущие безделицы, которые даже необязательно красть — про них едва ли кто знает, но они имеют очень большое значение — в умелых руках они раскроют себя с неожиданной стороны. Достаточно покататься по паре мест, которые я обозначу, забрать по паре безделушек и передать моему начальству. Если понадобится мозговая деятельность при попытках достать эти побрякушки — я вам даже пожалую своего коллегу. Если бы кто-то захотел подслушать разговор, который проходил в переговорной Александра дальше, то явно бы оказался в замешательстве, а вот Финн и Ратсо, которые умудрились одним вечером получить возможность услышать этот диалог хотя бы кусочно, сразу почувствовали этот неприятный холодок по спине — это намного хуже, чем замешательство, а здесь им не пахло. Опять что-то совсем уж грязное, а если небольшая параноидальная мысль подтвердится — ещё и связанное с магией. — Господа, кажется, мы никогда из этой волшебной задницы не выберемся, — с присущей иронией, правда уже не такой приятной в виду обстоятельств, подытожил Финн. Узнать наверняка, прав Финн оказался или нет, предстояло позже, когда Александр собрал троицу и ещё нескольких человек, с которыми не особо представлялась возможность познакомиться (впрочем, никто этого желания и не выразил). Мужчина выглядел более серьёзным, чем обычно — будто его уже за что-то отчитали, но за что — тот ещё вопрос. — Надо организовать вылазку в один музей, вытащить оттуда экспонат и передать нашим — всё просто. Ваша цель — Калифорнийский музей. — В Сакраменто который? — переспросил Ратсо. Ему как-то доводилось туда племянника водить, поэтому он хорошо помнил об этом месте — там постоянно меняются экспозиции, надолго какая-то определённая мини-выставка там не задерживается. — Да, амиго, он самый. Там сейчас проходит выставка гобеленов и полотен, а заполучить вам понадобится то, что лучше и серьёзнее остальных охраняется. Конечно, Александр пытался более подробно пояснить, что конкретно было нужно выкрасть, но для тех, кто разбирался больше в синтетической химии, чем в истории и мифологии, эти пояснения оказались не то что бы чёткими и информативными. Было решено поделиться на две подгруппы — та, кто разведает и разработает план, и та, которая этот план реализует. С какой бы тяжестью не пришлось признавать, но известной этой истории троице пришлось выступить инициаторами в пользу исполнителей — «опыта больше по части экспонатов и их воровству». Не то что бы это было правдой, но для временных «коллег» подошло. Через неделю обе группы выехали из Сан-Франциско и направились в Сакраменто — один пацан из «планировщиков» оказался достаточно мозговитым, и потому он смог без помощи остальных трёх амбалов разработать план и рассказать его Инфорсерам. Финн в некоторых моментах поступил бы иначе, но в целом план оказался рабочим, потому что они с лёгкостью смогли проникнуть ночью в музей, ведь охрана в тот злополучный вечер четверга решила вздремнуть в подсобке. Они действительно решили поспать, потому что руководствовались одной мыслью — кто в здравом уме пойдёт воровать трухлявые ковры, в час ночи, из музея, куда ходят либо зануды из археологических сообществ, либо группы школьников с целью потратить школьное время не на контрольную работу по президентам США, а на экскурсию о какой-то белиберде, которая, вероятно, и вовсе неправда? Вопрос-то хороший, но только сейчас Финн, Ратсо и Чао медленно и как можно тише старались шевелить ногами, чтобы найти те самые экспонаты, про которые неумело талдычил Александр. — «Арабская но-о-о-о-очь, волшебный Восто-о-о-о-ок…» — с явной насмешкой в сторону сложившейся ситуации начал тихонько напевать Финн, чтобы не было никакого эхо по залам. — Господь, можно тут найдётся ковёр, на котором нахуй отсюда можно будет улететь и не заниматься тупыми делами? — вздохнул Чао, которому эта ситуация кажется уже абсурдной. То, что было прежде, уже как-то подзабылось. «Я самолично попрошу Кастильо обратно отослать меня в тюрьму — я такими приколами заниматься не нанимался!» — думалось молодому мужчине. — Навряд ли такой будет, но зато теперь мы знаем, куда надо идти, если мы для нового жилья захотим купить половик или два. — Ратсо пожал плечами и продолжил осматривать таблички к кучке тряпиц, которые позиционировались как флаги. Нужного не было — снова пожал плечами, хмыкнул и направился к другому «островку». — Я даже не знаю — ты сейчас серьёзно? Половики? — А на что ещё эта рухлядь годится? — Ладно, проехали, мне даже как-то спорить не хочется, насколько бредовым делом мы сейчас занимаемся… — Чао нисколько не ощущал хоть какого-то желания поддерживать нелепые шутки Финна и Ратсо, который будто на подпевках у ирландского «стэндап-комика» работал. Молодой мужчина так вовсе среди старых куской тканей и плетений ощущал себя странно. Он нисколько не жаловался на то, что его предчувствие что-то подсказывало или что у него работало шестое чувство — от всего этого бреда Чао был далёк, но именно здесь, впервые за долгое время он ощутил то, что испытал, когда впервые увидел, как чёртова статуя морды дракона заговорила и явила свою магию. Неприятный зуд в ладонях. Ноги так и норовят унести куда подальше — совершенно в любом направлении, но лишь бы не здесь быть, а там. Холодок вдоль позвоночника. Табун мурашек, вздыбившиеся волоски на всём теле. Интересно, чувствовали хоть что-то из этого его друзья и коллеги по несчастью в данный момент? Вопрос интересный, но ответа на него никто давать не собирался, потому что вопрос и озвучен-то не был. Потом было уже не до размышлений, потому как нужную «тряпочку» удалось найти спустя какое-то время. — Вот так «половик»… — Чао присвистнул, когда увидел это произведение искусства, и если большую часть того, что ему приходилось видеть в музеях, если не состояло из золота и драгоценных камней, он пассивно высмеивал, то это полотно как-то не хотелось подвергать насмешкам. Ткань тянулась от одного конца длинной стены помещения до другого, где мягко огибала угол и переходила на другую стену — длиной не меньше двухсот футов, а может и ближе к двухстам пятидесяти, на глаз прикинуть сложно. Края ткани, на вид грубо сплетённой, были аккуратно обработаны. Само полотнище было пожелтелым, даже будто бы и золотистым от количества тех часов, дней, лет и еков, что оно просуществовало, но изображения людей, зданий, кораблей и надписей были до невероятного чёткими и разборчивыми. Приглядевшись, можно понять, что все изображения не были чисто вышитыми, а являлись аппликацией с добавлением ручной вышивки разноцветными шерстяными нитками. — Наверное, об этом гобелене говорил Александр, но только вот как эту махину снимать?.. — Видимо, ручками, Ратсо. Я надеюсь, что наши коллеги отключили камеры наблюдения и сигнализации, потому что сейчас нам предстоит самое сложное — снять вот это вот всё полностью. Это было самой сложной частью ночной части плана, потому что гобелен поистине большой длины, и весь он, чтобы сохранить состояние экспоната, был упрятан за стеклянные панели, на три или четыре дюйма от стены расположенные. Получалось, что надо в нужных местах открепить стеклянные панели, открепить гобелен там, где он был прицеплен к стене, затем как можно аккуратнее вытянуть его, ещё более аккуратно сложить и унивести из этого музея к чёрту. Звучит просто, но на деле аккуратнее всех оказывался, что иронично, здоровяк Ратсо, и именно он осторожно, на удивление мягко вытягивал ткань гобелена из-под панелей, которые придерживали Финн и Чао. Делали это они не без усилий — кто же знал, что Финн слишком дёрганно двигается, а Чао будет слишком нетерпелив для семидесяти метров полотнища? Когда же ткань была сложена так, чтобы не помяться и не раскрошиться в самых хрупких местах (а они были в заметном количестве, что также усложняло задачу транспортировки), Финн, Ратсо и Чао понесли это чудо из музея. Только наутро будет обнаружено, что самый большой из сохранившихся гобеленов из Байё исчезло, однако следов пальцев на стекле и поверхностях подле ныне пустовавшего места для экспоната не обнаружилось (как же хорошо помнить о существовании перчаток), а камеры видеонаблюдения по всему музею и местности вокруг него попросту… заглючили? Сбили настройки? Кто-то явно над техникой поколдовал, потому что на записях, которые хоть как-то были, то ли исчезали куски видео, то ли стопорились на одном едином моменте, на котором никого видно не было. О миссии было доложено по таксофону сразу же, как удалось вывезти рюкзак с гобеленом за пределы района, где находился музей, и связной сразу указал на автостоянку возле какого-то мотеля за пару миль от основных городских коммуникаций. Пришлось тащиться ещё и туда — уже ждали «свои» вместе с самим Александром. Вероятно, он самолично хотел передать заказчику то, что добыли его подчинённые. — Теперь точно верю, что работаете на совесть, амигос, — радостно заворчал мужчина, с горящими глазами глядя на походный рюкзак, который был плотно забит внутри. Открывать его он полностью не стал, но немного всё же поменял положение язычка молнии — край сложенного гобелена и характерный запах старины дали понять, что никто никого не обманул. Только хотел Александр передать своему подручному отнести поклажу в автомобиль, как случилось непредвиденное — из-за углов длинного здания, сделанного под мотель вышли люди, которые явно были настроены на то, чтобы сорвать весь план воров и бандитов, и выглядели они как федералы. «Засада, что ли? Я всё понимаю, но что-то это не выглядит как постановка…» Когда план о похищении гобелена был передан ребятам из «крыльев», никто никакого вразумительного ответа не дал, и даже не было ясно, дошло ли сообщение до адресата, но сейчас всё казалось даже слишком серьёзным для того, что могли подготовить выдумщики вроде Тьери или Кэпа. Повязали всех, одинаково больно заламывая руки и заковывая в наручники так, что останутся следы от железных браслетов на запястьях. Чао ещё очки разбили — это уж совсем обидно, пока до хоть каких-нибудь более-менее подходящих для его близорукости не доберётся. — Кажется, плохое предчувствие тебя всё же не подвело, Ратсо.