Саботаж и шпионаж

— Мистер, извольте, но вы еблан. К такому выводу пришли те, кто не гнушался нецензурной лексики, а из собравшихся это были почти все, ну, кроме Ратсо, который мог себе позволить красочно и крепко выразиться ну только в самом крайнем случае и только потому, что иных способов выразить своё возмущение он порой не находил. — Да я даже ничего не сделал! — проворчал Финн, сложив руки на груди. Не то что бы он ожидал поддержки со стороны при рассказе о своих похождениях, но тут даже Лиам был в оппозиции, а если в оппозиции человек, который до этого промышлял амурными делами с богатыми женщинами чуть сильно старше бальзаковского возраста — можно сразу оставлять надежду или даже выкидывать её в мусорное ведро. — Ну, зато теперь я понимаю, почему ты обмазался тоналкой, — буркнул откуда-то Маркус, который затем быстренько ретировался в сторону лестницы, по которой можно было добраться до кафетерия. Сделал это парень вовремя, потому что Финн хотел сказать что-то очень красочное, яркое и максимально неприличное. Вполне возможно, что и кинули бы что-то более увесистое, чем парочка десятков нецензурных слов. На самом деле, если приглядеться к лицу ирландца, можно было заметить, что тон кожи его немного… изменился, но дело было даже не в цвете кожи, а в том, что чуть-чуть отбрасывала тень шишка, появившаяся над надбровной дугой левого глаза Финна. До того, как разбрестись отдыхать после миссии, Чао этой шишки не видел, потому что в лицо Финна не били, однако же теперь он её видел достаточно ясно. Сопоставив её с историей, которую пару минут назад рассказал мужчина, можно было найти некоторую логику, впрочем, как и в том, почему он заметно дёрнулся с видом пойманного за руку неопытного преступника, когда девушка вылетела как пробка из бутылки из кабинета Кэпа. Хорошо, что она Финна не заметила. — Получается, это дочурка Кэпа? — И местный источник приколов, — добавил Лиам, чуть улыбнувшись. — Каждый раз смешно становится, как она пытается доебать Кэпа, чтобы он принял её в наши ряды, но каждый раз происходит ровно одно и то же, но с лёгкими изменениями. — А она не слишком?.. — начал было говорить Ратсо, который задумчиво посмотрел в сторону двери, за которой прежде находилась девушка. — Молода? Есть такое, но кто ж её остановит, — отозвался молодой мужчина, пожав плечами. — Меня больше беспокоит то, как её будут успокаивать сейчас, потому что Тьери и сам взбесился, а Корнелл… Чао постоял, послушал и уже засобирался, было, идти в какой-нибудь угол ныкаться, чтобы никто лишний раз его не трогал, пока он будет читать комикс, позаимствованный у Ратсо, как в помещение зашла ещё одна персона. Это была тоже девушка, но она не имела яркую внешность и скорее относилась к категории простых, не очень заметных людей с далёкого-далёкого плана. Каштановые волосы с парой мелированных прядок чёлки с правой стороны лица, бледная и пористая особенно в области щёк кожа, усталый взгляд полуприкрытых светло-серых глаз, родинка под левой бровью ближе к виску, аккуратные очки для слабых зрением в прямоугольной оправе и простенькая одежда, будто бы блёклая и немного мешковатая — вот и весь облик девушки. За её хрупкой спиной висел рюкзак из джинсовой ткани, обшитый нашивками разных музыкальных коллективов — или показушница, или исключительный фанат многих разноплановых групп. — Всем хорошего денёчка, — сказала девушка голосом таким, будто желала всем гореть в аду, — Америка опять беснуется? — А, Джинни, и тебе привет, — поздоровался Отино, отвлёкшись от разговора с Хак Фу, который при взгляде на причину того, почему собеседник изменил свой объект внимания, как-то странно хмыкнул. — Опять хвостом за ней ходишь? — Скорее слежу за тем, чтобы она снова не попала в неприятную ситуацию, а то это для неё стало какой-то идиотской тенденцией. Пару дней назад с ней в клуб ходили — а там к нам пристал какой-то чудик, который пытался подкатить сначала к ней, потом ко мне. — О, и что дальше было? — Мы с Америкой решили в караоке попеть, — ну, там же было караоке! — а этот придурок с перегаром решил устроить соревнование «кто круче споёт одну песню одновременно», но мы настолько с ним не вошли в гармонию, что Америка кинула ему в лоб микрофон… Девушка не особо обратила внимание на окружение, привыкнув к тому, что люди тут стабильно не меняются, раз вела себя так спокойно и свободно, когда пришла в офис, однако многозначительные взгляды, устремившиеся на Финна, заставили Джинни всё же сфокусироваться и посмотреть на него вместе с остальными. Девушка сама замолкла, вытаращившись на мужчину округлившимися глазами. — Можно было и не кидать микрофон, всегда можно разобраться словами и сказать «чувак, завались, бога ради», — фыркнул Финн, ткнув пальцем в область шишки. — Как тесен мир, не правда ли? — фыркнул со смешком Отино. — Но ты дочку Обнокса-то не обижай, не то сюда прикатит её папаша и будет уже «не в бровь, а в глаз» буквально! Ситуация выдалась абсурдная, и словесное столкновение Финна и Джинни было великим, воистину эпичным, только вот Америка не могла посмотреть за тем, как Джинни словесно унижает Финна, а Финн — резво парирует реплики Джинни, потому что стояла на пожарной лестнице вместе с Оскаром и курила тонкие, не очень терпко пахнущие сигареты. Обычно девушка не травила себе лёгкие такой кучей никотина, но сегодняшний спор с отцом вышел ну совсем уж тяжким. Сердце колотится до сих пор. — Я уже раз сто доказала, что я могу быть полезной. Ну плевать же, что я женщина и что мне не под тридцатку! Я могу быть хорошим сотрудником и офицером… — Знаешь, Кэп не берёт тебя в штат не по этой причине. — А по какой, а, Корнелл? Либо у Корнелла было что сказать, но не стал, либо ответа на вопрос и вовсе не было. В итоге, молодой мужчина пожал плечами. Сигарету он скурил пару мгновений назад, потому выбросил её в свободный полёт. Не экологично, но зато практично - пепельницу кто-то спрятал. — Я знаю, что он обо мне «волнуется, потому что не хочет, чтобы с его дочерью что-то произошло», слышали сто раз, только вот есть один нюанс, — заворчала Америка, стряхивая пепел. Девушка сидела на широкой поверхности перилл, одну руку она упёрла в её поверхность для пущей уверенности, что не свалится, а другой придерживала сигарету у самого лица, пока говорила, — я ему даже не родная дочь, чтобы так переживать. — Не перечёркивай его попытки быть хорошим отцом, Рика — он всё ещё пытается. — Пытается он хреновенько, но да чего уж… Кстати, что там эти ребята поведали? Лиам же их опрашивал скурпулёзно, насколько я поняла. — Там вообще какая-то муть, судя по тому, что сообщили из группировки. Они и прежде промышляли кражами и перепродажей запрещёнки, но воровать экспонаты — это уже финиш… — Опять ты нос свой суёшь туда, куда не стоит, — проворчали позади. Девушка не стала оборачиваться и прятать сигарету, а Оскар повернулся и вздохнул — опять ему слушать очередной нагоняй от Тьери. — Корнелл, опять её плохому учишь. — Отнюдь — курить я научилась, насмотревшись на тебя, — парировала Америка. — И вообще — сую свой нос туда, куда хочу совать его, любопытство - не порок. Ну так что, что там Лиам узнал? Тьери вздохнул и встал поодаль — эта девчонка всю кровь из него выпьет. Он как бы вообще не имеет в своём должностном регламенте (странно, что он существует, потому что работа их подразделения максимально нетипична и подогнать задачи под неё тяжело) обязанности по присмотру за молодняком вроде Америки, которая и вовсе не имеет прямого отношения к «Крыльям Атласа» — почему он должен следить за тем, чтобы она не влипла в очередную неприятную ситуацию? Оставалось только вздыхать, ворчать и всё равно помогать, потому что есть несколько причин для этого. Первая — ему девушку по-человечески жалко, когда речь заходит о проблемах, и в какой-то степени он видел в ней хорошего друга, а не только обузу. Вторая — Кэп из-под земли достанет и того, кто дочь его обидел, и того, и кто допустил, чтобы его дочь обидели. — Корнелл, ей правда не нужно знать ничего об этом — внутренние дела, секретная информация, всё такое, помнишь? — Америка недовольно покосилась на Тьери. — И не надо на меня так смотреть. Теперь пыхтела девушка, которая под нос проворчала что-то не очень вежливое, но ругаться на то, что её не воспринимают всерьёз, не стала. Дело уже привычное. — Рика, я по всем рукам и ногам связан, прости, — пожал плечами Оскар. Тьери вздохнул вымученно при этой реплике — конечно же Корнелл всё ей потом расскажет, когда они встретятся после окончания рабочего дня самого Оскара. Ограждать Америку от ненужной ей информации было тяжело и даже бесполезно в особенно тяжёлых ситуациях. Тем более, полученная ныне информация не была типичной. Когда речь заходит о неизвестных до определённого момента лицах, что проявляют безумный интерес к историческим экспонатам, в принципе задаёшься вопросами в духе «насколько нужно быть жадным до денег, чтобы так рвать жопу и тратить свои ресурсы, в том числе и свои пресловутые деньги, чтобы получить древний горшок из-под мочи со времён античности или трухлявый кусок ткани?» С другой стороны — человеческая жадность порой не ведает границ. Сначала Тьери был сбит с толку из-за того, что главным объектом интереса крупной группировки преступников стало старое полотно, которое по площади своего размера было очень и очень своеобразным. Если держать такой экспонат в своей коллекции — то только в развёрнутом виде, потому что иначе можно повредить апликации и вышивку, что уменьшит ценность предмета интереса, но едва ли у кучи народа найдётся такое пространство для полотна из Байё. Тогда что же это за «заказчик»? — Я бы не советовал ограничиваться мотивом о простой коллекции, — пробормотал Блэк, который прежде в своём секторе специализировался на кражах и ограблениях. Сейчас они сидели в офисе у самого Блэка, где никто за ними не смог бы проследить или подслушать. — Помнится, мы и за Вальмонтом с его синдикатом бегали, думая, что он просто хочет набить себе карманы… — В итоге всё сошлось к тому, к чему сошлось? — продолжил фразу Тьери, отхлёбывая из чашки кофе. Агустус нахмурился и отвёл взгляд в сторону, переводя своё внимание на дверь. Лишних ушей не хочется. — Я очень надеюсь, что тут всё будет крайне просто и типично, не то снова придётся всё объяснять руководству — теперь уже нам. — Ты просто не хочешь снова впутываться в ситуации, где присутствует, кхм, — у Блэка запершило в горле — он и сам устал от того, что хотел сказать, — колдовство. — Ну ты ещё скажи, что ты спокойно принимаешь факт того, что какая-то чешуйчатая хтонь бегала по Сан-Франциско и плевалась огнём направо-налево. Мне было стрёмно, когда узнал о произошедшем, ребята вообще не поняли, что тогда случилось и почему пришлось усилять полицию! Тьери не считал Блэка и кого-либо из его сектора умалишёнными, потому рассуждать о том, причастна ли какая-то мистика ко всему этому воровскому хит-параду, казалось не зазорным, но надежда на человеческую алчность всё же была сильнее. — Мне бы самому хотелось верить, что это просто какой-то жадный идиот захотел к себе в коллекцию полотно, только вот сюда глянь. — Мужчина достал из ящика стола листок бумаги А4-формата, сложенный напополам, и по столу протянул его Тьери — тот взял и раскрыл его, изучая содержимое. Ровно напечатанный список каких-то предметов, после них через черту — места хранения, ещё черта — дата пропажи, статус на данный момент. Никакой из экспонатов найден не был, они все пропали бесследно. Последний пункт списка — небезызвестное полотно из Байё, но только у него статус отличался — «передан под охрану». — Это уже не первый случай краж из музеев и с выставок. Каждый раз — разные исполнители, которые все как один не говорят, как выйти на заказчика. — Или они не знают, как это сделать, потому что им явно запудрили мозги и предоставляют временные каналы для сообщения до тех пор, пока ещё это нужно. — Снова глоток крепкого кофе — сливок не оказалось у Блэка, и пришлось только закидывать сахар ложками, что всё равно ситуацию лучше не сделало. — И ведь посмотри — экспонаты-то все разного толка. Коллекционеры на то и коллекционеры, что они собирают не всё подряд, а только то, что попадает под какой-то общий признак или категорию. Это как коллекционировать вкладыши из жвачки и в ту же коллекцию запихнуть коллекционную игрушечную машинку. — И что может быть общего между индийским старинным шахматным набором из фарфора и бронзовым мечом из Баварии? — Блэк присмотрелся к списку и даже немного усмехнулся, забормотав под нос. — Опять Бавария, иронично, все дороги ведут в Баварию… — В том и дело — ничего. Та-а-а-ак, теперь это всё выглядит ещё более странно. — Выглядит как очередная ситуация, в которой мне придётся обращаться к Джеки и его семье, — заявил Блэк, и заявление прозвучало не очень радостно. Тьери был наслышан про семейку, проживающую в Чайна-тауне, которая сыграла ключевую роль в событиях прошлого времени, когда та самая «хтонь бегала по улицам», но лично с ними знаком не был — не довелось как-то, но и не то что бы была необходимость. Агустус, впрочем, очень положительно отзывался о самом Джеки и о его дяде, имя которого вообще никто не знает — один горы свернёт, но спасёт положение, а другой — наорёт, надаёт щелбанов по всем возможным местам, но найдёт подходящее решение проблемы в области мистики. — Учитывая, что мы в тупике — явно понадобится помощь. Если мы хотим отмести вариант с ебучей магией — надо, чтобы консультировал тот, кто знает о ней. А ведь хотелось забыть о её существовании иногда — конечно, некоторые вещи проще объяснить фразой в духе «если что-то невозможно объяснить здравым смыслом и физикой — это результат магии», но эта же магия могла всё усложнить. Странно рассуждать об этом в тридцать четыре года всерьёз, но тому дедку явно не меньше шестидесяти — а по рассказам того же Блэка резво бегал с какой-то вяленой рыбой по половине мира и успешно читал заговоры. «Азиаты…» — вздохнул про себя Тьери, когда уже после решения всех срочных на сегодня вопросов ехал по дороге на своём синем минивэне. Машина тарахтела на манер старого пса, у которого в миске оказалось маловато любимого корма, но на громкий лай сил нет, а ворчать охота. Сегодня самочувствие Тьери подводило особенно сильно, потому что голова пульсировала с утра, и никакие обезболивающие таблетки не помогали — шум лучше ситуацию не делал. До этого мужчину всю ночь мучили странные сны, которые не имели в себе никакого смысла, но заставили ощутить то, что Тьери в последние лет пять-шесть не ощущал — животная тревога, прилипчивая и цепкая, словно репей — к шерстяной кофте. Парковочное место, которое всегда использует Тьери, было пустым — и хорошо, потому что спорить и ссориться с каким-то незадачливым водителем не хотелось бы, сил на это сейчас не было. Мужчина даже как-то по-братски хлопнул по крышке перчаточного ящика, после чего начал вылезать из машины, однако в какой-то момент голову резануло так сильно, что Тьери завалился обратно на сидение и даже зажмурился до пестрящих в темноте мушек. Наверное, надо всё же пересидеть немного, подождать, пока не станет легче — а потом и домой топать. «Раньше меня так сильно не плющило», — подумал про себя с досадой Тьери, прикрыв глаза. Посидеть пять минут в своём автомобиле с закрытыми глазами казалось хорошей идеей на данный момент. «Батарейка» на сегодня кончилась, и хотелось только отдохнуть от людей, поесть чего-нибудь горячего и пойти на боковую. Все остальные дела можно отложить на завтра — разговоры о магии, которая до сих пор кажется каким-то абсурдом, точно стоит отложить до момента, пока это не будет необходимостью.