чем дальше в лес

Том мчится сквозь лес: острые ветви царапают лицо, рвут одежду. Воздух ледяной, звенящий; он дрожит и мерцает, переливается всеми оттенками зелëного. Окружающая темнота Тома не пугает — мать не может погубить своë дитя. Биение сердца отзывается в ушах барабанами, тяжëлое дыхание — песнь сирен; ноги гудят, дрожащие пальцы сжимают рукоять витого клинка. «Где же ты, где же ты, где же ты», — тянет про себя Том, извиваясь меж еловых лап. Азарт, жажда погони, инстинктивная потребность бурлят под его кожей, разжигая костры и оставляя после себя пепелища. Острая улыбка змеится на губах, когда он вылетает на объятую молочным туманом поляну. Тишина мëртвая; она куполом накрывает чащобу. Не колышутся деревья, застывают трава и облака. Том смеëтся: его жертва хитра, стоит отдать ей должное. Только вот еë несчастье — Том хитрее. — Выходи же… — раздаëтся ласковый шëпот. Он вновь скалится: не выходит — что ж, тем лучше для Тома. Он всегда, сколько себя помнит, любил играть с ними, любил, когда они сопротивлялись. Знание, что они в конце концов окажутся пред ним с сердцем наголо, лелеяло его разум и душу. Резкий взмах руки — и жертва падает сверху, захлëбываясь криком. Том прикрывает глаза, вдыхая поглубже — высшее наслаждение прошивает насквозь. Неторопливо он подходит, скользит, плывëт к ней, растягивая момент триумфа. Вблизи оказывается, что жертва — он. Спутанные волосы с чëрными рогами, розовые белки глаз и алый-алый-алый. Он везде: губы, скулы, горло. Заливает рекой и топит, сжирает чудовищем, принимает жертвоприношением. Тому хочется петь. Нечисть тихо скулит, хрипит, взывает к своим богам. — Надо же. А мне говорили, что тебя изловить сложно, — Том присаживается и прокручивает клинок, вызывая вопль. Агония, считает Том, красива, но Смерть — произведение искусства. — Все умрут, а я останусь. Без обид, — пожимает он плечами, с размаха попадая в сердце. Руки в горячей крови, тело под ним неподвижно. Сверкает перстень на его пальце, тонком и паучьи-длинном. Он отходит, обтирая серебро лезвия о чëрную мантию — Слишком легко, — хмыкает Том. — И правда, — разносится эхом ответный смешок, — Слишком легко. Сверкают изумрудные глаза, пунцовые губы обнажают белоснежные клыки. Том падает. искристый хохот рождает в нëм что-то Том неверяще задыхается. когти нежно проходятся по горлу Том хрипит. без обид, шепчут ему томно Том думает о том, что терпеть не может зелëный. я люблю алый, вторит бархатный голос Том ненавидит в ответ.