чем дальше в лес

Том знает, что душ не существует. Тому кажется, что у него нет души. Он — бесцельная оболочка, существующее тело. Ходит на учëбу, прогулки и в магазин, но не помнит ничего — события сливаются в череду серых дней. Иногда они пролетают незаметно, иногда тянутся проклятой вечностью. Том хочет ненавидеть это, но не может. Том испытывает эмоции, но не ощущает их; не чувствовать — пугающе, но Тому уже плевать. Тому не грустно, не страшно, не весело. Ему — пустое никак. Том теряется в чертогах собственного разбитого разума: топкие болота и чëрные коридоры, яростные крики отца и могильный холод. Том потерялся давным-давно, и знает, что выход отсюда — только в землю на глубину шести футов. — Том? — зовут тихо. Он медленно открывает глаза. — Ты пропустил учëбу, я решил зайти, — шепчет Гарри, смесь спокойствия и тусклого облегчения, — Вставай, я отведу тебя в душ. Том не сопротивляется. Вода кажется ему кипятком, но дискомфорта нет; приходит понимание, что он просто замëрз до костей. Даже руки Гарри напоминают разогретую сковороду. — Посиди пока, я закрою окна и включу обогреватель. Гарри исчезает. Смешно до истерики, но отсутствие Поттера Том замечает всегда. Впрочем, тот не уйдёт сейчас, в этом Том уверен. Тот никогда не уйдëт, шепчет ему равнодушно сознание. (Гарри — то самое единственное, в чëм Том может быть уверен в принципе). Они знакомы давно. Гарри единственный, кто остался. Том знает, что тот будет с ним до конца, какой бы он ни был. Том чешет запястья. Они вместе, и Гарри знал его до всего этого. Мир Тома серый, однако Гарри — просвет в нëм. Слабый, еле заметный, но всегда с ним. Карманный фонарик, парафиновая свечка, лампадка. Пальцы легко обхватывают ладонь. — Том, перестань, — мягко говорят ему, а потом массируют голову, — Все руки исцарапал. Ладони Гарри скользят по обнажëнному телу, но в движениях нет сексуального подтекста — в них лишь глубокая забота и горькая нежность. На томовы щëки капает, но он знает, что это не вода. Когда Том выходит, то комната чиста, а на кровати чистое бельë. Он устало падает лицом вниз. Гарри вызывает в нëм что-то, однако он не может прочувствовать всю глубину. Это поднимает волну смутного сожаления. — Мне остаться? Том двигается к стенке, спиной к Поттеру — высший знак доверия. Гарри копошится, а потом приникает, вплавляется в Тома. Удары их сердец едины, сливаются в печальную мелодию. В такие моменты лабиринты разума освещаются, а голос отца смолкает. — А ты знал, что на Нетфликс выходит новый сериал? Как по мне, он окажется полной хернëй. Губы у Тома судорожно дрожат. Том знает, что Гарри — идиот. Том знает, что Поттер первый станет искать пасхалки. А ещё Том знает, что тоже не бросит.