Кантри Пепельного Феникса

Салто-Пепе местные гордо называли городом, хотя даже по невзыскательным стандартам Пустошей это было маленькое поселение. Одна улица; слева и справа - с десяток накренившихся, собранных вкривь и вкось из подножного мусора хибар. Но тут было электричество, и именно поэтому Салто-Пепе считался чуть ли не столицей в тамошних местах. Вывеска «Red Rocket» пылала неоном на всю округу, видимая издалека, будто маяк для странников. И для рейдеров. Древнее здание из стали и бетона, с облупившейся краской и почерневшей задней стеной казалось реликтом прошлого, развалинами доядерной эпохи. Когда-то это была обычная, ничем непримечательная заправка-кафе для дальнобойщиков и автомобилистов; одна из многих таких же на сороковом федеральном шоссе. Сейчас же? В Пустошах, на месте того, что пару сотен лет назад было штатом Аризоной? Где остался лишь сухой ветер и радиоактивная пыль, а температура днём никогда не опускалась ниже тридцати по Цельсию? «Red Rocket», имеющая работающий кондиционер, являлась воплощённым Раем на Земле, Эдемскими кущами и Елисейскими полями одновременно. Вы думали, что Пустошь Мохаве до воцарения там власти Курьера была неприветливым местечком? О, ну что же, Аризона с удовольствием разъясняла вам каждую секунду пребывания на своей земле как же вы, блять, заблуждались! Радиоактивная грязная вонючая жижа, что тут подавалась под гордым наименованием «вода»? В Новом Вегасе даже последний нищий, голый и босый, не стал бы её пить. Тут же эта бурда считалась кристально чистой. А что, ведь свет фонаря мог (частично) пройти через неё! Значит, чистая, пить можно. Нахватался пару сотен рад, пора озаботиться поиском антирадина? Пф, да что ты как маленький! Кожа не отслаивается? Кровью не дрищишь? Ну вот и славно, не обращай внимания! Нормальная еда? Что означает слово «вкусно»? Жареный рад-таракан! Вполне сытно. Только зубы не сломай об панцирь. Что? Хочешь чего получше? Экий ты привереда! Ну вот рейдеры набегут, тогда и поедим де-де-дел-деликатесов! Оружие? Деревяшка, бечевка - и вот тебе самострел! Чего ещё тебе надо?! … Солнце клонилось к закату. «Red Rocket» сегодня был переполнен. Аншлаг, если можно так выразиться! Нечасто местным перепадало доселе невиданное зрелище, и вот сегодня они его получили. Кондиционер работал на полную катушку - дребезжал, скрипел, шипел - но сохранял внутри стабильные двадцать по Цельсию. Все столики были заняты. Местные, все как один тронутые той или иной формой гулификации, завороженно, боясь моргнуть, глазели на неземной красоты нимфу с кожей цвета чёрного дерева; прекрасную деву, неведомо каким чудом спустившуюся в их Ад, дабы усладить взор обжигающим танцем. На чернокожем ангеле не было ничего, кроме толстого изогнутого металлического ошейника и капелек пота. Компания путешественников тихо проскользнула внутрь. И совсем не тихо издала вздох-вопль облегчения. От резкого перепада температур худого мальца аж закачало. Четверо мужчин; в хорошей экипировке, которая в здешних местах вообще сияла богатством и достатком, местным и не снившемся. Их глаза тотчас прилипли к зрелищу, разворачивающемуся на небольшом подиуме с грубо воткнутым шестом. Негромкий свист заставил пару из них оторвать взор от грязного танца похоти и найти то, ради чего они сюда и припёрлись - одноглазого бородача в потёртой и поношенной, много раз латаной броне Армии США и в пожарной каске. Мужчина сидел за большим столом в углу и деловито уплетал свой ужин, совершенно не обращая внимания на стриптиз. Ему было явно не меньше сорока, хотя кустистая борода, отсутствие глаза и многочисленные шрамы добавляли ему ещё лет десять. Около него стояла целая батарея пустых бутылок довоенного пива, что в этих местах считалось роскошью. Местные пили гнусную брагу из кактусов, завистливо косясь на целое состояние, плескавшееся некогда в пустой таре. На столе перед мужчиной лежал автомат, а на стульях рядом были прилажены большущий рюкзак и рюкзак поменьше, а так же ворох одежды, длинная крупнокалиберная снайперская винтовка, двустволка и японский меч. Вроде бы назывался катаной… Мужчина жестом предложил вошедшим сесть рядом, и те, грубо пихнув более молодого товарища, что не сводил глаз с чернокожей красавицы, расположились за столом. Стриптизёрша завершила танец и села рядом с одноглазым, не утруждаясь накинуть на себя хоть что-нибудь. Взяв початую бутылку, она жадно присосалась к горлышку, остатки вылив на себя. Пиво бесстыдно потекло по её упругим сиськам. Новоприбывшие буквально ели её глазами, да и местные не отставали. В воздухе стоял аромат похоти и жадности. Пока «шоколадка» трясла сиськами и задницей - похоть перевешивала, но вот сейчас зазывное зрелище окончилось. На лицах тамошних полугулей читалось чёткое осознание, что только в одном рюкзаке одноглазого хватит ништяков, дабы купить весь городишко. Да и черномазая шлюшка явно принадлежала ему. — На десять миль вокруг нормальной воды нет. Так что через неделю «Ядер-кола» и «Саспарилла» осточертеют. — буркнул одноглазый. У него был хрипловатый баритон, навевавший мысли о драной бархатной обшивке. Путешественники с трудом оторвали взор от прелестей «шоколадки» и переглянулись. — С таким аппетитом ешь. Не думал, что местные что-нибудь подсыпать могли? — спросил высокий седовласый мужчина с барабанным дробовиком и штурмовой винтовкой калибра 5.56, судя по всему, бывший в группе за старшего. Одноглазый уплетал нечто похожее на кашу или пюре странного бурого цвета. Судя по запаху, блюдо было обильно сдобрено пивом. — Похоже, что я рад-таракана жру? — сварливо ответил он. — А впрыснуть через пробки в бутылку им бы ни рук, ни мозгов не хватило бы. Одноглазый взял початый металлизированный пакет, лежащий рядом, и вынул оттуда половину плитки чего-то белого, похожего на пастилу. Кинув в тарелку неподалёку, он щедро залил всё пивом и пододвинул получившееся яство своей рабыне. Ту не нужно было уговаривать дважды. Тотчас в её руке, будто по волшебству, появился складной нож с чёрной рукояткой, и «шоколадка» принялась отрезать ломтики от плитки, покуда та окончательно не превратилась в кашу. Пустой пакет одноглазый бросил странникам. — Вот зачем мы идём. — указал он на пакет. Седовласый внимательно осмотрел пакет и передал его самому молодому в команде, худенькому пареньку с «Пип-боем» на руке. Единственному, кто носил обычные очки, а не тёмные или защитные. Тот сразу же стал читать текст на пакете, смешно шевеля губами. — Мы что, идём в Феникс за едой? — сердито сплюнул лысый в новенькой униформе НКР, вооружённый карабином .44 «Магнум» и парой пистолетов 45-го калибра. — Ради этого я не собираюсь тащиться в эту радиоактивную дыру. Еды нынче много, на ней крышек не сделать. — Тихо! — прикрикнул на него седовласый. — Тут о деле болтать не станем. — А где ещё? — фыркнул одноглазый. — Или ты трусишь, что трупаки кому сболтнут? — он мерзко захохотал. Если новенькие старались говорить потише, то вот одноглазый, уже порядком набравшийся, голосил на весь зал «Red Rocket». И местных явно это злило. — Это не просто еда! — влез в разговор очкарик. — Это ИРД, Индивидуальный Рацион Диверсанта! Протеиновый брикет с витаминами и минералами. Белки, жиры, углеводы — всё, что нужно для жизни! Девять тысяч калорий! Да таким можно на целый день наесться! Я слышал про них, когда работал в Бюро науки и Промышленности НКР. — возбуждённо отметил он, вытирая пот со лба. — Ничерта не понял. — скривился лысый. — Завязывай заумь гнать, яйцеголовый! В крышках это сколько будет? — В крышках? — Очкарик почесал голову. — Ну смотри, ИРП стоит примерно сто двадцать пять долларов… Ммм… В крышках это около пятидесяти. Только там это сушёное мясо со значительным количеством консервантов. И даже с ними каждый пятый пакет испорченный. А тут чистый белок с добавками! Он не портится! И калорий в три раза больше! Его на два дня можно разделить вполне. Я бы… Я бы дал двести крышек. Но это смотря кому продавать. — на последних словах очкарик понизил голос и воровато заозирался. — Весит семь десятых фунта. — Седовласый вновь взял пакет и прочёл вес. — И там, куда я вас отведу, таких целый склад. Чистых, без единого рада. — одноглазый закончил есть и довольно рыгнул, отставляя тарелку. Путешественники переглянулись и задумались. Синхронно вздрогнули и дёрнулись к оружию, когда сзади донёсся шепелявый, прокуренный хрип. — Нашш-ш городокх-х показаль вам свойо радушийэ-э. Пхора бы и в-вам покхазать свойо. — Толстый, грязный, вонючий гуль смог подойти незаметно только лишь потому что в Салто-Пепе воняло вообще всё. Он вызывающе глядел на одноглазого, поглаживая себе пах. — Неужели. И что же ты хочешь? — насмешливо-презрительно ответил ему одноглазый. — Ейо! — гуль ткнул пальцем в «шоколадку» и похотливо, в предвкушении, облизнулся. Та игнорировала происходящее, продолжая неспешно есть. — Ну, это очень легко устроить. — неожиданно для всех покладисто согласился одноглазый. — Пять сотен крышек. Столь неожиданный поворот разговора ввёл в ступор гуля. Лысый присвистнул. Цена, мягко говоря, была несколько очень сильно завышена. Остальные выпивохи из местных так же ошарашенно таращились на одноглазого. Вряд ли в этой дыре кто-то вообще видел единовременно больше полусотни крышечек. — Это со скидкой. — неприятно улыбнулся хозяин «шоколадки». — Приём действительно был радушным. Впечатляющие запасы выпивки. Однако, думаю, ты согласишься, что вычистить из неё вашу гнилую сперму будет весьма непросто. Галлоны воды. И не вашей грязной бурды, а нормальной, чистой воды. А тут, сам понимаешь, её не найти. Так что я буду лишён сего очаровательного общества надолго. — он провёл пальцем по лицу нагой красавицы, поправляя локон волос. Во время неспешной речи физиономия гуля менялась, безобразно кривясь в нарастающей злобе. Воздух в кафе сгустился, предвещая кровавое побоище. Ладони стискивали оружие; все напряглись, напоминая сжатые до предела пружины. Малейший толчок, громкий крик - и смерть соберёт свою жатву. Местные внимательно следили за пришлыми, особенно за зычным одноглазым; особенно сейчас, когда прелести черномазой их уже не отвлекали. В их глазах он был наглым, спесивым проходимцем, напрашивающемся на драку. Что ещё хуже, он был богатым и пьяным, вон сколько выдул довоенного бухла. Новоприбывшие же оказались меж двух огней. Если одноглазый сидел спиной к стене и имел превосходный обзор на все столики, то вот они расположились спиной к полугулям. И сейчас, когда напряжение нарастало, их позиция была невыгодной. Разворачиваться медленно слишком долго, а быстрый разворот может спровоцировать начало боя. Бах! Край столешницы разлетелся ливнем щепок и трухи. Башка толстого гуля взорвалась будто гнилой плод вонючей тыквы. Столь многие глядели за руками одноглазого или за другими мужчинами рядом, что совершенно не обращали внимания на голую чёрную рабыню. Ведь она не человек, а просто такая же вещь, как куртка или брамин. Или пиво на этом же столе. За которое, кстати, одноглазый ещё не расплатился - один из многих фактов, которые жители Салто-Пепе пропустили, обуреваемые похотью и жадностью. Одноглазый вскочил на стол, в процессе движения подхватывая автомат и начиная стрельбу. Это было сделано быстро и плавно, отточенным лёгким движением. Вот он сидит, расслабленно, пьяно развалившись на стуле, а вот уже вспархивает, будто касадор, и начинает жалить пулями замешкавшихся местных. Длинная очередь веером проходит по «Red Rocket» и словно обрезает ниточки марионеток. Жители валяться как куклы, забрызгивая кровью грязные стены и кособокие стулья. Рабыня разворачивается и пригибается, соскальзывая со стула. В её руке тяжёлый револьвер, из которого она прикончила толстого гуля прямо сквозь стол. Барменша ещё только-только тащит из-под барной стойки дуплет, грубо сварганенную двустволку. Бах! Её голова лопается точно так же. Пара мгновений - и всё кончено. Аромат крови начинает наполнять комнату. Четверо недавно прибывших стоят, растерянно тыча стволами во все стороны. Некоторые гули ещё живы. Булькают, стонут, кашляют. Пара пытается достать оружие, но тщетно. Кто-то ползёт к двери, медленно, оставляя за собой дорогу крови и дерьма. — Проверю подсобку. — невозмутимо, даже буднично сказала «шоколадка», не обращая внимания на трясущийся ствол десятимиллиметрового, которым в её сторону тыкал побледневший очкарик. Медленно, с любовью извлекла катану из ножен и скрылась в комнате за барной стойкой. — Ну и чего стоим, как целки перед членом? — рявкнул одноглазый, деловито перезаряжая автомат. — Паскуды, целый рожок на такую гниль. Пошарьте у них, может, хоть горсть патронов со всех соберём. Тьфу, сука! — Ты ей так доверяешь? — седовласый быстро пришёл в себя и прицепил барабанный дробовик обратно к рюкзаку. — Не боишься, что и тебя она однажды… Так. — он указал на барную стойку. Одноглазый фыркнул и снисходительно посмотрел на него. Достал из внутреннего кармана небольшую чёрную коробочку с кнопками, похожую на рацию. — В её ошейнике таймер. Каждый день я ввожу комбинацию, которая его обнуляет. Её знаю только я. Не волнуйся, сучка покладиста как Мистер Помощник. А если она мне надоест. — он откинул прозрачную крышечку на боку коробочки. — Жмяк! И её тупая башка исчезнет в сполохе красного. — он хохотнул. — Даже не представляешь, сколько раз я с трудом удерживался от этого, трахая её жопу. На лице седовласого явственно читалось отвращение. Да и у членов его команды тоже. … В Салто-Пепе влачат существование опустившиеся, отчаявшиеся или потерянные. Это нижний предел, почти прозрачная линия между чем-то, похожим на человеческое существо и животным. Любой, в чьём сердце ещё не умерли амбиции и жажда лучшей доли тут не задерживаются. Разводить мясистые кактусы да ловить рад-тараканов - вот и всё занятие местных. Изредка появляются рейдеры, которые в тамошние места суются чуть ли не буквально по праздникам. Посидеть вечером в прохладе «Red Rocket» тут единственное развлечение. Было. Один рожок автомата и два патрона калибра 45-70 сделали Салто-Пепе городом-призраком. С трупов даже взять толком нечего. Горсть патронов для дробовика 12 калибра да пара дюжин 10-миллиметровых. Остальное оружие - различные вариации детских пневматических ружей или самодельных арбалетов. Лысый некоторое время копался в этих образцах кустарного оружейного искусства, тщетно надеясь обнаружить хотя бы годные детали, но в итоге плюнул. Из прочего имущества - самодельные ножи из обломков ножниц и заточки, зажигалки из гильзы 50 снайперского калибра, что зажигается раз через десять и прочий хлам, который, конечно, пригодился бы любому, голому и босому выживальщику. Но наши путешественники были экипированы по полной программе. — Нет, пожалуйста! Я никому не скажу, что вы были тут… — раздался перепуганный визгливый голос из подсобки и тут же с влажным всхлипом замолчал. Некоторое время оттуда доносилась различная возня, как когда кто-то проверяет содержимое различных ёмкостей и металлической тары, а затем негритянка вернулась, преспокойно протирая меч грязной тряпкой. — Тридцать семь бутылок «Саспариллы», два десятка «Ядер-Колы», пять бутылок вина, двадцать шесть пива, три бутылки рома, три бутылки виски, пара бутылок с надписями не на английском — предположу, что водка и ржавая бочка местной бурды из кактусов. Эта дрянь неплохо так горит, так что можно навертеть «Молотовых». — «шоколадка» кинула блокнот со списком припасов на стол, вложила катану в ножны и потянулась, демонстрируя гладко выбритые подмышки. — Ни следа нормальной воды. — Возможно, имело смысл не убивать ВООБЩЕ ВСЕХ КТО ТУТ ЕСТЬ! — рявкнул седовласый. — У них могла иметься заначка с чем-нибудь ПОЛЕЗНЫМ! — Резонно. — лениво ответила девушка. — Поиграем потом в игру «найди тайник»? Аааа, да хер брамина в жопу блондина! Сука обоссанная! Вот жеж пиздюк гнойный! Блять! — она села на стул и начала яростно тереть ступню тряпкой. — Весь пол заляпал своими кишками, защеканец! Продолжению темы помешал четвертый из группы, до этого времени не проронивший ни слова. На нём был красный берет, лицо от носа до шеи прикрывала грязная зелёная лыжная маска, и он единственный из всех не потрудился снять защитные очки, когда зашёл внутрь «Red Rocket». Очкарик не в счёт. «Берет» носил лазерную винтовку и большой бак огнемёта за спиной вместо рюкзака. Он внезапно зашёлся диким, громким истеричным хохотом, несвойственным ситуации и нормальному человеку. Хотя кого тут можно назвать нормальным? — Ха-гха-ха-ха-ха-гха-ха! — «Берет» чуть ли не пополам сложился от гогота. — Трупаки! Х-ха-ха-ха-гха! Теперь дошло! Трупаки! Х-ха-ха-ха! Не поняли?! Он назвал их трупаками. — он ткнул пальцем в одноглазого, который явно уже прикидывал когда начинать стрелять. — Не потому что они гули, а потому что он собирался всех убить! Ебать, вот умора! Гха-ха-ха-ха! — Заткнись! — рявкнул на него седовласый. — Придурок. — Ты обещал взять лучших из лучших. — усмехнулся одноглазый. — Но пока что я не особо впечатлён. — Ты тоже не производишь впечатления опасного и опытного фрументария Цезаря. — огрызнулся седовласый. — Прекрасно! Не знаю, как принято у НКР, но у нас разведчики Легиона старались не быть похожими на разведчиков Легиона. — хохотнул одноглазый, при этом внимательно наблюдая за реакцией других. Судя по тому, что никто не вскинул оружие и не начал стрелять или орать - эта новость либо не являлась для всех чем-то новым, либо им было всё равно. — Вам это не помогло. — вернул издёвку седовласый. — Во Вторую битву мы вас раскатали. — Забавно, я всегда считала, что это Курьер раскатал Легион. НКР, кстати, тоже. — с невинным видом обронила «шоколадка». — Заткнись! Закрой пасть, сука! — взбеленился седовласый. Ткнул пальцем в одноглазого. — Тебе лучше держать свою шалаву в наморднике, пока кто-нибудь ей не повышибал все зубы! — Пять лет прошло, а ты всё ещё не смирился, Кучвель? — поднял бровь одноглазый. Вздохнул. — Ладно, всё, хватит цапаться. Выходить на рассвете, и я хочу ещё как следует выспаться. Может, займёмся уже, наконец, делами? Одевайся! — приказал он рабыне. — Эй! — досадно крикнул лысый. — Я хотел её попробовать! — Шоу окончено. Можешь вздрочнуть, пока она одевается. Считай это дополнительным стимулом побыстрее добраться до бункера. Вот там можете драть её хоть вчетвером. Этой ненасытной бляди всегда мало. — он грубо схватил «шоколадку» за подбородок и повертел её голову туда-сюда. Бывший фрументарий оттолкнул девицу и скинул пустые бутылки на пол, а прочую посуду стал убирать на барную стойку. «Шоколадка» начала одеваться, улыбаясь, как будто её всё это забавляло. Она медленно обмотала ноги по колено полосами плотной ткани и обула армейские берцы. Натянула многочисленные кольца, браслеты и бусы. Всё это она делала размеренно, томно, не отводя взгляда с поедающих её глазами мужчин. Словно вновь танцевала стриптиз, только теперь - одеваясь. Намеренно неуклюже, виляя бёдрами, влезла в джинсовые шортики с патронташем. Накинула простой светлый топ. Белья она не носила. — Похотливая шмара, ты прекратишь когда-нибудь?! — взревел её хозяин и запустил пустой бутылкой. Стеклотара мазнула развратницу по уху, хоть та и попыталась увернуться. Потеряв равновесие, рабыня свалилась на ближайший столик, с грохотом перевернув его на себя. Наблюдавшие за этим мужчины оглушительно заржали. — Пошла вон! — приказал одноглазый «шоколадке», с ненавистью зыркнувший на всех. — Хотела навертеть «Молотовых» — вот и займись, дрянь распутная! Вон! Вон! — Может, хоть представишь команду, пока я карту стелю? — сварливо осведомился он у партнёра после того как рабыня, кипя яростью, ускользнула в подсобку. … Пока наши новые знакомые представляются друг другу, с вашего позволения я возьму авторское отступление и познакомлю моего верного читателя с персонажами в нужных масштабах, дабы он более чётко осознавал мотивы и возможности лиц, за приключениями которых ему доведётся следить. Увы, некоторые нюансы в рамках этой истории невозможно будет показать от их лица, а потому мне придётся сообщить их напрямую, хоть и заслуживает упрёка сия литературная лень. Инициатором всего похода стал Плизний. В раннем детстве химический ожог на старой фабрике лишил его глаза, что закрыло путь в хабарщики - наиболее уважаемую прослойку общества там, где он родился. Если бы не Легион Цезаря, то Плизний так и влачил существование, торгуя мусором и разбирая довоенные приборы. Однако при новом мироустройстве он сумел быстро зарекомендовать себя талантливым воином и разведчиком, вскоре став фрументарием. Отдавая должное его навыкам и знаниям о Старом Мире Цезарь поручил ему искать любые технологии, представляющие собой угрозу для Легиона. В некоем извращённом подобии Плизний стал Братством Стали Легиона Цезаря в одном лице. Хоть и считается, будто вера в принципы Цезаря у фрументариев нерушима, на деле же немалая их часть не выдерживала испытание иной идеологией. Задолго до сокрушительного поражения Легиона при Второй Битве за дамбу Гувера Плизний разуверился в Pax Romana. Этому способствовали нежелание Цезаря хоть сколько-либо использовать военные технологии Старого Мира и отношение Легиона к женщинам. Все находимые фрументарием довоенные склады и арсеналы безжалостно уничтожались. А потому всё чаще и чаще он не докладывал о новых находках. Сахара, вероятно, повидала за свою жизнь больше мест, чем все другие, вместе взятые. Она родилась на Восточном побережье, в Столичной пустоши. Тайное укрытие родителей оказалось не столь тайным, и рейдеры оставили её без мамы с папой. Ей повезло добраться в пять лет до Литл-Лэмплайта - мифического города детей, куда идут все сироты на Пустоши. Ей не повезло нарваться на отряд работорговцев сразу как только она покинула городок в своё шестнадцатилетие. А потому на несколько следующих лет её домом стал Парадайз-Фоллс. Вероятно, именно с тех времён её шею украшает взрывающийся рабский ошейник. Седовласый, названный Кучвелем, выглядел самым старым в группе. Ему нельзя было дать меньше пятидесяти, но дряхлость ещё не коснулась его мышц и костей. Высокий, статный, привыкший командовать. Но в нём не чувствовалось той военной выправки, которую прививает лишь армейская дисциплина. Он щеголял в ковбойской шляпе и длинном довоенном пальто, низ которого был в прорехах, дырах и заплатах. Грегори Кучвель познакомился с Плизнием когда был мэром небольшого поселения в паре миль от Аванпоста Мохаве. Обширные связи в военных и деловых кругах НКР позволили первому легко и незаметно реализовать груз весьма специфических устройств Старого Мира, предоставленный вторым. Увы, успех сего предприятия внушил Кучвелю ложное представление о Неваде как о технологическом Клондайке, где грязные старатели не видят золота у себя под ногами. Он покинул пост мэра и выдвинулся ближе к Новому Вегасу аккурат когда отгремела Вторая Битва за дамбу, и армия НКР была вынуждена уйти из пустыни Мохаве. Он не потерял всё, что имел, но удар по благосостоянию оказался весьма ощутимым, так что когда Плизний вновь вышел на старого знакомого с интересным предложением, тот не стал долго ломаться. Капрал Бартоломью Хиггинс пошёл в армию только потому что дядя пообещал ему непыльную службу интендантом. Пока храбрые мужчины и женщины Новой Калифорнийской Республики сражались с рейдерами и Легионом - Барт сражался с собственной шевелюрой и бланками запроса новой амуниции. Стрелять ему доводилось исключительно на полигонах. Как и любой снабженец, он приторговывал из-под полы «пропавшим снаряжением». Эта деятельность и свела его с Кучвелем. После поражения НКР стараниями сенатора Хенлона в армии прошли чистки. Многие потеряли свои тёплые местечки, включая и самого Хиггинса. К тому же вскрылись его подпольные махинации, так что незадачливому капралу пришлось как можно быстрее покинуть территорию Республики. Невзирая на это фиаско, в пустыне Мохаве Барт старательно создаёт себе флёр бывалого ветерана, военной косточки, прошедшего неизмеримое количество схваток с Легионом, при этом старательно избегая тех, кто действительно в теме. Самым молодым и легковооружённым в команде был Микки Кейт. Если все прочие носили с собой два ствола плюс пистолет, то он обходился только 10-миллиметровым, даже без глушителя, как Сахара. Защита тоже привлекала внимание. Серая броня Армии США Плизния, грязно-бежевое пальто Кучвеля, пустынный камуфляж брони НКР Хиггинса неплохо скрывали своих владельцев в палитре песка и грязи Пустошей. Микки же был одет в ярко-синий бронекомбинезон Убежища 24, судя по яркой цифре на спине, а так же шлем с прозрачным щитком, типичный для охраны Убежищ. Бюро науки и Промышленности НКР наткнулось на Убежище 24 случайно, но с радостью приняло в свои ряды несколько Выходцев. Наиболее образованных. Микки как раз был классическим ботаном-очкариком, любившим неожиданно выдать длинную высокоинформативную речь после долгого молчания, особенно когда его никто об этом не просил. Кучвелю стоило немалых усилий уговорить паренька пойти с ним, играя на его неуверенности и комплексах. Что же до последнего члена команды, кажущегося наиболее таинственным, носящего простую кожаную броню и скрывающего своё лицо под лыжной маской, то его имя вызвало некоторое оживление. — Бун? — недоверчиво переспросил одноглазый Плизний, покосившись на последнего члена команды. — Тот самый Бун? Правда? — Именно так, папаша. — кивнул некто в красном берете. — Крейг Бун. Тот самый. Пробирает, да? — Тот самый Бун, что был в составе отряда, возглавляемого Курьером? Отряда, который перебрался через реку Колорадо, вошёл в Форт, смёл всё сопротивление, убил сотни, если не тысячи легионеров, в том числе половину всего состава преторианцев, после чего вынес мозги Цезарю прямо в сердце лагеря его армии? И при этом никто из отряда не то что не погиб — даже не понёс серьёзных ранений. Ты этот Бун? — Плизний редко чему удивлялся, но сейчас он вперил взгляд в собеседника. Взгляд, полный скепсиса. — Какие-то проблемы с этим? — представившийся столь известным именем в Мохаве вызывающе поднял подбородок и поудобнее перехватил лазерную винтовку. — Дай-ка подумать. — одноглазый потёр подбородок и скептически осмотрел того вновь. Его левая рука при этом будто невзначай переместилась на кобуру револьвера, который ему вернула рабыня. — Ты знаешь, я могу принять то, что Бун решил отправиться в эту экспедицию. Я могу принять то, что он не против работать с бывшим фрументарием Легиона. Война окончилась, как-никак. Я могу принять то, что Бун сменил свою триста восьмую на лазер. Я даже могу принять то, что Бун где-то проебал свой отличительный берет Первого разведбатальона и заменил его на мешок, выкрашенный красным. Но вот чего я принять не могу, так это то, какого чёрта Бун из белого стал черномазым? На последних словах все повернулись к Лжебуну и уставились на его руки. Перчатки без пальцев, так любимые многими на Пустошах тот не носил. И темноту его кожи нельзя было объяснить никаким загаром. Белый так загореть не мог, даже пусть бы всю жизнь ходил под палящим солнцем пустыни. — А хотя знаешь? Плевать. — внезапно примирительно поднял руки Плизний. — Хочешь зваться Буном? Валяй. Мне всё равно, пока ты делаешь свою часть работы. Неожиданная смена настроения диалога застала «берета» врасплох. Он некоторое переводил взгляд с фрументария на остальных, порываясь что-то сказать, но демонстративное равнодушие к его лжи со стороны всей группы явно не помогало найти нужных слов. — Меня на самом деле зовут Бун. Бун Росс. Я просто… — вяло попытался он оправдаться. — Бун так Бун. — закрыл тему Кучвель и подошёл к карте. Все остальные тоже столпились вокруг. — Мы находимся тут. — указал точку Плизний. — Наша цель — во-о-о-от тут. — он передвинул палец почти в противоположный угол карты. — Между нами поля радиации и бесплодные земли Гвоздегрызов. Это их земля. Сами видите, напрямик не пройти. Поэтому следуем по маршруту. — его палец прошёлся по замысловатым изгибам синего пунктира. — Выступаем завтра, в шесть утра. До полудня мы должны дойти вот сюда. Это старая радиостанция. Там отдыхаем, пока жара не спадёт. Все вещи оставляем внутри. С собой берём только самое необходимое. Затем делаем марш-бросок во-от сюда. Тут равнина, так что даже ночью можно спокойно дойти. В этом гараже тайник Легиона. Еда, оружие, патроны, снаряжение. Отсыпаемся, отдыхаем сколько нужно. Затем, используя имеющееся там оборудование, мы взбираемся на семнадцатую магистраль и идём по ней почти до самого Феникса. Спускаемся вот тут и сразу же в разлом. Разлом пересекает систему подземных коммуникаций, так что по поверхности больше идти не нужно. А там, считай, уже у цели. Вопросы? — К чему такие сложности? — спросил Хиггинс, измеряя маршрут опытным глазом бывалого снабженца. — Почему просто не пойти по сороковой, а потом свернуть на семнадцатую и идти пока она не поднимется на эстакаду? — Слишком долго. — покачал головой одноглазый. — Нам воды не хватит. Если ты, конечно, не собираешься хлебать нечистоты из здешней скважины. — Вот тут единственное место в окрестностях, где можно добыть нормальную воду. — Плизний ткнул пальцем в метку небольшого поселения. — При Легионе любой мог набрать там воды. Сейчас там обосновались рейдеры. Гвоздегрызы. Не думаю, что они дадут тебе попить, если ты вежливо попросишь. — Эй, притормози браминов! — вскинулся Бун, беря с барной стойки вторую бутылку пива. — То есть ты хочешь, что бы мы шли аж до самого Феникса с той водой, которая сейчас с собой? Ты совсем мозги проебал?! — Я говорил тебе про воду, когда брал на дело. — недовольно поморщился Кучвель. — Брать столько, сколько сможешь унести. Даже в ущерб патронам. Или топливу. — он скривился, глядя на бак огнемёта там, где должен был быть объёмный рюкзак, как у остальных. — Да? И что ты предлагаешь мне сейчас, хитрожоп? Тащиться с вами с парой фляжек? — заорал «берет». — Мы что-нибудь придумаем по пути. — раздражённо прервал завязывающуюся разборку Хиггинс. — Сейчас наши запасы воды уже никак не увеличить. Плизний всё это время лишь сверлил их троих взглядом. — А куда именно мы идём? — робко подал голос очкарик Микки. — Это какой-то склад? Откуда там столько ИРД? — Пятьдесят второй Федеральный склад Бюро Государственного резервирования. — ответил Плизний. — Во всяком случае, такая печать была на бумагах. -Пятьдесят второй? Именно Пятьдесят второй?! 52 на документах? Каких? Что там написано? Это точно?! — возбуждённо затараторил очкарик. — Да, точно. Остынь, мальчик. — одноглазый даже немного смутился неожиданному напору мелкого. — Обычные листы доставки, если память не подводит. Чего ты перевозбудился как торчок перед дозой? — Ты не понимаешь! Вы все не понимаете! — Микки Кейт чуть ли не приплясывал на месте. — Если это пятьдесят второй, то там есть всё! ВСЁ! Вот вообще всё! Туда всё свозили! Еду, оружие, технологии! Всё, что Соединённые Штаты изобрели перед войной! Это же… Это как целое Убежище! Только нетронутое! Новый город можно основать! Нет, целое государство! Мамочки! Мамочки! Очкарик лихорадочно начал крутить колёсико на своём Пип-бое. Его трясло, и он всё время облизывал пересохшие от волнения губы. Остальные недоверчиво переглянулись. — Вообще, я немного слышал про Бюро Госрезерва. — задумчиво подтвердил сведения Хиггинс. — НКР наткнулась на их склад в шестьдесят втором. Дядя говорил, там много чего нашли. — Нашёл! — завопил Микки. — Вот, документ! — Только давай вкратце, а не как обычно, сраная лекция на два часа. Выжимка, самое основное. — перебил его Кучвель, найдя наиболее целый и чистый стул и сев. — Да… Да. — парнишка в замешательстве продолжал скроллить уже сам текст, пытаясь понять, что сказать, а что выбросить. — Ну… Перед войной США стали готовить запасы на случай полного провала. Знаю, считается, что Убежища Волт-тек должны были сохранить жизнь американцам, но, как я понял, военные не хотели раньше времени давать Волт-тек доступ к стратегическим запасам… — Ещё короче! — рявкнул Хиггинс, вынув швейцарский складной нож. — Прямо что бы выжимка из выжимки! Будто вновь военным брифинг даёшь! - Лысый раскрыл линейку и начал мерить ей что-то на карте. — Есть, сэр! — Микки вытянулся по стойке смирно. — По данным Бюро науки и Промышленности НКР в 52-й склад Госрезерва свозили образцы всех довоенных технологий. Большая гора, DHARPA, Купол Боулдера — всё! В случае чего что бы можно было восстановить. Документация, опытные образцы, оборудование! Если под Фениксом действительно Пятьдесят Второй, то там не просто склад пайков с бесконечным сроком годности — там всего хватит, что бы новый Новый Вегас заложить! — с горящими глазами подытожил очкарик. — Что, и армия роботов там тоже есть? — недоверчиво осведомился Бун, сняв с лица лыжную маску и ковыряясь щепкой в гнилых зубах. — Это если никто ещё до нас там не поживился. — рассудительно заметил Кучвель. — Двести лет прошло. — Может, и поживились. Может быть, там куча мусора и говно кротокрыса. В нашем деле не без удачи. — бесстрастно пожал плечами Плизний. — Но я доверяю своим разведчикам. — холодно посмотрел бывший фрументарий на всех и с усмешкой покосился на Хиггинса с его крошечной линейкой из швейцарского складного ножика. — Раз они доложили, что туда не проникнуть - значит, туда не проникнуть. К тому же все, кто заходил в Феникс — назад не возвращались. Даже ветераны Легиона. — он задумался на мгновение, кое-что вспомнив. — Кроме Аурелия, разве что. Для меня шансы достаточные, дабы рискнуть. Этот разлом единственное место, сквозь которое можно проникнуть в подземелья, и его нельзя найти случайно. — А что насчёт Пепельных? — спросил Бун. Плизний вздохнул и посмотрел на него, но сразу же отвернулся от зрелища гнилых зубов. — Нет никаких признаков, что это нечто большее, чем байка. Когда Цезарь занял Аризону, не было никаких донесений о странных нападениях. И откуда ты это знаешь, ты что, был тут уже? — ответил одноглазый. — Может быть. Может нет. А может, пошёл ты! — огрызнулся «берет». — Не отвлекаемся! — прикрикнул седовласый. — Хорошо. Маршрут не идеальный, но рабочий. Ты уверен, что, кхм, тайник Легиона ещё не разграбили? — спросил он фрументария, ёрзая на стуле и морщась. — Тайник помечен радиомаяком. Если бы что-то случилось, то сигнала бы не было. А он есть. — улыбнулся Плизний. — Я бы на твоём месте больше волновался не отстать во время марш-броска. — А к чему он? — задал вопрос Хиггинс, выводя какие-то исчисления карандашом на столе. — Я хочу сказать, какой смысл идти ночью? Всю ночь? Мы ж ничерта не увидим, если кто нападёт. — Ты боишься пары кротокрысов? — приподнял бровь одноглазый и обвёл место на карте. — Сюда не забредают ночные охотники. А ночью мы идём, потому что Гвоздегрызы поставили у себя вышку. И в бинокль с неё прекрасно видно отсюда и до Феникса. Слухи ходят, что они и транспорт себе собрали, но вот в это я верю слабо. И тем не менее. Идти днём значит навлекать на себя погоню всей стаи. А вот под вечер даже если они нас и засекут, то ночью потеряют в темноте. — Транспорт? Рейдеры? — на лице Кучвеля читалось явное недоверие. — Вот и я не поверил. Но парень, что мне это поведал, верил. Не стоит рисковать. Гвоздегрызы не просто кучка вонючих налётчиков. Костяк у них - бывшие легионеры. И нет, я никого там не знаю, так что сомнительно, что удастся добазариться с ними в случае чего. У них мало нормального оружия, так что на дистанции у нас преимущество. Они заняли завод «Эйч-энд-Эйч тулз», так что в-основном вооружёны гвоздомётами. Дистанция порядка двадцати метров. Зато вот гвоздей у них навалом. Ещё вопросы будут? Нет? Тогда расходимся спать. Потребовалось некоторое время, дабы вынести трупы всех жителей городка, что в сей злосчастный день решили выпить в прохладе «Red Rocket». Дверь заперли, и мужчины стали располагаться. Кто-то предпочёл пол, кто-то сдвинул несколько столов вместе, дабы спать повыше. Плизний устроился сидя, привязав веревку к ручке входной двери, а другой конец - к своему ботинку. Бун засел в угол, Хиггинс залёг за барной стойкой. Седовласый забрался в спальный мешок, а очкарик свернулся в позе эмбриона в маленьком проходе с заваренной столетия назад дверью. Ворча и ворочаясь, скитальцы провалились в сон.