Кантри Пепельного Феникса

Транспорт на Пустошах был подобием костей динозавров. Брошенный на дорогах, он стал таким же привычным элементом пейзажа, как пыль и трещины полотен автотрасс над головой. Образованные путешественники знали, что многочисленные остовы легковушек и каркасы грузовиков раньше были способны двигаться и перевозить на себе людей и грузы, причём быстрее брамина. Но это оставалось абстрактным знанием, несущественным фактом о Старом Мире. Этим можно было козырнуть у костра перед каким-нибудь новичком, но не более. Гораздо меньше народу знало, что продолжительная стрельба по какой-нибудь Корвеге или Ядерной блохе рано или поздно вызывала возгорание и мощный взрыв остатков ядерного топлива. Немалая заслуга в ограниченности этого знания принадлежала недооценке радиуса взрыва. Но вот работоспособный транспорт вполне мог исчисляться десятками на всё послевоенную Америку. Несколько винтокрылов было у НКР и один - у Курьера. Братство Стали на Столичной Пустоши тоже обладало маленьким авиапарком таких машин. У отдельных групп имелся и наземный транспорт, однако его отличало преимущественно военное производство, рассчитанное на долгий срок службы и возможность ремонта при ограниченных ресурсах. Кроме того, за исключением редких гибридных экземпляров, весь военный авто- и авиапарк работал на дизельном топливе, запас которого был невосполним. Повальное распространение ядерных двигателей в гражданском секторе не затронуло вооружённые силы, потому что хотя ядерка и была дешевле нефтяного топлива, она не позволяла развивать те же скорости и была куда опасней при обслуживании. Восстановление гражданского автомобиля спустя двести лет после бомб было практически невыполнимой задачей. Даже с учётом всех прорывов Старого Мира в области консервации всего и вся резина столько не хранилась. Разве что только на крупных заводах «Эйч-энд-Эйч тулз» можно было сыскать прототипы ремонтных комплектов длительного хранения. Один такой располагался в пригороде Феникса. Именно ему были обязаны своим успехом Гвоздегрызы. Основательное, крепкое здание, вокруг которого Легион ещё до своего падения возвёл прочные стены, превратив в натуральный форт. Рубеж цивилизации, пусть даже цивилизации Цезаря. Теперь же это место превратилось в берлогу рейдеров, в гнусный притон, украшенный распятыми телами несчастных жертв. В память о былых славных деньках. Завод позволил сделать немыслимое - отремонтировать и вновь поставить на колёса атомный грузовик. Отлично сохранившийся, даже надпись «Ядер-Кола» прекрасно читалась. Многочисленные кустарные улучшения, призванные в основном увеличить бронирование корпуса, никак не затронули внешний вид. Хотя кузов теперь вмещал куда меньше бойцов и добычи. Зато удивление бродяг на Пустошах было поистине бесценным, когда они примечали едущий к ним красный фургон «Ядер-Колы», словно переместившийся на машине времени из довоенного прошлого. Добыча с их тел, впрочем, имела вполне конечную стоимость, хе-хе. С таким приобретением банда рейдеров, имеющая базу довольно далеко от основных торговых путей, процветала. Мобильность, даруемая работающим транспортом, позволяла совершать дерзкие вылазки и сбегать прямо из-под носа и наёмников, охраняющих караваны, и секьюритронов Курьера. Вот только Пустоши порой хранили следы как свои величайшие сокровища. Как нахватавшийся радиации старатель - последнюю пулю. Дождь был редким явлением. Лишь пылевые бури могли надёжно стереть отпечатки покрышек. Поэтому Вождю Гвоздегрызов пришла как-то идея проложить фальшивые пути прямо сквозь многочисленные радиационные пятна, дабы умники, осмелившиеся пытаться выследить их маршруты по следам шин позже пополнили бы население Салто-Пепе. Самые везучие. По этой причине за рулём иногда сидело не молодое дарование, а накосячивший больше всех. Разумеется, под чутким присмотром настоящего водителя, пускающего по вене антирадин всю дорогу. ... Прямо сейчас грузовик, остроумно названный каким-то рейдером «Праздник к нам приходит» или просто «Праздник», неспешно полз по скрипучему песку. Сидевший за рулём Витраж ёрзал, нервно теребя ожерелье из отрезанных ушей, и тщетно пытался найти лучшую точку обзора сквозь мутное стекло, прикрытое стальным щитом с прорезями. Он то и дело высовывался из окна и задирал голову, стараясь разглядеть дорогу. Дело осложнялось ещё и тем, что вести машину приходилось в темноте, освещая себе путь лишь одной тусклой фарой. До рассвета оставалось полчаса. На соседнем сидении развалился грузный мужчина за пятьдесят в потёртой красной рубахе с мокрыми подмышками. Он лениво ковырялся отвёрткой в портативной радиостанции, изредка поглядывая вперёд и следя, дабы молодой держался верного пути. Машина притормозила на внешне ничем не примечательном участке дороги. Витраж высунулся в окно ещё сильнее, чуть не выпав из грузовика. Он заозирался, впустую пытаясь разглядеть в предрассветной тьме ориентиры. Старший насмешливо следил за его трепыханиями. — Это, ммммм, мудабля, срезка вниз, так что нам, мммм, мудабля, налево? Так? — рейдер всё ещё робел в обществе Корнелия, декана-кузнеца. — И что наве-х-х-ло тебя на такую мысль? — хриплый, скрипучий голос Корнелия напоминал перекатывающиеся камешки в сухом желобе. — Укажи ориентиры, что позво-х-х-ляют тебе сде-х-х-лать такое предпо-х-х-ложение. — Нууу... — проскулил Витраж, лелея наивную надежду, что вот сейчас его посетит озарение, и он вспомнит, по каким ориентирам можно понять какая дорога ведёт в Салто-Пепе, а какая - к эпицентру падения ядерной бомбы. Радиостанция выбрала именно этот момент, дабы обдать механика снопом искр и выдать шипение помех на максимальной громкости. После чего затихнуть навсегда. Корнелий громко выругался, когда искры попали на его бороду и усы, с силой треснул отвёрткой по несчастному радио, после чего выкинул прибор в окно. Пинком распахнув дверь, он грузно вывалился наружу и начал в ярости топтать ногами неисправный радиоприёмник, превращая потенциальный набор запчастей в металлолом. Крикливо, как базарная торговка, декан-кузнец перечислял между делом многие детали родословной и сексуальные предпочтения довоенных инженеров, довоенных и нынешних военных, учёных, жителей НКР, торговцев, роботов Курьера, самого Курьера и многих других. Отведя душу, Корнелий развернулся и запустил отвёрткой в навязанного ученика. — Тупое ебище, бздун пиздоб-х-х-лятский! Два камня на севере, шесть ко-х-х-лёс на востоке! Так куда воз торчать, ссыкун гни-х-х-ломудный? — заорал он. — В-в-в-в-влево... — пропищал Витраж, потирая бок, в который прилетела отвёртка. — В-в-влево, а п-потом поворот через три на первой, ммммм, мудабля... — Так какого хуя ты не давишь педа-х-х-ль, чмо? Ууу, сучья пизда! С рассветом выкатить хочешь, будто на ебучем параде? Пендюрь на второй, говновоз! — продолжал поносить молодого рейдера декан, забираясь обратно в кабину. Витраж торопливо крутанул руль, и «Праздник» свернул на ещё менее приметную дорогу. Корнелий продолжил бормотать ругательства себе под нос, размышляя. Был ли вой помех из радио пробившейся передачей или просто статикой? Смотрящий в Салто-Пепе сообщил в Гнездо вечером, что в городок забрели какие-то стрёмные мудозвоны. При оружии и снаряге. Причём одна из них - тёлка. Вот только ночью на связь уже не вышел. То ли просто забыл, под шумок тоже решив позарится на приличное пойло, то ли... Гвоздегрызы оставили в Салто-Пепе солидный запас выпивки - специально для тех редких бродяг и торговцев, которые шли по сороковой федеральной. Строго-настрого запретив местным и даже смотрящему прикасаться к запасу. Несколько распятых при каждом редком посещении и периодическая смена смотрящего позволяли сохранять большую часть драгоценного бухла в целости. Сейчас пришло время его забрать. Затея не окупила себя - за последние пару месяцев по сороковой не прошло ни души. Желающих попасть в рейд оказалось слишком много, пришлось даже цеплять к грузовику прицеп и ехать на малой скорости. Поэтому Гвоздегрызы должны были прибыть в Салто-Пепе ближе к рассвету, а не посреди ночи. Впрочем, думал Корнелий, это и к лучшему. Его беспокоило молчание смотрящего, а тут ещё и связь накрылась. При таком раскладе сподручнее положиться на численность, чем на внезапность и покров темноты. Слишком много салаг, необученных вести бой ночью. Всё должно пройти гладко. У них тридцать рыл, пусть даже пушка есть лишь у каждого третьего. Зато имеется пулемёт на крыше. Смотрящий говорил о двоих. Если там не Курьер собственной персоной или кто-то из его шайки, то это даже боем не назовёшь. ... «Праздник» остановился ровнёхонько посреди трассы, на границе Салто-Пепе, которую обозначал столб с дорожной рекламой казино «Лаки 38». Одинокая фара с облегчённым пшиком погасла. Они всё же задержались в пути, за что Витраж получил полную порцию тумаков. Солнце ещё не показалось, но багрянец тронул край неба, разгоняя прохладную тьму. Высокая вывеска «Red Rocket» потухла. Чего не должно было быть. Она всегда должна была гореть. Завлекающий свет для любопытных торговцев, будто приманка на длинном усе глубоководной рыбы-удильщика. Ориентир для Гвоздегрызов, всамделишный маяк в безлунную ночь. Что-то было точно не так. Высунувшись в окно, Корнелий с силой побарабанил по стене кузова, после чего вылез на крышу и оглядел окрестности в маленький бинокль. В грузовике и прицепе обозначилось шевеление. Разморённые дорогой рейдеры продирали глаза и высыпали на дорогу, потягиваясь и зевая. Несколькими крепкими словечками декан-кузнец пресёк зарождавшийся шум и приказал вооружаться. Быстро и тихо. Витраж, потирая распухшее от побоев лицо, откручивал люк на крыше и проверял ход вращающейся платформы с сошками для пулемёта. Особенность конструкции самодельного пулемётного гнезда заключалось в том, что стрелку приходилось буквально сидеть на плечах заряжающего, ибо ещё сильнее уменьшать пространство кузова, оборудуя полноценную стойку для пулемётчика никто не захотел. Большинство рейдеров можно было метко описать как обдолбанный сброд. Боевая раскраска кто во что горазд, обколотая татуировками кожа, одежда из подножного мусора. Обязательный запас химии в карманах. Везунчики были вооружены переделанными строительными гвоздемётами разной степени паршивости; пневматическими ружьями, стреляющими шариками от подшипников; арбалетами и другими изысканиями сумрачных оружейных гениев Пустошей. Салаги и необстрелянное мясо довольствовались кувалдами, обрезками труб, невесть где найденными бильярдными киями и прочим преимущественно дробящим оружием. Не считая пулемёта на крыше нормальное оружие было лишь у Корнелия и ещё шестерых опытных Гвоздегрызов. Разделив имеющиеся у него силы на шесть отрядов, по пять человек в каждом, Корнелий приказал им тщательно осмотреть все дома, прежде чем соваться в «Red Rocket». Два отряда проверяли постройки на левой стороне дороги, два на правой. Ещё один отряд занял позиции вокруг грузовика «Ядер-Колы», а последний ждал команды, дабы зайти сзади к «Red Rocket» по маленькому переулку. Обыск подтвердил опасения декана-кузнеца. Многочисленные тела жителей были сброшены как попало среди мусора сбоку от гаража «Red Rocket», под навесом, где располагались заправочные автоматы. Неизвестная парочка зачистила город. И либо свалила, прикарманив всё ценное, либо сейчас ночевала в кафе. В домах его люди не нашли ни души. Корнелий несколькими короткими командами построил отряды. Гаражное помещение не использовалось, наверное, со времени падения бомб. Поднимающиеся ворота были заварены и забиты, как и внутренняя дверь со стороны кафе. Попасть в «Red Rocket» можно было только через переднюю дверь, либо сзади, со стороны переулка. Если они там, то никуда не денутся. ... Негромкий писк будильника разбудил Плизния как положено, в пять пятнадцать. Увы, светящиеся стрелки наручных часов за две сотни лет с момента изготовления светили всё хуже, особенно часовая. И вот сейчас, в самый неподходящий момент, это сыграло злую шутку с одноглазым. Глянув на часы, он не заметил слабый отблеск стрелки на пяти и решил, что неправильно выставил время на три пятнадцать. Сдвинув ползунок будильника Плизний сонно оглядел тёмный зал кафе и вновь упал в объятия Морфея. В следующий раз его вырвал в реальность резкий рывок за ногу. Он вскинулся, моментально просыпаясь и хватая автомат. Верёвка натянулась и даже чуть сдвинула его в сторону двери. Кто-то хотел войти и был настроен решительно. Следующий рывок больно сдавил лодыжку и протащил Плизния по полу. Дверь распахнулась настежь. Щелчок переключателя режима стрельбы - и вот три пули снизу вверх перечёркивают злобно скалящегося бугая с голым торсом и шипастыми наплечниками. Пять пятьдесят шестые разрывают печень, раскурочивают грудь и выбивают зубы вместе с мозгами. Плизний невразумительно орёт, перекрывая шум стрельбы. Неважно что, лишь бы разбудить остальную группу. С улицы слышаться крики. С разных сторон в дверной проём летят гвозди, пульки, картечь и арбалетный болт. Бывший фрументарий переводит переключатель на автоматическую и даёт длинную очередь сквозь стены на уровне метра от пола. Крики усиливаются. Вырвав гранату из подсумка, одноглазый швыряет её на улицу и дёргает ногой, к которой всё ещё привязана дверная верёвка. Дверь захлопывается. Плизний перекатывается в сторону от дверного проёма и сжимается в клубок, прикрывая голову и широко открыв рот. Взрыв! Широкие оконные проёмы, заваренные стальными листами, вспучиваются, изгибаются. Металл деформируется, прогибается. Петли и косяк жалобно стонут, но выдерживают. Дверь перекашивает, и теперь её можно открыть разве что выломав. ... В отличии от передней, задняя дверь «Red Rocket» не имела ручки и свободно открывалась в обе стороны. Сахара совершенно справедливо полагала, что после того, как она разольёт содержимое бочки пополам с маслом по всей имеющейся в наличии пустой таре у неё вряд ли останутся силы как-то баррикадировать дверь. Поэтому она уснула в крайне неудобной позе, на стуле, положив голову на стол и касаясь спиной двери. Дабы та толкнула и разбудила её, если кто-то незваный попытается проникнуть ночью. Крик её хозяина вырвал «шоколадку» из пучин кошмара, в котором всё было объято огнём. Дёрнувшись, она отшатнулась, ещё не понимая, где сон, а где явь, и опрокинулась вместе со стулом на улочку за «Red Rocket», продолжая сжимать в руке бутылку молотова. Салто-Пепе был частично огорожен примитивной стеной из обломков довоенных зданий - стандартной мерой защиты для большинства поселений Пустошей. Правда, материала (и энтузиазма рабочих) хватило ровно на одно направление - северное. Лачуги и халупы местных жителей на этой стороне сороковой трассы жались впритык друг к другу, образуя между стеной и домами длинный маленький переулок, извилистый и грязный. Попасть в него можно было только с востока, либо же пройдя насквозь через кафе. Простые хибары задних дверей не имели. Кое-как поднявшись на четвереньки, Сахара узрела метрах в восьми группу очевидных рейдеров, ошарашенных её внезапным появлением. Пару мгновений все пялились друг на друга, а затем взрыв гранаты на трассе сбросил оцепенение нежданного знакомства. Девушка выпрямилась и изо всех сил швырнула незажжённую бутылку молотова в рослого детину с револьвером, пока все прочие Гвоздегрызы инстинктивно повернули головы в сторону шума. Сосуд угодил головорезу прямо в переносицу, разбившись и выплеснув содержимое на голову и грудь, щедро расплескав капли и осколки стекла во все стороны. Остальные рейдеры подались прочь, толкаясь, падая и налетая друг на друга в тесном переулке. Детина смешно свёл глаза в кучку, икнул и завалился вперёд, будто мешок с кукурузой. «Шоколадка» метнулась к двери в «Red Rocket». Худая, щуплая девчонка с фиолетовым ирокезом и в цепях истошно завизжала, упав прямо на задницу и нелепо выставив перед собой широкий раструб «Ракетки». Пух! Истрёпанная, рваная книга с едва читаемой надписью «Этикет для благородных девиц» влетела в грудь Сахары, выбив у неё из лёгких весь воздух и отшвырнув к дальней стене. Мелкий рейдер, мальчишка не старше пятнадцати отступил вбок за небольшую кучу мусора, пригнулся, вскинул тяжёлый, сваренный из обрезков труб арбалет и, задержав дыхание, тщательно прицелился. Заорал ряженый в кустарную броню громила, с невообразимым сооружением безумного кузнеца на плечах, напоминающим птичью клетку. Выпустив суперкувалду из рук, он упал на колени, тщетно пытаясь протолкнуть ладонь в бронеперчатке сквозь толстые прутья и выдернуть осколок стекла прямо из глаза. Дёрганный, трясущийся дрищ в одной набедренной повязке, обвешанный разнообразными мешочками, кисетами и чехлами начал рыться в них, бормоча что-то невразумительное. Он вынул шприц, спаянный вместе с двумя тюбиками и ещё один шприц потоньше. Любой доктор или наркоман Пустошей моментально опознал бы в них мед-экс и психо. Торчок с благоговением вонзил иглы в своё тело, будто принося жертву божеству, задрал голову к небу и заурчал как кот. Кашляя, Сахара приняла сидячее положение. Как раз вовремя, дабы встретиться взглядом с целящемся в неё шкетом. Мир замедлился. Наклон головы - и нечто размытое, несущееся прямо в лицо теперь вонзается в стену даже не поцарапав щёку. Шкет возопил от досады и взялся лихорадочно перезаряжать своё орудие. «Шоколадка» сунула руку в подсумок на грудном ремне и достала ингалятор, соединённый толстым шлангом с аэрозольным баллоном. Глубокая затяжка - и мир замедлился ещё сильнее. Словно всё и вся погрузили в воду. Нет, в прозрачное желе! Лук, пистолет, катана, двустволка - всё это осталось лежать на кухне «Red Rocket». Сейчас у неё было только содержимое патронташа и сумок на поясе. Ну, и её верный складной нож. Пальцы нащупали маленький чехольчик сбоку. Ах да, недавнее приобретение! Небольшой цилиндр уверенно лёг в руку. Резкий взмах - и он со звонким щелчком разложился в телескопическую дубинку. Сахара схватилась левой рукой за торчащий из стены арбалетный болт и вырвала его. Резко, рывком, вскочила на ноги. На неё уже бежал дрищ, выставив бильярдный кий как копьё и роняя слюну из перекошенного рта. Она скользнула вправо и отвела кий в сторону болтом. Одновременно треснула дубинкой ему по рукам и выбила оружие. Чуть развернулась, шагнула ближе, врезала локтем, отпихивая врага назад и держа его между собой и остальными противниками. Дрищ что-то заорал, брызгая слюной и попытался схватить её за ошейник. Замах правой оказался чуть шире, чем необходимо, но рейдер вряд ли мог оценить чистоту исполнения. Дубинка с приятным хрустом врезалась в скулу, продолжила движение, сломала нос. Дрищ дёрнулся, взмахнул руками, попятился прочь. Сахара крутанула болт меж пальцев и обратным хватом вонзила его в плечо Гвоздегрыза. Массивная цепь, в три пальца толщиной обрушилась на неё сверху, ужалила в плечо и лопатку. Под обезболивающим дрищ даже не ощутил удара, когда цепь хлестнула его по голове. Девчонка с ирокезом дёрнула её на себя, отпихнула с дороги союзника и вновь швырнула звенья в «шоколадку», вынудив ту отпрыгивать к стене. Ирокез двинулась вперёд, крутя гибкий металл, выписывая «восьмёрки», зажимая Сахару в угол. Цепь была длинной, обмотанной вокруг груди наискось. Другой конец болтался в разные стороны, свисая сзади как хвост. Чернокожая поддела носком берца кий, подкинула, пригнулась, поймала палку и резким выпадом вдела остриё в кончик цепи. Рванула на себя и вниз. Древко затрещало, но выдержало. Сахара всадила кий в землю и опёрлась на него двумя руками, не выпуская телескопическую дубинку. Будто заправский легкоатлет с шестом, она бросила себя вперёд, влетев обеими ногами прямо в грудь рейдерше. Девчонку с ирокезом отшвырнуло назад на добрый метр. Цепь натянулась и дёрнула её вниз, буквально впечатав в землю. От нагрузки одно звено лопнуло, и цепь разорвалась. Сахара согнула кий и разломала его пополам, взяв обломок в левую руку. Крутанувшись на двести семьдесят градусов, она двумя дубинками - телескопической и деревянной - с разворота вдарила по морде неугомонному дрищу, что снова полез на неё, уже с голыми руками. Дрища унесло в стену, по которой он и сполз. Настырный шкет давно вылез на середину переулка, пытаясь в мельтешении драки подловить момент, когда можно будет пальнуть. В этот раз Сахара не успела заметить вовремя опасность. Болт вонзился в правую грудь, выше и правее соска, дёрнул «шоколадку» назад, добавив серому топу третью дырку и чуть не порвав нагрудный ремень с подсумками. Сахара зашипела от боли и неожиданности, крутанула обломок кия, перехватывая его поудобнее и метнула в назойливого шкета. Её прицел был точнее - импровизированное копьё воткнулось тому ниже пупка, в кишки. Мальчишка выронил арбалет, сделал шаг, оступился, сел, недоуменно переводя взгляд с куска древесины в своём теле на чернокожую визави. В его взгляде читалось неверие. Как же так? Только ему было позволено калечить и убивать. Громила с клеткой на голове в конце-концов достал осколок из глазницы, сняв левую бронеперчатку. Скуля как побитый пёс и стоя на коленях он повернул голову на шум потасовки в метре от него. Левый глаз вместе с веком был практически разорван надвое. По лицу текла внутриглазная жидкость. Рука зашарила вокруг и сомкнулась на рукояти суперкувалды. Рейдер в клетке завыл, медленно и тяжело вставая с колен. Сахара воспользовалась краткой передышкой, дабы подлатать себя. Левой рукой достала из сумки с инструментами кусачки и перекусила древко болта в груди, не обращая внимания на боль. Заслышав вой, она вскинула голову. Оценила угрозу. Метнулась к двери. Стул всё ещё валялся на пороге, не позволяя ей захлопнуться до конца. Внутри здания что-то прогрохотало. Кто-то схватил её за пояс сзади, потянул вниз, лишив равновесия и заставив упасть на бок. Телескопическая дубинка выпала из правой руки. Чьи-то руки зашарили по спине, хватая за одежду, бусы, ремень. Сунув кусачки на место, «шоколадка» выхватила из кармашка рядом остро заточенную плоскую отвёртку, которой вскрывала замки и ударила вслепую назад. Кто-то завизжал прямо под ухом. Вывернувшись из хватки, Сахара откатилась в сторону. Со глухим шлепком, взметнув хлопья песка, суперкувалда опустилась на то место, где секунду назад была её голова. Девчонка с ирокезом зажимала рваную рану на щеке, сидя на земле и пытаясь подняться. Ухватив телескопическую дубинку рядом, Сахара швырнула ту в лицо визгливой, повторно уложив её. Опять перекатилась, второй раз ускользая от страшного удара суперкувалды. Вскочила и прописала прямой дрищу, который тоже не хотел мирно лежать. Многочисленные кольца отлично заменили кастет, выбив зубы торчку. Громила в клетке взвыл и левой рукой сгрёб «шоколадку» за волосы, пользуясь теснотой переулка. Тотчас взвыл ещё громче, отдёргивая моментально покрасневшую ладонь. Сахара пригнулась и схватила валяющуюся цепь под ногами. Крутанувшись, вдарила ей с разворота что есть силы в голову бронированному. Увы, разница в массе и прочности была на стороне Гвоздегрыза. Цепь полоснула по прутьям клетки, не нанеся вреда, вырвалась из её рук и ударила по приоткрытой двери в «Red Rocket». Дверь захлопнулась, сдвинув стул в сторону. Рейдер в клетке лишь покачнулся, сделал шаг назад, запнулся о стул и рефлекторно схватился левой рукой за стену, что бы не потерять равновесие. Взвыл в третий раз, отдёрнув начавшую опухать ладонь и едва не выронив суперкувалду. Сахара кинулась ему в ноги, кошкой проскочив под ним; упала на спину, прижала колени к груди и резко разогнулась, изо всех сил пнув ногами сзади в коленные суставы. Гвоздегрыз бухнулся плашмя ничком, пропахав землю головой в клетке. Комья песка и грязи брызнули во все стороны. Конструкция на плечах приняла удар на себя, погнулась, помялась, но защитила плоть. Суперкувалда отлетела в сторону, раскрошив приличный кусок железобетона защитной стены. Завывая как тревожная сирена, бронированный рейдер барахтался, пытаясь перевернуться и встать, при этом помогая себе только правой рукой. Сахара тяжело дышала, пытаясь подняться при помощи стула, лежащего рядом с дверью. Эффект турбо уже проходил. Рецепт с каждым приёмом действовал всё короче. Скоро ей вновь нужно будет чиститься детоксином. Отходняк приближался с неотвратимостью когтя смерти к путнику, набредшему на кладку яиц. Нужно заканчивать бой. Ещё немного - и она не сможет выдавать три атаки, пока враг делает только одну. И её сомнут числом. Девушка с усилием поднялась, опираясь на стул и дверной косяк. Грудь горела, а каждое движение правой рукой будто добавляло ковш бензина в этот пожар. «Шоколадка» крутанула отвёртку, которую чудом не выронила в суматохе, отвела локоть назад и резко, с хэканьем, бросила левую кисть вперёд. Отвёртка промелькнула в воздухе смазанной линией. Идеально, тютелька в тютельку она прошла между погнутых прутьев клетки и вонзилась бронированному громиле в глаз. В здоровый глаз. Ну, он был здоровым. Рейдер протяжно захныкал и забил рукой по клетке. Он едва успел перевернуться и встать, но теперь снова упал. Отвёртка болталась в глазнице вверх-вниз, каждым движением причиняя нестерпимую боль. Сахара посмотрела на оставшихся рейдеров. Ирокез тяжело дышала и с ненавистью зыркала на неё, отодвигаясь подальше от бешеной черномазой. Дрищ осел наземь, выплёвывая сломанные зубы и тараща зенки на невесть откуда взявшийся болт в плече. — Калед! Калед!! — истошно завопила ирокез. — Вставай! Хватит ныть, убей её! Пристрели сучку! Мелкий шкет сжался в комочек метрах в шести от неё, баюкая торчащий из пуза кол, скуля и стараясь не шевелиться. Арбалет лежал ещё дальше. Колчан с болтами раскидал содержимое вокруг пацана. Если шкет и услышал товарку, то никак не отреагировал. В это время дрищ, раззявив рот, уже таращил зенки на товарища, катающегося по земле будто слепой детёныш. Пока не вспомнил, что он, вообще-то, располагает солидным запасом химикатов. Покопавшись в амуниции, рейдер извлёк стимпак и победно вскинул руку с ним вверх. — Дрррышись, Гоххм! Я выыыхыыщуу тефя! — с воодушевлением провозгласил торчок и ринулся к бронированному. Сахара сделала шаг, перехватила его руку, выкрутила и отобрала стимпак. Одновременно с этим она с силой ударила ребром ладони по шее, целя в кадык. Хрящ смялся, будто был сделан из зефира. Расширившимися от удивления глазами дрищ взирал на свою убийцу. Пытался вздохнуть, но не мог. Зацарапал горло, зашарил ладонями по мешочкам и кисетам. Попятился назад, рухнул на задницу. Потянулся руками к черномазой, к ирокезу, беззвучно умоляя о помощи. — Сука! Тварь! — завизжала ирокез. — Я убью тебя, тварь! Она бросилась к телу рослого детины, вырубленного молотовым ещё в начале боя. Поскользнулась, плюхнулась рядом. С усилием, натужно рыча, перевернула его тело и извлекла револьвер, весь измазанный горючей смесью. Не с первой попытки, но ей удалось взвести скользкий курок. Ирокез мстительно улыбнулась, крепко сжимая ствол обеими руками и направив дуло на врага. — Подохни, тварь! — с этой фразой нажала на спуск. Произошло именно то, чего и следовало ожидать. Револьвер воспламенился. Все пули в барабане взорвались разом, разворотив оружие и ладони рейдера в клочья. Огонь перекинулся на рослого детину, всё ещё лежащего в беспамятстве. За мгновение до выстрела «шоколадка» открыла заднюю дверь и нырнула в «Red Rocket». Пара пуль просвистели там, где она только что стояла. Обломки револьвера выбили несколько новых дырок в двери. Пригнувшись, Сахара выглянула в дверной проём. Девица с ирокезом визжала и каталась по земле. Её голова была объята пламенем. Туша рослого детины так же пылала. Он уже был на ногах и ревел как раненый яо-гай, пытаясь сбить огонь. Глядя на горящих врагов Сахара не спеша достала плоскогубцы. Вытащила из себя, даже не поморщившись, оставшийся кусок болта. Вонзила иглу стимпака в грудь, чуть выше раны. Давление на манометре шприца в один миг упало, а красная жидкость так же быстро разлилась по венам. Рана начала исчезать прямо на глазах. Где-то на трассе загрохотал пулемёт. ... И днём, и ночью в «Red Rocket» не проникал естественный свет. Законопаченные дыры, забитые окна - всё ради того, что бы не пропускать горячий воздух с улицы. Кондиционер не выключался никогда. Быть может, никто и не знал, как его выключить. Или как выключить блистающую неоном вывеску. Перед тем, как лечь спать Плизний вырубил и вывеску, и освещение в кафе, оставив лишь пару тусклых ламп на кухне. Кондиционер тоже унял своё дребезжание и хрип; из всех блоков на потолке теперь охлаждал воздух только тяжёлый прямоугольник над барной стойкой и входом на кухню. Благодаря этому команда могла насладиться сном в прохладе и относительной тишине. Сейчас подобная предусмотрительность обернулась боком. Единственными источниками света стали дырки от пуль. И если бывшему фрументарию тьма не помешала проворно зарядить автомат магазином с бронебойными, то вот его товарищи не привыкли вести бой в темноте. Проснувшись от пальбы и криков Хиггинс запутался в собственном обмундировании, пытаясь достать пистолет. За барной стойкой вообще не было видно ни зги. Так что, когда его рука всё же освободила сорок пятый от кобуры, лысый произвёл несколько беспорядочных выстрелов во все стороны, просто что бы обозначить угрозу со своей позиции. Высота барной стойки помешала ему зацепить товарищей шальной пулей, а вот блоку кондиционера над баром досталось по полной. Визг и искры над головой подали бывшему интенданту здравую мысль сменить укрытие и повременить пока что с дальнейшей стрельбой. Кучвель со вкусом расположился на двух столах в мягком спальном мешке. Винтовку и дробовик он оставил с рюкзаком на полу, рассудив что во сне они ему не понадобятся. Его пробуждение, как и у всех, выдалось скверным. Пальба, вопли. Внезапно ставший очень тесным спальный мешок, когда ты крутишься внутри, пытаясь выбраться и не понимая, что происходит. Взрыв гранаты нежданным образом прогнал панику и вернул чёткость мысли. "Усиленная граната Оружейников, сто пятьдесят пять крышечек" - отстранённо оценил боеприпас бывший мэр. Он перекатился и упал на пол, больно ударившись левым боком. Пополз к стене, как червяк, дёргая и раздирая молнию спального мешка. Выбравшись из него, седовласый припал к стене, пытаясь оценить ситуацию. — Плизний. — тихонько позвал он в темноту. Ответом стало раздражённое шипение откуда-то слева. — Тихо. — прошептала темнота. Уняв дыхание, Кучвель стал слышать звуки с улицы. Стоны раненых, хлопки какого-то пневматического оружия. Зычный ор кого-то вдалеке, отдававшего приказы. Шум драки откуда-то со стороны кухни. Кто-то справа кинул на середину зала зажжённый фальшфейр, и Грегори дёрнулся, приняв это за атаку. Но нет, это Бун, прижав к палец к губам, отступил к противоположной стене и занял позицию в полумраке, направив дуло лазерной винтовки на проём входа на кухню. Из-за барной стойки выскочил Барт Хиггинс, размахивая пистолетами как сумасшедший, но моментально споткнулся об перевёрнутый стул и прилёг на пол. Седовласый, наконец, заметил рядом свой рюкзак и поспешил вооружится, не забыв туго нахлобучить на голову ковбойскую шляпу. Вот теперь он был готов показать этим уёбками настоящий бой! Плизний, в согнутом положении, подобрался к двери и толкнул её. Без толку. Тихонько ругнувшись, одноглазый потянул за хитрый узел и размотал верёвку, которая всё ещё связывала его ногу и ручку. Покосился на Буна Росса и одобрительно кивнул. Припал к наиболее широкому пулевому отверстию в углу здания и изучил улицу. Ему не понравилось ни численность противника, ни его вооружение, хотя вот эта граната явно отработала свою полную стоимость. Гвоздегрызы отходили, унося раненых и трупы. — Нам нужно помочь ей. — тихо пробурчал Бун. — Да она уже их всех пошинковала на ломтики. — отмахнулся одноглазый. Но секунду спустя передумал. — Хиггинс, сходи проверь. Мнение лысого по поводу этого приказа никто не узнал. Он вскарабкался на стул, потирая шишку на голове, когда с оглушительным грохотом обвалился злополучный кондиционер над барной стойкой. Наискось, полностью перекрыв проход на кухню. Хиггинс очумело вытаращился на массивный прямоугольник, который бы его раздавил, полежи бывший интендант на полу ещё пару секунд. — Блядь. — резюмировал Плизний. — Надеюсь, она их пошинковала. Держась в тени, он начал сдвигать столы к барной стойке, тихо и аккуратно. Велев Буну смотреть за улицей и докладывать. Столешницы были самыми разнообразными. Ещё старые, довоенные, из прессованных опилок. Грубо сколоченные из чего попало. Металлические. Поставленные друг за другом они могли послужить недурным укрытием. Кучвель принялся помогать. Хиггинс кое-как достал свой карабин, оставшийся за барной стойкой. Бун ножом Боуи проковырял в металлическом листе маленькую дырку, получив лучший обзор на улицу. Он и возвестил о подъехавшем грузовике, вызвав изумление у остальных мужчин. — Что он делает? — Бун непонимающе глядел на рейдера, возящегося на крыше кузова. Бывший фрументарий припал к отверстию и узрел то, от чего его душа ушла в пятки. — ВСЕ НА ПОЛ!! — нечеловеческим голосом заорал Плизний. ... Корнелий в ярости смотрел на поле боя. Он крупно влип. Как только Вождю доложат о подробностях этого рейда - не видать ему больше командирских регалий. Вновь придётся слушаться этого жопососа Квинтия. И это только его вина. Он не взял в расчёт возможность наличия у врага взрывчатки. Или что врагов может быть больше двух. Сейчас за эти просчёты расплачивались рекруты. Декан-кузнец поставил отряды слишком близко. Ввалиться всей толпой внутрь с двух направлений, взять врага числом, взять врага живьём - таков был план. Отряд Ленона выбыл в полном составе, раскидав части тел по округе. Отряд Пиксия потерял одного, ещё одному прострелило ногу, сам Пиксий словил свинец в пузо. В трёх других практически всех контузило взрывом, и сейчас они очухивались в укрытии. Многих посекло осколками, но на боеспособности это сказалось слабо. Огромная металлическая ржавая ракета перед съездом к заправке, некогда ярко-красная, от взрыва накренилась вбок. Неоновая вывеска оторвалась и болталась на одном креплении. Бетонный навес над входом и гаражом раскрошился и периодически ронял куски вниз. Отряд Горма, посланный по переулку, тоже ввязался в драку, судя по доносившимся звукам. И радостных воплей победы что-то не было слышно. Корнелий сжал кулаки. Нахуй! У них есть чем ответить! Он оглянулся и кивнул Перцию, а затем забрался на водительское сидение. Дал вперёд, резво, на третьей передаче. Грузовик въехал в Салто-Пепе и встал поодаль, так, что бы с позиции пулемётчика был виден «Red Rocket». Эти хуеглоты решили, что у них гранаты вместо яиц?! Тогда пора кастрировать наглых ублюдков! Перций, долговязый силач, лично отвечал за единственный пулемёт у банды. Взобравшись на крышу «Праздника», он закрепил М60 на сошках и поднял защитные экраны справа и слева. Спустив ноги в отверстие люка, Перций плюхнулся задницей на шею Витража, который аж крякнул от такой тяжести. Грузовик «Ядер-Колы» был довольно широк. В кабине без проблем могли уместиться трое или даже, чуть потеснившись, четверо. Крыша кузова имела достаточную площадь, дабы сделать модификацию, позволяющую разворачивать пулемёт в любую сторону, на все триста шестьдесят. Подобный проект вызвал некоторые споры и обсуждения инженерных особенностей у тех Гвоздегрызов, которые предпочитали ментаты, а не психо. Но в итоге удалось приварить на крышу крепления для широкого металлического кольца, вращающегося на колёсиках. Скорости грузовику это не добавило. Хотя он всё равно всё ещё ездил быстрее брамина. Перций напевал себе под нос «Let It Snow!», подсоединяя ленту 7.62-миллиметровых, поданную Витражём снизу. Ему нечасто перепадала сладкая возможность стать богом грома и смерти, вершителем судеб тех, кто посмел дать отпор. Гвоздегрызы берегли патроны, тратя их только на самые зубастые цели. Рейдер улыбнулся и навёл ствол на стену «Red Rocket». Смерть от его пулемёта - честь, дань уважения, признание силы. Пусть примут этот дар достойно. ... Стены вспухли вздутиями как гнойники, готовые лопнуть. Порвался как промокашка лист металла, закрывавший единственный оконный проём на боковой, восточной стороне. Очередная ошибка декана-кузнеца - ему нужно было пригнать грузовик ко входу и бить из пулемёта по южной стороне, где почти вся стена состояла из заваренных листовой сталью окон. Внутри засвистели рикошеты. Плизний и Кучвель моментально забрались под столы, сжавшись в клубок, прикрывая руками голову. Гнусаво заверещал Хиггинс - пуля оторвала клок плоти с икры. Бун кувырками и перекатами добрался до барной стойки и затащил туда лысого. То тут, то там в восточной стене появлялись всё новые пробоины. Блоки кондиционеров срывались с потолка, кроша кафельную плитку в клочья, добавляя к свинцовым осколкам керамические. Треск очереди пошёл левее и начал дырявить кухню. Сместился ещё дальше, и вот уже стена в переулке обогатилась новыми отверстиями. Семь шестьдесят вторые прошивали хижины, будто те были сделаны из картона. Хотя некоторые частично из картона и были сделаны. И вдруг всё стихло. В зале кафе стало куда светлее. Шкворчал и плевался искрами фальшфейр на полу. Росс, зажимая Бартоломью рот, помогал тому достать жгут из аптечки. Беззвучно матерился Плизний, вручную заталкивая в винтовку свои самые ценные, разрывные пули. Кучвель отряхивал пальто и торопливо напяливал респиратор с очками. — Эй! Уёбки! Вы там живы?! — раздался сухой, с подхрипом, голос с улицы.