И восставая вновь, мы бабочкой взлетим

Сегодня лаванда зацвела в ночи,

А запах её дивный стал моей отрадой. 2:36

— Юнги, Дары на тебя нет! Бери быстрее, — Ами протянула ему ободок с милыми мятными кошачьими ушками, реагирующими на мозговую активность. Юнги покрутил их со всех сторон и, скептично смотря на неё, пробурчал: — Неужели это обязательно? Вам мало того, что на моём лице красуется мятное нечто. — Мордочка кота с усами. Что не так? Юнги в передразнивающей манере с деловым видом повторил за ней. — Мордочка крота. Кро. блять, кота, — он обвёл указательным пальцем лицо. — Хотите, чтобы за мной до конца жизни закрепились приколы с этим? Ами обвила его оценивающе взглядом и мягко сказала: — Для меня непостижимо то, где вы с Дарой вечно находите нескончаемые ресурсы, чтобы ёрничать. Правда. Бу-бу-бу-бу-бу-бу. Бубубу-бубубу. Не переживай, кот, мы и без маскарада отменно справляемся с подколками. По крайней мере, одна особа так точно. — А-а-а-ами!!! Вдали показалась Дара, шедшая к источнику шума. Юнги всё фырчал, пока Ами прихорашивалась, поправляя серую безрукавку с тёмно-синей ветровкой и ожидая, пока подруга дойдет. — Мы закончили и… Ох ты ж ё, — запыхавшаяся Дара перевела выпученные глаза с зелёно-красного дракона на лице Ами на прелестную, выглядящую очень пушисто и мягко мордочку котёнка на лице поражённого Юнги. — А. — Хоть одно слово по поводу моего внешнего вида и, клянусь, я буду драться. Дара закрыла рот. — Перспективненько. Ладно. Как я и сказала, мы закончили, так что, — она забрала кошачьи уши и беспрекословно нацепила их на Юнги. — Терпи, зараза дикая. — Нет я!.. Дара пронзительно закричала. — Чими-и-и-ин! Можешь идти. Тот прибежал на место за считанные минуты. — Ну, наконец, я просто!.. О-хре-н-е-ть, — увиденное выбило из груди весь воздух. Редкие стройные деревья, стоявшие недалеко, почти в середине поляны, были увешаны разноцветными гирляндами. На невысокой траве, усеянной маленькими разноцветными цветами, лежал плед с различными вкусностями, какими-то играми для компании и… колонкой. Чимин ошарашенно перевёл взгляд на ребят, утратив дар речи. — Вы?.. Юнги? — глаза лучезарно улыбнулись, впитывая непривычный образ друга. — Как это понимать? Юнги пытался слиться с местностью, но с настолько выделяющимся камуфляжем получалось довольно скверно. Он не успел избавиться от дурацкого на его взгляд пушистого недоразумения, за что теперь вынужден был сгорать от неловкости. К нему подошли впритык и бесцеремонно потрогали пушистый аксессуар. — Юнги, ты котёночек!!! — Чимин пребывал в таком дичайшем восторге, что, казалось, его глаза стали новыми галактиками во Вселенной. Ослепительно-яркими, неземными, завораживающими. На эту стремительную, словно выстрел цветных петард в темноте, секунду у Юнги будто мир пошатнулся, нет, не то чтобы до этого он твёрдо стоял на ногах, но в это самое мгновение, смотря в глаза человеку, что так восторженно смеялся при виде него, Юнги окончательно потерял ориентацию в пространстве. Его давно затвердевший взгляд проломился под напором неконтролируемой нежности, штормом вырывающимся из сердца. Ушки резко дёрнулись во внутреннюю сторону. Теперь ни о чём не подозревающий именинник вовсю гулко голосил: — Они! Они двигаются! Юнги, ты точно котёнок! Я всегда этого знал. Вот! — Чимин указал на дёргающиеся уши. — Опять!!! Они опять повернулись вовнутрь. Это что-то значит? Ами с Дарой коварно ухмыльнулись, наблюдая за тем, как стремительно быстро краснеет бедолага. — У-у-у. Значит ли это что-то? — встав сзади Чимина и устремив взгляд на Юнги, Дара, подобно чёртику, довольно протянула: — Да так, просто это устройство считывает настроение носителя. А конкретно данные выкрутасы ушей говорят о том, что твой ненаглядный ну о-о-чень доволен тебя видеть. Вот несказанно. Весь, как на иголках Юнги воскликнул: — Рад! Да, я очень, о-очень рад. Эй, Ами, разве мы не торопились? Торопились же? Ну я так точно. Давай что-нибудь уже сделаем. Ами мило заулыбалась ещё шире, сдерживая поступающий приступ смеха. Она с вызовом вздёрнула бровь и спросила: — Разве? Мне казалось, что у нас вся ночь впереди, — она смиловалась и, подойдя к непонимающему Чимину, утянула его к «праздничному столу», отвлекая того от накопившихся провокационных вопросов. — Нашли не так-то много всего, но надеюсь, этого хватит, чтобы ночь стала особенной и одной из самых значимых. На пледе лежали крекеры в форме рыбок, леденцы с разными вкусами, совсем немного злаковых батончиков, арахис, воздушные кукурузные зёрна и ещё немного разной мелочи. — Из напитков, к сожалению, только вода, но прошу заметить: она была добыта из озера, которое нас спасло, поэтому возражения откло… — Спасибо, — Чимин окинул всех благодарным взглядом. — Ой, ты что? — в глазах Ами зародилась тревога. — Лапочка, слёзы убирай. Тебе не понравилось? Ну, хочешь, мы по-другому всё обустроим или найдём то, что ты захочешь?! — все уж было хотели ломануться к милому созданию, но Чимин опередил их. — Нет, нет, всё замечательно, правда, — тихий всхлип. — Просто я даже в самых смелых фантазиях не смел о подобном мечтать. Свобода. Мир, хоть и наполненный опасностями. Друзья. Всё кажется таким нереальным. Всякий раз, открывая глаза, я боюсь лишиться всего этого. У меня так долго никого и ничего не было. Дни тянулись бесконечно долго, словно зацикленная сломанная пластинка, но прошло время, и наконец рядом со мной появились важные люди, наполняющие жизнь смыслом. Это так… лучше и быть не может. — Вот тут ты ошибаешься, — Юнги шустро удалился к ближайшему дереву и вернулся с большой вафлей в виде собаки в жёлтом костюме, держащей в лапках скромную свечку. Он повторно осмотрел её быстро со всех сторон и протянул имениннику. — Не уверен, что это съедобно, но выглядит миленько. С днём твоего рождения, шустрик, — Чимина словно током пробило. За прошедшие десять секунд молчания он, наверное, уже пятый раз взмахивал пышными длинными ресницами и с полным непониманием смотрел, выпучив глаза то на Юнги, то на Дару с Ами. Подозрительное поведение, рискованная долгая вылазка до магазина, окружающая волшебная атмосфера и угощения. Всё это было ради него. Послышалось пение. Исполнители старательно пытались подстроиться друг под друга дрожащие от задорного настроения голоса, но через раз гоготали, не способные сдержаться от забавно нелепого вида Чимина. — С днём рождения тебя! С днём рождения тебя! С днём рождения, Чимимбра! — все прыснули смеху и попытались наконец закончить, — Поздравляем те-бя-я-а-я-а-я! Ура-а-а! — дольше всех держался Юнги, но когда Дара стала хватать ртом воздух из-за того, что подавилась им, то вся его стена полетела к чертям. — Много воздуха заглотнула? Та замычала тяжело, втягивая воздух, и с грохотом кинула в него какую-то тряпку. — Кхэ-хэ, кхэ. Эмхэ. Мьэ-э. Ами стряхнула ручьём прокатившиеся слёзы, похлопав несчастную по спине и расхохотавшись проблеяла: — Он прав. Доглатывай и приходи в себя, иначе я следом за тобой откинусь. — Сучка. — Вся в тебя. Странные протяжные завывания, звуки, схожие со скрипом, и икание разносились по всей поляне ещё с минуты две, прежде чем все смогли успокоиться. Ами подсказала Чимину, что ему стоит загадать желание прежде, чем остатки свечи догорят. Чимин заворожённо впитывал в себя искреннюю улыбку Юнги до тех пор, пока тот не указал искристым взглядом на вафлю. Мог ли маленький огонёк, как и задутый одуванчик, исполнить его самое сокровенное желание? Этого он не знал, но даже так с трепетной надеждой прошептал во всех красках тихую мечту и задул. — Е-е-е. А знаете, сегодня у нашего Чимина есть огромная власть, поэтому на правах именинника он может даже указывать Юнги, что делать, — Дара подмигнула готовому возмутиться Юнги и запихнула тому в рот крекер. — Хотя, держу пари, он и без праздников согласен выполнять любые твои капризы. — Как благородно с твоей стороны заткнуть меня едой. — Нравится, да? Обращайся. Юнги злобно зыркнул на Дару, а потом с ангельски невинным видом продолжил, смотря на Чимина: — Но в целом от правды она далеко не ушла. Сегодня тебе многое позволено, поэтому потерплю ночь. Дара, услышав заявление, фыркнула. — Смотрите, какой покладистый. Чимин, забирай у колючки вафлю и пошли есть. После в планах одна игра, — вновь одарив Юнги хитрым загадочным взглядом, та довольно проговорила: — уверена, она на все двести раскроет способности вашего тела.

***

— Я не буду в это играть! — Юнги, ну всего разочек!!!!!!! — Чимин вжался в его плечо, ластясь и сладостно приговаривая о том, какой у него великолепный друг. — Да чтоб вас. Тебе вообще хоть кто-то способен отказать? А? Хорошо. Только раз. Всего. Раз, — он снял обувь и встал на поле с разноцветными кружками. — И кто, интересно, из вас двоих отрыл твистер в этой дыре? — он перевёл взгляд с Ами на Дару и закатил глаза. — Мог и не спрашивать. — Так вот, — Ами со знанием дела объясняла правила игры. — Каждый по очереди крутит стрелку и встаёт на круг того цвета, который ему выпал. Выиграет тот участник, который в течение всей игры не дотронется до белого поля или не бухнется. Всем понятно? — Угу. — Тогда, Чимин, начинай. Прошло немного времени, прежде чем все стояли в позе сломанной палки и, матеря собственную изворотливость с гибкостью, кряхтя тянулись к очередному кругу. Первой из-за разъехавшихся ног упала Дара, второй за ней навернулась Ами, чуть не грохнув Юнги. На поле остались двое. — Чим, твой ход. Тот аккуратно крутанул стрелку. — Жёлтый круг слева. Чимин осмотрел все возможные варианты и с протяжным вздохом отметил для себя, что единственный доступный круг находится прямо над правым плечом Юнги. Что ж. — И-и-и-и-и, раз, — он попытался допрыгнуть рукой до нужного участка, но не рассчитал силы и плашмя бухнулся на грудь Юнги, отчего тот с глухим звуком шлёпнулся на ягодицы и спину. — И победителем объявляется: Чимин. Он не только не коснулся белого поля, но и вывел соперника из строя, — прозвучало торжественно. Едва отдышавшись, Чимин собрал в себе всю смелость и невинно взглянул Юнги в глаза, при этом даже не думая подниматься. Под ним закряхтели: — Ты если так жаждешь полежать, посидеть, ещё что-то сделать с моим телом, то лучше просто предупреждай об этом. Я хоть заранее подготовлюсь. Лягу на пол там, например, не знаю, — он посмотрел на довольные улыбающиеся глаза, в которых не было ни капли сожаления. — Вставать не собираешься? — Ну не знаю, вид отличный. Юнги усмехнулся. Чимин неугомонно заёрзал, ища позу поудобнее, пока под ним протяжно не застонали. — Ой-ёй. — Господи, Чимин, наездник херов. Сколько раз повторять, что с прибором, который ты так старательно с момента знакомства пытаешься раздавить обращаются не так? Не. Так. Ласково, да. Нежно, да. Но не так беспардонно грубо. Айщ бестолочь. Не скачи, а слезай давай. Со стороны послышались смешки. — Видишь, даже фурии угарают, — Юнги обречено вздохнул. — Хуй с ним, потом научу. — Ч-что? Чему это? — сидящего на чужом паху оттянули от себя подальше. Дара помахала колонкой в руке, и как только Чимин увидел маленькое металлическое устройство, то резко подорвался к нему. — О, боже мой! Где вы её откопали? — Ну найти её было не проблема, а вот песни туда добавить… морока та ещё. Нам с Ами пришлось знатно повозиться, зато незабываемой дискотекой мы тебя обеспечим. — Вау! — Чимин воодушевлённо начал тараторить: — А у нас тоже была колонка. Юнги она настолько нравилась, что мы с ним однажды чуть было даже не поехали за ней обратно в самый эпицентр с пустыми, но, — запал вмиг потух. — Кхм. Ей пришлось пожертвовать. У нас больше не было возможности записывать воспоминания на песни. Юнги подошёл к нему поближе и взъерошил светлые волосы. — Ты брось. — Кого? — Чимин вздёрнул бровь. — А есть кого? — Юнги хохотнул и, закатив глаза, смешно зашевелил носом, отчего на щеках забавно задёргались нарисованные кошачьи усы. — От меня отрекаться уже поздно. От них? — он бросил взгляд на навостривших уши девушек и шутливо сказал: — Ну дофига знают. Не будем расточительны со столь полезными объектами. Удостоим твоим прошлым статусом приманки. Как считаешь? Зрачки троих слушателей синхронно расширились. В него полетел дипломатический вопрос от Дары, звучащий абсолютно спокойным, но глубоко насыщенным едкостью: — Юнги, а не пойти бы тебе на. — Ами прикрыла рот подруге прежде, чем оттуда полетели сладкие пожелания лучшей жизни. — Шустрик, ты был абсолютно прав. Они нечто, — Юнги нажал на кончик носа Чимина и, поймав обескураженный взгляд, проговорил: — Забудь то моё паскудное поведение, пожалуйста. Не хочу, чтобы оно портило тебе настроение, особенно в столь редкий момент гармонии. Да, колонка и правда была мне дорога. И да, поначалу я действительно пиздецки хотел вернуться за ней, но внутренний голос напомнил: каждое решение влечет за собой последствия, и если моё окажется херовым, то придется откачивать тебя, а я не сказать, что хорош в сердечно-лёгочном. — Я думал, ты скажешь что-то более романтичное по типу: это не стоит наших жизней. — О да, это не стоит. Как и геморроя, который мог бы вылезть, вернись мы туда. Вот чисто представь перспективу вдыхать в рот человеку воздух, делать непрямой массаж сердца, потом ещё не раз надувать того, как шарик. — Да-а-а, какой ужас, — Дара с упоением наблюдала за тем, как до сознания Юнги доходят недавние воспоминания о том, как его откачивали. — Тебе, кстати, Чимин чуть не вдыхал в рот. Ну так, на минуточку. Послышался дикий смех Ами. — Как вы к этому пришли вообще? — она взмахнула руками. — Ясно всё с вами. Так, катализаторы моего веселья, отвлекаемся и слушаем меня. Чимин, как мы с Дарой будем указывать на тебя, то пой «fucked up», понял? Он мотнул головой в знак согласия. — Хорошо, а что это? Дара хитро подмигнула и добравшись до устройства нажала на кнопку. — Кое-что довольно непристойное. Погнали! Танцуем, поём без стеснений и возражений. Ничего не знаю. Пока дыхалка не откажет. (STAY — The Kid LAROI, Justin Bieber) Началась энергичная песня, бархатной лаской влившаяся в кровь вместе с желанием отдаться чистому удовольствию. Ласково сливающаяся в вены бархатная мелодия, отдавалась в голову, опьяняя и унося куда-то намного выше пыльной поверхности развалин, казалось, что с каждым ударом энергичного лёгкого бита сознание терялось всё безвозвратнее, а тело все меньше поддавалось контролю. В блаженном вихре танцев запутались мысли и взгляды. Тревоги и переживания ушли на второй план, позволяя летящим звукам закружить ими околдованные тела и непривычно изгибаться, скручиваясь в забавные позы. С каждым движением сердца ритмично подстраивались под бит, обнажая душу. Воздух наполнился звонким смехом, когда Чимин стал ведущим и нелепо затряс ягодицами. — Эй, колючка, пошли к нам танцевать! — Ами третий раз пыталась достучаться до чужой совести. — Ну в конце концов, праздник же, — чувствуя на себе выжидающий щенячий взгляд Чимина, тот сдался. — А вот и пушистый живот ёжа. И-и-и, Чимин! Девочки закричали с ним во весь голос: — I'll be FUCKED UP if you can't be right here. — Oh-whoa (oh-whoa, whoa). — Oh-whoa (oh-whoa, whoa). — Oh-whoa (oh-whoa, whoa). — I'll be FUCKED UP if you can't be right here. Движения становились более пылкими и свободными в то время, как в глазах зажигались новые искры страсти. Началась следующая песня. (I Got U — LUCY) Ами крикнула, пытаясь перекричать музыку: — А теперь нужно будет кричать «You're my diamond». Это означает: «ты мой бриллиант». Чимин спросил: — Вы их все знаете? — к нему наклонились поближе. — Нет просто после жёсткого отбора мы с Дарой половину текстов запомнили. Жизнерадостная песня дарила лёгкость. Чимину нравилось то, как беззаботно, хоть пока ещё и не очень умело двигалось его тело, которое с каждой новой минутой изгибалось в странно-смешных и необычных движениях все ловчее и изящнее. Юнги же на фоне всех танцевал совсем как робот или старый дед, что даже пустого пробило бы на беззлобный смех. — Эй, смешно тебе, зараза дикая? А так? — подойдя к Чимину впритык и окончательно расслабившись, он крепко прижал того к своей груди и закружил в танце. — You're my diamond, — звучит нежно. Чимин стреляет довольными глазками снизу вверх и совсем не сопротивляется бесцеремонно блуждающей ладони на пояснице, льнёт к источнику тепла сильнее, нежась в ощущении безопасности и покоя. Юнги места себе не находит от происходящего. Бушующее сердце жаждет укрыть кроху в его руках от ужаса и бед, поджидающих их буквально отовсюду. Он готов отдать всего себя без остатка, только бы и дальше с таким же упоением, восторгом наслаждаться общими мгновениями, где Чимин лучезарно улыбается ему одному. Что это? Что черт побери с ним? Голова идёт кругом, подкидывает очередные вопросы без ответов. Он любит Ханбёль. Или нет? Возможно ли такое, что чувства, испытываемые к ней всё это время, были неверно истолкованы? Тогда, что на самом деле за ними стоит? Привязанность? Ревность? Нет, он любит её. Определённо любит, но… как? А как тогда любит Чимина? Юнги шепчут на ухо: — Всё в порядке? — А? — брови сводятся к переносице и расслабляются. — Да. Теперь да, — Юнги целует Чимина в щёку и, подвисая в моменте, наблюдает за тем, как Ами мило кланяется Даре и утягивает в танец. Чимин все так же перекатывается: — Прелестные, да? — Тебя в этом не переплюнуть, — пушистые кошачьи уши в очередной раз поворачиваются внутрь. Карие глаза с теплом смотрели на смущённого Чимина, пока доигрывала песня. — Это может быть лучшая ночь в моей жизни. — Этот момент с тобой. — Я никогда не забуду. — Я боюсь, если ты уйдешь. — Я не против, если это сон. — Куда бы я ни пошел, я найду тебя. — Я поймаю тебя. Последовала следующая песня. — А эту группу я знаю! — Ами счастливо начала подпевать. — Легенда восьмидесятых годов. Не знаю, кто создал этот шедевр, но они явно постарались. (Black Swan (80's ver) seokjinnie) —… yeah, yeah, yeah. — Killin' me now, killin' me now, do you hear me? Не отходя далеко от Юнги, Чимин старается повторить за подругами плавные элегантные движения и взбудоражено голосит: — Мне так она нравится! Пау-пау-пау. Е-е-е! — обрамлённый лунным светом, он выглядит потрясающе. — Пау-пау-пау. Е-е-е! Эй, Дара, смотри, какое движение придумал! — О, слушай, Чим, я сейчас тебе тако-о-ое включу после этого. Твоей колючке наверняка зайдет. — Что-то меня это как-то не вдохновляет, — послышалось сбоку. — Говорю же, будет в восторге, — Дара попыталась вернуть свои растрёпанные волосы в прежнее состояние, но смирилась. — Короче в этой песне так круто читают реп, я не можу-у. Уверена, будь певец жив, я бы посоревнавалась с ним. Хотя нет, отмена, у него дикция бесподобная. (pretty savage ddaeng BLACKPINK × BTS) — 2:40 — 2:50 Послышался глубокий тон, подобный виолончели, но более скрипучий. Струнный инструмент придал песне аристократической атмосферы, гармонично переплетаясь с мелодичными голосами. Когда дело дошло до самой быстрой партии певца, Чимин восхищённо запищал: — Офигеть!!! Какой же круто-о-ой! — Да-а-а. — Подумаешь, — Юнги надул щёки и скривился. — Я и лучше смог бы. — Я не сомневаюсь, котёнок, — Чимин налетал на Юнги с попытками раскрутиться в танце, держась за ладони. — Ой-ой, ну вот опять!!! Опять уши дёрнулись внутрь! Дар, ну скажи, что это значи-и-и-ит?! Не отвлекаясь от своих волнообразных движений на пару с Ами, Дара ответила ему, пытаясь перекричать музыку: — О нет, милый! Это тебе расскажет он сам! Чимин хищно глянул на Юнги, а потом, сменив тактику, решил пойти тараном ради ответа. — Юни-и-и-и, — сказано таким сладостным и кокетливым голосом, каким только возможно. В блестящих глазах заплясали чертята. Чимин ведёт рукой по груди друга, полностью игнорируя вовсю танцующие пушистые уши своего кота. Он жмётся к часто вздымающейся груди, трётся розовыми щёчками об неё и, чуть ли не мурлыча, рисуя сердечки, искушающе шепчет: — Ну, пожа-алуйста, Юни-и, — Чимин кончиками подушечек пальцев провёл между ключиц другого. — Поведай тайну. Ами, потихоньку пользуясь полным статусом невидимки в данный момент, пихнула Дару в бок и сказала: — Тебе стоит поучиться у него урокам соблазнения. — Ой, да иди ты. Они мне не нужны, — Дара комично поиграла бровями. — Или хочешь проверить? (N/S Stray kids) Заиграла новая песня, отчего обе девушки встрепенулись в предвкушении истошного вопля. — Бог с тобой, я скажу, как останемся одни, только прошу, отлепись, а то дышать нечем. Взбудораженный Чимин побежал хвастаться победой, пока Юнги, наконец выдыхая, приходил в себя. Присоединиться к орущей компании он смог слегка позже, когда успокоил прыгающее от восторга сердце. — Swa-ag! — Swa-ag!!! Танцы троих были похожи на вызывание злых духов, не иначе. — Тяни слово, Чиминка, давай! Swa-a-ag!!! — Ами подбадривающе махала руками вверх. — Swa-a-g! — Да-а! Юнги, тоже двигайся. Движения Юнги с неуклюжих перешли на резкие и хаотичные. Смешно тряслась голова, руки, попа, вызывая всеобщий восторг и ликование. Он наконец отбросил лишние мысли. — Нет-нет, не останавливайся, нам нравится. Стоит двигаться как старый дед, — Дара громко расхохоталась. — Это мы ещё от Чана узнали. Нам понравился его убойный ломанный стиль. — Юнги! Ты так здорово танцуешь! — Чимин закружился и, повторяя чужие коронные движения попой, захлопал в ладоши, чуть ли не падая. Дара громко крикнула, смотря на подругу: — Ами, готова?! — Всегда! — Mother!!! — Father!!! Они обе указали на Чимина, нелепо усевшегося на корточки. — Swa-a-аg! — Так, давайте последнюю, а то ещё немного и я окочурюсь, — перестав бурно дрыгаться в разные стороны, Юнги схватился за бок. — В планах ещё кое-что важное, поэтому надеюсь услышать что-то недурное. — О-о-о, не сомневайся в нас, колючка. Пока он не успел перейти в стадию буки, Чимин, будь лапочкой, прошу, воспользуйся желанием именинника и уговори его повторять за нами движения. Поняв, что запахло жареным, Юнги побледнел и тревожно забегал глазами, надеясь срочно что-то придумать. — Чим… Его перебили, в очередной раз прожигая невинно-милым взглядом. — Пожалуйста! Уверен, будет весело. Юнги взвыл от бессилия. — Хорошо. Хо-ро-шо. Но, помни, что ты мне безумно, повторюсь, безу-у-умно дорог, раз я подписываюсь на подобную ахинею. Довольный собой Чимин звонко чмокнул того в щёчку и отбил пять Даре и Ами. То ли дело в воздухе, то ли что, но смелости и решимости сегодня у каждого было хоть отбавляй, как и интимных моментов. — Спасибо, Юнги, ты лучший. Тот лишь тихо пробухтел: — Я ведь могу и привыкнуть. Дара вышла в центр круга и, одарив друзей хитрым взглядом, сказала: — Запоминаем! Песня про тунца. Да, про рыбу. Ещё очень давно мы с другом, который сейчас временно находится на другой базе, придумали весёлый танец. Итак. Соединяем ладони вместе и двигаем из стороны в сторону, точно плывём. После будто закидываем удочку. Вот так. Вжух. Супер туне-ец. (Super Tuna by Jin of BTS) Заиграла динамичная песня. — Ещё, ещё быстрее плывём, рыбки! — Дара танцевала, припрыгивая на месте. Чимин между «плаванием» поглядывал на неловкого Юнги, который тихо бубнил, а потом, проговорив «Пиздец», заразительно звонко засмеялся, отчего все подхватили его смешинку. — Тунец! — Су-пер-р-р ту-нец! Е-е-е! Клёво!!! — Тунец! Супер тунец!!! Прозвучали последние слова в песне, после чего Дара резко стала серьёзной. Только беспорядочные алые пряди, торчащие в разные стороны, и дорожки слёз от смеха на щёках указывали на прошедшую только что дискотеку. — Я пойду осмотрю территорию, а вы оставайтесь. Не беспокойтесь, я надолго, поэтому развлекаетесь дальше. — Но ведь вы всё очень хорошо оборудовали. Я сам видел, — Чимин растерянно захлопал глазами, смотря то на Ами, то на Дару. — Сигналов тревоги я не слышал. Оставайся, я не хочу прекращать праздник. — Он не закончится, поверь мне. Но мне и правда очень надо. Я эм-м схожу… в туалет? В туалет, да! Хочу именно туда. Очень надо, — она встала по стойке смирно и скрестила ноги так, точно ещё немного и по нужде никуда ходить уже и не нужно будет. — Я с тобой! — Ами настолько громко крикнула, что даже сама немного испугалась собственного сорвавшегося на писк голоса. Дара медленно смочила языком губы, вытянула их в широкую чеширскую улыбку, которая сейчас намного больше походила на оскал сумасшедшего, а потом так же неспешно, как бывает только в самых качественных хоррор фильмах, повернула голову в сторону Ами. Блестящие глаза выдавали «безупречность» необдуманного плана с головой. Она втянула в лёгкие побольше воздуха и спокойным тоном продолжила нести всё, что придёт в голову, лишь бы Чимин уверовал в «гениальную» отмазку. — Ну да, знаете, девочки ведь всегда ходят парами в туалет. — Да? — Конечно, Чиминка, конечно, — Дара легонько пихнула подругу в плечо. — Пойдём, мой драгоценный туалетный утёнок. — Пойдё-ём. Кстати-и-и, — Ами резко развернулась на половине пути и достала из кармана совсем маленькую баночку мандаринового джема, — Ты должен его полностью съесть, но только обязательно один. Вафлю мы разделили на пополам и её исполнение твоего желания в процессе, а этот скромный подарок исполнит твою мечту и, возможно, чужую, только в случае, если съешь его сам. Понял? Остальные подарки отдадим позже, — она тепло прижала его к себе и, мягко погладив по спине, отдалилась, шипя на острые ощущения в бедре. — Зараза. Ладно, развлекаетесь, мы ушли, — она взяла Дару за руку и как можно быстрее скрылась за деревьями, стоявшими вдали. На открытой поляне остались лишь двое. Свежий ночной ветер резвится с волосами и остужает разгорячённые тела, пока луна мирно наблюдает за ними, становясь главным свидетелем ночных откровений. Юнги включает заранее выбранную песню, следя за тем, как вечно заводной шустрик, который просто по натуре своей не может устоять на месте, дрыгает бёдрами в разные стороны, словно водоросль в открытом океане. (Ava — Famy) — Может, всё-таки и тебе можно попробовать джем?.. — ложка с большим содержимым ловко скрывается за правой щекой. — Он же из твоего любимого мандарина. Невероятно приятное покалывающее чувство разлилось по всему телу Юнги. Чимин запомнил такую мелочь, несмотря на то, что они вместе ели этот фрукт всего раз и далеко не так недавно. — Нет, спасибо большое. Ами права: желание одно и оно полностью твоё. От такого довольного, уютного Чимина, от атмосферы и, наконец, временной, но свободы и безопасности хотелось жить, впитывать под кожу каждую минуту драгоценного времени. Юнги вдохнул полной грудью запах маленьких цветов и весеннего свежего, слегка прохладного, с капельками росы, воздуха. Тело само стало поддаваться лёгкому танцу. Слишком всё было прекрасно и необыкновенно. Смотря на согревающую улыбку напротив и глаза цвета осенней листвы, в которой притаились маленькие непоседливые мишки, Юнги, наконец, смог признаться себе: он бесповоротно влюблён. Каждый миг вместе с этим несносным парнем наполняет его жизнь большим смыслом, нежели все прожитые однообразные календарные дни до этого. Это пугало и манило одновременно. Запретный плод?.. Хотя разве ему запрещали? Но тогда… Чимин забавно пританцовывал и доедал угощение, уплетая его за обе щеки. Последние капли были съедены. — Юни-и. Ну вот, опять тот же тон, невинные глаза… абсолютно не честно. Юнги надо срочно искать козыри к этому приёму. — Котёночек Юнги, а у меня же ещё действует право именинника? — немного измазанный Чимин обворожительно улыбнулся другу и пугливо отвёл взгляд. Юнги, готовясь к неизбежному, пританцовывая, подошёл к Чимину и, аккуратно закрутив того вокруг своей оси, спросил: — Конечно, кроха, — он приподнял его за подбородок и мягко погладил щёку большим пальцем. — Какие безумные идеи в этой прекрасной головушке? — Поцелуй меня, — завидев ошарашенное выражение лица и огромные расширенные зрачки, Чимин сильно стушевался и, тараторя, поспешил объясниться, запинаясь через раз: — Ну то есть. Йа. Я… То есть я знаю, конечно знаю, что тебе наверняка хотелось бы это сделать с Б-Бёль, но лучше же, если у тебя уже будет опыт и ты… То мы… Я. Я закрою тебе глаза, чтобы ты смог представить её… ты… мне просто… — он начал нервно заламывать пальцы, боясь поднять глаза вверх. — Возможно, я и не тот человек, с которым ты мечтал разделить столь важный момент, но для меня… для меня… ты. Не до конца отойдя от шока, нахмурившийся Юнги наконец открыл рот, притормозив тревожный словесный водопад. — Так, стоп! Стоп!!! От столь громкого голоса Чимин едва не подпрыгнул на месте и заметно скукожился. — О боже, прости. Не пугайся, сокровище, — Юнги положил ладони на горящие от смущения щёчки с такой заботой и трепетом, что, казалось, кроха перед ним был самой настоящей драгоценностью. И так оно и было. — Конечно, ты не тот. Ещё чего. Нет конечно, что за бред? Резкие слова больно ударили по сердцу. Хотелось расплакаться и вновь опустить взгляд в траву, но сильные руки на дали Чимину этого сделать. Нежный бархатный голос, звучащий совсем рядом, заставлял дрожащее от напряжения тело трястись ещё сильнее. — Ч-ч-ч. Посмотри на меня, шустрик. Эй-эй, ну конечно, ты не тот. Ты несравненный, — Юнги с тревогой и любовью смотрел в печальные глаза, надеясь увидеть там понимание. Спокойный голос ласково обнимал, стараясь успокоить. — Я и мечтать не смел о том, чтобы рядом со мной был кто-то столь удивительный, искренний и смелый. То, что ты вызываешь во мне каждый раз, что заставляешь прочувствовать. Это гораздо больше всего того, что смог бы мне подарить кто-то иной, да даже я сам. Это безумие, которое ты пробуждаешь во мне. Океаны мурашек, в которых я тону лишь от одного взгляда на твою улыбку или хитрые глаза. Та тревога и страх за тебя, когда при очередном плане ты ломишься прямо в пекло, а я, блять, нихуя с этим не могу сделать, — он смочил пересохшие губы и приблизился ещё сильнее к своему сокровищу. — Да, я сдаюсь перед тобой, как малое дитя, когда ты просишь меня о чём-то. Твоё присутствие наполняет моё сердце и душу смыслом, а мысли… ты нагло влезаешь в каждую из них, будь то жизнь или сон, вытворяя со мной абсолютно беспардонные грешные вещи, которые хочется не раз повторить. Это до дикого ужаса меня пугает, но при всём этом… Я бы не променял это ни на миг. Моё сердце жаждет поддаться желанию заполучить тебя. Стать твоим. Быть рядом с тобой настолько долго, насколько это вообще в нашем положении возможно. Вечные риски, опасности… Но самое главное — желание касаться. Как-то ты говорил мне о чём-то подобном. И теперь я действительно понимаю, каково это — мечтать дотронуться до чужой души. Боже… звучит, словно я помешанный и, верно, это и правда так, но я не хочу. Не хочу закрывать глаза, представлять кого-то другого. Мне хочется, чтобы мой первый раз забрал именно ты. И это касается не только поцелуя. Чимин, по щекам которого всё это время лились горькие слёзы, не мог поверить в реальность всего происходящего. — Юни… значит ли это, что тебе?.. — звучит робко с надеждой. — Да, шустрик. Да, чёрт побери, это значит, что я не могу быть, как скажет Дара, колючкой рядом с тобой, — Юнги смотрит проникновенно с большой любовью, оголяя свою самую беззащитную сторону. — У меня выходит быть только маленьким пушистым котёнком, у которого уши двигаются внутрь всякий раз, когда кто-то, кто ему до безумия нравится, творит нечто несносное с его сердцем. И это именно ты. На самом деле я даже немного зол, что опоздал и меня опередили, — не сдержав усмешки, он сражённо спросил: — Могу я поцеловать именно тебя? Хочу наконец сделать это. С губ Чимина слетело незамедлительное: — Да… да, прошу. Грудь Юнги обдало приятным жаром. Заворожённо любуясь маленьким безумным чудом, державшим его кислород на коротком поводке, он перевёл взгляд с взволнованных улыбающихся глаз на манящие пухлые губы, вымазанные ароматным цитрусовым гостинцем, и так и завис. — Какой же ты пиздецки красивый, — голос Юнги запал куда-то глубоко в грудь, стал таким бархатным, окунулся в нотки хрипотцы, парализуя и бросая в дрожь бедного хомячка, сжимающего в его руках. Прерывисто дыша, Юнги медленно, боясь ненароком спугнуть Чимина, делает последний шаг навстречу и, опаляя его горячим дыханием, робко касается желанных сказочно мягких губ. Поцелуй выходит несмелым и безумно неловким. Кожа покрывается щекочущими возбуждающими мурашками из-за остроты и новизны ощущений. Чимина по-собственнически окольцовывают за талию, прижимают к себе, пока тот судорожно втягивает воздух и дрожащими пальцами сжимает широкие плечи. — Ю… нги, — смущённый собственной неопытностью Чимин хотел было отстраниться, но руки любимого, крепко удерживающие в родных объятиях, не отпускали ни на мгновение. — Чим, — обжигающий шёпот опалил порозовевшее ухо. — Доверься мне, малыш. Расслабься и просто позволь доставить удовольствие, — не удержавшись, Юнги прикусил нежную мочку, а затем, поймав ртом глухой жалобный стон, по очереди стал смаковать дурманящие разум уста. Ему отвечали, щедро позволяя пробовать себя на вкус. Плавились от заботливых властных объятий и крышесносных ласк. Отдавались без остатка. Улыбались в поцелуи. — Безумец. — Твой. Изящные шаловливые ладони мягко ложатся на шею Юнги, щекочут чувствительную кожу, задевая уйму эрогенных точек, будоража возбуждённое сознание. — Мой. Мягкие подушечки пальцев поднимаются вверх, к загривку, и, зарываясь в слегка отросшие тёмные волосы, сжимаются у корней. Чимин, кажется, крайне громко сглатывает, когда рот Юнги приоткрывается в протяжном томном стоне удовольствия. Всё нутро вздрагивает, заставляя низ живота тянуть и покалывать. Насытиться подобным неземным видом невозможно. Руки Юнги скрываются под чужой кофтой, заставляя выгибаться. Длинные тонкие пальцы игриво вырисовывают на широкой спине различные узоры, а затем вжимаются в бока своей пары до побеления в костяшках. Сбитое дыхание. Бешено бегающие покалывающие мурашки. Гулко бьющиеся сердца, наконец, открывшиеся друг другу. И губы… губы, дарящие истому. Если бы Чимину сейчас сказали, что это сон, то он бы пожелал в нём остаться. Тело кажется воздушным, лёгким. Юнги так легко управляет им. Бережливо придерживает на случай, если ватные ноги вздумают подвести. Чимин ощущает на себе жар его тела. Он бредит им. Таким разгорячённым, открытым, ласковым. Сам настойчивее мокро целует, исследует рот языком, скуля от наслаждения. Поцелуи плавно переходят на мокрые от слёз щёки, подбородок, уши, шею. Становятся более откровенными и глубокими. Мягкие губы Юнги оставляют на нежной коже влажные бардовые следы. Вскоре Чимин и вовсе вздрагивает от редких лёгких покусываний. Юнги на такую реакцию урчит от удовольствия, довольно жмурится и утыкается носом в шею, вдыхая глубоко естественный запах. Ему невообразимо хорошо. Неописуемо. Чимин, крохотная Луна, теперь всецело принадлежит своему Солнцу. Юнги через силу отстраняется и, Господи Боже, он готов поклясться, что видит одну из самых прекрасных вещей в этом мире. Разгорячённый, до невменяемости отзывчивый, разнеженный Чимин, расфокусированно смотрящий на него, пошло облизывает распухшие от долгих поцелуев губы и тянется обратно. — Нельзя? — сказано с мольбой. Ответ незамедлителен. — Тебе можно всё. Губы вновь страстно сливаются в агонии, а ладони сжимаются на дрожащих бёдрах Чимина. — Котёночек. Ему сладко шепчут на ухо: — Знаешь, я даже рад, что не ел мандариновый джем. Пробовать его вперемешку с какой-то земляничной сладостью на тебе гораздо вкуснее, — тягучий поцелуй. — А ещё, — Юнги прошёлся кончиком носа по изящному изгибу шеи. — Кажется, я совсем рехнулся, но ты пахнешь цитрусами. Такими чертовски вкусными и обожаемыми фруктами, — он усмехнулся и мокро провёл языком по хрящу уха. — Моя личная мандаринка, ты для меня желаннее, чем все они вместе взятые.

Подобно мандариновому древу юноша расцвёл,

Когда Юнги его касался.

И вкус тех фруктов навсегда

С их привкусом любви смешался.