Чувствуешь?

-Господин Альбедо, вы уверены, что это ей понравится? Сегодня особенный день. Жёлтые и оранжевые пожухлые листья кружили на ветру, создавая лиственно-ветреную симфонию, напоминая, что этот день не только особенный, но и прохладный. Осенний Мондштадт напоминал крепость, в которой заточена принцесса уже долгие-долгие годы, без права на выход и без права прибраться, ведь брусчатку города затмевали ковры опавших листьев, хотя большая часть деревьев находилось за стенами города. Ветер как будто намеренно приносил на своих невидимых и холодных крыльях всю эту лиственную историю, заполняя дороги, крыши, ставни и пороги, заставляя Альбедо раз за разом все больше хотеть переехать на Драконий Хребет окончательно, где нет суеты, криков из толпы, сканирующих «Эй, бармен, подлей ещё!», даже не смотря на то, что все таверны в это время суток закрыты, а также лишних вопросов со стороны Сахарозы, неуверенно рассматривающей золотую брошь в виде звезды на прилавке Марджори. Альбедо вздохнул, проведя влажным языком по засохшим губам, ещё раз обдумывая свое решение, тщательнее осматривая все детали на звезде, замечая каждую трещинку, каждую вмятинку на мягком металле. Сахароза мельком глянула на Марджори, поджимающую губы от ожидания и натягивающую на правую руку перчатку, зная, что стоять на морозе придется долго, ведь главный алхимик Ордо Фавониус довольно дотошный и придирчивый к мелочам. Трудно представить, что творится в его светлой голове, когда дело доходит до подарков. Сахароза, ассистентка Принца Мела, сама вызвалась помочь с выбором подарка. То ли от доброты душевной, то ли от того, что работы в последнее время было не так много, а может просто потому что и ей самой хотелось сделать приятно имениннице. -Я не уверен, что золотая звезда это хороший подарок. – констатировал Альбедо, покачивая головой. Он уже десять минут стоял у магазинчика, а его слова заставили Марджори лишь нервно пустить смешок. -Господин Альбедо, - начала было Марджори, вздыхая, как ее перебила Сахароза. -Нет-нет, мисс Марджори, мы уверены, что у вас есть что-нибудь ещё! – она активно жестикулировала руками, выдавая свою панику, думая, что их сейчас прогонят. -Возможно, - кивнула торговка украшениями, стряхивая со стеклянного прилавка только что маленький упавший желто-оранжевый лист, - но как я могу вам помочь, если я даже не знаю, для кого подарок? Вопрос был адресован Альбедо, который словно не участвовал в разговоре все это время. Кажется, он даже не понял, что Марджори говорит именно с ним, потому что он продолжал с нескрываемым любопытством и холодным просчетом разглядывать ночник, похожий на звёздное небо. Он был украшен необработанными драгоценными камнями, кажется, аметистами, и заряжался от солнечного света, чтобы сиять в заполненной ночной тьмой комнате. Интересная вещь. Обе девушки с минуту смотрели на Альбедо в ожидании ответа, пока Сахароза, наконец, не осознала, что алхимик слишком вовлечён в процесс поиска подарка. -Это для Моны Мегистус, - нервно хихикнула Сахароза, прижав к голове ушки поплотнее. Наверное, от накатывающего стресса и стыда. Марджори ахнула. В ее глазах блеснул азарт. -Мона Мегистус! – вскрикнула торговка, повторяя за Сахарозой, -Почему же вы сразу не сказали!? – Марджори тут же ринулась в свой магазинчик, оставляя после себя звон колокольчика, что висел над деревянной дверью, и стук звонких каблуков. Альбедо и Сахароза молча переглянулись. Неужели имя Моны Мегистус у нее вызвало такое удивление? Алхимик уже давно не виделся с астрологом, он даже не мог предположить, что за это время имя Моны станет для жителей Мондштата таким знаменитым. Хотя все, что он слышал, это жалобы ее арендодателя Гёте насчёт оплаты за аппартаменты. Старик даже обращался в Гильдию искателей приключений, чтобы они нашли ее и заставили оплатить долг. Ещё ни у кого не вышло. Марджори пришла также быстро, как и ушла. У нее в руках была коробочка средних размеров, красиво оформлена в иназумском стиле: с узорами синего неба и голубой воды, а посередине была расположена печать в форме электро элемента. -Вот, - она протянула коробку Альбедо, улыбаясь. – Мона давно заглядывается на эту вещь, Я уверена, она ей придётся по душе. Принц Мела аккуратно взял коробочку, рассматривая ее со всех сторон. Судя по весу и тому, как в ней туда-сюда скатывается что-то такое же прямоугольное, это была -Книга? – вскинул бровь Альбедо. -Это не просто книга, - Марджори вскинула указательный пальчик вверх, подпирая другой рукой бок, - Это книга-катализатор. Очень сильная и драгоценная вещь. В ней содержатся древние заклинания, собранные со всего Тейвата, а автор был уроженцем Иназумы и одним из первых, кто основал астрологию как науку. Говорят, что он был не только учёным, но и довольно жестоким человеком. Его имя так и не сохранилось в истории, только научные работы, что хранятся в Академии Сумеру и преподаются на даршане Ртавахист, и катализатор, который есть у меня. Сахароза с нескрываемым интересом слушала торговку и задумалась, откуда у нее в магазине такая дорогая вещь, ведь за все время существования ее бизнеса ничего дороже катализатора «Эпоса Драконоборца» у нее не было. Она вздрогнула ушками, когда Альбедо хмыкнул. Укутавшись в свой красный шарф, было трудно сказать, что он думает насчёт книги-катализатора, а проницательные голубые глаза сверлили отверстие в месте, где располагалась электро печать. -Хорошо, - недолго думая, он кивнул. -Я беру. Выпишите чек на мое имя, деньги придут в течение недели. Марджори словно светилась от счастья. Настолько ее улыбка была довольной и широкой, даже все тридцать два зуба были видны и вокруг стало как будто тепло. Неужели эти двое успели настолько ей надоесть, или знание суммы за магический предмет и то, что эта сумма скоро будет в кассе ее так обрадовали? В прочем, какая разница. Сахароза выдохнула. Наконец-то спустя пять часов поисков они нашли нужный подарок, да ещё и полезный. Однако пальцы, кажется, уже посинели от осеннего холода до такой степени, что карманы пальто не могли их согреть, а северный ветер к вечеру дул только сильнее. -Господин Альбедо, - мятноволосая лисичка шмыгнула носом для пущего убеждения, - Сильно похолодало, правда? Не возражаете пойти выпить горячего шоколада? Алхимик все это время смотрел на коробку, думая, как выглядит катализатор и поджимал и без того тонкие губы от досады, вытягивая их в тонкую линию, ведь любопытство унять он сможет только сегодня к семи часам вечера. Когда его спутница смотрела на него большими янтарными глазами, был слышен стук ее зубов. Видимо, на улице действительно холодно. -Я не против, - ответил Альбедо. -Честно говоря, я не знаю, где здесь можно выпить горячий шоколад или согревающий кофе. Я не часто бываю в городе. Альбедо и правда чаще бывает в лаборатории или на Драконьем Хребте, где в разы холоднее, чем здесь и сейчас. А ведь сейчас всего лишь конец октября, а все уже в такие теплые пальто укутываются. Может, люди стали более восприимчивыми к холоду? Или в последние несколько лет наблюдается глобальное похолодание? Возможно, алхимику стоит рассмотреть этот вопрос более детально. Но не сегодня. Он задумчиво смотрел на Сахарозу, которая улыбнулась и махнула рукой на его слова. Она с самого начала знала, куда идти и что Альбедо там понравится. -Не волнуйтесь, господин Альбедо! – воскликнула она, -Я знаю отличное местечко, там тепло, уютно, и варят вкусный кофе, прямо как вы любите! Лисица потянула своего учителя в заветное кафе в десяти минутах от магазинчика украшений Марджори. На улицу уже спадали сумерки, и заведение плясало разными цветными огнями, не сильно давящих на глаза. Вывеска на входе в кафе гласила «Мондшадтский уют», имелась летняя площадка, которая была закрыта из-за холодов, а вот внутри помещения царила непривычная Мондштадту атмосфера: свисающие с потолка стеклянные сферы, внутри которых располагались свечи, мягко освещающие помещение. Сфер было очень много. На глубоко расположенных в стене подоконниках были размещены подушки и пледы, на некоторых даже сидели или лежали коты, посапывая и мурча. В далёком углу кафе был расположен большой камин, а котором потрескивали угольки. В противоположном углу находилась барная стойка, за которой стоял невысокий блондин лет шестнадцати, во взгляде которого читались осторожность и сосредоточенность. Он увлеченно протирал стаканы и что-то очень тихо себе напевал под маленький аккуратный нос. -Привет, Мика! -с ходу помахала Сахароза баристе. Парнишка не ожидал услышать свое имя, его глаза от изумления распахнулись, а из рук чуть не вылетел стакан. -Ой! – воскликнул Мика, ловя и приобнимая стакан, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. -Сахароза! Я-я не ожидал видеть т-тебя так скоро! Ох, господин Альбедо! Глаза блондина разбегались: он смотрел то на счастливую от встречи лисицу, то на беспечного алхимика, у которого в горле застрял лишь один вопрос. -Разве ты не должен заниматься работой в Ордо Фавониус, Мика? – Альбедо положил коробку, которую таскал все это время в руках, на барную стойку рядом с собой, а сам присел напротив Мики. То же сделала и Сахароза. -Я? А! Да! – парнишка отложил стакан, который норовил выскользнуть из набравшихся потом рук, -Я прос-сто… Эм… - он сглотнул слюну, подступившую к горлу и криво улыбнулся, -Моя наставница, Йула Лоуренс, решила дать мне отпуск. Альбедо хмыкнул. -А Ордо Фавониус? -С тех пор, как меня отпустил Варка, у меня не так много дел. Поэтому я… Я тут. Вот. – Мика неуверенно пожал плечами. -Будете что-то заказывать? – спросил он в полголоса. Сахароза кивнула и озвучила свой заказ – «как обычно», после чего помогла алхимику сориентироваться в меню и выбрать то, что Альбедо точно бы оценил. Но вот только Сахароза забыла, что даже в выборе кофе он привередлив, поэтому дальше капучино они не прошлись. Мика секундно улыбнулся, услышав заказ, и тут же спрятал улыбку, побежав исполнять его в реальность. До Альбедо и Сахарозы тянулись тонкие нотки запаха кофе, так нежно щекочущий ноздри, заставляя уже думать о хорошем и только хорошем. Например, о том, понравится ли Моне подарок. А когда в нос ударил запах парного молока, мысль о том, какая у Моны будет эмоция на лице, придавала спокойному виду Альбедо больше уверенности в сегодняшнем вечере. Не уж то он, в кой-то веке, наконец удивит Мону чем-то новым, а не обычными разговорами о философии двух учёных, только что вышедших из библиотеки Ордо Фавониус. Капучино и горячий шоколад с зефирками в виде котиков были сделаны довольно быстро, это приятно удивило Альбедо. Возможно, Сахароза не прогадала с выбором кафе. Вообще, в Мондштате обычных кафе намного меньше, чем баров и пабов, разбросанных на каждом шагу, поэтому найти кафе, да ещё и хорошее – уже задача не из лёгких. -Пф, ну и что вы тут делаете, верные мои слуги Нирваны Ночи? Отдыхаете? Прохлаждаетесь? Занимаетесь ничем, кроме как кофепитием? Ваша Принцесса вас разыскала и вам предстоит сумрачный суд! Альбедо, успевший поднести к губам кружку с ароматным кофе, медленно обернулся под тихий стон Мики «о нет». Сахароза устало вздохнула и тоже обернулась. -Майне Фройлянь хотела сказать, что искала вас везде и очень долго. – вдруг заговорил летающий ворон. Явно он существовал благодаря элементальной энергии. Иначе почему он искрится электро и разговаривает? Альбедо также медленно обернулся на Сахарозу, вопросительно глядя на нее. Она лишь покачала головой, а он продолжил клипать голубыми глазами, смотря на разодетую в странные одежды девочку с повязкой на глазу. Прямо как у Кайи. -Я, Фишль, Принцесса Нирваны Ночи, - девушка театрально провела тыльной стороной руки в сантиметре от лица, - призываю вас, мои верные слуги, на службу этим сегодняшним сумрачным вечером! Ведь Великая Астролог ждёт не дождется выйти из заточения своей звёздной темницы и отпраздновать день, в который она была рождена ровно девятнадцать лет назад! И вы, - Фишль тыкнула пальцами по очереди на Альбедо, потом на Сахарозу, - Алхимик при дворе Сумрачного Дворца и его верная помощница, - она вскинула руки вверх, как бы восхваляя эти два титула, - Официально приглашены! -Майне Фройлянь хочет этим сказать, что скоро начинается день рождения Госпожи Моны Мегистус и она хотела бы пойти на него вместе с вами. – перевел слова Фишль ворон. Мика в этот момент аккуратно выглянул из-под барной стойки, с опаской глядя то на птицу, то на Фишль. Поняв, что они не ушли, он снова спрятался под стойку. Фишль же взмахнула рукой. -Я даю вам на подготовку ровно десять минут! И подайте мне самый вкусный кофе во всем королевстве! -Майне Фройлянь хо… -Я понял, - перебил ворона Альбедо. -Я о вас слышал. Хотя, как не слышать о чудаковатой девочке и говорящей птице. -Меня зовут Оз. -Я не чудаковатая девочка! – добавила Фишль, возмущённо поставив руки на бока. -Оз, - повторил Альбедо и прочистил горло, -У тебя будет время на то, чтобы я провел некоторые исследования? Я всегда хотел узнать, как благодаря глаза бога можно создать элементальное животное, да ещё и разумное. Ворон посмотрел на Фишль. Фишль посмотрела на Оза. Девушка очень громко фыркнула и вздёрнула подбородок настолько высоко, насколько могла. -Смеешь сомневаться в магических способностях своей принцессы, алхимик Сумрачного Дворца? – продолжала возмущаться Фишль. В ответ Альбедо лишь отпил капучино. Сахароза давно перестала обращать внимание на этот цирк, потому что знает, кто такая Фишль, и ещё она знает, что Фишль предоставляет ей огромную головную боль, но никогда никому не признается, потому что со стороны лисы это было бы грубо и очень неуважительно. А ещё Сахароза стесняется говорить такие вещи прямо в лицо. Из-под барной стойки нежные мужские руки положили фраппе с ежевичным сиропом на стол. Альбедо казалось, что Мика не слышал, что говорила Фишль, но оказался не прав. Видимо, Мика просто социопат. И алхимик его очень понимал. Принцесса Нирваны Ночи довольно улыбнулась, завидев за барной стойкой ароматный напиток. Откинув локоны блондинистых волос, она уселась рядом с Принцем Мела, после чего очень самодовольно принялась за «кофепитие», как она выразилась ранее. Вот так десять минут они и сидели втроём, молча пили кофе, а Сахароза горячий шоколад. Время от времени Фишль очень громко восхваляли ежевичный сироп, скандируя, что ежевика - это дар архонтов. На часах, что висели над входной дверью в кафе, была уже половина седьмого вечера. Альбедо, как истинный джентльмен, заплатил за себя и за двух девушек, чьи щеки тут же залились краской. Алхимик всегда удивлялся такой «особенности» женского пола, когда для них делают совершенные мелочи без повода. Ладно Сахароза, она всегда смущается и краснеет, к этому уже пора было привыкнуть, но Фишль? С которой он был знаком буквально пятнадцать минут? Очень странно, но какая разница. Троица поблагодарила вынырнувшего из-под барной стойки Мику и отправились прямиком к дому Моны Мегистус, слушая по дороге рассказы Фишль о злодеях Нирваны Ночи в переводе на человеческий язык от ворона Оза. Сахароза все это время держалась за мятные ушки на голове, криво улыбаясь, когда Принцесса на нее смотрела, ожидая реакции. Альбедо же подчеркнул для себя персонажа в «большой» шляпе. Ему казалось, что где-то слышал об этом образе и даже, помнится, рисовал для одного фестиваля в Иназуме. Из раздумий его выбил громкий возглас Фишль. -Ну вот мы и прибыли, слуги Нирваны Ночи! Покои Великого Астролога прямо передо мной, Фишль, Принцессы Нир… -Да, мы поняли. Мы пришли, - вздохнул Альбедо и подошёл к входной двери в дом Моны. Сахароза с опаской зыркнула на алхимика, а потом перевела взгляд на Фишль. Кажется, она была обижена тем, что блондин уже в который раз нагло ее перебивает. Принцесса удручённо сложила руки на груди и отвернулась, поправив черный шарф на своей шее. Не хватало ещё заболеть. Альбедо постучал в дверь. Все тут же начали сверлить в ней дыру прожигающим взглядом в ожидании Моны и ее радушных возгласах «Ооо! Мои друзья! Я вам так благодарна! Ура» Но никто не открыл дверь. -Хм, видимо она, как обычно, уснула. – предположил Альбедо и постучал вновь. -Ну конечно, - самодовольно хмыкнула Фишль, -Великая Астролог и не заснуть в своей звёздной темнице! Как же это похоже на величайшего астролога при дворце Нирваны Ночи. За дверью послышались громкие шаги. Что-то упало. Писк Моны. Ругательство. Снова грохот. Дверь со скрипом открылась и все тут же кинулись с объятиями на виновницу торжества, которая, в свою очередь, не ожидала такого прилива нежности, особенно от Альбедо. А навалившаяся на нее сзади Сахароза и повисшая на шее Фишль были лишь вишенкой на торте. До чего же мило это выглядело со стороны, особенно учитывая то, что у Моны был максимально помятый вид. Судя по всему, алхимик был прав, и она действительно спала… Хозяйка гостеприимно пригласила всех в дом. В углу гостиной, рядом с дверью спальни, валялась стопка книг. Тех самых, видимо, которые Мона уронила по дороге, когда бежала открыть дверь. Альбедо отметил, что дом Моны, каким захламленным и пыльным был с их последней встречи, таким он и остался, одни лишь стопки книг и бумаг увеличились в количестве. Мона встретила гостей в незамысловатых фиолетовых флисовых штанах по щиколотку, сверху полупрозрачная блуза нежно-розового цвета и пушистые тапочки того же цвета. На голове, как всегда, было два хвостика, но без укреплений на кончиках, а на лице еле заметная усталость. Гости принялись снимать с себя верхнюю одежду. Альбедо любезно помог Сахарозе снять пальто. Фишль, завидев это, тут же повернулась спиной к алхимику, приподняв руки вверх, как бы намекая, что ей бы тоже не помешала помощь. Альбедо лишь вскинул плечами и проделал ту же процедуру, что и с Сахарозой, а Фишль уже ринулась к Моне, по дороге снимая осенние теплые батильоны, украшенные крыльями летучих мышей на задней стороне. -Да, я спала, ну и что! Зато стол я накрыла ещё днём! И это не паутина, это – декорация! – возмутилась Мона, доказывая Фишль, что она хорошая хозяйка. Та, в свою очередь, лишь фыркнула. -Мона! С днём рождения! – снова кинулась обниматься мятноволосая лиса, -Желаю тебе всего самого-самого и побольше денег! А-а ещё вот, - из сумки, украшенной стразами и крыльями кристальных бабочек, что висела на боку Сахарозы, она достала небольшой свёрток, -Это тебе! Мона охнула. Она и забыла, что на день рождения принято дарить подарки. Но ещё больше она забыла, каково получать подарки. И как это можно помнить, когда всю свою жизнь она была в разъездах, а друзей нашла только в Мондштате? Мона осторожно взяла в бледные руки свёрток, открывая его длинными аккуратными пальцами. -Ох, Сахароза… это правда то, о чем я думаю? – Мона до боли свела брови к переносице, растворяясь в чувстве благодарности. Сахароза же смущённо опустила голову, сомкнув руки за спиной и покачивала бедрами туда-сюда. -Я не знаю, где ты его нашла, но блуждающий звездный блеск – это такая редкая и дорогая вещь! С ума сойти! – теперь была очередь Моны крепко обнимать лисицу. Фишль, не церемонясь, вручила Моне, свой подарок, все также театрально припеваючи о том, что Великая Астролог достойна большего и этот подарок лишь малая часть того, что может получить за свои «звездные» заслуги при дворце Нирваны Ночи Мегистус. -Госпожа хочет сказать, что не смогла найти подарок более подходящий, чем этот для вас. С днём рождения, Госпожа Мона Мегистус. – Оз, сидевший на плече хозяйки, склонил голову в знак уважения. Астролог чуть ли не пищала от радости, когда увидела купон на десять бесплатных обедов в «Хорошем охотнике». Воистину полезный подарок. Девочки уселись за праздничный стол, на котором, к привеликому удивлению гостей, был заполнен едой. Конечно, стол не ломился от изысков и количества, но все были приятно удивлены тем, что еда вообще есть. Все уставились на Альбедо, ведь он единственный, кто не сделал подарок Моне. Сахароза уже довольно улыбнулась, зная, что астролог сейчас точно лопнет от удовольствия, а вот Альбедо вел себя сдержанно. Прямоугольную коробку, которую Мона узнала из тысяч таких коробок, Альбедо протянул ей лишь тогда, когда сел за стол, потому что уже знал, что не удержится на ногах. В серо-зеленых глазах Мегистус блеснула искра любопытства, хотя она прекрасно знала, что лежит в коробке. -Альбедо, - Мона вздохнула, уже тянувшись к коробке, -Это же стоит огромных денег, зачем ты потратил на меня столько? - она рассматривала коробку так, словно никогда не видела, проводя пальцем по каждому рельефному узору. -Я думал ты будешь более эмоциональной, - хмыкнул Альбедо и пожал плечами. Мона шокировано посмотрела на друга. Он ее изучал. Изучал так, как никогда, проводя нежным взглядом голубых глаз по ямочкам на ее лице, еле заметному румянцу на пухлых щеках, на спадающую на лоб прядь шелковых темно-сливовых волос. Мона смущённо улыбнулась. -Спасибо тебе огромное, Альбедо, ты просто не представляешь, как сильно я хотела этот катализатор, я даже пыталась накопить моры. Попросила Марджори припрятать его, потому что боялась, что кто-то купит его быстрее меня. – она молча смотрела на Альбедо, который молча смотрел на нее. Иногда его молчаливость пугала, хотя Мона знала, что на самом деле он довольно разговорчивый. Ну, когда речь идёт о философии, алхимии и психологии. Может быть, сегодня удастся его развести на разговор о чем-то другом. Сахароза и Фишль переглянулись. Эта тишина была какой-то давящей. -Я очень рад, что тебе понравился подарок. Не хочешь его открыть? – Альбедо улыбнулся Моне в ответ, хотя улыбка выглядела натянутой. Может, он просто не умеет улыбаться? -Точно! -воскликнула Мона и хихикнула. Как же неловко она себя чувствует под пристальным взглядом алхимика, мысли так и переплетаются в голове, превращаясь в кашу, и Мона не понимала, что делать в такой ситуации. Наверное…улыбаться дальше. В любом случае, перед ней – долгожданный катализатор, с которым она может стать сильнее, стоит ей только разок его прочесть, а если углубиться в заклинания, что в нем написаны, так Мона станет чуть ли не величайшей волшебницей. Хотя черт знает, что можно ожидать от того, что в ней написано, ведь автор, как известно, был ужасным человеком. А теперь Мона проверит, каким он был магом. Мегистус аккуратно поддела край коробки, чтобы не сильно испоганить узоры. Иназумские изделия одни из самых кропотливых и дорогих, было бы грустно портить такую искусную работу. Когда Мона сумела открыть коробку и достать катализатор, она и все гости ее дома шумно охнули от того, как ярко светились позолоченные края книги, блистая магическими искрами. На книге большими буквами было написано «Буря», подчёркнутая красными чернилами. Сама книга была выполнена в черно-фиолетовых цветах, с красными и золотыми деталями и такого же цвета узорами. На корешке была написано «Фиалковая дыня» неаккуратным почерком. Открыв книгу, она взмыла вверх перед Моной, и можно было увидеть, что текст тоже написан красными чернилами. На некоторых страницах были небольшие рисунки. Мегистус задумчиво перелистывала катализатор, изучая его и думая, почему заклинания написаны красными чернилами, ведь она повидала столько магических книг, и не помнит ни одной с такими особенностями. Альбедо и Сахароза с интересом рассматривали катализатор. Алхимик, видя, с каким энтузиазмом Мона вычитывает текст книги, подумал, что и сам примется за изучением этой книги позже. Фишль похлопала в ладоши, когда поняла, что Моне действительно понравился подарок Альбедо, а это не могло ее не радовать, как лучшую подругу! -Какая чудесная вещь! Теперь великая астролог сможет предсказать судьбу ее принцессы на годы вперёд! – Фишль встала с места и ринулась обнимать Мону, -Но Я, Фишль, Принцесса Нирваны Ночи, предлагаю всем здесь и сейчас вкусить плоды тяжкой работы Великого Астролога и вкусно набить всем животы, да поскорее! Мона тут же отвлеклась от катализатора и захлопнула его. Книга перестала парить в воздухе и медленно упала в руки волшебницы. Мона горячо закивала, услышав слова про еду. Все согласились с предложением Фишль поесть, поэтому Мегистус положила самый драгоценный подарок этого вечера в коробку и на одну из десятков стопок книг поодаль праздничного стола. А ещё она заглянула в холодильник за бутылочкой одуванчикового вина. Мельком Альбедо увидел на полке ещё одну бутылку, а за стопкой тарелок на деревянной кухонной тумбе был сидр. Уже наполовину выпитый. На вопрос «когда ты начала пить?» Мона лишь отшучивалась, мол, с Дилюком подружилась. Хотя всем было известно, что Господин Дилюк не пьющий человек. Альбедо хмыкнул. Весь праздничный вечер друзья обсуждали все дела насущные, кто чем был занят за столько месяцев, пока Мона не выходила на улицу (разве что за едой), потому что тщательно работает над своей научной работой по астрологии, и даже думала написать в Академию Сумеру письмо с просьбой предоставить ей копии работ того самого автора, который основал астрологию. Ей было жутко интересно, каким этот человек видел звёздное небо давным-давно, и что его привело к тому, что он решил, что звёзды – это самая, что не наесть, волшебная и могущественная сила; какое первое созвездие он открыл и как он их описывает. Основываясь на этом, можно подчеркнуть для своей книги очень много нового и даже загадать для самой себя загадки, которые Мона будет каждую безоблачную ночь разгадывать на Утёсе Звездолова. От одной мысли о своей будущей книге астролог приходила в восторг и возбуждение. Даже не смотря на то, что приходится жертвовать своим здоровьем и сном. Но кого-кого, а Мону это не останавливало, ведь она занимается этим бо́льшую часть свое жизни, поэтому ее это нисколечки не пугало. -Не думаешь, что можешь сыграть в ящик раньше положенного тебе звёздами времени? – Альбедо сделал небольшой укус от бутерброда с маслом и колбасой. Его прямые вопросы иногда вбивали в ступор Мегистус. Она даже не удивлена, что у него не так много друзей. -С чего ты взял? – астролог смотрела на алхимика с прищуром. Ее легко задеть. -Недосып влияет на нервную систему. Нервная система влияет на работу организма и мозга. Работа мозга, точнее его медленная работа или ее окончание, не дадут тебе никаких плодов. Поэтому нужно себя хотя бы немного любить, Мона. – Альбедо отпил вина и пристально смотрел в серо-зеленые глаза, полные возмущения. -А сам-то давно из лаборатории вылез? О какой любви к себе может идти речь, если ты такой же, как я? – Мона надула губы и сложила руки в замок на груди. Слова Альбедо ее иногда обижают, а под действием алкоголя она становится ещё более обиженной и развязной. -Да. Ты права, Мона. – Альбедо вздохнул и отложил в сторону стакан вина (винных бокалов у Моны не оказалось), после чего слегка улыбнулся. Этой улыбки Мона никогда не видела на его лице. От нее веяло какой-то враждебностью. -Но мы разные. -Это ещё почему? Алхимик опустил веки и лёгким касанием дотронулся до своей шеи, проведя указательным пальцем вдоль и поперёк золотого ромба. Мегистус задумчиво смотрела за каждым его движением и всегда думала, насколько больно было набивать эту татуировку, ведь кожа на шее очень тонкая и нежная, а у мальчиков-то там ещё и кадык! Ужас… -Потому что. – заключил Альбедо. Мона вскинула руки вверх от возмущения. -Как аргументально! – взвыла она. – Не ожидала услышать таких слов от гения! -Именно поэтому мой ответ и гениален. – пожал плечами алхимик и снова поднес стакан с вином к губам. Фишль и Сахароза все это время молча слушали разговор двух учёных. Ну как слушали... Фишль придумала нового персонажа для своего враньего королевства в своей голове, ведь алкоголь ей только помог расшевелить фантазию, пока Оз клевал остатки праздничного торта «красный бархат» купленного где-то по-дешевке, а Сахароза, когда напивалась, была всегда в полу сонном состоянии, поэтому ее мало интересовало то, что происходит за столом. Мона и Альбедо же наоборот, разговорились так, что никто даже не смел их перебить. И никто не заметил напряжения вокруг них. Время близилось к полуночи. О чем свидетельствовал свет луны, падающий на кровать Моны в темном углу ее дома из небольшого окна с разбитой деревянной рамой. Свечи почти потухли, поэтому лунный свет был заметен невооружённым глазом. Мона и Альбедо чокнулись стаканами, разлив по ним одуванчиковое вино, иссушив бутылку до последней капли. Мятноволосая лиса и Принцесса Нирваны Ночи с Озом уже видели десятый сон, настолько на них действовал алкоголь. -Скажи правду, где ты взяла вино? – томно смотрел на астролога Альбедо. Мона хихикнула. -Я украла его в «Доле Ангелов», - и сделала небольшой глоток. Альбедо улыбнулся. Искренне. Впервые за все время их общения. -И как ты только умудрилась… - и сделал небольшой глоток. -Не знаю, я просто… ведьма. -Мона нахмурила брови. Как будто она уже где-то слышала это прозвище в свою сторону, но не могла понять, почему и кто ей мог такое сказать. Наверняка какой-то недовольный клиент, которому не понравилось то, что ему нагадали звёзды. -Не сомневаюсь в этом. Мона опьяненно смотрела на парня напротив. Его волосы под лунным светом стали ещё больше похожими на лён, а в глазах цвета лазури блистали лунные отражения, точно огни. Мона напряглась. Ей казалось, что все, что сейчас происходит, это все… должно быть не так. Как будто кто-то сидел в ее голове и кричал «стой, остановись, это все должно быть не так. Не так, Мегистус!» Альбедо склонил голову на бок. Явно заметил замешательство Моны. -Все в порядке? -М? А, да, конечно, - она нервно поправила спадшую на лоб прядь волос и спрятала ее за ухо, стыдливо отвернувшись и спрятав глаза. Между ними нависла напрягающая тишина, которая сводила Мону с ума, заставляя себя корить в том, что выпила слишком много и теперь в ее голову лезут таким постыдные мысли, да ещё и с Альбедо… который, между прочим, прямо напротив нее сидит. Архонты, ну и извращенка ты, Мона Мегистус! Ещё бы предложила остаться ему переночевать или ещё чего хуже! Погоди… -Альбедо! – тут же в полтона воскликнула Мегистус. -Да? – вопросительно вскинул бровями тот. -Уже поздно, у меня ночное звёздное дежурство, а тут ещё две спящие королевы за столом. Не мог бы ты им помочь дойти до дома? – натянула улыбку Мона. На лице Альбедо словно возникла эмоция разочарования и досады. Он был явно в ожидании другой просьбы… -Конечно, - сухо ответил он. -Ты права, у меня тоже дел невпроворот. Он шумно встал из-за стола, отчего ушки Сахарозы вздрогнули, а ворон тут же очнулся ото сна. Он спит тогда, когда спит его хозяйка, а значит и Фишль проснулась от шума, что издал отодвигающийся от стола деревянный стул. -Большое тебе спасибо за приглашение и вкусную еду, Мона. Буду рад увидеть тебя за чашкой кофе у себя в свободное время, обсудим твою новую книгу-катализатор. – Альбедо сглотнул слюну и сжал губы настолько сильно, что они побелели. Мона вжалась в плечи. Она чувствовала вину черт пойми за что, но такое поведение ее друга алхимика ее очень насторожило и озадачило. Они разбудили Сахарозу и Фишль окончательно, помогли им одеться, обнимались в течении всего этого времени ещё раз сто, Мона слушала поздравления ещё раз двести, и слова о прощании и скорой встречи она слышала ещё раз триста. Хозяйка дома провела их до порога дома на улице в незамысловатой накидке, точно не осенней, махая на прощание, а Альбедо оборачивался ещё раз четыреста… Дверь с громким хлопком закрылась. Почти засохший цветок, стоящий на подоконнике возле двери, умер окончательно, осыпавшись от столь сильного дуновения ветра в его сторону. -Сука. Мона агрессивно прошла в середину дома, попутно швырнув накидку куда-то далеко в темный угол. -Сука сука сука сука. Она со всей силой ударила кулаком хиленькой руки по одной из стопок книг возле спальни и они посыпались на пол, как домино, после чего так быстро, как могла, оказалась на не застеленной после сна кровати, с силой давя ладонями на бледное лицо. -Какая же я идиотка, о Архонты, почему меня ещё эта земля носит… Превращаюсь в алкоголичку и отшиваю красивых парней ради науки… Она бессильно опустила руки и повернулась на живот, накрыв всю себя одеялом, прижавшись в кровать всей силой и бившись головой о подушку, причитая: -Тупая. Тупая. Алкоголичка. Тупая. Алкоголичка. И снова повернулась на спину, томно и грустно глядя на потолок, украшенный паутиной, пылью и гирляндой, изобретением Фонтейна, ее родной страны. Но гирлянда уже давно не работала, и просто стала тоскующей от своей кончины безделушке, которая раньше делала сны Моны чуточку красочнее. А сейчас уже ничего не могло ей помочь, особенно сейчас, когда она переступила порог скрытой депрессии. Альбедо спросил, когда она начала пить… тогда же, когда и воровать. Колонка «Паровой птицы» давно перестала приносить ей прибыль, которую можно потратить на хотя бы четверть месячного долга за аппартаменты, а гадание – это дело личное, и плата за нее не материальная, а духовная. Лишь благодаря гаданию Мона улучшает навыки и строит свой путь астролога все чётче. Задания в Гильдии искателей приключений она не всегда может выполнить в силу своих способностей, ведь Катерина даёт совершенно случайные задания, не обращая внимания на то, кто перед ней стоит: сильный и опытный мужчина или хилая гидро-волшебница. Поэтому пара тысяч моры – это все, что получает Мона в день. Поэтому она начала воровать еду и алкоголь. Чтобы устроить день рождения и пригласить друзей, она потратила все свои сбережения, совсем не думая, что будет завтра. А теперь ещё и комбо словила: нет моры, нет алкоголя, ведь его весь выпили, нет вдохновения на свою научную работу, а ещё она похерила отношения с Альбедо. Классный день рождения, всем бы таких…нет. Мона поежилась от холода. Окно, что было над изголовьем ее кровати, продувало, и даже кофта, которую она подложила под щели рамки не помогает. А что зимой будет?... Какой ужас, она и об этом не подумала. Она снова укрыла себя одеялом и бесстрастно смотрела в потолок. Он немного кружился. Точнее, она не могла сосредоточить взгляд на одной точке, оттого все кругом и шло. А ещё темно и холодно. Свечек осталось ещё на дня два. Еды осталось тоже на дня два, если экономить те остатки, которые остались на столе. Черт, их бы положить в холодильник. Встав с кровати, пошатываясь, Мона двинулась на кухню, придерживаясь за каждую стену по пути, чтобы не упасть. -Мондштадт на меня плохо влияет, - заключила она, со скрежетом вилок и тарелок, кладя еду на полки холодильника, украшенного магнитиками со звёздами и лунами, исполненными в разных стилистиках. Моне нравилось собираюсь безделушки со всех мест, где она бывает. Так дом выглядел так, будто в нем кто-то живёт, а не как обычно в ее пристанищах – сырость и скудость, серость и мрачность. В этот дом она вложила душу и сердце, украшая его то мертвой гирляндой, то давно поблекшими магнитами, то засохшим цветами. Ну что за красота! Шумно закрыв холодильник, взгляд Моны упал на коробку с подарком Альбедо. Засранец, она же стоит как ее три почки… Фыркнув, Мегистус полу улыбаясь взяла в руки катализатор и открыла его. Бледное свечение заполнило кухню, а волшебница открыла книгу на случайной странице. «Богоподобная сила: могут ли звёзды наделить силой богов? Ответ неизвестен, но если…» -блаблабла… неужто этот автор думал, что можно стать богом благодаря звёздам? Хм… может, я в каком-то смысле богиня? Ну конечно я богиня, я же красивая, умная… и красивая… ИК. Мона немного пошатнулась на месте. Она закрыла книгу и прижала к груди. Сейчас бы оспаривать слова человека, который открыл астрологию. Без него у нее не было бы цели жизни. А может и вообще жизни не было, ведь ее родители оба встретились благодаря их общему увлечению – звёздами. «Надо бы им письмо написать, напомнить о себе, что их дочь вскоре разбогатеет на своей научной работе! Вот же завистью подавятся, уж точно», -поглаживая корешок книги, думала Мегистус. Она громко вздохнула. В таком состоянии она точно не поработает сегодня. А значит, вариант оставался один – попробовать лечь спать. Спать, забыв о том, что сегодня произошло и не думать о том, что Альбедо ее будет избегать. Не будет же? Он же друг. Друг? Не понятно. Мона остановилась у порога в спальню, когда во входную дверь постучались. Мона презрительно посмотрела в сторону звука. Кто вообще может к ней прийти в половину второго ночи, бездна того дери? Неужто кому-то бухому в стельку погадать захотелось? Конечно же он пойдет к Моне Мегистус, лучшему астрологу в Тейвате. Неплохой случай, чтобы опробовать новый катализатор, чтобы знал этот пьянчуга, как заваливаться в дом девушки в столь поздний час. Пошатываясь и ворча, Мона медленно и с трудностями открывала дверь, потому что не могла сосредоточиться на замке и вечно поворачивала ключ влево и вправо через каждый поворот на 180 градусов. Оттого она ворчала ещё сильнее и громче. Наконец, дверь отварилась. На пороге стоял человек в иназумском наряде. Справа на груди сиял анемо глаз бога, а лицо его скрывала широкополая шляпа, луна отбивала своим серебром на ее золотых вставках. Мона нахмурилась. -Я не гадаю и не отвечаю на вопросы «любит она меня или нет». Человек продолжал молча стоять. На холодном осеннем ветру развевались ленты его шляпы и длинные одеяния незнакомца. Мона неловко смотрела на непрошенного гостя и уже хотела закрыть дверь и пойти укутаться в теплое одеяло, но этот человек заговорил незнакомым и в то же время знакомым до боли бархатным голосом с нотками упрека и заинтересованности. -А на прошлую жизнь гадаешь, ведьма?