Перевал

Майлз мерз. Его человеческое тело, лишенное нужных характеристик жителей Пандоры, слишком активно отдавало тепло в окружающую среду. Мальчишка привык устраиваться под боком приемного отца, чье спокойное и мощное сердцебиение убаюкивало лучше любой колыбели. Сам Сокорро ни разу не слышал ни одну, поскольку Нейтири пела их только своим детям. И Кири, которую растила, как родную дочь. Только Салли пускал человеческое дитя под свой бок, укрывая покрывалом, сплетенным из волокон местных растений. Прошел уже не один день, и на этот раз гордость парня сломилась перед тем, что испытывало его тело. Делать попытки побега не имело смысла — как сказал Куоритч, его все равно выследят по датчику, а так же на каждом привале всегда стоял караул, следящий и за Майлзом, и за тем, чтобы голодные хищники не сожрали кого-нибудь. Мальчишка неторопливо встал, чтобы ненароком не заиметь пулю в голове, но среди голосов ночной живности все равно раздался звук вскинутой винтовки. Он не обратил на это внимание и осторожно двинулся в сторону, с досадой понимая, что сбежать не получится хотя бы потому, как мягкий свет от соприкосновения его стоп с травой предательски отслеживает его шаги. Ночи на Пандоре всегда ясные, но Майлз не может различить в темноте фигуры солдат. Впрочем, ему этого и не нужно, чтобы найти того, кого он ищет — индивидуальный узор из светящихся точек на синей морде этого аватара он успел хорошо запомнить. Поэтому лежанка Куоритча находится без труда, с самого края их облюбованного местечка для привала. Стоит присесть рядом, как человеческая кожа тут же ощущает тепло, вырабатываемое чужим телом. Мальчишка чувствует злость на самого себя, но неприятная дрожь почти сразу утихает, когда он полу-ложится рядом, прижимается всем телом к этой дурацкой камуфляжной майке, пропитанной приятным живым теплом. Укладывает голову с руками на мерно вздымающуюся грудь и слышит знакомое сердцебиение. Спокойное и мощное. Майлз чувствует, как горло стискивает горестный вой, которому он не дает вырваться. Желание потереться лицом, пускай и в маске, нещадно гасится, и мальчишка закрывает глаза. Он засыпает быстро, убаюканный чужим дыханием. И не чувствует, как тяжелая рука приобнимает его ласково и даже с некоторой толикой любви. Ровно с такой, какую может позволить себе проявить закаленный в боях солдат. Желтые глаза смотрят внимательно и беззлобно, будто стремятся запечатлеть каждую деталь, что видят. Синие губы искривляются в легкой довольной улыбке, пока широкая ладонь немного изучающе, но с отеческой лаской проходится по человеческим волосам. Даже зная, что он всего лишь клон со вшитыми чужими воспоминаниями, Куоритч чувствует непонятную радость от того, как к нему жмется его не-сын и что-то сопит во сне.