Возлюбленный бога

После дождя монастырь посвежел, зелень пустилась в буйный рост. Казалось даже старые стены посветлели, омытые водой с неба. Ветер гулял по территории, хватая монахов за рясы, словно торопя и понукая. С самого утра Настоятель с остальными высшими чинами держали совет насчёт предстоящего похода. Лобе, закончив с уборкой в трапезной, убедился, что они еще не освободились, и поспешил к башне наказаний, пугливо прячась от братьев. У ворот, ведущих к огородам, он увидел Жэнира в компании Мариса и ещё одного монаха. Юноши переговаривались и смеялись, волоча тяжёлые корзины с кабачками, какие Лобе не всегда мог и поднять. Лобе проводил их затравленным взглядом, сглатывая, и припустил вперёд быстрее, подхватив рясу. В башне наказаний оказался только дежурный экзекутор. Лобе его не знал, он вообще часто их путал и даже Жэнира не всегда узнавал под маской. — Брат экзекутор, я пришёл за наказанием, — прошептал он, падая на колени. — Я грешен… Экзекутор лениво оторвался от окна, через которое наблюдал за стирающими монахами, и подошёл к нему, нависая мощной фигурой. — За каким именно наказанием ты пришёл? — поинтересовался он. — Кто тебя благословил? Настоятель? — Н-нет… Настоятель занят, — проблеял Лобе. — Прошу, накажите меня… — И что же мне с тобой делать? Наказание ведь должен назначить кто-то из старших, — ухмыльнулся экзекутор, присаживаясь перед ним на корточки. — Или ты пришёл вовсе не за наказанием, а за лаской? Его темные грубоватые пальцы ухватили Лобе за острый подбородок, приподнимая лицо. Экзекутор причмокнул и провел большим пальцем по его нижней губе, следя за бледным следом от нажатия, который тут же наливался алым. — Нет!.. — горестно выкрикнул Лобе, вырываясь, упал на задницу и почти ползком убрался из башни. Идти к Настоятелю было страшно, но сил терпеть не осталось! Лобе зашёл к нему в покои, глядя в пол. Выглядел он плохо, бледный, с синими кругами под глазами. — Ваше преподобие, я пришёл просить о суровом наказании, — дрожащим голосом проговорил он. — Что же ты натворил, брат Лобе? — с улыбкой спросил тот. Настоятель сидел за большим столом заваленным бумагами, вид у него был утомленный, но добродушный. Лобе скривился и упал на колени. — Я грешен, ваше преподобие… — Расскажи мне, — попросил Настоятель. Он явно не ожидал от Лобе серьезной провинности. — Я не смею говорить об этом, — забормотал тот, — чтобы не осквернять благочестие преподобного Далэ… Я… Покусился… — На что? На его статую? — немало удивился Настоятель. — Мне снятся сны, — проскулил Лобе. — Греховные сны… И в них… Преподобный Далэ. Настоятель нахмурился. Его писарь поднял голову от своей работы. — Тебе снятся сны о близости с преподобным Далэ? Правильно я понимаю? И что же происходит в этих снах? — Ваше преподобие-е… — Говори! Я должен знать, чтобы решить, что с этим делать, — велел Настоятель. — Я… Мне снится… Что преподобного Далэ совращает демон. — Лобе зажмурился. — И потом творит с ним немыслимые вещи. И его заставляет… Глаза Настоятеля широко распахнулись. Писарь, сплюнув на пальцы, не глядя подтянул чистый лист бумаги. — Что это за демон, брат Лобе? — уже сурово спросил Настоятель. — Ты участвуешь в этом? Ты должен рассказать мне все без утайки! — Участвую… — Лобе скривил губы. — В моем сне я и есть преподобный Далэ. А демон это… В моем сне это брат Жэнир. Настоятель встал. — Брат Жэнир? — мягко спросил он. — Тебе это снилось после близости с ним? — Д-да… — кивнул Лобе. — Но ведь я не давал вам благословения на близость. Когда же это случилось? Лобе совсем побелел, осознав, что проговорился. Ведь они действительно были близки с Жэниром тайком. И к тому же правилами запрещалось упоминать личность экзекуторов. Настоятель стоял над ним с суровым видом. — Выходит, вы с братом Жэниром вступили в запретную связь и после этого тебе начали сниться такие сны? — Нет! — Лобе умоляюще вскинул глаза. — Они снились мне и раньше! Просто… Раньше у демона не было видно лица. И все не заходило так далеко! — Почему же ты не рассказал об этих снах раньше своему духовнику? — Настоятель сложил руки на животе. — Благословляю тебя на отречение плоти. Приведите брата Жэнира! Писарь отложил перо и поспешил к выходу. — Зачем его? — Лобе свел брови домиком. — Для наказания?.. — Для наказания. Но прежде всего надо проверить, не одержим ли он демоном, — обронил Настоятель.

***

Марис узнал о пленении Жэнира в трапезной. Он сразу побежал в башню наказания, опасаясь, что все случилось из-за того, чем они занимались в библиотеке. Но неожиданно в комнате для экзекуции Жэнира не оказалось. Марис с трудом нашёл его в подземелье для пыток. Один взгляд заставил застыть от ужаса. Привязанный к столбу в маске экзекутора Жэнир бессильно свесил голову набок. Все его тело оплетали тонкие, но крепкие цепочки, соединяющие детали пыточного облачения. Марис сглотнул, увидев металлические прищепки на сосках и трехгранный штырь, воткнутый прямо в член. Цепочки уходили и за спину, так что было понятно — зад Жэнира тоже был заполнен подобным изуверским инструментом. Но заметив Мариса, Жэнир слабо улыбнулся. — Что ты здесь делаешь? — прошелестел он. — Ты еще спрашиваешь, — фыркнул дежуривший в подземелье экзекутор. — После того, как ты с ним позабавился, хочет убедиться, что мы не делаем тебе поблажек. Он приблизился к Жэниру и стиснул его член, заставив застонать от боли. Мариса передернуло. Он и представлять не хотел, какие ощущения от этого штыря внутри тела. Экзекутор подергал Жэнира за цепочки на сосках, пошлепал по щекам и с улыбкой отошёл. — За что? — Марис стиснул кулаки. Неужели из-за их близости в архиве? Жэнир словно угадав его мысли покачал головой. — Один из братьев признался в тайной связи со мной… — выдохнул он. — Но это ерунда, не впервой. Если ты захочешь действительно посмотреть на мои муки, приходи на ритуал Пятидесяти вопросов. Настоятель будет выяснять, не одержим ли я демоном. У Мариса задрожала челюсть. Жэнир нарочно говорил так небрежно, чтобы не выдать их близость, ведь тогда досталось бы и ему. И все же попытался ободрить, сказать, что с ним пока что все в порядке. Если бы от этого был какой-то толк, Марис тоже бы признался, чтобы его наказали вместе с Жэниром. Но он молча кивнул и пошёл прочь. Того брата он отыскал за решеткой, в камере для провинившихся монахов. — Зачем ты выдал его? — тихо и зло спросил он, скрючившегося в углу худенького монашка. — Ты ему мстишь? — Я не хотел! Его преподобие так спросил, что я сам не понял, как проговорился! — хныкнул монашек. — Я просил наказания для себя, а не для него. Это меня терзают демоны… — Я не вижу за тобой никаких демонов, — прошипел Марис. — Тебя терзает лишь совесть. Имей мужество признать свои грехи перед Пресветлым Лаа и искупить их своим благочестием! Экзекуция не принесет избавления! — Но если я не грешил никогда, за что же совесть меня терзает? — Монашек поднял изможденное лицо. — За какие грехи я попал в этот ужасный монастырь в таком раннем возрасте, что и себя не помнил? Его слова уязвили Мариса. А он за что пострадал? Его называли Святым, многие братья до сих пор относились к нему с благоговением. И все же он не избежал грубости и домогательств. — Значит твоя душа была удостоена этого испытания, чтобы искупить прошлые грехи, — слабо произнес Марис. — Небеса справедливы и милосердны. Он пошёл прочь, оставив монашка маяться в одиночестве. Марис спешил в библиотеку. Владыка библиотеки как всегда остановил его, чтобы побеседовать. Будто ничего и не было! Но Марис справился с собой и не выдал своего отвращения. — Мне надо ознакомиться с отчетами, которые касаются бедствия, — настаивал он. — Но разве вы с братом Жэниром уже не изучили все, что здесь было? — проявил осведомленность владыка. — Можешь спросить у меня, если остались неясные моменты. Тем более Настоятель забрал себе в кабинет все документы. — Я собираюсь пролистать столичные отчёты, — возразил Марис. — Мне надо проверить свои догадки и облечь их в слова. Его пропустили. И он действительно набрал документы столичных монастырей, среди них прихватив один, который читал когда-то давно. Отчёт об испытании Пятьюдесятью вопросами, которое проходило в монастыре Блаженного Оэна пару десятков лет назад. Пятьдесят вопросов были самым суровым и жестоким ритуалом, который выявлял одержимость демоном. Несмотря на название, людям не приходилось отвечать на все Пятьдесят вопросов, просто по легенде самый зловредный и могущественный из демонов Мор сумел пережить их все. Марис никогда не сталкивался с этим ритуалом, и решил освежить в памяти редкий случай, когда подозреваемого оправдали. И после этого отправился прямиком к Настоятелю. — Отец. — Марис не собирался отныне называть его иначе. — У меня есть сведения относительно брата Жэнира. Он не одержим демоном. — Вот как? У меня тоже есть сведения относительно вас обоих, — холодно отвечал Настоятель. — Ты не желаешь разделить с ним наказание? Упрямые взгляды двух пар светло-стальных глаз скрестились, высекая искры. — Как отцу будет угодно. Я приму наложенное вами наказание, — спокойно сказал Марис. — Наказание за блуд. Но одержимость демоном — слишком суровое обвинение. А Пятьдесят вопросов невозможно пережить. Его оправдают посмертно. — Ты слишком заботишься о его судьбе. Марис наконец понял. Отец так серьёзно воспринял слова глупого монашка именно из-за того, что узнал об их близости в архиве. Жэнир на самом деле страдал из-за Мариса. — У меня есть доказательства, — Он сверкнул глазами. — Я пойду прямо в храм и буду молить Пресветлого Лаа принять их, пока весь монастырь не содрогнется до основания! — Решил меня запугать своими фокусами? — хлопнул ладонью по столу Настоятель. — Так значит божественное чудо, которому были свидетелями тысяча монахов, для вас фокусы? Это ли не богохульство! — воскликнул Марис. Его голос наполнил все помещение, отдавая гулом, как в огромном храме, и Настоятель побелел от страха. Он не мог произнести и слова, когда Марис кинул перед ним потрепанную книгу с записями столичного монастыря. — Десятое испытание. Пение хвалы Пресветлому Лаа, — жестко отчеканил Марис. — Демон не смог бы исполнить ни единой ноты, из его горла донесся бы лишь звериный рёв. Брат Жэнир вчера первым начал подпевать моей молитве. Это видели все. Он сложил руки на животе. — В Пятидесяти вопросах три рубежа, когда человек может быть полностью оправдан. Пять, пятнадцать и сорок пять. Брат Жэнир безукоризненно исполнил десятое испытание. Значит он превзошёл первый рубеж необходимых испытаний вдвое! Настоятель долго смотрел на него молча, прежде чем махнуть рукой. — Ступай. Мы проверим его еще раз в храме, — тяжело сказал он.

***

— Знаешь ли ты, почему это испытание так сложно пройти? — поинтересовался Жэнир у Мариса, когда они вечером выходили из храма после совместного исполнения молитвы. — Знаю. Потому что горло сожжено после Седьмого испытания, — вздохнул Марис. — Когда приходится пить адское молоко. Но как же в таком случае справился тот парень двадцать лет назад? В столичном монастыре. Жэнир пожал плечами. — Ты спас меня. Тебе не кажется, что ты зашёл слишком далеко? — Его голос звучал как обычно, но Марис уловил лёгкую растерянность. — Мне терять нечего. Я больше не собираюсь останавливаться до самой смерти, — он прямо взглянул Жэниру в глаза, и тот неловко отвел взгляд.