«Смирение»

Утро встретило Итера пустотой. Оказавшись один в холодной постели, он на мгновение позволил себе улыбнуться вчерашним воспоминаниям, но светлое чувство тут же сменилось горькой тоской. Лицо его потемнело. Он не всегда был таким сломленным и беспомощным. Когда-то Итер служил государству, но то была его родная страна. Он работал в паре с сестрой, Люмин. Их дуэт, известный как «Близнецы-хранители», был символом справедливости и благородства. Они не просто охраняли главу родины, но и выступали тонкими дипломатами на переговорах, гася конфликты с соседями в зародыше. Итер и Люмин были щитом для каждого, кто просил о помощи, часто не беря за это ни моры, ни благодарности. Соре (как его называли близкие) было достаточно осознания своей полезности и присутствия сестры рядом. Она была его светом, а он — её опорой; две половинки одного целого, неразлучные с самого рождения. Блондин сел на край кровати, обхватив голову руками. Нахлынувшие эмоции душили, по щекам потекли обжигающие слезы. Как все пришло к этому? Где она сейчас? Мысли накрыли его темной лавиной, затягивая в пучину воспоминаний, которые он так долго и старательно пытался игнорировать. /От лица Итера/ Всё началось год назад. Итер и Люмин получили приказ отправиться на переговоры в Снежную северную сверхдержаву, чье влияние ледяной коркой покрыло весь мир. Снежная славилась своей хладнокровной мощью и армией Фатуи, внушавшей ужас одним лишь упоминанием. Ультиматум Царицы был прост: либо их президент покидает пост, либо начнется война. Итеру не объяснили причин. Президент лишь бросил на прощание: «Мы в опасности. Ты обязан договориться, даже если вам с сестрой придется там умереть». Итер не боялся смерти, но мысль о том, что Люмин может пострадать, была невыносима. Оставив её в неведении, он в одиночку отправился в логово врага. Он знал, что переговоры со Снежной редко заканчиваются миром, но крохотная искра надежды всё еще теплилась в его сердце. Прибыв на место, Итер замер. Перед ним высилось статное здание, напоминающее не то замок, не то ледяную крепость. Резной забор, припорошенный инеем, опоясывал территорию, вдоль которой замерли в карауле вековые ели. К массивным дверям вела широкая тропа, выложенная серым мрамором. В центре двора застыл фонтан: мраморный ангел, стоя на коленях, возносил к небу хрустальный шар, словно моля о пощаде для этой замерзшей земли. Начиналась метель. Колючий снег обжигал кожу, руки немели, становясь белесыми и чужими, но Итер едва замечал холод, завороженный суровой эстетикой места. — Ожидайте, скоро за вами придет проводник, — холодно бросил стражник. Вскоре тяжелые двери отворились с глухим рокотом. Из тумана метели показался рыжеволосый юноша. Его синие глаза, лишенные живого блеска, казались двумя бездонными омутами на фоне ослепительного снега. Это был Чайльд. На нем был надет строгий серый мундир, а плечи укрывала тяжелая белоснежная накидка с богатым мехом. На груди, на изящной цепочке, тускло поблескивал алый камень — Глаз Порчи, символ его власти. — Почему ты приехал один, Итер? Не поворачивая головы, спросил Чайльд. Его голос был обманчиво мягким. — Насколько мне известно, вы с сестрой всегда работаете в паре. Можешь звать меня Чайльд, я правая рука Царицы. Они шли по бесконечному коридору, застеленному ковром цвета запекшейся крови. Стены украшали гобелены с ледяными узорами, а тишина давила на уши. — Я решил, что справлюсь сам. Коротко бросил Итер, стараясь скрыть дрожь в голосе. Чайльд лишь проницательно усмехнулся. Они вошли в тронный зал. Высокие своды терялись в тени, а огромный стол из цельного куска льда отливал синевой. Во главе, на величественном троне, восседала Царица. Её взгляд был подобен абсолютному нулю он лишал воли и замораживал мысли. — Ты не привык к нашему климату, — произнесла она, и голос её прозвучал как шелест льда. — Согрейся и скажи: что ты можешь предложить? Дворецкий подал напиток. Стоило Итеру сделать глоток, как по телу разлилось странное, тяжелое тепло. Его разум затуманился. Он пытался говорить о мире, о компромиссах, но видел лишь, как на лицах Царицы и Чайльда расцветают коварные, хищные улыбки. Улыбка рыжего Предвестника была особенно кровожадной — она стала последним, что Итер запомнил перед тем, как тьма поглотила его. /От лица Тартальи/ В этот день мне поручили встретить и проводить посланника из соседней страны к Царице,обычно такими мелкими поручениями занимаюсь не я,но был один момент. Она уже знала и была уверена в том,что он будет пытаться предложить компромисс и отстаивать их президента у власти,это ей не нужно,поэтому после подставных переговоров мне поручено пытать его,оставить у нас в заложниках,чтобы надавить на соседнее государство. Неужели он так важен им? Их президент корыстный,прикрывается им и его сестрой,чтобы поддерживать видимость справедливых законов,видимо без них народ увидит настоящего президента? И почему до меня дошла весть,что он будет один? Не хочу в этом разбираться,мелкое государство,лишь такая же мелкая проблема. Тарталья размышлял об этом,пока из раздумий его не выдернули,чтобы сообщить о прибытии того самого Итера. Он широко улыбнулся,предвкушая,как будет пытать и издеваться над ним,выйдя на улицу,он увидел девушку? Должен же был приехать брат,а не Люмин,длинные золотистые волосы заплетенные в косу,большие песочного цвета глаза,аккуратные черты лица,но при этом крепкое тело с широкими плечами. Тарталья слышал,что они близнецы,но не думал,что парень окажется на столько феминным и привлекательным? Чайльд отбросил глупые мысли в сторону, приглашая того внутрь. Он весь дрожит от холода,но лицом держится,пытается изобразить непоколебимую уверенность,забавно. Когда они сидели в кабинете Царицы,Тарталья начал рассматривать парня уже ближе и все удивлялся. Пухлые губы,аккуратный маленький нос,изящный силуэт,неудивительно,что он спутал его с девушкой. После того,как Итер отключился,Царица обратилась к рыжему. — Он не такой,как я ожидала и я приняла другое решение. Держи его у себя,нам нужна его сестра,я хочу чтобы они работали на нас «Держать его у себя?» слова Царицы до сих пор звучали в голове. Она решила использовать Итера как приманку для Люмин. Тарталья нес бессознательное тело в свою машину, и в его голове роились странные мысли. Блондин был удивительно легким, а от его волос исходил тонкий аромат, так не вяжущийся с холодом Снежной. Чайльд прикоснулся носом к золотистым прядям, но тут же отпрянул, злясь на самого себя за эту секундную слабость. направился на свой «офис». Приехав,он отнес его в подвальное помещение, место, пропитанное запахом металла и страха,которое было оборудовано под пытки с кучей инструментов веревок и цепей в центе стены. Приковав Итера к стене, Чайльд поднялся в кабинет, нетерпением ожидая,пока тот проснется,чтобы насладится его реакцией и страхом. Тарталья не был психом,но издержки работы,что занимала почти все его время, заставляли его получать удовольствие именно от подобных моментов,ведь они приносили ему тучу эмоций,чего в жизни Чайльда было крайне мало из-за сильной загруженности и одиночества,а тут и такой милый заложник попался. Улыбнувшись своим же мыслям,он принялся писать письмо,чтобы заманить к ним и сестру, но работа не шла. Крик, раздавшийся снизу, стал для него долгожданным сигналом. Спускаясь по каменным ступеням, он намеренно замедлял шаг, наслаждаясь звуками борьбы и всхлипами. Открыв дверь, он увидел Итера — тот сжался на полу, дрожа всем телом. — Очнулся? Прекрасно. Будешь сидеть здесь, пока не придет твоя сестра. А потом вы оба будете служить нам. —Нет! Выдохнул Итер, его глаза расширились от ужаса. — Я приехал один, чтобы она была в безопасности! Делай со мной что хочешь, только не трогай её! — Прям-таки всё, что захочу? Чайльд прищурился, многозначительно посмотрел на стол с множеством инструментов,от чего у Итера кажется на секунду остановилось сердце. Медленно натягивая кожаные перчатки, он подошел вплотную, грубо схватил парня за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. Его пальцы скользнули ниже, сжимая тонкую шею, а затем рванули пуговицы рубашки. Под тканью обнаружилось натренированное, но изящное тело. Чайльд провел рукой по груди пленника, чувствуя, как тот вздрагивает от каждого прикосновения. — Ты хочешь есть, Итер? — голос Тартальи стал опасно низким, когда юноша не ответил. Молчание взбесило его. Он не привык к неповиновению. Но гнев быстро смешался с тем самым липким, жарким возбуждением, которое он почувствовал еще в машине.На его лице растянулась широкая ехидная улыбка. — Я тебя накормлю. Бросил он, уходя, но вскоре вернулся. В этот раз он не сдерживался. Он не понимал почему так происходит,такого никогда с ним не было,это сбивало его с толку. Снова опустившись к Итеру,он погладил его грудь уже голой рукой,по телу пробежали мурашки. И правда такая мягкая. Резко Тарталью накрыло с головой, срывая остатки одежды, ощупывая и рассматривая блондина,в его голове не укладывалось,как парень может быть таким? почему он его привлекает? В то же время Итер закричал,на что получил кляп в рот,затянутый так туго,что свело челюсть. Чайльд начал расплетать косу Итера,пропуская золотистые пряди через пальцы,потом рывком потянул его за волосы к себе,приблизившись ртом к уху, прошептал прямо в ухо: — Пожалуй, я оставлю тебя себе. С этими словами он коснулся горячим языком кончика уха Соры. Итера мгновенно пробила дрожь отвратительно-сладкое покалывание разбежалось по позвоночнику, заставляя кожу покрыться мурашками. Он зашелся в новом приступе рыданий, беспомощно мыча сквозь кляп и пытаясь извернуться, но Тарталья легко укротил его пыл. Он навалился сверху, пригвоздив блондина к ледяному полу тяжестью своего тела. В этом порыве страсть смешалась с опасным безумием: Чайльд зарылся носом в изгиб его шеи, жадно вдыхая дурманящий аромат. Смесь чистоты, полевых цветов и соленого пота, которым он никак не мог насытиться. Его пальцы, грубые от вечного держания оружия, нашли чувствительные соски Итера. Тарталья сжал их, потянув на себя с садистским удовольствием, и замер, наслаждаясь тем, как сквозь кляп пробивается надрывный, высокий писк боли и невольного возбуждения.Одним резким движением Предвестник усадил обмякшего Сору к себе на колени. Его взгляд скользнул ниже, замирая на тонкой ткани белья, которая выглядела слишком изысканно для узника. — У вас с сестрой всё парное? Чайльд приподнял бровь, цепляя пальцем край тонкого кружева. — Почему на тебе такие вещи, Итер? Тарталья рассыпался коротким, хриплым смехом, глядя, как лицо блондина заливает густая, лихорадочная краска. Итер готов был провалиться сквозь землю: он вспомнил, как Люмин с её вечной любовью к деталям сама выбирала и порой перешивала его одежду, вкладывая в это всю свою заботу. Сейчас эта забота обернулась для него жгучим стыдом.Он хотел было выкрикнуть протест, но челюсть сводило от тупой, ноющей боли — кляп слишком долго находился во рту. Заметив его муку, Чайльд небрежным движением развязал узлы. Итер судорожно глотал воздух, его припухшие губы блестели от слез и влаги, выглядя вызывающе ярко на бледном лице.Тарталья медленно провел большим пальцем по его нижней губе, словно пробуя её на вкус, а затем, не разрывая зрительного контакта, скользнул рукой ниже. Его ладонь накрыла пах Итера, сминая нежное кружево. Сору пробил резкий, болезненный озноб. Он почувствовал, как мир вокруг сужается до этой горячей руки и немигающего синего взгляда, в котором не было жалости,только бездонный, голодный океан.