Сплетая нити

С того злополучного «дня истерики», как позже про себя назвала его Гарри, прошло уже больше недели безвылазного пребывания на Гриммо. Проснувшись на следующий день после беспокойного сна, ей даже стало немного стыдно за своё поведение — и без того обеспокоенные друзья и чета Уизли теперь наверняка волновались ещё сильнее. Рон даже прислал несколько записок, всё ещё лежавших непрочитанными где-то на массивном рабочем столе в кипе писем и новостных газет, неделями ожидающих своей очереди. Это, наверное, тоже можно было отнести к тем изменениям, которые произошли в ней после войны. Она до сих пор отчетливо помнила удивление и радость, когда смогла с боем получить первое адресованное лично ей письмо, пусть оно и было написано быстропишущим пером, каким, по обыкновению, заполнялись все письма, приглашающие первогодок в Школу Чародейства и Волшебства. Каждый вечер до Хогвартс-экспресса она снова и снова силилась рассмотреть на замусоленном конверте своё имя, вглядываясь в него сквозь обволакивающую темноту чулана. Каллиграфически выведенные зелёными чернилами буквы странным образом давали ей чувство наполненности — кто-то по ту сторону знал о ней, знал, что она существует. Так, проводя пальцами по шершавой бумаге, она проваливалась в сон с улыбкой на лице, вслушиваясь в скрипящую колыбельную старых полов и лестниц. В Блэк-хаусе всё тоже скрипело. Постоянно зашторенные окна создавали ощущение вечных сумерек, а мрачные тени, отбрасываемые вековой мебелью, делали антураж ещё более гнетущим. Раздался тихий хлопок — очередное письмо, возникнув из воздуха, упало на предыдущие. Стопка опасно пошатнулась и рухнула вниз, разлетаясь по махровому ковру. Гарри вздохнула — всё же ими стоит заняться. Усевшись поудобнее она подозвала к себе первый конверт, который почти сразу был отброшен в сторону камина, впрочем, как и несколько следующих. Глаза шустро бегали по извилистым строчкам, всматриваясь в нескончаемую вереницу дат, имён и чужих мыслей. Что от неё было нужно всем этим людям? Многих из них она даже не знала. Сомнительные предложения и приглашения на благотворительные встречи посыпались как из рога изобилия. Попалось даже пара писем-кричалок, от которых уши заложило так, что разобрать, что, собственно, кричали, стало решительно невозможно. Было и ещё одно, пропитанное настолько резким запахом, что он заставил её непрерывно чихать минут десять, не меньше. Среди ближайших разбросанных писем была и последняя записка от Рона — друг был как никогда лаконичен. «Есть новости. Нужно поговорить. Не говори Гермионе и будь осторожна.»

Рон

Это было немного странно, но, может, он хотел сделать их любимой всезнайке сюрприз? Быстро написав ответ, Гарри позвала Кричера. Еле переставляя ноги, старый эльф демонстративно забрал письмо для отправки и развернулся. — Раньше Кричер прислуживал великим Господам, не то, что сейчас. — Ворчал он. — Конечно, мисс, Кричер отправит ваше письмо, Кричер же не достойный эльф, а почтовая сова. Эх, видела бы сейчас это покойная Хозяйка… Были же времена, Кричеру вменялось в обязанности принимать у порога почётных Лордов. Не то, что сейчас — чтобы за столько дней и только грязнокровка попирается у порога. Хозяйка бы никогда такого не одобрила! Никогда, да… Слух резануло знакомое оскорбление и Гарри насторожилась. — О ком ты говоришь Кричер? Скажи нормально. Эльф, игнорируя, плелся дальше, делая вид, что совсем оглох от старости, но этим он уж точно не мог её обмануть — слишком долго они уже жили вместе. — Я жду, Кричер! — Мисс грязнокровка Гермиона Грейнджер. Правильно маленькая мисс закрыла Блэк-хаус. Да чтобы чернь… — И почему ты раньше не сказал? Впусти её. — Быстро прервала его Гарри. Взгляд её скользнул на огромный ворох бумаг. — И рассортируй письма от старых к новым. Кричер закряхтел чуть возмущённее. — Недостойные посещают этот благородный Дом? Конечно, открывай двери, Кричер. Если бы Хозяйка могла посмотреть, что стало… Домашний эльф продолжал говорить, но Гарри уже вышла в коридор, спускаясь вниз к главному входу. Почему Гермиона решила внезапно прибежать к ней? Что её снова ждёт, поучительные нотации о будущем или же рутинный разговор о жизни подруги? Все возможные варианты разбились о реальность и осыпались острыми осколками. Как только она увидела перед собой Гермиону, стало понятно, что беседа лёгкой точно не будет: измотанный вид, искусанные губы и подсыхающие дорожки слёз на щеках. Мерлин, что случилось? Видя состояние подруги, Гарри взяла себя в руки, сразу направляя её в сторону кухни. Успокаивающий чай никому из них не помешает. А переживать действительно было из-за чего — Гермиона нашла родителей. Поиски она вела и раньше, но след постоянно терялся и ускользал, отдаляя момент истины и возвращения в семью любимой и единственной дочери. Чтож, момент действительно наступил. Вот только ни истины ни воссоединения семьи он не принес. Гермиона совершенно не понимала, как вернуть им стертые воспоминания, вспоминала, рыдая, какое непонимание и страх она видела в их глазах, когда она с ними разговаривала. Гермиона пыталась, отчаивалась, подчищала в их памяти весь разговор и пыталась снова. К сожалению, ситуация лишь ухудшилась, и девушка от бессилия перенеслась порт-ключом в Англию, не раздумывая бросившись к порогу бывшей штаб-квартиры. — Я все разрушила, Гарри, уничтожила своими же руками. — Истерически шептала она, держась за голову. — Я больше не могу даже пробовать. Я пыталась столько раз, что ещё пара попыток и их сознание рухнет как карточный домик. Она резко вдохнула, сквозь сжатые зубы, переходя на шепот. — Боже, Гарри, я почти свела их с ума… Сидя, сгорбившись на стуле в полутемной кухне, Гермиона выглядела настолько разбитой, что у Гарри щемило сердце. Подруга знала, что Гарри совершенно не разбирается в ментальной магии, которая никогда ей не давалась, и просто выговаривалась, не требуя от неё какого-либо решения и помощи. Легче от этого не было. Неужели, после стольких жертв, им вновь придется мириться с потерями? Наступят ли в их жизнях счастливые дни? Гарри не знала, да и не считала, сколько они так просидели. А темнота давно уже заглядывала через старые ставни в дом, постепенно поглощая все внутри.