Сплетая нити

Карлайл искренне не понимал, что с ним творилось в последнее время. Сказал бы ему кто ещё месяц назад, что с ним начнёт происходить чёрт знает что, он вряд ли бы обратил на это своё внимание, но сейчас… Сейчас, сидя в своём кабинете в главной и, впрочем, единственной городской больнице Форкса, мужчина не мог отойти от охватившего его удивления. Пристальным взглядом он смотрел на свои руки — они, аккуратные, с длинными аристократичными пальцами, словно высеченными из мрамора, распростёртые теперь на его коленях, еле заметно подрагивали. Карлайл, не отрываясь, смотрел на них уже минуты две и был полностью уверен, происходящее — не розыгрыш, устроенный его воображением, не глупая шутка его разума. Подрагивали! И это у хирурга-то, с огромным опытом! У вампира, в конце-то концов! С его самоконтролем, который он совершенствовал многие столетия, такое просто не могло происходить. Однако, происходило. И он совершенно не мог это контролировать. Самое смешное, он бы этого и не заметил, если бы не Алекс — не молодая, но всё ещё достаточно привлекательная женщина, давно работающая здесь медсестрой, с которой он столкнулся с утра в коридоре. Нет, столкновения, как такового, не было — мужчина успел вовремя подхватить её, поскользнувшуюся на недавно вымытом полу, а вот бумаги, благополучно продолжили свой путь, упав на белую кафельную плитку и разлетевшись в разные стороны. — Просто будьте осторожнее, — улыбнулся Карлайл, слушая извинения вперемешку с благодарностями, попутно помогая собирать упавшие документы. — Вот, держите, — сказал он, протягивая ей аккуратную стопку. Подрагивание листов они заметили одновременно, и, на мгновение между ними наступила неловкая тишина. — С вами всё в порядке? — в её голосе слышится нотка обеспокоенности. — Всё хорошо. Нервы, наверное — сами же знаете, какая у нас работа… — вопреки успокаивающим словам, улыбка на его лице стала слегка натянутой, хотя и заметить это было весьма трудно. Она вымученно вздохнула: — Что верно, то верно. Особенно в последнее время… Я бы на вашем месте взяла отгул, отдыхать тоже надо, — во взгляде мелькает укоризна. — Сегодня только среда, а вы уже дважды были в ночную! — Как только, так сразу, Алекс. Как только, так сразу... Мужчине совсем не в тягость было брать на себя ночные смены, которые все перебрасывали друг другу, по возможности, как горячую картошку — раз уж по природе своей он не мог насладиться сном, возможность провести это время с пользой, шанс помочь кому-то, он ценил невообразимо высоко. Карлайл всегда старался включать в свой график как можно больше лишних смен, в пределах разумного, конечно, иначе бы это было слишком подозрительно в глазах остальных — а меньшее, чего он хотел, чтобы его семья страдала из-за него. Городок был маленький, и любые слухи распространялись с неимоверной скоростью, поэтому им стоило всегда быть предельно осторожными в своих действиях. Местные так и не приняли их полностью, относясь всё с той же настороженностью и, может, опасением, как и в день, когда они первый раз появились в Форксе. Грех было жаловаться — так было почти всегда. Их обособленность и нелюдимость отталкивала людей, но неизменно привлекала внимание: кто-то начинал считать их чудаками, кто-то снобами или ещё кем похуже, в общем, до каких только вариантов мог додуматься человеческий мозг. Он, однако, с оптимизмом полагал, что чем дальше от правды их предположения, тем лучше. В целом, ситуация складывалась хорошо, и Форкс обещал стать их прибежищем ещё, как минимум, на десятилетие. Из задумчивости его вывели лёгкие постукивания с той стороны двери — с приветствием зашёл второй в их больнице хирург Джим Смиттерс. Высокий и веснушчатый, он всегда умел поднять настроение и не давал заскучать. Ослепительная улыбка редко когда сходила с его лица, а уж после недавней женитьбы и вовсе с него не пропадала. Мария, его девушка, работала здесь же медсестрой, тихая и добродушная. Химия между ними началась не так давно, но быстро развивалась, перерастая на глазах всего персонала в нечто большее. Неловкие и комичные попытки Джима проявить симпатию в начале позапрошлого года, и постоянные отказы Марии были главными темами обсуждения почти на каждом обеденном перерыве. Год назад неприступная крепость, наконец, пала, и уже в начале этого месяца пара отметила скромную свадьбу в одном из ресторанов Порт-Анджелеса. Теперь же новоиспечённые молодожёны планировали съездить навестить родственников девушки, для чего Смиттерс уже давно взял отгулы, перекладывая свои часы на совсем не возражающего Каллена, и сейчас заходил попрощаться перед отъездом. С Джимом они успели немного сблизиться, часто беседуя, на фоне его конфетно-букетного периода, хотя сам Карлайл полагал, что виновата скорее непосредственная близость их кабинетов. Так, за неторопливым разговором и навалившейся бумажной работой, время до вечера пролетело незаметно. Мелкая дрожь в руках давно прошла. Проходя по больничной парковке к своей машине, мужчина решил, что, возможно, это и правда нервы — всё же, какими бы мёртвыми ни были их тела, их души были живыми, как и эмоции, лишь полирующиеся рекой под именем «Время», чьё течение как помогало, так и приносило с собой новую, в их случае бесконечную, боль. Уже с ностальгией он вспоминал теперь своё прошлое — как невыносимо ярко горело в нём тогда чувство безысходности и брезгливого неприятия… Вся ночь и следующие сутки, за которые не произошло совершенно ничего необычного, почти уверили его, что тот случай — единичный. Слово «почти» Карлайл обвел в кружок в своей голове уже следующим утром, сидя в общей гостиной внизу, где семья собиралась за выпуском утренних новостей. После обращения, уединение ценилось каждым особенно высоко, но такие небольшие мелочи, едва ли не ставшие традицией, привносили в их жизнь какого-то домашнего уюта. Даже не будучи человеком, в его груди теплело, видя сейчас всех дорогих ему людей в одном месте в целости и сохранности. «А теперь к другим новостям: в Англии наконец закончились массовые перелёты сов. Что примечательно, такое же явление наблюдалось в стране более десяти лет назад. Как считаешь, Марк, совпадение или всё же закономерность?..» — вещала с широкого экрана бодрым голосом телеведущая. — Перелёты сов? Интересно, что там происходит, что даже у нас это освещают, — оглядываясь на остальных, говорит Эдвард. Он уже отводит взгляд от Карлайла, когда вдруг, начиная незаметно хмуриться, снова разворачивается в его сторону, заново окидывая того взглядом — задерживается на руках и возвращается обратно, смотря прямо в глаза. «Потом поговорим», — проговаривает мысленно Карлайл, засовывая руки в карманы брюк. Ещё больше привлекать внимание пока ни к чему. Парень лишь кивнул в ответ, вновь погружаясь в свои мысли. Мужчина вздохнул, вставая и выходя на улицу. Пасмурное небо, лишь изредка пропуская задорные солнечные лучики, постепенно темнело. А через четверть часа первые крупные капли застучали по лобовому стеклу его машины. Время тянулось, наступила рутина: медицинские карты, бумаги и пациенты. Руки всё ещё подрагивали даже в обеденный перерыв, который Карлайл, подумав, предпочёл провести в кабинете. Дождь за окном продолжался, то усиливаясь, то немного стихая, отбивая свою извечную мелодию.