Семейные ценности

      Но Хёнджин, видимо, всё же, несколько медленнее, чем остальные, перешагнул стадии отрицания и гнева, плавно вступив в принятие. Поэтому притащился к Чану через пару недель.       — Я хочу попробовать семью с вами, — твёрдо сказал он.       — Мы тебе не эксперимент, — хмуро ответил Феликс. Он вернул себе небывалую уверенность. Выглядел повзрослевшим и очень счастливым. Живот был уже хорошо заметен, Хван старался на него не смотреть, но руки Феликса, как будто невольно, постоянно опускались на него, привлекая взгляд.       — Поэтому, я буду только приезжать пока, понятно? Привыкать. Гулять, как раньше ,будем вместе и на свидания ходить. Я же, ну, всё ещё люблю тебя, не могу забыть и ни с кем больше не был. Прости меня, пожалуйста, за тот минет, мне очень жаль. Дай мне ещё один шанс.       Ликси посмотрел на альфу и с радостью, и с огромным сомнением.       — Если ты из-за того, что сказал Минхо…       — Он не открыл мне Америку. Я сам не понимаю, почему меня так задевает твоё решение, почему я не могу забить на всё и свободно веселиться и тусить с друзьями, как, казалось бы, всегда хотел. Не могу смотреть на других омег и представлять их рядом с собой. Быть здесь с тобой и ждать ребёнка я тоже как бы не хочу, но вдруг мне понравится, если нормально относиться к беременности. Обещаю, я больше не злюсь, почти примирился с новой реальностью. Ты попробовал семейные отношения, а я нет. Научи меня, как надо, пожалуйста.       — Но я не уверен, не будет ли мне потом ещё больнее? Ты так легко даёшь надежду, а потом вдруг снова заберёшь, — всё ещё сомневался Ликси, хотя его хрупкое, немного разбитое сердце уже, естественно, всё решило за него и билось так громко и сильно, как будто хотело выпрыгнуть навстречу альфе. Глупая надежда опять воспряла, как будто и не было ничего плохого. Всё никак не умрёт, поганка. Хотелось броситься на альфу и бесконечно целовать. Он очень соскучился и, несмотря на усилия друзей, так и не смог отпустить чувства. А дурацкий Хёнджин никак не помогал, наоборот, без конца напоминал о себе звонками и сообщениями, а тут ещё приехал зачем-то вторые шансы выпрашивать.       — Больнее, чем сейчас нам обоим? Сомневаюсь. Я всё ещё недоволен, что ты принял решение за меня. Но… Не знаю. Почему Минхо никогда не мучают сомнения, он просто берёт и делает? Я не могу так, но, пожалуйста, дай нам шанс. Прости, что замахнулся тогда и сломал кроватку, я всё помню, просто было так стыдно, что не мог показаться тебе на глаза. Я пришёл в себя, обещаю. Минхо мне за это уже вдарил, если что, — торопливо закончил альфа под закипающим и не обещающим ничего хорошего взглядом Чана. Друзья совсем не доверяли Хвану и не оставили их наедине, несмотря на просьбы. Минхо смотрел недоверчиво, но не стал вмешиваться, ему же дали второй шанс, и всё получилось, может быть и у глупого Хвана что-нибудь выйдет, пусть попробует. Не зря же этот придурок столько за ними таскается, видимо, тоже не может отпустить, всё ещё любит. На банальную вину уже не похоже. Феликс же и без него отлично справляется, можно было продолжать веселиться, а не ездить тут и давать ложные надежды им всем.       Когда вся злость Хёнджина куда-то пропала, и он стал обращать внимание не только на свои эмоции, до него действительно стало доходить, что его Ликси совсем не так классно, как тот всем показывает. И омеге, правда, тяжело и не до веселья. Поэтому и Хван как-то быстро сдулся, беззаботное студенчество отошло на второй план, когда он попробовал быть внимательнее к нуждам любимого. Оказывается, если прекратить бухать и начать заботиться, то откроется много необычных и новых ощущений. Это приятно: сделать массаж и увидеть благодарный взгляд, погладить живот, немного успокоив их малыша, и услышать вздох облегчения, купить какую-то херню, типа ремня безопасности для беременных в машину, и получить поцелуй и недоверчивую счастливую улыбку. Ну вот когда он заразился этим всем?       Внезапно Хёнджин вспомнил, что и раньше тоже ухаживал ради того, чтобы ему так ослепительно улыбались. Ликси был такой прекрасный с солнечной улыбкой и блестящими озорством глазами, заставлял влюблялся в себя всё сильнее с каждым весёлым смехом. Когда омега рядом был измученный и совсем неулыбчивый, Хван, кажется, стал немного забывать, почему так сильно любил. Но ведь не всегда партнёр будет счастливым и довольным, легко быть с таким. Но вместо того, чтобы сбегать от малейшего недовольства на любимом лице, можно немного помочь, и наблюдать, как рядом снова сияет его довольный омега.       Если забыть про дурацкую беременность, то это же его Ликси, такой же, как прежде, которому сейчас нужно чуть больше заботы и ласки. Хёнджин же всё это умел — красиво ухаживать, проявлять заботу. Но главное, что очень любил это делать для Феликса раньше, чего он так испугался? Что его планы не реализуются? Но ведь основной его фантазией всегда был Ликси рядом и счастливый. Он же раньше столько переживал об их хрупком будущем, видел, что омега совсем в него не верит, переживает из-за каких-то мнимых женихов, навязанных родителями. Хван и сам боялся, но готовил доводы родителям и отступные пути. Надеялся, что они примут, правда понимая, что нет. Вот и оттягивал до последнего предложение брака для того, с кем планировал долго и счастливо. Вот и хотел наслаждаться беззаботностью подольше. Но какой в этом смысл без Ликса-то? Так даже лучше, уж от беременного омеги родителям точно не отвертеться. Позор же, если не жениться, правильно? Будет проще смириться. Никакого шалаша Хёнджин не планировал.       Пожив здесь с друзьями, альфа и сам перестал понимать, почему же его так замкнуло: ничего же не поменялось, это его Ликси, только теперь забавно ходит, переваливаясь, и матерится на безответственного Хвана, когда пытается нагнуться.       К слову о друзьях. Хёнджину было немного завидно постоянно видеть их счастливые отношения. Бесячий Минхо прямо идеальный альфа, морально вырос, типа. И когда успел стать таким крутым и надёжным? Раньше ведь трусил даже на свидание позвать того, кого любил, бегал к Хёнджину, советы спрашивал. А теперь вырос значит? И в правильную сторону. Хван-то считал, что это он вырос и может себе позволить беззаботно развлекаться, ведь совершеннолетний наконец-то. А вот нет, оказывается, он не в правильную сторону рос. «Мозги надо было растить, а не только возраст», — ворчал на него Минхо. И был прав, ведь если не знать прошлого его друзей, глядя на них сейчас, можно только поумиляться счастливой беззаботной парочке.       Джисон как будто снова расцвёл в том месте, где не было никаких плохих воспоминаний, пришёл в себя, и ему отменили терапию, оставив только психотерапевтические беседы, которые тот посещал, зачастую с Минхо. Осмотрев, бывшего наркомана даже не взяли на реабилитацию, порекомендовав наблюдать дома. Джисон справлялся, действительно справлялся. И влюблялся в Минхо всё сильнее и сильнее.       — Ты самый лучший, самый потрясающий, спасибо за то, что остался рядом, — говорил Джисон практически каждый день своему альфе. Омега выглядел здоровым и счастливым.       На Минхо тоже было радостно (завидно) смотреть. Тот сначала как-то не верил, что всё плохое в их жизни закончилось, но потом с робкой надеждой расслабился и… Ничего не случилось: Джисон по-прежнему сиял, вновь писал музыку и готовился к поступлению в университет. Минхо даже стало казаться, что все испытания, которые они прошли, были не зря, а сделали их отношения только крепче и сильнее. Они оба выросли, Джисон наконец-то ему доверяет, верит, что Минхо любит и будет заботиться всю жизнь. Когда они познакомились, то были просто двумя богатенькими и избалованными парнями, которым наскучило окружение, а влюблённость помогала им держаться и противостоять искушениям. А вот испытания укрепили характер и любовь. Благодаря всему, что они пережили вместе, тревожное расстройство Джисона, его неуверенность в будущем, в своей семье, куда-то пропали, ведь рядом с ним был самый надёжный альфа в мире. Нечего бояться.       Когда у Джисона пришла первая течка, все вздохнули с облегчением. Счастливая парочка три дня не вылезала из кровати, пытаясь наверстать упущенное. Чан ругался на разврат, стараясь сделать лицо не таким довольным. На короткий миг Минхо и Джисон думали, что съедут от приютившего их Чана, чтобы создать ячейку общества и не мешаться остальным, но не тут-то было. Старший альфа запретил куда-либо от него двигать до конца учёбы и пока крепко не встанут на ноги.       — Это касается всех, — поглядел Чан на притихшего Феликса, ведь тот немного переживал по поводу возможного переезда друзей. Он боялся снова остаться один, с Хёнджином было пока не особо понятно. Хван смотрел на их семью скептически и недовольно, постоянно хмурился и ворчал.       Ликси был уверен, что опять ничего не получится, и расстраивался. Но он больше так не старался уделять время альфе и заботам, не капал на мозги семейными ценностями, не пытался показать милые непонятные первые фоточки малыша с УЗИ, предпочитал молчать о ребёнке и будущем. Не пытался отправить альфу на работу, чтоб иметь иллюзию независимости от родителей. Тот связывал своё светлое будущее только с их деньгами, и это больше всего беспокоило Ликси. Минхо вон выкинули из дома и даже до сих пор ни разу не связались, как там их сынок. И с Хваном поступят также, едва узнают о беременности. И всё, что они успеют построить, рассыплется, словно карточный домик. Но Феликс решил первый раз в жизни на все мрачные мысли забить и просто жить, наслаждался временем с любимым, стараясь не обращать внимание на его настороженные взгляды на живот. Где-то глубоко внутри себя он всё же очень надеялся, что Хёнджину понравится их большая семья, он поймёт, что главное… А в общем, что бы там не решил Хёнджин, Ликси будет уверен, что сделал всё что смог.       — Вы же беззаботные дурачки, трубку никогда не берёте, повезло, что Сынмин мне позвонил и сдал вас, — тем временем вернул из печальных мыслей Феликса Чан, — не собираюсь я снова искать вас по разным подворотням и мышей разводить. Хотя вашей проклятой мыши не помешала бы конкуренция, смотрите, как разжирела, даже сбежать из клетки не может, совсем обленилась. Кто мне говорил, что они мало живут и она скоро сдохнет? Я раньше помру от инфаркта, если обнаружу её ещё раз рядом со своими проводами и техникой, — ворчал альфа, съехав с неудобной темы на новый главный стресс в своей жизни.       Но друзья и не были против, ведь вместе и правда теплее (ну и ещё, Минхо питал слабую надежду, что Джисон освоит готовку, правда, она никак не оправдывалась, и пришлось учиться самому).       Успокоившись рядом со счастливыми друзьями, Феликс спокойно «вил гнездо», как смеялся Минхо. Выбирал коляски-кроватки, ругался с Чаном по поводу одежды для ребёнка, которую тот скупал тоннами. Чонин посмотрев на это, заявил, что он чайлдфри, и ему такое точно не надо. Чан, кажется, немного расстроился. Но иногда, даже омега Чана сдавался, закупаясь игрушками и прочими милыми вещичками. Чонин мудро решил, что лучше они дружно разбалуют ребёнка Ликса, а со своими возможными детьми будет строже. Типа, когда второй-третий уже не так волнительно. Потому Ликси ни в чём не нуждался, его нервы здесь берегли, и соглашались с любыми капризами.       Теперь в их, типа, новой семье очень старался Хёнджин, видя, что ему никто не доверяет и не собирается просто так возвращать омегу. Хван всё реже бухал и пропадал с друзьями, всё чаще приезжал с подарками. Особенно, когда Ликси заметнее округлился. Хёнджин крайне нехотя съездил на очередное УЗИ с Феликсом, чтобы узнать пол ребёнка, и вернулся с несколько другим настроением.       — Ты можешь уйти, если тебе не нравится, — грустно пробормотал Феликс.       — Я же сказал, что всё нормально, — ответил мрачный Хёнджин, скрестив руки на груди.       Ликси вздохнул и попробовал ещё раз.       — Не надо себя мучить, я не обижусь, честно!       — Феликс, не спорь, надо сорвать этот пластырь. Минхо вчера полчаса мне рассказывал, что дети цветы жизни. Если сейчас свалю, он всё равно домой не пустит.       — Это какая-то странная причина быть здесь, — пробормотал, смирившись, Феликс.       Врач раздражённо на них посмотрел.       — Я могу начинать?       — Естественно, блять, вас же и ждём, за что мы отдали столько бабла? — раздражённо произнёс Хёнджин.       Врач выдохнул сквозь зубы и приложил датчик к животу Феликса. Странная парочка не переставала спорить с тех пор как вошла на приём полчаса назад.       Хёнджин заранее возмущённо уставился на экран, внимательно разглядывая своего конкурента и причину всех проблем. Феликс не хотел, чтобы альфа приходил на очередное УЗИ узнать пол, но Минхо буквально выпнул Хвана за дверь со словами «чем раньше сбежит от нас, тем лучше».       — Подожди, там реально поместился целый человек?       Феликс закатил глаза: Хёнджин разглядывал его, как будто первый раз видел, смотрел то на монитор, то снова на живот.       Врач не сдержался и фыркнул. Хёнджин пришёл в себя и покраснел.       — Офигеть! Я вижу черты лица! Не может быть! Блин, кажется, на Ликси похож, лицо такое же мелкое и квадратное, — Феликс его раздражённо стукнул рукой по коленке, — у нас омега, да?       — Да, — удивлённо покосился на него врач.       — Чёрт, он двигается? Сосёт палец? Понятно, почему ты жалуешься, что тебя всего побили изнутри, он очень активный — это нормально? Посмотри, реально шевелится! Блять, у нас будет ребёнок! Настоящий! Погоди, Феликс, он же такой здоровый! В смысле, милый, конечно, — пробормотал Хёнджин на возмущённый взгляд, — но и здоровый тоже, как ты собрался рожать? В тебя мой член едва помещается!       — Хван! — заорал Феликс, покраснев.       — Хорошо, что тебе нельзя сексом заниматься, я сто пудово достал бы до нашего ребёнка. Тыкать в ребёнка членом как-то не хорошо, поэтому нельзя было? Ну теперь мне хоть понятно, почему терпим, конечно, лучше дрочить, чем в ребёнка тыкать, — никак не мог заткнуться и перестать их позорить Хёнджин.       — Да блин, дурацкий Минхо и его сплачивающие идеи, позорище какое, — забормотал Ликси, — «увидит ребёнка, поймёт, что это серьёзно, на таких только такое и сработает». Анатомию почитай, придурок! Плацента низко, поэтому нельзя, а не из-за твоего… Не льсти себе! — стараясь не смотреть на врача, прокричал Ликси.       — Блять, тебе же будет больно! Рожать больно? Чёрт, как мы это переживём? Мне придётся на роды идти? Минхо был прав, ты один не справишься! Секс только в презервативе теперь. О чёрт, какой секс? После родов тоже ничего нельзя будет, вот не повезло. Ну ладно, говорят, если альфа-партнёр увидит роды, ему и хотеться потом не будет, — причитал Хёнджин, не обращая внимание на возмущённые взгляды Феликса и ошарашенные врача.       Как бы альфа не сопротивлялся, но, увидев маленькое чудо, как ему показалось, похожее на Ликси, не смог сдержаться и заумилялся. Хёнджин даже перестал настороженно коситься на живот, который становился всё больше, и с восторгом касался его, ощущая шевеления ребёнка.       Несмотря на то, что альфа бесконечно ругался с Минхо о том, что ему это всё навязали, и он на самом деле не такой, всё чаще оставался ночевать со своим омегой и прикасался к его животу. Ликси окончательно успокоился и убедился, что альфа всё же принимает ребёнка, и он совсем не такой нежеланный, как раньше, когда, не успев заснуть, ощутил лёгкие поглаживания на своём животе и неразборчивый шёпот Хёнджина с ласковыми интонациями.       Чан ворчал на размножающихся нахлебников, но выглядел довольным и счастливым реализуя свою заботу на большое семейство. Ну и надеялся, что Чонин тоже перевоспитается. Феликс подозревал, что омега Чана просто прикалывается над добродушным альфой и на самом деле никакой не чайлдфри, но молчал о своих подозрениях.       Весь их бодрый настрой испортился, когда Хёнджин собрался рассказывать своей семье о беременности.       — Он не вернётся, — грустно пробормотал Феликс, когда Хван не стал никого слушать и уехал на выходные сообщать родителям новости. — Он так мечтал о светлом будущем, но как только его родители узнают… Он не выберет нас.       Минхо не знал, как утешить, он тоже особо не верил в своего друга.       — Всё отличненько, что за унылые лица? — радостно посмотрел на них Джисон. — Конечно придурок приедет обратно, мы же заразили его любовью, с милым рай и так далее, даже не сомневайтесь. Готов поставить деньги.       — У тебя нет денег, — пробормотал Чан, — но я дам на выигрыш, только не расстраивайся, Ликси.       Чонин закатил глаза.       — Ну свалил и свалил, альфа, как автобус — ушёл один, придёт другой…       — Чонин! — завозмущались остальные.       Но Феликс всё равно расплакался: одно дело, когда приезжаешь поиграть в семью, другое — на неё согласиться и взять ответственность.       — Да пошли вы все с вашими семейными ценностями, как я вообще оказался здесь с вами? — ворчал внезапно вернувшийся крайне раздражённый Хёнджин. — Похерил своё светлое будущее. Это из-за тебя, Минхо, надёжный альфа, тоже мне. Как, блять, так? — не мог остановиться Хван.       Феликс смотрел на него влюблёнными глазами и совершенно неверяще.       — Ты выбрал меня и ребёнка! Ты выбрал меня и ребёнка!!!       — Сам в шоке, — буркнул Хёнджин, — охуеть, мне придётся найти работу. Минхо, ты виноват в этом засранец, поделись опытом, где работать не надо, а денег много платят! Почему у вас такие охреневшие лица? Обидно даже, блять.       Хёнджина за одни выходные вышвырнули из дома, отобрали квартиру, ладно, хоть ключи от машины он стащил, когда он рассказал о ребёнке, и для него это был шок-шок. Только для него, правда, остальные пытались отговорить его от этой тупой идеи, но Хван же взрослый, сам всё знает и обойдётся без советов. Его родители, считал он, не тупые консерваторы, как у Минхо, которые не могли поверить, что их сын не разорвёт невыгодную помолвку, а отправится вслед за женихом, практически на улицу, а современные и прогрессивные. Он не мог поверить, что его можно так просто выбросить из дома и лишить денег. Альфа-то думал родители порадуются, типа, перестал бухать, гулять, нашёл омегу, завёл семью. Но ему орали «только не вздумай признавать этого ребёнка, мало ли малолеток от тебя позалетало», хотя прекрасно знали, что он был с Феликсом давно и не изменял никогда (один глупый минет не считается). Ладно хоть с учёбы не попёрли, так же как и родители Минхо, слишком заботились о своём имидже. Прекратили лишь деньги давать, а учись, будь добр, не посрами семью.       — А я вам говорил, — ухмыльнулся Джисон, — с милым рай и в… Да, Хёнджин? Не сбежал ты из нашего шалаша. Подхватил нашу любовь и семейные ценности.       — Ой, да заткнись ты.       Минхо тоже был в шоке, смотрел недоумённо и не торопился радоваться.       — Ты выбрал Феликса и ребёнка? У тебя же на клубы и бухло денег не будет, Чан на такое не даёт, можешь не рассчитывать, он не банкомат.       Чан возмущённо на них посмотрел, но не успел открыть рот.       — Да знаю я, не банкомат, скажешь тоже. А комиксы Джисону, чуть ли не целыми магазинами покупает, поддерживает его новую зависимость, Феликсу работать не даёт и вещи ребёнку тоннами покупает, весь дом завалили. Как он вообще терпит вас, нахлебников? Даже у мыши вашей этой не клетка, а целые хоромы пятиэтажные. И хватит удивляться, это раздражает. Я попил, повеселился, не зашло как-то. Зашнуровывать Феликсу кроссовки, потому что он теперь как слоник и не может нормально нагнуться, мне понравилось больше.       — Сам ты слоник, — зарыдал омега и прижался к Хёнджину, — потерпи немного, малыш быстро подрастёт, ты и не заметишь, и мы сможем вместе время проводить и веселиться. Обещаю, я не буду на шее сидеть, работать пойду и…       — Да не надо, Ликси, я себя прямо гондоном чувствую среди вас. Вы тут все такие идеальные, понимающие и принимающие. С ребёнком повеселимся, я тут почитал кое-что…       — Я надеюсь, про анатомию почитал и тыканье? — перебив его, заржал Минхо.       — Блять, это между прочим была твоя идея с УЗИ, — заорал Хёнджин, — мог и просветить сначала, а не выдать кучу ненужной информации про детей.       — Столько проблем потом было из-за твоего несмываемого позора, пришлось клинику менять, а не только врача, — проворчал Чан.       — Это было очень смешно, жалко записи не осталось, только со слов знаю, — пробормотал Чонин.       — Да ладно, Феликс так в красках всё рассказал, я как будто там побывал, — вставил Джисон.       — А вот я очень благодарен Хёнджину. Я так ржал, думал, задохнусь и помру, Чанбин очень за меня испугался и наконец-то поцеловал! — Сынмин заулыбался.       — Да блять, я только хотел остановить твою истерику и это единственное, что придумал, сколько раз повторять! — буркнул Чанбин.       — Вы всем рассказали?! — перебивая его, возмутился Хёнджин.       — Конечно, семья — это не только горести, но и радости, а такой грех не поделиться! — ухмыльнулся Чонин.       — Да блять, радости — это ребёнок родился, например, а не моя стыдоба и нелепые ошибочные представления!       — О ребёнке — уже радость? Как мило! Так что ты там почитал? Не будем портить трогательный момент! — остановил всеобщий смех Минхо.       — Да вы уже всё испортили. Почитал я, что с ребёнком, оказывается, веселиться мы будем всю оставшуюся жизнь, а не потерпим два годика, как Феликс заливает мне. Но я, кажется, готов, внушили вы мне свои крайне сомнительные семейные ценности, и я проникся, привязался к вам всем.       — Ахах не подмазывайся, всё равно, твоё «тыкать в ребёнка» никто не забудет, — хихикнул Джисон.       — Да блять! Беру свои слова обратно, Феликс, ищи для нас другой шалаш! Нафиг нужна эта поддерживающая семья с их нелепыми радостями!