Уидосорос

День за днём, приближалась страшная дата. Лили не могла сидеть сложа руки, сгорая от тревоги. – Профессор Слизнорт! Простите, можно задать вопрос? – Разумеется, юная леди, однако, я не даю гарантий, что ответ вас удовлетворит. – Хм, скажите, профессор, в тех специальных классах для продвинутых учеников... Кто-нибудь сейчас варит там Уидосорос? – Такой сильный яд? Боже правый, конечно же, нет! К тому же, способ его приготовления слишком незамысловат, чтобы сосредотачивать на нём лишнее внимание. Уверяю вас, к выпуску вы запросто сможете сварить его по рецепту. Но не советую вам это делать, юная леди, яды без противоядий слишком опасны. Даже безоар плохо справляется с этим конкретным ядом. Это не игрушки, вы меня услышали? – Да, я понимаю, профессор. Спасибо за ответ. До свидания, – весь ужас ситуации доходил до сознания как-то не сразу, рывками. Даже безоар... Господи. Что, если они не успеют? Что, если из-за неё, из-за её нерешительности, умрёт человек? Бледная гриффиндорка неслась по коридорам, как привидение, не замечая ничего на своём пути. Это не могло закончиться ничем, кроме столкновения. – Сев? Боже, прости меня! Давай, соберу. Может, помочь донести? Ты ведь к кабинету Слизнорта, да? Ох, а где мы? – Привет, Лилс. Спасибо, не нужно. Нет. Тебя проводить к лестницам? – Если тебе не сложно... Я, кажется, заблудилась. – Пошли. – А все эти миски и... – Ничего страшного, их не тронут. А и заберут – не жалко, в заброшенных классах этого добра навалом. Ничего удивительного, что ты заблудилась: тут ходят только змейки, и то редко. Лучше не соваться в эту часть подземелий с твоей нашивкой, могло не повезти, встретила бы Лестрейнджа или Блэков... Хотя Блэки бы, может, и не тронули, кто знает, у них вообще всё сложно. И... Лилс, – Северус остановился, встревоженно заглядывая подруге в глаза. – Ты в последнее время сама не своя. Что-то случилось? Расскажи. Я постараюсь помочь, – Северус старался не думать о том, насколько сильно нуждается в помощи он сам. Нельзя просить об этом Лилс... Всё станет только хуже. Сердце защемило от мысли, что это, возможно, их с ней последний разговор. Но Лилс, его Лилс, отводила глаза, отвечая. От этого было ещё больнее. – Нет, всё в порядке, просто... – она задумалась на секунду и тряхнула головой. – Сев, мне нужно узнать, что варят в школе неофициально. Я точно знаю, что есть подпольная зельеварня в пределах школы, где варят кое-что очень опасное. Мне надо узнать, кто это делает. – Лилс, прости, но... Лили задохнулась от возмущения. Она почти проболталась, а он!.. – Постой, дай объяснить. За такое можно запросто вылететь из школы, а потому кто и что варит – тайна за семью печатями. Эта информация очень, очень дорогая, я не смогу добыть список зелье-производитель на всю школу, даже если Люциус Малфой лично будет мне в этом помогать. Не зная ни названия зелья, ни даже примерный курс и/или факультет... К тому же, "что-то опасное" варят практически все подпольщики, от амортенции до семейных секретных составов. Прости, Лилс, но это правда невозможно. – Если уж это так сложно... Я не могу сказать больше, – Лили было почти больно произносить это. Точно ли она достаточно пытается? Может, стоит прямо сейчас пойти к директору?.. – Лилс... – Северус тяжело вздохнул. – Вот тут налево и прямо по петляющему коридору, пока не выйдешь к тому широкому коридору, который по центру пятого этажа. Понятия не имею, как Хог из подземелий выводит без лестниц на пятый этаж, но так быстрее всего попасть ко львам. И Лилс... Спи и гуляй побольше, хорошо? Ты приедешь в Кроукворт этим летом? Запустишь по реке пару корабликов, как в детстве? С человечками из палочек и травы, помнишь?.. Я их сделаю, не беспокойся, только... – Сев. Мы ведь уже не дети, – Лили мягко улыбнулась, от чего сердце Северуса пропустило пару ударов. – Со мной всё хорошо. Я приеду на пару дней, повидаться с родителями, а потом меня забирают Поттеры, Карлус настоял, что пришлёт за мной домовика. Я не думаю, что смогу вырваться, чтобы прогуляться у реки, родители так давно меня не видели, и Тунья... Знаешь, она нашла своего соула в этом году, его зовут Вернон, Вернон Дурсль. Чем дольше щебетала Лили, тем больнее становилось Снейпу. Даже у Петуньи, той магглы с противным характером, всё складывалось хорошо. Только он был уродливым, неправильным: с неправильной дружбой, неправильной любовью, неправильным соулмейтом, в конце концов! Ему хотелось накричать на Лилс, потрясти её за плечи, сказать, что любит, больше жизни любит... Но он лишь вонзил ногти в ладони до крови и произнёс сдавленным шёпотом: –Лилс, тебе, наверное, пора... – Ах... Да. Прости, Сев... Пока. – Прощай... – совсем неслышно, скорее, самому себе. Глотая горячие слёзы, слизеринец направился в лабораторию, не подозревая, что беседовал с Лили как раз на границе видимой на карте области. И что сейчас за ним под магической тканью следовали двое, а ещё один крался у стены незаметным серым пятнышком. *** Северус нёс в лабораторию дополнительное оборудование. Не без помощи шальной левиосы, он уронил в коридоре один из ножей и не заметил этого. Он вновь прокручивал в голове рецепт. Оставалась всего пара этапов, и яд будет готов. Но сегодня он захотел сварить ещё и укрепляющего для Лили. Она очень плохо выглядит, пусть и неясно, отчего. Он уже перевёл яд в следующее состояние и начал нарезать ингредиенты для укрепляющего, так и не заметив притаившуюся у стены крысу, когда обнаружил, что нужного ножа нет. Он вышел в коридор, наклонился за инструментом и получил в спину ступефай, падая лицом на грязный, старый, некогда шикарный зелёный ковёр. Он задёргался, сбрасывая заклинание, но Инкарцеро остановило его попытки сопротивляться. Эту дрянь невербальной финитой не убрать, только пилить, жечь или растворять, благо, нож всё ещё в руке. – Посмотрим, куда ползает наша змейка, а, Сири? Да что ж вам не живётся-то спокойно, коты драные? О Мордред, только не то зелье... – Это то, о чём я думаю?.. – удивление Сириуса можно было резать ножом. Прямо как эти Мордредовы магические верёвки... – Хм, давай проверим, – Джеймс поднял пленника и сунул его лицом почти к самым испарениям. Северус едва успел задержать дыхание и закрыть глаза, но, понимая, что долго так не протянет, активно дёргался и мычал, надеясь лишь на то, что эти избалованные изверги не хотят залить его лёгкие газообразным металлом, который, остыв, сделает из них прекрасный музейный экспонат и отвратительный внутренний орган. – Достаточно. Кажется, эта хрень опасна. Это Уидосорос, верно? Снейп приподнял брови, выражая удивление познаниями собеседника. Жест получился смазанным, потому что ему в лицо полетел примерно стакан молока. Питер протирал его лицо вымоченными в молоке салфетками, убирая остатки газа, которые осели на коже и грозились превратить её в тонкий слой металла, который, к сожалению, изнашивается также очень быстро в местах залома, да ещё и режется там же до крови. Не дождавшись ответа, Джеймс фыркнул: – Хорошо же, молчи, я и сам знаю, что это так. А во втором котле? Северус еле разлепил губы, которые тут же тоже промыли молоком. И Питер ткнул ему в зубы стаканом: – Пей и отвечай. В этом порядке. Сириус, наконец, отвлёкся от изучения комнаты и внимательнее присмотрелся к пленнику. –Джеймс, ты мог необратимо подпортить ему мордашку, следи за собой, иначе нас вычислят и исключат. Всех. – Окей, тогда давай ты. – Северус, змейка ты наша ненаглядная, скажи, для кого ты варишь зелье? Иначе мы будем вынуждены держать тебя так, пока оно не испортится, не обессудь... А Снейп и не собирался молчать. – Укрепляющее. Для Лили, – вроде и ответил, и ничего не сказал. – Она выглядит неважно, обидел кто-то? Усмехнулся и получил пощёчину. – Вопросы здесь задаём мы, а ты на них отвечаешь. Или не так уж и ценны для тебя твои котелки?.. – Укрепляющее... Надо помешать. Через две минуты, деревянной ложкой номер два на двенадцать часов полтора оборота по часовой стрелке, четыре секунды на оборот, потом подождать ещё тринадцать секунд и снять с огня. Как насчёт забрать это зелье и отвалить от меня? Ещё пощёчина. Блэк, кажется, начинает входить во вкус. – Вопросы. Здесь. Задаём. Мы. Для кого ты готовишь Уидосорос? – для себя. Но я ведь для вас никто, верно?.. – Ни для кого. – Ломается, поганец. Секрет фирмы, да? А что ты скажешь, когда... – Сколько ещё нужно готовить зелье? – прервал допрос Джеймс, снимая с огня готовое зелье. Это – нисколько. Северус покосился на реторты, дрожащие от почти вырвавшейся из-под контроля Поттера магии, и решил не злить его больше. Пока что. – Ровно сутки. Вы не справитесь. – Это нам решать, ясно?! – Вы. Не справитесь, – Блэк нахмурился и отвёл взгляд первым. Было что-то в глубине этих чёрных глаз. Что-то уверенное, превосходящее. Не кичливо, как у Малфоев или матушки Вальпурги, а тихо, как у обедневших аристократов, какие толпами бродят по Лютному. Потому что если ты человек другого сорта, тебе не нужно вопить об этой данности, она просто есть и всё. Может, это всё воспитание?.. – Хорошо же. Ещё сутки он не выйдет отсюда сам, а потом просто проследим за ним, так и выйдем на заказчика. – Почему бы просто не испортить зелье? – удивился Блэк. – Чтобы вновь потерять след? Мы и этот-то нашли по чистой случайности, а в следующий раз наш больной ублюдок пойдёт к зельевару понадёжнее, – объяснил Поттер. – Так что риск оправдан. Единственное, чего я не могу допустить... – он стал медленно надвигаться на Снейпа, отчего у парня зашевелились волосы на затылке. Жаль, пригладить нельзя, руки ещё связаны... – Так это твоих брыканий. Не позволишь нам поймать заказчика, я тебя прикопаю под Ивой, понял? Я не шучу, я сделаю это тихо, так, что твоё тело никогда не найдут. Снейп медленно кивнул, но в глубине глаз плясало нервное веселье. Не успеешь, я уйду первым, уйду красиво, с помпой, а тебе останется лишь кусать локти от бессилия, заносчивый ты садист. Садист, которого Она почему-то любит... Снейп опустил голову, эти эмоции, почти проступающие на лице, не предназначались для чужих глаз. Пленители приняли эту позу за смирение. – Вот и умница, Нюнчик, – Поттер взмахнул палочкой и верёвки упали. Все: и целые, и уже перепиленные. – Рад, что мы пришли к мирному соглашению, – угрюмо добавил вежливую фразу так, что она прозвучала, как очередная угроза. – Мы придём завтра, когда зелье будет готово. И проводим тебя в большой зал. Вежливо. Там ты укажешь нам заказчика. Аккуратно. И мы разойдёмся восвояси. Мирно. – Хорошо. Улыбка Поттера показалась мерзкой, хотя вообще-то она таковой не была. Двое выскользнули за дверь, а Питер грустно порадовался, что крысе не нужно так уж много еды, и он может не голодать ещё довольно долго. Одного он не мог понять: улыбки на лице Снейпа. Но он был слишком прямолинеен, чтобы догадаться самостоятельно. Решил обсудить это с Джеймсом завтра, но... Забыл. *** – Лили, дорогая моя, не ходи, а? – Нет, Джеймс, я пойду. Я должна знать, что происходит, и даже если это зрелище действительно ужасно, я всё равно должна увидеть! Быть может, что-то ещё можно исправить, – безоар в кармане не давал ни на секунду усомниться, что она может дать шанс, чуть больше шансов этому несчастному. Жаль, нельзя было искать напрямую, опрашивая парочки соулмейтов, это было бы всё равно, что искать иголку в стоге сена. Разбитых сердец в Хоге наверняка хватало. – Хорошо. Но держись подальше от этого ненормального, мало ли, что ему в голову взбредёт. – Джеймс! – И всё же... Хорошо, иди, мы попозже подойдём. Будем ловить на живца. Иди, – Джеймс проводил Лили обеспокоенным взглядом. Не нужно ей видеть такое... А значит, у них должно получиться. *** Всё зелье уместилось в небольшой флакон. Алая жидкость была чистой, как рубин или хорошее вино. Возможно, даже вкусной. Северус еле оторвал от флакона взгляд, как будто смотрел с астрономической башни и отшатнулся от края. Руки подрагивали. Он отёр лицо, чувствуя подушечками пальцев медленно заживающие шрамики. Всю последнюю неделю Джеймс метался, как лев в клетке, и вымещал на равнодушном слизеринце свой бессильный гнев. Дверь отворилась, и Северус, надев маску безразличия, развернулся к вошедшим. Что за бестолочи, вечно лезут, куда не просят, герои, чтоб их. – Тут всё? – Экскуро, – котёл заблестел начищенными боками. – Да, всё. – Пошли, – гриффиндорцы встали по бокам от двери, не давая места для манёвра. – Палочку сам отдашь или?.. – Северус протянул Поттеру свою боевую подругу. Прости, родная, в последний путь без тебя. Найди себе кого-нибудь ещё... Поттер кинул палочку Питеру и крепко схватил слизеринца за плечо, цедя на ухо: – От меня ни на шаг. На заказчика кивнёшь, как увидишь. Передать флакон даже не пытайся. Без фокусов, иначе пожалеешь. Северус молча кивнул. Он заметно нервничал, но объяснить это было несложно, всё же когда ты безоружный, в окружении Мародёров... Тут любой бы был не в своей тарелке. Они продвигались всё ближе к Большому залу, поток учеников становился всё плотнее, Мародёры беспечно болтали, окидывая цепким взглядом окружение, а Северус держал голову прямо, лишь иногда оглядываясь. В Большом зале он притормозил неподалёку от дверей, окинул взглядом зал, изобразил растерянность и шепнул Поттеру: "Не вижу." Это даже не было ложью, самого себя он поблизости действительно не заприметил. – Тогда идёшь с нами. – Ко львам?! – Тише ты, как будто у тебя есть выбор, – усмехнулся Сириус, толкнув Северуса в бок и махнув рукой в сторону алого стола. – Видишь? Вы с Лили очень друг по другу соскучились и мечтаете поболтать. – Только вот между вами буду сидеть я, так что не выйдет, – буднично добавил Джеймс, крепко сжимая щуплое плечо слизеринца и издалека приветствуя Лили. Северус выдохнул, нацепив маску усталой доброжелательности и поплёлся под конвоем к месту своей смерти. Может, так даже лучше. Джеймс заслонит от Лилс его тело своей квиддичной тушей и она ничего жуткого не увидит. Если повезёт. Интересно, кто она? Та, что не пришла сегодня? Снейп ещё раз оглянулся. А, впрочем, неважно. Кроме как с Лилс он не представлял себе ни жизни ни даже существования. Бутылёк с ядом нагрелся в кармане, стекло стало более скользким: сильно потели ладони. Нереальность происходящего лезла в голову, норовя сбить концентрацию, опьянить сладкой сказкой, толкнуть ближе к пропасти. – Привет, Сев! Ты сегодня с нами? Джеймс, ты нашёл его? – Привет, Лилс... – Ага, он сегодня с нами, Лилс, не волнуйся, мы его найдём, – пустой трёп гриффиндорцев слышался будто через толщу воды. Староста Слизерина напрягся и подошёл к ним, выяснить, всё ли в порядке со студентом с его факультета. Шаг, шаг... Гулко, неестественно, будто в замедленной съёмке. Северус улыбнулся ему и приветственно кивнул, забыв, что это и был сигнал. Мародёры вскочили, нацелив на старосту палочки. Снейп у них за спинами. Лучше шанса уже не будет, слишком внимательно за ним следят. Зубы впились в тугую пробку. Староста шокированно отступил от вооружённых львят. С едва слышным хлопком, флакон открылся. Лили сидела полубоком, она поворачивалась, но медленно, издевательски медленно. Северус зажмурился, всё равно сквозь слёзы не видно её лица, а больше он ничего в этом мире не хочет видеть. – Нет! Лили резко выкинула руку вперёд, ударяя по флакону. Скользкое стекло вылетело из пальцев и флакон, крутясь, заскользил по ковру, разливая вокруг смертоносную алую жидкость. Несколько капель зелья попало на губы. Северус стал мешком заваливаться назад, его лицо стремительно немело, губы начинали подрагивать и приобретать ярко-черничный оттенок. Чары макияжа слетели и стали видны полузажившие рубцы и круги под глазами измотанного слизеринца. Сириус сориентировался первым и подхватил тело зельевара, вытаскивая его из-за стола и укладывая на бок. – Акцио! Агуаменти! – Ремус вытер с губ остатки яда влажной салфеткой и отступил, позволяя Лили пропихивать в рот другу спасительный безоар, едва не выскальзывающий из пальцев. Её трясло, почти со злостью она втиснула безоар под язык, стараясь не думать о том, у кого именно сейчас судороги. От отравления. Из-за несчастной любви. Из-за неё, Лили Эванс. Его солнечной Лилс. Он же смотрел на неё, всё это время лишь на неё, так смотрел, а она... Лили отползла, чтобы не мешать Слизнорту и Помфри, и зарыдала. Ремус напряжённым голосом говорил медикам название яда и упоминал действия учеников и сколько секунд каждое из них заняло, на счету была каждая. Питер пытался зачем-то всучить Снейпу или Помфри конфискованную палочку, а бледный Джеймс, шипя, его оттаскивал. Лили, пока никто не видит, мазнула по запястью ярко-зелёным соусом. Специально, чтобы это увидел соулмейт. И на руке Сева появился аналогичный мазок. Джеймс недоумённо взглянул на своё запястье и бросился к Лили. Ей сейчас хуже, гораздо. Она провожала взглядом носилки с её едва живым соулом, когда он обнял её. – Прости, прости, он обвёл меня вокруг пальца, всех нас, я должен был понять... – Ты говорил, это не он. Ты говорил, это не может быть он! – Лили разрыдалась, не сумев больше произнести ни слова. Чувства, в которых больше недели в полном одиночестве варился её друг, её соул, взрывались внутри. Перед глазами стояли алые строчки, вырезанные на его бледной коже, его слабые улыбки, его "Запустишь по реке?.." Она беззвучно закричала. Он не собирался возвращаться в Кроукворт этим летом. Вообще никогда. "Я не думаю, что смогу вырваться", о Мерлин, Лили, как ты могла?! Северус, Сев, только не умирай, прошу тебя... Джеймс обнимал Лили и гладил её по спине, слегка покачиваясь. Он был бледнее мела. "Почему бы просто не испортить зелье?" Потому что Поттер идиот, Сири, и других причин нет. Джеймс вспоминал каждый день последней недели, эти пустые, будто стеклянные глаза человека, которому почти плевать на состояние своего тела. Те рубцы... Он даже ничем их не смазывал, не видел смысла тратить на себя мазь, всё равно, заживут ли раны и как быстро. Какой же ты мудак, Джеймс, распоследний ревнивый мудак... – Ремус... – голос хрипел так, что слов почти не разобрать. – Кхм, Рем, Пит, дуйте в медкрыло, помогать. Он теперь свой. Сири? – Свой так свой, – Сириус скривился и дёрнул плечом, но против друга не пошёл. – Больно надо. Золотые нити сжали запястья, напоминая о себе. – Лили, родная, мы его нашли, твоего соула, это Северус Снейп, прости, прости меня, я ошибся, прости... Оковы клятвы рассыпались золотистой пылью. Сообщил. Сразу же, как и обещал. Мордред, какая же он эгоистичная сволочь... *** Северус прислушивался к ощущениям. Попробовал пошевелить пальцами ног и рук. Ткань. Саван? Больничные простыни? Прислушался. Дыхание. Это Цербер ещё не наигрался со своей добычей или?.. Открывать глаза было сложно. Слишком светло, утренний полумрак отражался от стен, делая палату в несколько раз светлее, чем он привык в подводной комнате общежитий Слизерина. Привыкнув к освещению, он скосил глаза. Положив голову на руки, на его постели прикорнула Лилс. Её очаровательное сопение и нарушало утреннюю тишину. Снейп коснулся её кудряшек, будто они выплавлены из тончайшего фарфора. На соседней койке спал без задних ног Питер Петтигрю. А дальше... Северус вздрогнул и отдёрнул руку. За ним, сидя на стуле для посетителей, поверх книги наблюдал Джеймс Поттер. Гриффиндорец медленно закрыл талмуд и тихо произнёс: – Значит, любишь зелья? Снейп сглотнул. Потом прикрыл глаза и плавно, чтобы не разбудить Лили, опустился на подушки. Из глаз текли слёзы, противно скатываясь к ушам. Сбивчивый шёпот вырывался через непослушные влажные губы. – Что теперь? Что на этот раз? Может, хватит? Зачем, о Мерлин, зачем вы меня вытаскивали? Я не хочу, я не могу больше жить так, пожалуйста, хватит, не надо больше, я устал, я не могу, пожалуйста... Слизеринский Принц никогда раньше не умолял. Что бы ни случилось, он или молчал или проклинал их, но никогда не просил о снисхождении. Возможно, он подсознательно знал, что это бесполезно. Поттер обогнул койку с другой стороны, положил талмуд на прикроватную тумбочку и обхватил лицо Северуса двумя руками, разворачивая к себе. Его руки оказались горячими и мягкими. Совсем не такими, какими ожидаешь от квиддичиста, ни мозолей, ни грубости. – Северус Снейп. Ты соул Лили. А значит, ты теперь тоже моя семья. Никто из Мародёров и кто бы то ни было ещё тебя не тронет. Даю слово. Я прикажу соорудить тебе лабораторию в Поттер-мэноре и выделю личные апартаменты. Я не буду препятствовать вашему с ней общению. В любом качестве. Можешь считать меня... родственником. Для начала. Привыкай. И имей совесть успокоиться, пока Лили не проснулась. Губы Северуса почти беззвучно шевелились. – Не надо... Не надо, умоляю, не надо лгать. Не ломай меня, не надо, я не выдержу, пожалуйста, это слишком жестоко, Поттер, прошу... – Чшшш... – Джеймс неловко приобнял соула. – Прости. Мне давно следует извиниться, тысячу раз попросить прощения. Я виноват. Я тот ещё ушлёпок. Пожалуйста, смирись с этой новой правдой. Мне на тебя почти плевать, но не рань Лили своим недоверием, ладно? Хотя бы сделай вид, ты ведь можешь? Можешь, я знаю. Она почти не спала, только молилась Магии о твоём здоровье. Видимо, помогло. Притворись для неё, что всё хорошо, Снейп, это такая малость... И Джеймс, отпустив его, стал самим собой, заносчивым аристократичным ушлёпком. Но потом презрительная, брезгливая и чуть насмешливая мина сменилась тёплой улыбкой. Направленной на него, Северуса. Невозможно. Слизеринец почувствовал дикую усталость ото всех потрясений сегодняшнего дня и провалился в спасительную темноту. *** Следующее пробуждение в меньшей степени казалось сном. – Сев! Джеймс, проснись, он очнулся! Позови мадам Помфри, сейчас же! – А... Ага... Гыа-ах, – зевнул Джеймс, протирая глаза. – Не суетись, тебе же три дня назад сказали, что ему ничего не угрожает. Потерпит без осмотра ещё пять минут. – Джеймс! – Иду, иду... Кхм-кхм, мадам! Прекрасная погода, не правда ли? Ай! – раздался удаляющийся смех. – Сев, как ты? Северус попытался что-то сказать, но получилось только невнятное мычание. Во рту чувствовался мерзкий привкус зелий. – Воды? Я сейчас! Агуаменти. Вот, держи, хотя давай я подержу, не торопись. Я до смерти испугалась, ты пролежал тут целый месяц! Снейп закашлялся и чуть не подавился, спасло "Анапнео!" от Лили. – Прости, мне не стоило... Сначала говорю, потом думаю. Сев... Не беспокойся, хорошо? Теперь всё будет лучше, чем раньше. Тебе больше не придётся такого испытывать. Всё будет хорошо. Северус поднял руку и убрал ей за ухо кудряшки. Провёл пальцами по щеке, едва касаясь, и убрал руку. На глаза наворачивались слёзы. Скоро придёт Джеймс, и Лили вновь будет только его, Джеймса, а та прекрасная сказка так и останется сном. Против природы он бессилен, она не его соул, он должен будет полюбить другую, когда выздоровеет. Он не может просто умереть снова, иначе ей будет больно, слишком больно... – Сев, Север, ну что ты, чшшш, скажи, где болит? Сейчас придёт мадам Помфри и всё вылечит, только потерпи. Он изо всех сил рванулся к ней, целуя в губы. Всего лишь касание, первое и последнее, но он будет помнить его всегда. Он закрыл лицо руками. Вот сейчас она оттолкнёт его, у неё уже есть пара, и он никогда, ничего не сможет сделать. Но ничего не происходило. Лили лишь писала что-то, склонившись над рукой. Было слегка щекотно в районе запястья, но сейчас Северус и думать не хотел о своём соулмейте. Ещё бы пару секунд с ней, с его Лилс... – Лили, прости, я дурак, я не должен был... Ударь меня, только не плачь, прошу. Лили подняла голову, но в её глазах не было ни слезинки, только тихая радость и всепоглощающая любовь. – Глупенький, – улыбнулась она и поднесла его руку к своей. На них были совершенно одинаковые надписи, сделанные её почерком. "Я тоже люблю тебя, Северус. Твоя Лилс. ;)"