грязно и без чувств.

Скарамуш определённо идёт на поправку. В голове есть что-то кроме мыслей о том, где достать ебучие наркотики. Он каждый день прибирается в палатах, ходит на групповую терапию, пытаются наладить коннект с матерью и даже не смотрит на Аякса как на предателя. Смотрит совсем иначе. Никто так и не понял, что между ними, но Скарамуш каждый раз нежно чмокает чужую щёку на прощание. Они... они любовники? Ещё не совсем пара, но уж точно не друзья. И не барыга и торчок. Скарамуша всё это устраивает. Чайльд заботится. Носит любимые фрукты, гладит по голове, крепко обнимает, помогает с уборкой и платит за рехаб (но это совсем другой разговор). Аякса тоже всё устраивает. Скарамуш всё ещё вредная стерва, но всё равно оставляет самые нежные в мире поцелуи на щеке. И, строго говоря, Аяксу другого не надо. Ему нужен здоровый и трезвый Скарамуш. И именно его он получает. До конца лечения неделя и, боже блять, поцелуи в щеку переместились на губы, а руки Аякса обнимают всё крепче. Они сидят (ну как сидят; голова Скарамуша лежит на коленях Чайльда) на кровати и молчат. Со своим человеком молчать хорошо. — Аякс, — лениво спрашивает Скарамуш, — а ты бы трахался со мной не за дозу? — Интересный вопрос, — хмыкает Чайльд. — Думаю да. Отсутствие наркотиков делает тебя только сексуальней, честно говоря. — Аякс, — Скарамуш резко поднимает голову, — отсоси мне. Пожалуйста. Чайльд критично смотрит на Скарамуша. Он точно трезвый и это абсолютно точно трезвое желание. Так ведь? Да и к тому же, Куникудзуши стал только красивее и слаще, перестав быть худым как скелет. Да и к тому же, Чайльд слишком влюблен. Боже да, он определённо влюблен в этого придурка. Как он может ему отказать? —Ты серьёзно? — Абсолютно. — Прямо здесь? — Прямо здесь. Запри дверь. Дверь заперта. Губы сливаются в поцелуе. Нежном, не мефедроновом, а самом любящем. Они оба теряют голову. Никаких грубостей, только нежные касания под футболками и чмоки в шею. Чайльд зарывается рукой в чужие волосы, ведет поцелуями к ключицам и гладит чужие ребра. — Куникудзуши-и-и, — шепчет Аякс, — ты самый красивый, ты знал? Самый-самый-самый. Чего ты хочешь сейчас? — Чтобы ты снял с меня футболку и продолжил целовать. Аякс делает всё, как попросили. Футболка летит в угол комнаты, а губы оказываются на выпирающих рёбрах и впалом животе. Скарамушу нравится. Ему нравится вот такой Чайльд, который проявляет любовь, целует нежно-нежно и шепчет самые ласковые слова в мире. Скарамуш любит такого Чайльда. — Аякс, ты такой хороший. Ты самый лучший, я так рад, что ты есть у меня. Ты самое настоящее чудо. Чайльд улыбается. Он не верит, что вечно злой и раздражённый Скарамуш может вот так. Он не верит, что эта стерва выбрала именно его. Именно его, а не наркотики. Это важнее всего. Если бы Аяксу год назад сказали, что покупатель, каждые выходные берущий у него фен, станет для него настолько важным, он бы не поверил. Но стал. И Аякс счастлив, что сейчас у него есть трезвый и здоровый Скарамуш. Самый лучший. Самый красивый. Самый хороший. Самый самый. Аякс стягивает с Куникудзуши шорты и покрывает весь пах поцелуями. Аккуратно и любовно. Как не смог ни один барыга. Как не смог бы вообще никто. Всё белье летит к футболке, и Скарамушу приходится закрыть рот ладонью. Чайльд проводит языком по члену, берет в рот головку и тихо хлюпает. Куникудзуши мычит через ладошку, хватается за чужие локоны и тянет на себя. Член оказывается наполовину во рту, и Аякс принимается двигать языком и втягивать щёки. О Господи. Потная ладошка едва-едва сдерживает стоны. Скарамуш сейчас кончит(ся) как человек, о боже, губы Чайльда слишком правильно ощущаются на его члене. Слишком. Куникудзуши хватается за рыжую копну волос и тянет то ли на себя, то ли от себя, а Чайльд в ответ лишь хитро смотрит и упорно работает ртом. Невероятно. — Аякс, ты такой... такой хороший. Мне т-так хорошо сейчас. Ты отлично справляешься. Скарамуш возможно не привык хвалить кого-то, но Аякс этих слов сейчас точно заслуживал. Он никогда не был так нежен с _тем_ Куникудзуши, который умер три месяца назад. Сейчас перед Чайльдом уже другой человек, заслуживающий всей этой нежности. Куникудзуши окончательно оттягивает Аякса от себя и кончает. Он валится на кровать и тяжело дышит. — Невероятно. — Всё для самого невероятного. Скарамуш одевается и плюхается в чужие объятия. Обниматься с Аяксом всё равно что обниматься с большим плюшевым медведем. Они гладят друг друга по волосам, чмокаются и хихикают. Словно влюблённая парочка. — Дзуши, — вдруг серьёзным тоном говорит Аякс, — пора решить кто мы друг другу. Паника. Скарамуш боится отношений слишком сильно, чтобы дать Аяксу ответ. Хотя с другой стороны, тот хороший пример хорошего партнера. Наверное, с Чайльдом стоило бы начать встречаться. К тому же, Скарамуш точно-точно и сильно-сильно влюблен. Он не знает что делать. Молчать? — Без понятия. Куникудзуши идиот.