грязно и без чувств.

Скарамуш обдолбан в край. Он валяется на полу в собственной блевоте, на нём какая-то до ужаса глупая мини-юбка (на наркотики сложно зарабатывать ), а вокруг валяются пустые зип-локи, бутылки гаража, банки редбула и шприцы. Не то чтобы Скарамуш часто пускал по вене. Но погоня за новыми ощущениями заставляет. Парень не осознает где он, что происходит, и, кажется, сейчас он где-то на грани жизни и смерти. Перед распахнутыми глазами летают ангелы, а она, смерть, смерть, смерть, тихо шепчет: — Тебе пора... И Скарамуш довольно кивает, насколько это вообще можно осуществить. И отключается.

***

Светлая комната, мягкий матрас, капельница в вене, сладкий запах весны из окна и странная женщина на стульчике рядом. Скарамуш сразу понимает, где он. Рехаб. — Живой! — восклицает женщина. Парень пытается понять, что написано у неё на бейдже, но она его продолжает говорить, раньше, чем тот успеевает что-то сказать. — Психиатр-нарколог. Я думаю, ты прекрасно понимаешь, почему ты здесь оказался. Вряд ли ты выйдешь отсюда в ближайшие два месяца... Дальше Скарамуш не слышит. Два месяца торчать не на героине, а в мерзкой психушке для наркош. — ...Твой друг привез тебя сюда после передозировки метадоном... Друг? — Сначала нам нужно привести тебя в более менее нормальное физическое состояние, потом будет назначено медикаментозное лечение и психотерапия. Групповая и индивидуальная. Родственники и близкие могут приходить в любой момент. Как ты чувствуешь себя сейчас? — Не знаю, — Скарамуш пытается связать цельное предложение. — Голова гудит. Пить хочется. Когда из меня выткнут эту штуку? — Не так приятно, как шприц с героином? Скоро придёт медсестра, принесёт воду и уберёт капельницу. Через час у тебя должен быть посетитель. Господи. Что за таинственный благодетель, всеми силами мешающий Скарамуш умереть? Явно богатенький. Рехаб не государственный, а частный. "— Ты не хочешь лечь в рехаб? Я могу оплатить. — Что за порыв чувств, Аякс? Влюбился в шлюху?" НетнетнетнетНЕТНЕТ. Появление Чайльда пугает. Скарамуш лежит здесь как жалкий щенок, всё ещё в той глупой юбке, и потерянно оглядывает палату. — А можно мне чистую одежду? Куникудзуши вдруг осознает, как сильно от него воняет блевотой. — В тумбочке лежат штаны и футболка. После капельницы можешь сходить в душ. Медсестра покажет. А если Чайльд придёт раньше? Какой же позор. Вскоре в палате действительно появляется миловидная медсестра, а за ней высокое рыжее чудо, лицо которого светилось не наглостью, а... беспокойством? Скарамуш сжимает зубы и безнадёжно смотрит на медсестру, отчаянно делая вид, что Чайльда здесь просто нет. Женщина аккуратно вынимает капельницу, ставит на тумбу стакан воды и прощается. Несколько минут в палате стоит тишина. — Зачем тебе всё это? — Скарамуш устало вздыхает и пристально смотрит на Чайльда. — Неужели ты не нашёл лучшего способа потратить свои миллионы, Аякс? Снова тишина. — Ты почему-то стал мне слишком дорог для клиента. Скарамуш хочет рыдать. Никтониктоникто не говорил ему чего-то нежного с... с его рождения? Матери сын был не нужен, в школе он был просто тихим и слишком злым, а потом стал таким же наркоманом как и все наркоманы. У наркоманов не бывает близких. Они никому не нужны. — Хватит врать. Чего ты хочешь?! Трахнуть меня за всё это?! Потребовать деньги?! Что тебе надо?! ЧточтоЧТО?! Куникудзуши кричит и рыдает. Чайльд ничего не отвечает, садится рядом и молча вытирает чужие слёзы. С самой настоящей нежностью, которую Скарамуш никогда не чувствовал. Он начинает рыдать ещё громче, но теперь уже от осознания того, как он жалок. Аякс тихо шепчет на ухо что-то успокаивающее, гладит синие волосы и аккуратно чмокает чужую щёку. За несколько лет их знакомства это были самые мягкие и нежные действия со стороны Чайльда. — Зачем я тебе нужен? — дрожащим голосом спрашивает Скарамуш. — Чтобы ты стал нужен себе. Был ли Скарамуш нужен себе? Вряд ли. Иначе бы в рехабе он не оказался. Он снова молчит и смотрит прямо в чужие голубые-голубые глаза. — Юбка смешная. — Придурок! И они оба начинают смеяться, и на губах Скарамуша появляется улыбка. Такой Чайльд был привычнее, но почему-то уже не вызывал того негатива. — А теперь ответь мне, пожалуйста, серьёзно, Куникудзуши, — начинает Чайльд. — Как так получилось, что у тебя случился передоз? И где ты взял столько, блять, метадона? — Не знаю. Ну в смысле, я уже не думал о том, чтобы почувствовать какой-то кайф. Я хотел просто умереть, наверное? Я даже видел смерть. А потом ты видимо оказался в моей квартире и... И я тут. Я взял у другого диллера. За деньги. — Ду-ра-чи-на, — выдаёт Аякс и снова нежно целует чужую щёку. — И зачем тебе это? — А зачем такому наркоше как я жизнь? — Чтобы выбраться из такой жизни в нормальную. Я больше не продаю вообще ничего. Я не хочу помогать тебе выбраться из этого и параллельно губить других. — И почему ты помогаешь мне? На несколько минут появляется та же убийственная тишина. Слышится сердцебиение обоих и шум в коридоре. — Люблю потому что, идиот.