Царь морей

Во сне все дивно и чудесно, И все вокруг так интересно, Прекрасны голоса поют, Неудержимо за собой влекут. Филипп бредет совсем неспешно, Не видя в темноте кромешной, Мелькают тени впереди, К ним хочется скорей идти. Но, он скорее не идет, А будто по воде плывет, Приятная и теплая вода, И воздуха не требует она. Фили́пп совсем свободно дышит, И звуки голосов все ближе, Он, подплывает, видит - арка, Таинственная, как загадка, Под нею проплывает он, Становится волшебным сон. Ведь видится ему во сне, Огромный город весь в воде, Дома, дороги и сады, Великолепной красоты, Но, плавают кругом не люди, Фили́пп и не мечтал о чуде, Но вкруг него одни наяды, Русалки сказочные рядом, Их нужно, кажется, бояться, Народ всегда их опасался. Фили́пп хотел бы, но не может, И стыд его за это гложет. Ведь выглядят они прекрасно, И поступают не опасно. Вокруг улыбки, голоса, По-доброму глядят глаза, Никто совсем не нападает, И руки-ноги не кусает. Филипп плывет, и впереди, Дворец раскинулся вблизи, Резной, огромный, непривычный, Такой не встретится обычно. И выплывает из него, Огромный муж, король всего. Седой и доблестный русал, Тут страх Фили́ппа и сковал. Но, царь морской хоть и суров, Но, нападать он не готов, Глядит на юношу спокойно, И молвить начинает стройно: «Приветствуем тебя, наш принц! Ты наконец спустился вниз, Правитель тут, пока что я, Но, скоро и твоя судьба, Настанет – будешь ты готов, Когда настанет твой черед?» Филипп совсем не понимает, И с удивленьем вопрошает: «Назвали принцем Вы меня? Но, бедняком считаюсь я! Всю жизнь я скромно жил на суше…» Но, царь его уже не слушал, Он добродушно рассмеялся, И будто бы не издевался, «Что было на земле неважно, Сюда добрался ты отважно, Правителем семи морей, Пожалуйста, ты стать сумей, Я расскажу все по порядку, Раскрыть сумею я загадку, Я - древний царь небес и вод, Подвластны мне, все кто плывет, По рекам, заводям, озерам, И кто летает по просторам, Те, кто летают высоко, И кто ныряет глубоко, Лишь над землею я не властен, К ее проблемам безучастен, Я правлю много-много лет, И видел, как менялся свет, Идет к концу моя дорога, Предчувствую конец свой скоро, Но, тут и кроется беда, Наследниц лишь мне жизнь дала, Тринадцать дочерей своих, Красавиц, писанных моих, Люблю, ценю, и уважаю, Я их безмерно обожаю, Не только царь, но и отец, Счастливый был я, но венец, В девичьи руки не отдастся, Не стоило тут и стараться, Ни старшая, хоть и умна, Не будет править никогда. Ни звонкий голос, ни краса, Не стоят царского венца. Им всем обидно, но что делать, И в путь поплыл я на рассвете. Искать отправился того, Кто станет трона моего, Наследником, и слух пустил, И много кто сюда поплыл. Но, все совсем не подходили, И смерть свою здесь находили. Ты первый, кто за много лет, Попал на этот дальний свет. Совсем немного кораблей, Прошли ту бурю, вас быстрей, Один лишь ты смог не уснуть, Смелее продолжая путь. Но, было то, лишь начинанье, Теперь наступят испытанья, Ты не робей, и проходи, Не так уж много, только три. А сможешь, станешь королем! Ведь мы тебя давно так ждем!» Филипп немеет, и смеется, И правда в руки не дается, Смущен совсем простой моряк, И слов запас как раз иссяк, Но, царь морской не замечает, Смущенья «принца» он не чает, Он продолжает песнь свою: «Устроим мы судьбу твою, И дом будет тебе, и сила, И власть великого светила, Любить начнут и уважать, Захочет каждый руку жать, А чтобы не было сомнений, Любых и лишних чужих мнений, Я дочку за тебя отдам, Престол свой кровный передам, Ты выбирай любую здесь, На всякий вкус невеста есть: Умнее всех и старше – Флора, Моя надежда и опора, Вторая дочка – крошка Чара, Прекрасная ей будешь пара. Меланта – стройная красотка, Для каждого она находка, Аканта – воин, хоть дитя, Поможет править не шутя, Селена – дочь самой луны, Ей тайны мироздания важны, Природу любит Николета, С ней быстро пролетает лето, Зато зимою дочь Роксан, Беседой греет по душам, Элен мила и добродушна, Будет покорной и послушной, А Дана – чистый ураган, С ней ты увидишь много стран, Дочь Ю́фем любит танцы, песни И станет вместе жизней чудесней. Каллисто любит посмеяться, Ей легкой сделать жизнь удастся, А младшей – Персис – нужно стать, Хорошей мамой, мне ль не знать. Любую выбирай на вкус, Из принципов своих иль чувств!» Филиппу голову вскружило, И от чего, уж точно, было, Небесной красоты девицы, Вокруг него стали кружится, Ей каждой нужен он, чтоб стать, Хотя б женой, но трон занять. И в ряд встают они скорей, Чтоб лучше стало их видней, Но, пусть невесты хоть куда, Фили́пп не видит их пока, Всегда пред ним теперь она, В морях его она нашла, Её он спас совсем недавно, В душе и мыслях все же Тала. Все думая о ней, Филипп Заметил, что народ утих, И ждут, что выберет тотчас Невесту сотни тысяч глаз. Рассеяно на них смотря, Он посчитал их так, шутя, И говорит: «Всего двенадцать, А обещали, что тринадцать, Прекрасных дочерей у Вас, Неполный значит здесь показ!» И только вымолвил, вокруг Все тает и темнеет вдруг, И снова он на корабле, Глаз открывает в темноте, Пока привык, и видит: кто-то, Сидит напротив, ждет чего-то, Поднялся чуть, пред ним она, Живая, будто не со сна, Филипп счастливей всех на свете, Сон забывает на рассвете, Она напротив, близко так, Поверить он не мог никак. И Тала вдруг заговорила, И голос слышать надо было, Как звон цветов чудесных летом, Его он слышал словно где-то, «Ты очень беспокойно спал! Ты грустным и тревожным стал, Мне плохо за тебя, и страшно. Такая жизнь теперь опасна!» «Не бойся, милая моя, Коль называть тебя так я, Могу, то мне теперь не страшно, И на душе моей прекрасно!» Улыбку не тая, она, Тихонько за руку взяла, «Прости, что я всегда молчу, И по делам все хлопочу, Мне неуютно здесь и странно, Все кажется вокруг обманно, Но, все-таки ты спас меня, За то благодарю тебя, Ты верный, добрый и храбрец, Заслужишь сказочный венец!» «Ты тоже веришь в эти сказки? И Гарри нашего подсказки?» «Не сказки это, нет, а быль, Не просто болтовня и пыль, Возможно станешь королем, Заданья вместе обойдем, За то, что спас, я помогу, И от беды уберегу. Победы жди ты в добрый час, С тобой запомнят в мире нас!» Филипп влюбленный просто счастлив, Заметит странности он разве, Как не боится быть в беде, И как уверена в себе, Хоть раньше и тиха была, Вдруг Тала смелость обрела, Но, все ему уж нипочем, Не думает он не о чем, Она с ним рядом, и почти, Венец сверкает впереди, Совсем счастливец, он таков, Он к испытаниям готов, И силу чувствует в себе, Прекрасна жизнь на корабле.