Люби меня, отпусти меня

Когда я просыпаюсь, мой разум совершенно ясен. Я все помню, и мне хочется кричать. Я вскакиваю с кровати, замечая, что на мне все еще надет вчерашний халат. Внезапное движение заставляет меня осознать глубокую внутреннюю боль, и нижняя часть моего тела напрягается при воспоминании о том, почему я чувствую эту боль. Я все еще чувствую его полноту внутри себя и содрогаюсь при воспоминании об этом. Я испытываю отвращение к самой себе. Что со мной не так? Как я могла просто лежать там и позволить Джагхеду заняться со мной сексом? Как я могла находить удовольствие в его объятиях? Да, он хорош собой, но это не оправдание. Он жестокий. Я знаю это. Я почувствовала это с самого начала. Его внешняя красота скрывает тьму внутри. У меня такое чувство, что он только начал раскрывать мне свою истинную природу. Вчера я была слишком напугана, слишком травмирована, чтобы обращать внимание на то, что меня окружает. Сегодня я чувствую себя намного лучше, поэтому внимательно изучаю эту комнату. Есть окно. Оно закрыто толстыми шторами цвета слоновой кости, но я все равно вижу, как сквозь них пробивается немного солнечного света. Я бросаюсь к окну, открываю шторы и моргаю от внезапного яркого света. Моим глазам требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть, а затем я выглядываю наружу. Все мои внутренности сжались. Окно не закрыто или что-то в этом роде. На самом деле, похоже, я могла бы легко открыть его и вылезти наружу. Эта комната находится на втором этаже, так что, может быть, я даже смогу спуститься на землю, ничего не сломав. Нет, проблема не в окне. Все дело в виде снаружи. Я вижу пальмы и белый песчаный пляж. За ним виднеется большой океан, голубой и переливающийся на ярком солнце. Это красиво и тропично. И настолько отличается, насколько это возможно, от моего маленького городка на Среднем Западе. * * * Мне снова холодно. Так холодно, что я дрожу. Я знаю, что это от стресса, а не от температуры. Я расхаживаю назад и вперед по комнате, время от времени останавливаясь, чтобы выглянуть в окно. Каждый раз, когда я смотрю, это как удар в живот. Я не знаю, на что я надеялась. Честно говоря, у меня не было возможности подумать о своем местонахождении. Я просто предполагала, что он будет держать меня где-то в том районе, может быть, недалеко от Нью-Йорка, где мы впервые встретились. Я думала, что все, что мне нужно было сделать, чтобы сбежать, - это найти выход из этого дома. Теперь я понимаю, что все гораздо сложнее. Я снова пытаюсь открыть дверь. Она заперта. Несколько минут назад я обнаружила небольшую ванную комнату, примыкающую к этой комнате. Я использовала её, чтобы позаботиться о своих основных потребностях и почистить зубы. Это было приятное развлечение. Теперь я расхаживаю, как зверь в клетке, с каждой минутой все больше пугаясь и злясь. Наконец дверь открывается, и внутрь заходит девушка. Я так потрясена, что просто смотрю. Она довольно молода — может быть, чуть меньше тридцати — и хорошенькая. Она держит поднос с едой и улыбается мне. У нее каштановые волосы с розовыми прядями, а глаза мягкого кариего цвета. Она хорошо сложена физически. Она одета очень небрежно, в джинсовые шорты и белую майку, на ногах шлепанцы. Я подумываю о том, чтобы напасть на нее. Она девушка, и у меня есть небольшой шанс победить ее в бою. У меня нет никаких шансов против Джагхеда. Ее улыбка становится шире, как будто она читает мои мысли. — Пожалуйста, не набрасывайся на меня, — говорит она, и я слышу веселье в ее голосе, — Это совершенно бессмысленно, я обещаю. Я знаю, ты хочешь сбежать, но на самом деле идти некуда. Мы находимся на частном острове посреди Тихого океана. Неприятное ощущение в животе усиливается. — Чей частный остров?— спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. — Ну, Джагхеда, конечно. — Кто он такой? Кто вы такие, что вы за люди? Мой голос относительно ровный, когда я говорю с ней. Она не заставляет меня нервничать так, как Джагхед. Она ставит поднос. — Ты всему научишься в свое время. Я здесь, чтобы позаботиться о тебе и об имуществе. Кстати, меня зовут Тони. Я делаю глубокий вдох. — Почему я здесь, Тони? — Ты здесь, потому что тебя хочет Джагхед. — И ты не видишь в этом ничего плохого? — Я слышу истерические нотки в своем тоне. Я не понимаю, как эта женщина ладит с этим сумасшедшим, как она ведет себя так, будто это нормально. Она пожимает плечами. — Джагхед делает все, что хочет. Не мне судить об этом. — Почему нет? — Потому что я обязана ему своей жизнью, - серьезно говорит она и выходит из комнаты. *** Я ем еду, которую принесла мне Тони. На самом деле довольно вкусно, даже несмотря на то, что это не традиционная еда для завтрака. Здесь есть рыба на гриле в каком-то грибном соусе и жареный картофель с гарниром из зеленого салата. На десерт есть немного нарезанного манго. Местные фрукты, я полагаю. Несмотря на мое внутреннее смятение, мне удается съесть все. Если бы я не была такой трусихой, я бы сопротивлялась, отказываясь есть его пищу, но я боюсь голода так же сильно, как и боли. До сих пор он по-настоящему не причинил мне вреда. Мне было больно, когда он вставил свой член в меня, но он не был намеренно грубым. Я подозреваю, что в первый раз было бы больно, независимо от обстоятельств. В первый раз. Внезапно до меня доходит, что это был мой первый раз. Теперь я больше не девственница. Странно, но я не чувствую, что что-то потеряла. Тонкая мембрана внутри меня никогда не имела для меня никакого особого значения. Я никогда не собиралась ждать до свадьбы или чего-то еще в этом роде. Я сожалею, что мой первый раз был с монстром, но я не скорблю о потере звания ‘девственница’. Я бы с радостью прошла весь путь с Арчи, если бы у меня только был шанс. Арчи! У меня сводит живот. Я не могу поверить, что не думала о нем с тех пор, как Джагхед сказал мне, что он в безопасности. Парень, по которому я сходила с ума в течение нескольких месяцев, был самым далеким от моих мыслей, когда я была в объятиях моего похитителя. Мне стало стыдно. Разве я не должна была думать об Арчи прошлой ночью? Разве я не должна была представлять его лицо, когда Джагхед прикасался ко мне так интимно? Если бы я действительно хотела Арчи, разве он не должен был быть единственным, о ком я думала во время моего принудительного сексуального контакта? Я внезапно наполняюсь горькой ненавистью к человеку, который сделал это со мной — человеку, который разрушил мои иллюзии о мире, о себе. Я никогда особо не задумывалась о том, что я буду делать, если меня похитят, как я отреагирую. Кто думает о подобных вещах? Но, наверное, я всегда предполагала, что буду храброй, сражаясь до последнего вздоха. Разве это не то, что они делают во всех книгах и фильмах? Бороться, даже когда это бесполезно, даже когда это означает, что тебе будет больно? Разве я не должна была сделать то же самое? Да, он сильнее меня, но я не должна была так легко сдаваться. Он не связывал меня; он не угрожал мне ножом или пистолетом. Все, что он сделал, это преследовал меня, когда я попыталась убежать. Этот забег был главным итогом моего сопротивления до сих пор. Я не узнаю этого человека, который так легко сдался. И все же я знаю, что она - это я. Часть меня, которая никогда раньше не проявлялась. Часть меня, которую я бы никогда не узнала, если бы Джагхед не забрал меня. Размышления об этом настолько расстраивают, что вместо этого я сосредотачиваюсь на своем похитителе. Кто он такой? Как кто-то может позволить себе иметь целый частный остров? Почему Тони обязана ему своей жизнью? И, самое главное, что он намерен со мной делать? В моей голове проносится миллион различных сценариев, каждый из которых ужаснее следующего. Я знаю, что существует такая вещь, как торговля людьми. Это происходит постоянно, особенно с женщинами из более бедных стран. Неужели это та судьба, которая ждет меня? Неужели я закончу жизнь в каком-нибудь борделе, накачанная наркотиками до потери рассудка и ежедневно используемая десятками мужчин? Неужели Джагхед просто пробует товар перед тем, как доставить его в конечный пункт назначения? Прежде чем паника овладеет моим разумом, я глубоко вдыхаю и пытаюсь мыслить логически. Хотя торговля людьми вполне возможна, мне это кажется маловероятным. Во—первых, Джагхед, кажется, очень собственнически относится ко мне - слишком собственнически для того, кто просто тестирует товар. И кроме того, зачем привозить меня сюда, на его частный остров, если он просто планирует продать меня? Мой питомец, так он назвал меня. Это просто бессмысленное ласковое обращение, или он так меня видит? Есть ли у него какой-то фетиш, связанный с удержанием женщин в плену? Я некоторое время думаю об этом и решаю, что он, вероятно, так и делает. Зачем еще богатому, красивому мужчине делать это? Конечно, у него нет проблем с получением свиданий обычным способом. На самом деле, я могла бы сама пойти с ним на свидание, если бы не почувствовала от него ту странную атмосферу в клубе. Если бы он не прикасался ко мне так, словно я принадлежала ему. Это его фишка? Собственность? Хочет ли он секс-рабыню? Если так, то почему он выбрал меня? Было ли это из-за моей реакции на него в клубе? Неужели он догадался, что я буду трусихой, что позволю ему делать со мной все, что он захочет? Неужели я каким-то образом навлекла это на себя? Эта мысль настолько отвратительна, что я отталкиваю ее и встаю, решив продолжить исследование своей тюрьмы. Дверь все еще заперта, что меня не удивляет. Я могу открыть окно, и теплый воздух с ароматом океана наполняет комнату. Однако я не могу открыть окно полностью, мне доступна только форточка. Мне нужно было бы попытаться открыть окно, чтобы выбраться наружу. Я не слишком стараюсь. Если верить Тони, побег из этой комнаты мне совсем не поможет. Я ищу что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия. Ножа нет, но есть вилка, оставшаяся от моей трапезы. Тони, наверное, заметит, если я спрячу её. И все же я рискну и сделаю это, спрятав посуду за стопкой книг на высокой книжной полке, которая тянется вдоль одной из стен. Затем я исследую ванную, надеясь найти флакон лака для волос или что-нибудь еще в этом роде. Но там есть только мыло, зубная щетка и зубная паста. В душевой кабинке я нахожу средство для мытья тела, шампунь и кондиционер — все хороших, дорогих марок. Мой похититель явно не скуп. С другой стороны, любой, кто владеет частным островом, вероятно, может позволить себе шампунь за пятьдесят долларов. Возможно, он даже сможет позволить себе шампунь за тысячу долларов, если такой существует. Тот факт, что я думаю о шампуне, поражает меня. Разве я не должна кричать и плакать? О, подождите, я делала это вчера. Я думаю, что человек может плакать не так уж много. Кажется, у меня совсем закончились слезы, по крайней мере, сейчас. Исследовав каждый уголок и щель в комнате, мне становится скучно, поэтому я беру одну из книг с книжной полки. Роман Сидни Шелдона, что-то о преданной женщине, которая стремится отомстить своим врагам. Это настолько увлекательно, что я могу мысленно сбежать из своей тюрьмы на следующие пару часов. * * * Приходит Тони и приносит мне обед. Она также приносит мне кое-какую одежду, сложенную стопкой. Я рада. Я все утро была в халате, и мне хотелось бы одеться нормально. Когда она кладет одежду на комод, я снова думаю о том, чтобы схватить ее и попытаться сбежать. Может быть, с помощью вилки, которую я припрятала. — Бетти, дай мне вилку, — говорит она. Я слегка подпрыгиваю и бросаю на нее испуганный взгляд. Может ли она на самом деле читать мысли? И тут я понимаю, что она просто смотрит на пустой поднос и замечает, что посуды нет. Я решаю прикинуться дурочкой. — Какая вилка? Она испускает вздох. — Ты знаешь, какая вилка. Та, которую ты спрятала за книгами. Отдай её мне. Еще одно из моих предположений оказалось неверным. Не знаю, почему я думала, что у меня есть хоть какое-то уединение. Я смотрю на потолок, внимательно изучая его, но не вижу, где находятся камеры. — Бетти... - поторапливает Тони . Я беру вилку и бросаю в нее. Я надеюсь, что она попадёт ей в глаза. Но Тони замечает это и качает головой, как будто разочарована моим поведением. — Я надеялась, что ты не будешь так себя вести, — говорит она. — Действовать каким образом? Как жертва похищения? Мне очень, очень хочется ударить ее прямо сейчас. — Как избалованный ребенок, — уточняет она, кладя вилку в карман, — Ты думаешь, это так ужасно - находиться здесь, на этом прекрасном острове? Ты думаешь, что страдаешь, находясь в постели Джагхеда? Я смотрю на нее, как на сумасшедшую. Неужели она действительно ожидает, что я смирюсь с этой ситуацией? Смиренно согласиться с этим и никогда не произнести ни слова протеста? Она смотрит на меня в ответ, и впервые я замечаю несколько морщин на ее лице. — Ты не знаешь истинного значения страдания, малышка, — мягко говорит она, — И я надеюсь, что ты никогда этого не узнаешь. Будь мила с Джагхедом, и, возможно, ты сможешь продолжать жить счастливой жизнью. Она выходит из комнаты, а я сглатываю, чтобы избавиться от внезапной сухости в горле. По какой-то причине ее слова заставляют мои руки дрожать.