Он ходит в белом

Как только за врачом закрылась дверь, Женька облегченно выдохнул. Хорошо, конечно, что его лечит не какая-нибудь противная крикливая бабка. Но и этот парень большого доверия не вызывал, те обстоятельства, при которых они познакомились, вряд ли можно назвать хорошими. Да и дальнейшее общение врачу, наверное, было не особо приятно. Этому парню пациент вроде такого подростка точно не нравится. Но почему тогда он был таким спокойным и мягким? Мальчик лег обратно на кровать, продолжая размышления. Вроде он ничего слишком активного и энергозатратного не делал, а организм был практически истощен, уже клонило в сон. Женю бесило, что он в последнее время постоянно спит. Во сне с ним могут сделать что угодно, тем более, тут. Нельзя расслабляться, а стоит скорее придумать план, как бы побыстрее смыться. Для начала следовало изучить обстановку, проверить коридор, найти выход. А на это уйдет несколько дней, не меньше. Несколько дней в этом ужасном месте, для Женьки это уже звучало как приговор. Интересно, найдут ли они его, когда он сбежит? Знают ли врачи, где он живёт? И будут ли вообще искать? Мальчик искренне надеялся, что нет. В дверь внезапно раздались три быстрых стука, нарушающие мыслительную тишину. Мальчишка, на всякий случай, поставил перед собой подушку, сдвигаясь к самому краю кровати. Тут он чувствовал хоть какую-то защиту. Вошедшему придется постараться, чтобы достать до пациента, а за это время подросток сможет отбиться подушкой и сбежать. За дверью кто-то покряхтел, зазвенело что-то металлическое. Женька от этого звона напрягся еще больше. Что там за дверью? На ум не приходило ничего металлического, что в больнице было бы безопасным. Что с ним хотят сделать? Дверь медленно открылась, и на пороге показалась медсестра с подносом еды. Получается, звенели столовые приборы ударяясь о стакан. Мальчик опять себя накрутил. Атмосфера этого места никак не располагала к доброжелательным мыслям. – Дверь открыть сложно? Я тут с тяжелым подносом вообще-то. Чем я открывать должна? – Худощавая женщина в синей рубашке медсестры возмущенным взглядом обвела комнату, натыкаясь на сжавшегося в углу пациента. Она громко цокнула и с ощутимым плюхом поставила поднос на стол у двери. – Обед. Женька не собирался ей ничего отвечать, пусть возмущается, пусть хоть обцокается, он не будет давать ей лишних поводов для ора. Привлекать к себе внимание сейчас нельзя, если его запомнят медсестры, план побега будет под угрозой. Внутри подростка кипело негодование вперемешку с тревогой. Хотелось высказать все этой стерве, что он тут вообще-то болеет и никому ничего открывать не обязан. Но следовало молчать, мало ли что она может сделать с пациентом. Страшилки из детства про медсестер, убивающих людей и разбирающих их на органы, сами лезли на ум. Хотя мальчик и понимал, что это просто детские бредни. И почему он вспомнил о них именно сейчас? Женщина, ожидавшая хоть какой-то реакции, застыла в двери. Видимо, привыкла, что пациенты ей всегда что-то отвечают: благодарят, здороваются, извиняются, но точно не молчат. Такой расклад её явно не устроил, но продолжать, к счастью Жени, она не стала, просто развернулась и вышла, закрыв наглухо дверь. Женька изучающе смотрел на поднос в другом углу комнаты, поднос смотрел на Женьку. Есть по-прежнему не хотелось, да и первичный осмотр больничной стряпни не выдал ничего приемлемого. Но посмотреть же можно? Вдруг там что-то вкусненькое. Мальчик посидел еще минутку, точно убеждаясь, что медсестра ушла. Если бы она вернулась, то была бы слишком близко, а этого он допустить боялся. Никого здесь нельзя к себе подпускать, ну за редким случаем того докторишку, и то только ближайшие пару дней, пока Женя не свалит отсюда. Подросток медленно подсел к столу и подтянул к себе поднос, пахло отвратительно. Глубокая тарелка с какой-то странной бело-желтой жижей, в которой плавали овощи и еще какие-то белые комочки. Это что, суп? Понюхав, Женька тут же отодвинул тарелку подальше, такое он даже голодным есть не будет. В тарелке поменьше валялась какая-то вареная капуста с чем-то белым. И завершал эту картину стакан темно-желтого компота. Всё вместе это не то, что не вызывало аппетит, наоборот, Женю тошнило от одного только вида этих блюд. Мальчик скривился, отставил поднос подальше и переполз обратно к изголовью кровати. План усложняется, мало того, что нужно не привлекать внимание, так еще и протянуть все это время без еды. А у него в тумбочке все еще лежит бутерброд с колбаской, который он накануне туда спрятал. Он, по сравнению с этой мерзостью, казался деликатесом. Ну ничего, через несколько дней он свалит, сходит в ларек и там накупит чего только пожелает. И чипсов, и сухариков, а, если повезет, то и сладких печенек сможет урвать. От одних только мыслях о вкусностях появлялись силы и настрой на осуществление плана. Все нужно хорошенько подготовить. Жалко, нет Димки, он бы точно помог. Женька валялся на кровати, ведя бурную мыслительную деятельность, насколько позволяло самочувствие. Прерывался он лишь на приступы сухого кашля, который его уже до смерти замучил. В этих размышлениях он провалялся довольно долго, иногда закрывая слипающиеся глаза и давая себе некоторое время вздремнуть. За окном темнело уже по-настоящему, комната погружалась в усыпляющую черноту. Нет, спать нельзя, по-крайней мере, сейчас. Врач обещал прийти вечером, а к его приходу Женька должен быть собран и готов. Этот докторишка по-любому только и ждет момента, чтобы застать подростка врасплох и, наконец, за всё отомстить. Глаза продолжали слипаться, как бы Женя не пытался отогнать от себя усталость. Он же видел выключатель рядом с дверью, надо до него добраться. В темноте комната выглядела жутко, чем-то походя на тот коридор из сна. Мальчик и представить боялся, как ночью может выглядеть больница. А ведь сбегать ему придется именно ночью… Вскочив с кровати, он быстро добежал до выключателя и чпокнул тумблер. На потолке загорелись несколько лампочек, освещая палату. Стало спокойнее, теперь он всё видит, и всё контролирует. Мальчишка вернулся обратно на кровать, по пути еще раз покосившись на давно остывший обед. Какая все-таки гадость. Валяясь на кровати, чего он никак не ожидал - того, что дверь снова откроется, и на пороге появится уже другая женщина. Большая упитанная медсестра даже не стала стучать и ждать, пока её пустят. Она бесцеремонно зашла в палату, напугав ничего не подозревающего мальчишку. Пухлыми пальцами она сжимала другой такой же поднос, но уже, видимо, с ужином. Женщина подошла к столу и, заприметив старый поднос, принялась кричать. Какой же у неё был противный и мерзкий голос. – Почему поднос целый? Когда тебе его принесли? – Женька растерянно открыл рот, от испуга он позабыл буквально все слова на свете. При виде этой женщины реально стало страшно, она была раз в десять больше худого и щуплого мальчишки. – За это время сто раз уже сожрать надо было. – Я.. я спал… – Женя позабыл про свою молчаливую тактику и буркнул первое, что пришло на ум. Казалось, эта женщина его самого готова съесть вместо ужина, если мальчик не ответит. – Ночью спать надо. Свет горит, значит не спал. – Медсестра подвинула к себе старый поднос, ставя на его место новый. – Быстро сел и съел! – Не хочу, – раз он уже начал ей отвечать, следует продолжить. Есть он это правда не собирается, а от крика становилось не по себе. – Я не буду это есть. – Что!? – Если до этого Женька думал, что она кричала, то сейчас понял, что заблуждался. От злости у женщины, казалось, вот-вот лопнут вытаращенные глаза. – Быстро! Если не съешь, я тебе этот поднос на голову надену! От этого крика мальчишку затрясло, он ненавидел, когда на него кричали, от этого сразу становилось страшно и тревожно. Он вжал голову в плечи и зажмурился, все, что он смог ответить - маленький согласный кивок. Но, к счастью, этого хватило, чтобы женщина довольная собой ушла. А вот Женька так хорошо себя не ощущал, он тихо дрожал, прижимая к себе подушку. Что там принесла медсестра было неинтересно, он даже близко больше ни к двери, ни к столу не подойдет. Просидит тут еще пару дней, и сбежит. Хотя зачем ждать? Лучше этой же ночью попытаться, плевать уже на разведку и план. Он не сможет тут протянуть и дня. Внутри начинала закипать непонятная злость. Почему всё получается так безрадостно? В коридоре раздались медленные спокойные шаги. Мальчик сжался, искренне надеясь, что этот некто идёт не сюда. Звук стих, а в дверь тихо постучались. Все-таки сюда… – Как самочувствие? – В палату зашёл уставший за день врач, получается, уже вечер. А ведь он говорил всё съесть. – Нормально… – Женька продолжал недоверчиво коситься на парня, конечно, он лучше тех медсестер, но сейчас пугало и его присутствие. – Ну-ну, – Богдан даже не сделал вид, что поверил в эту ложь. Он поджал губы и недовольно посмотрел на нетронутый поднос с едой. По сравнению с крикливой медсестрой, его голос звучал ласково и спокойно. – Ну и что это такое? Почему не съел ничего, ещё и медсестре нахамил? – Ниче я не хамил. – Подросток уткнулся взглядом в подушку, смотреть на врача было страшновато. Нормального диалога, судя по всему, у них не выйдет. – Я ел. – Ну да, ты и не хамил, верю. – Парень хмыкнул и внимательно осмотрел абсолютно нетронутую еду, мальчишка явно к ней не подходил. – И где ты ел? Даже ложкой не поковырялся для вида. – Я ел, просто немного, – Женька продолжал гнуть свою линию, если врач узнает, что он действительно ничего не ел, станет явно хуже. А так можно попробовать выкрутиться. – Да, и что же сегодня на ужин? – Богдан закрыл собой поднос, пряча его от взгляда пациента. Судя по тому, как ужин стоял на столе, мальчишка к нему даже не подходил. – Эм… – К такому вопросу Женя оказался не готов, а ведь можно было просто подойти и посмотреть, сейчас бы он выиграл. Но он даже не вставал с кровати. – Что-то мерзкое и противное. – Понятно, – Богдан улыбнулся, садясь на край кровати. – Но поесть тебе необходимо. Завтра утром натощак нужно будет сдать кое-какие анализы, поэтому покушать плотно нужно сейчас. Давай? – Я не буду это есть, – слова про анализы пролетели мимо ушей подростка, конкретно, что это, он не знал, да и завтра его, возможно, тут не будет. Женька обнял подушку, отворачиваясь от парня. – Почему? – Парень догадывался, что мальчишка попросту выделывается, но всё же спросил, мало ли, вдруг есть какая-то веская причина не есть больничную еду. – Не хочу, оно противное и воняет. – Тихо буркнул подросток, злить врача не следовало бы, но и впихивать в себя эту дрянь он не хотел. Вряд ли ужин на порядок лучше обеда. – Мне что тебя, как маленького с ложечки кормить? – Доктор ухмыльнулся, вопросительно изогнув бровь. Мальчишка продолжал молчать, угрюмо вцепившись в подушку. – Капризы продолжаются? Ну, значит, я пошёл за капельницей. – Парень медленно поднялся с кровати, наблюдая за изменившейся мордашкой пациента. – Зачем? – Что такое капельница Женька хоть и отдаленно, но знал. Это большая длинная палка на колесиках, с которой свисают трубки и странные пакеты. Но зачем она сейчас? – Ну ты же не хочешь есть нормально, придется поставить капельницу с питательным раствором. Как-то же тебя кормить надо. – Богдан развернулся к подростку, сложив руки на груди. Эмоции мальчишки выдавали его с головой. Он все ещё не хотел соглашаться на ужин, но и предложенного варианта явно побаивался. Обычно этот способ с капризными пациентами помогал безотказно. Как бы ребенок не упирался, кушать тут же соглашался. – Ничего страшного, просто в руку на несколько часов воткнут длинную иголку, через которую будет поступать еда. – По вмиг округлившимся от страха глазам было очевидно, что решение пациент принял точно и бесповоротно. – Не надо! Я поем. – От услышанного по телу пробежала дрожь, представлять это Женька даже не решился, от одного упоминания иголок на голове волосы встали дыбом. Он подскочил и пересел к подносу с ужином. На подносе тарелок было меньше, чем в обед. Тарелка с гречневой кашей, сдобная булочка и стакан кефира. Запаха еда практически не имела, не то, что та противная гадость в обед. – Как сразу аппетит появился, – парень присел рядом, аккуратно положив руку на лоб мальчишки. – Так как самочувствие? Только без обмана. – Кашель, усталость, немного колет внутри, а голова вроде не болит. – Мальчик нехотя стал перечислять симптомы, было бы странно, если бы у него все моментально прошло. Поэтому что-то назвать пришлось. Он презрительно покосился на поднос с едой, врач сидит к нему почти вплотную и контролирует, что-то съесть надо. К кефиру он притрагиваться не хотел, на поверхности застыла подозрительная пенка, не вызывающая никакого аппетита. Гречку тоже есть не хотелось, поэтому мальчишка сразу потянулся к булочке – Угу, – Богдан встряхнул градусник и аккуратно засунул его под левую руку мальчишки. Мешать ему есть он не стал, осмотр мог немного подождать. Как и ожидалось, выбор булочки он не оценил, тихо хмыкнув. – Съесть по-любому придётся всё. – Только пугать и умеете. – Женька ещё не до конца справился с остатками тревожности после угрозы о капельнице. Откусив кусочек булочки, он тут же поморщился и отложил её в сторону. Вообще ничего общего с его любимыми булочками из столовой в детском доме. Это был совершенно безвкусный кусок пресного бледного теста, ни сладкого, ни соленого. – Гадость… А нормальной еды нету? – Меньше надо было выступать, – врач откинулся назад, упираясь спиной в стену. От слов мальчика невозможно было не улыбнуться. Больничная еда редко кому нравилась, но в данном случае она пришла как раз кстати для привередливого пациента. – Нет, только полезная и питательная пища для восстановления организма от болезни. Привыкнешь, тебе еще месяц так питаться. – Месяц!? – Женька выронил вилку, которой ковырялся в гречке и шокировано развернулся на парня. Он громкого вскрика он закашлялся, выпуская накопившиеся за последнее время хрипы. А ведь он так старательно сдерживал их в себе. – Какой ещё месяц!? – Ну у послушных детей выздоровление занимает недели две-три, а у тебя минимум месяц будет. Ты же по хорошему никогда не хочешь, – дольше месяца мучить мальчишку не хотелось, парень надеялся, что недели через три его нагловатый пациент уже будет здоров. – Нет… – Женька понимал, что сваливать нужно при первой же возможности, раньше он думал, что задержат его тут максимум на неделю, а вот за месяц от него и мокрого места не останется в этом месте пыток. Он продолжал ковыряться в гречке, накалывая крупинки на вилку. Есть не хотелось совершенно, но под пристальным взглядом врача вряд ли реально что-то провернуть. Вздохнув, он отправил в рот целую вилку безвкусной каши и попытался проглотить. К горлу тут же подкатила тошнота, какая же это ледяная гадость. Кое-как проглотив, он поморщился, еще одна такая порция, и его точно стошнит. – Давай осмотрю, потом доешь. – Врачу надоело смотреть на страдания подростка, и он вернулся в обратное сидячее положение, вытаскивая градусник из подмышки мальчика. Женька облегченно выдохнул, получив хоть какую-то отсрочку от запихивания в себя этой отравы. Он резко развернулся, видеть поднос с едой было уже невозможно. – Подними футболку, – подросток сомнительно зажался, ухватившись за край одежды. Врач вставил в уши дужки стетоскопа и зажал в руках металлическую головку. – Ну мы же утром всё это делали. Я просто послушаю легкие и всё. Женя поднял футболку, все еще недоверчиво наблюдая за действиями парня. Ну и что, что утром делали? Вдруг сейчас будет что-то другое? Это же врач, ему нельзя доверять. Парень прослушал легкие с двух сторон, недовольно хмыкнув. Хрипы были такими же, как и утром. А, значит, диагноз с пневмонией все сильнее подтверждался. Осталось лишь дождаться результатов анализов и начинать полноценное лечение. – Давай горло, – хотя бы в этот раз мальчик послушался без препираний, тут же приоткрывая рот. – Повыше, на свет. – Богдан мягко взял Женьку за подбородок и осторожно приподнял голову к лампочке. – Молодец. Парень убрал все использованные инструменты в карман и поднялся с кровати. Осмотр закончился в этот раз гораздо быстрее, чем в прошлый, что не могло не радовать. Хотя этого пациента он оставил напоследок, предполагая, что с ним будет больше всего проблем. – А теперь доедай. От ужина не отвертишься, – Женька страдальчески закатил глаза и вернулся к столу. Опять эта холодная гадость. – Завтра утром медсестра придет за анализами, не пугайся. Парень улыбнулся, каким бы колючим и наглым этот сорванец не пытался казаться, все равно наружу выглядывал обычный пугливый мальчишка. Дождавшись, пока Женя засунет в рот еще одну вилку гречки, врач развернулся к выходу. – Спокойной ночи, поправляйся. – Богдан тихо закрыл за собой дверь, больше не смущая подростка своим присутствием. – …спокойной, – как только врач вышел, Женька тут же выплюнул обратно то, что не успел дожевать. На душе появилось то самое странное чувство, какое появилось тогда после прививки. В последней фразе врача проскользнула какая-то успокаивающая и добрая теплота, которой так не хватало мальчику в этот момент. Подросток хотел отодвинуть поднос подальше, навсегда забыв про этот ужин, но в груди появилось какое-то тянущее чувство грызущей совести. Он же пообещал врачу поесть, а теперь, получается, обманывает. Женя притянул к себе стакан с кефиром и аккуратно убрал вилкой верхнюю пенку. Стало выглядеть вполне съедобно, как обычный стакан молока. Мальчишка залпом осушил напиток, поставив пустую посуду обратно. На вкус было не так противно, даже вкусно. Кефир приятно успокаивал голодный и раздраженный желудок. Перед сном мальчишке все же пришлось выйти в коридор, в туалет хотелось уже давно, но выбраться из палаты он не решался. Ему повезло, уборная была практически напротив его комнаты, даже не пришлось оглядываться по сторонам в страшном коридоре. План побега придется отложить минимум на день, сегодня он слишком устал и вымотался, совершенно позабыв про завтрашние анализы.