Он ходит в белом

Книжку Женька дочитал уже на следующий день. Эта история подошла к концу, и он, не мешкаясь, побежал к тому мальчику за новой. То ли из щедрости или хорошего настроения, то ли умник уже доверял подростку, он ему отдал уже целых пять разных историй, каждая из которых заманивала начать именно с неё. Мальчишка разрывался от выбора, все обложки казались такими красивыми и привлекательными. Было решено прочитать их все за то время, что ему осталось тут лежать. И время действительно полетело, подросток окончательно свыкся к обстановкой, с этой палатой, даже кое-как привык питаться этой гадкой больничной едой. Почти все свободное время он проводил за чтением, как самый настоящий ботаник. В обычное время мальчик ни за что бы не выделил так много времени на какие-то книжки. Но эти истории были очень интересными и захватывающими, вылезать из них не хотелось. Как врач и обещал, уколы закончились совсем скоро, через несколько дней он как обычно пришел, осмотрел его и поставил инъекцию, победно заявляя, что это была последняя и что мальчик справился с этим испытанием. Женька не верил своему счастью, ему больше не придется каждый день с замиранием сердца трястись от волнения и ждать этих дурацких уколов. Жизнь в больнице стала еще проще. Он никуда не выходил, ни с кем не сталкивался в коридорах и туалетах. В столовой обычно сидел один или подсаживался к тому мальчику, который одолжил ему книжки. С ним даже было о чем поговорить. Умник не только много читал, но еще и путешествовал с родителями по разным городам и странам. За недолговременный прием пищи он успевал рассказать Женьке одну или две истории из таких приключений. Мальчишке было невероятно интересно, сам он никогда нигде не был, да и дальше своего района выходил редко. А тут целый мир, который он надеялся когда-то увидеть. Самочувствие его с каждым днем заметно налаживалось, ужасные хрипы практически пропали, оставался лишь редкий першащий кашель. От массажа мальчишка наотрез отказался, как бы врач не пытался доказать, что это помогает и лечит, Женя был непреклонен. Ему хватало и скучнейших ингаляций два раза в день, эффект был и от них. Того наглого пацана он тоже больше не видел, через несколько дней после той истории опять пришла его крикливая мама, ее вопли Женька слышал даже через закрытую дверь в палату. Женщина что-то требовала, но своего, видимо не добилась. Мальчика, вроде как, куда-то перевели или выписали. Но подростка это уже не волновало, этот придурок далеко от него, и это главное. А тех мальчишек, с которыми он как-то познакомился в столовой, все-таки поймали. Видимо, они пытались в очередной раз выбраться в магазин, но их схватили. Так Женька краем глаза увидел, как какой-то дед в белом халате тащил самого старшего из них за ухо и что-то ворчал. На фоне невысокого седого старичка этот подросток смотрелся смешно. Он согнулся в коленях, пытаясь не отставать от доктора, а сам пытался как-то оправдаться. Женя же сразу им сказал, что это плохая идея и они обязательно попадутся. Так и случилось, стоило им тогда его послушать, а не морозить. Больше этих ребят он не видел, они ни в столовой не появлялись, ни в коридоре не мелькали. Как их наказали, мальчик так и не узнал. Впрочем, ему было не очень интересно. Наступил очередной день, Женька уже со счета сбился, какой сегодня конкретно день недели. Вся палата была залита солнечным светом, а его лучики игриво забирались в нос и глаза мальчика, пробуждая ото сна. Подросток зажмурился и сладко потянулся, разминая затекшее после ночи тело. У него уже ничего не болело, даже кашель появлялся крайне редко. Он чувствовал себя хорошо и радостно, солнечная погода за окном это настроение лишь улучшала. Женя спрыгнул с кровати и залез на подоконник. В глаз лупили чуть теплые лучи декабрьского солнца. Весь больничный двор был устлан блестящим и искрящимся белым снегом. А на синем ясном небе горело светлое желтое пятнышко. Как же он соскучился по солнцу, по хорошей погоде, по прогулкам. Мальчишка мечтательно прикрыл глаза и прижался лбом к прохладному оконному стеклу, разглядывая утренние пейзажи. – Я его выписывать собираюсь, а он опять на подоконнике простужается, – по-доброму улыбнулся подошедший сзади парень. От яркого света он сощурился, подходя вплотную к подоконнику и сидящему на нем пациенту. – Ну я чуть-чуть, – подросток улыбнулся, и тут доктор успел заметить его небольшую шалость. За это время их отношения с врачом улучшились. Если сравнивать с тем, что Женька испытывал к нему при первых встречах, то сейчас все было совершенно иначе. Доктор его поддерживал, успокаивал, проявлял ту самую заботу, которой мальчишке не хватало в стенах этого ужасного заведения. Полностью страх врачей и больниц у Жени не прошел, но конкретно этого врача он точно не боялся. Суть сказанного мальчик уловил не сразу, а когда осознал, то тут же вытаращил глаза на парня. – Выписывать!? – В его взгляде зажегся радостный и яркий огонек. Его, наконец-то, отпускают отсюда? Больше не нужно здесь тухнуть и можно даже погулять. – Да, самочувствие хорошее, настроение тоже, ты здоров. Так зачем еще тебя тут мариновать? – Богдан улыбнулся, закладывая руки за спину. Он и сам был рад, что мальчишка поправился. У педиатра получилось справиться и с его кашлем, и с хрипами, теперь перед ним сидел абсолютно здоровый и веселый ребенок. – Проведем финальный осмотр и, думаю, в обед можно тебя выписывать. – Сегодня! Ура! – Женька резво соскочил с подоконника и от радости запрыгал по палате. Его выпишут, и выпишут сегодня. Он вернется обратно к Димке, к прижитому месту. Больше не будет никаких больниц, уколов и врачей. А будут вкусняшки, веселье и прогулки. – Да, иди сюда. – От такой восторженной реакции парень не смог сдержать улыбку. Он вытащил излюбленный стетоскоп, вставляя его в уши. Женька тут же остановился и быстро закатал футболку. Это последний день, последний осмотр, больше не будет никакой больницы. Парень полноценно прослушал легкие со всех сторон. Все было чисто, никаких хрипов и свистов, болезнь отступила. Он удовлетворенно кивнул и убрал прибор. – Ну все, точно выписываю. Можешь собирать вещи. – Богдан еще раз улыбнулся, краем глаза поглядывая на пациента. За это время его отношение к этому мальчику тоже поменялось, из наглого хама и вора он на глазах преобразился в обычного послушного ребенка, хотя иногда не обходилось и без капризов, но это все уже позади. После обеда все вещи уже были собраны, а кровать убрана. Женька присел на голый матрац, постельное белье еще полчаса назад забрала одна из медсестер, пока подросток относил все книжки хозяину. Дочитать он не успел только одну, но не сильно жалел. Тот рассказ был слишком скучным и занудным. Мальчишка оглядел комнату, скучать он не будет совершенно точно. Эти стены и потолок за долгое время уже приелись, и видеть их не хотелось больше никогда. Парень опять зашел в палату и, опираясь на стену, молча смотрел на задумчивого ребенка. Нужно дать мальчику время собраться с мыслями и все перепроверить. Вообще, он мог бы и не провожать пациента, в обязанности лечащего врача это не входит. Но почему-то захотелось проститься лично, все-таки за эти пару недель они довольно хорошо общались. – Готов? – Мальчик мигом вскочил с кровати, испугавшись внезапного голоса. Находясь в своих мыслях, прихода врача он не заметил. Парень держал в руках небольшой листочек бумаги с какими-то надписями. – Справку убери куда-нибудь. Потом отдашь в школе. – Да, чего так пугать. – Женька последний раз оглядел комнатку и вместе с рюкзаком вышел в коридор. Бумажку он аккуратно запихал в один из отсеков ранца в надежде, что та не помнется. Они медленно двигались по уже знакомым мальчику коридорам, миновали туалет, столовую, процедурную, несколько коридоров - все те места, которые подросток видел всё последнее время. На горизонте показался пост медсестры, в этот раз он пришел сюда совершенно спокойным. Рядом с врачом он чувствовал себя в безопасности, знал, что тот не даст никому его обидеть. А ведь именно в этом холле он случайно доставил ему тогда проблем с заведующей. Судя по хитрому взгляду, парень тоже сейчас вспомнил о том происшествии со стороны своего неугомонного пациента. В тот раз он был готов прибить этого наглеца после выговора заведующей, но не прибил. Они спустились вниз по лестнице, оказываясь прямо перед центральным выходом. Ночью это место выглядело иначе нежели сейчас. Все было залито дневным светом, а в окна пробивались лучи солнца. Тогда было страшнее. Всю дорогу между ними висела напряженная тишина, о чем говорить, никто из них не знал, поэтому и врач, и Женька молчаливо прошли к самому выходу. – Ну все, получается, пока. – Богдан попытался улыбнуться, но не вышло. Какое-то грустное чувство на душе все же оставалось, чувство какой-то пустоты. Оно всегда появляется, когда ты к чему-то уже привык и не хочешь с этим прощаться. – Смотри не заболей больше, а то опять страдать придется. – Угу, пока. – Мальчик опустил глаза в пол, былой радости тоже не было. – Спасибо… за все… Вроде бы он добился, чего так давно хотел. Он, наконец-то, сваливает с этого ужасного места, о котором все еще свежи не самые приятные воспоминания. Но вот с врачом прощаться не хотелось. Каков шанс, что они еще увидятся? Он же живет тут недалеко, да и просто пересечься на улице они же могут. Хотя зачем парню это? Он просто выполнил свою работу, вылечил очередного пациента, у него таких, как Женька, наверное, тысячи. Вновь повисло неловкое молчание, слова просто не шли на язык, поэтому оба стояли друг напротив друга и молчали. Богдан аккуратно вытянул руки, стараясь не напугать задумавшегося ребенка резким движением. Поняв намек, Женя доверчиво упал в прощальные объятия. Вот и все, все закончилось. Мальчишка крепко прижался к мягкому белому халату, от этих прикосновений внутри все теплело и таяло. Как же он их обожает, хотелось закрыть глаза и наслаждаться ими бесконечно. Но нужно заканчивать, в холле на них уже стали странно коситься. Парень напоследок взъерошил и так растрепанные волосы мальчишки, прерывая объятия. Женька почувствовал, как на глаза начинают наворачиваться предательские слезы. Нужно срочно уходить, не хватало ему еще раз разреветься перед врачом. Мальчишка сбивчиво кивнул и толкнул ручку входной двери, оставляя врача внутри. Снаружи в лицо ударил позабытый запах свежего морозного дня. Он так долго лежал в комнате и никуда не выходил, что и позабыл какого это, когда ветерок обдувает и подмораживает нос, щеки, и небольшую влагу в уголках глаз. Он в последний раз обернулся на дверь, фигура врача скрылась на лестнице, мелькнула лишь нижняя часть белого халата, а потом парень и вовсе пропал из зоны видимости. Женька грустно вздохнул и отвернулся от входа. Сюда уже шли какие-то люди, незачем было перекрывать им проход. Сразу же идти в детский дом не хотелось, он же только вышел из заточения, ему хочется прогуляться. Да и на улице было не очень холодно, даже погода шептала на ухо, чтобы мальчик пошел гулять. Повторять их с Димкой прогулку накануне болезни он не собирался. Как и не собирался больше так плохо относится к переохлаждению. Он же тогда сам понимал, что ни к чему хорошему такое не приведет. И вот он итог, ощутил всеми частями своего тела, в особенности мягкими. Женька пошел вперед, куда глаза глядели, туда и брёл. Солнце заманчиво освещало дорогу, переливалось в белоснежных сугробах. Но настроения уже не было, конечно, он был рад, что, наконец, выбрался оттуда и теперь абсолютно здоров. Но в душе появилась странная тоска, будто у него резко отобрали что-то очень важное, без чего радоваться уже не получается. Прогулке мальчик был рад, он слишком давно не чувствовал такой прилив свежего морозного воздуха. За стенами больницы он почти не мог высунуть мордочку наружу. Окна в его палате открывались только при проветривании, когда мальчика там не было. А на улицу выходить ему, конечно, не разрешали. Поэтому он неимоверно соскучился по этому запаху и ощущению. Скоро он придет обратно в приют, упадет на любимую кровать и все-все расскажет Димке. И пожалуется на ужасных медсестер и процедуры, и расскажет про странного врача. Друг же помнит, и как они познакомились, и другие их встречи. Ему должно быть интересно. Женя сделал еще один круг по району, проходя мимо излюбленного ларька. С собой у него не было ни копейки, поэтому на вкусняшки получилось посмотреть только со стороны. Ну ничего, деньги он еще раздобудет где-нибудь, и эти вкусности точно будут его. Одному гулять было скучно, да и по другу Женька уже ужасно соскучился. После этого круга было принято решение, двигать к детскому дому. На улице уже начинало темнеть, и солнце не так активно переливалось в белом снеге. Вероятно красивый закат видно не было, он скрывался за плотностоящими домами. На горизонте показалось знакомое здание, вот он и вернулся. Хотя планировал, конечно, раньше. Если бы тот побег тогда получился, ему удалось бы многого избежать, и уже давно валяться бы тут. Но смог бы он выздороветь? Ладно, пусть все случилось именно так, как случилось. Но больше на подобные жертвы он ни за что не пойдет. Это была самая страшная и волнительная половина месяца за последнее время. Женька резво взбежал по ступенькам и, последний раз вдохнув уличного воздуха, тихо зашел внутрь. Тут ничего не изменилось, все вещи стояли так же, как он их запомнил. Мальчишка быстро скинул куртку с шапкой и быстро просочился в свою комнату. Он надеялся, что никто его не заметит, и подросток сможет, наконец, спокойно пообщаться с Димкой. – Яшин! Иди сюда, – вот невезение, мимо комнаты воспитательницы проскользнуть не удалось, женщина будто только его и поджидала. Она знала, что его выписали сегодня? – Да? Здравствуйте, – Женя заходить в комнату не стал, просто нерешительно замер у порога. Из включенного телевизора показывали какой-то советский фильм. И как она услышала его приход сквозь громкий шум из устройства? – Вернулся? Все, выписали? – Женька грустно кивнул, а то она не знает, что его выписали. Интересно, как бы она отреагировала, если бы он тогда смог сбежать? Стала бы возвращать обратно? И ей позвонили бы? – Почему так долго? – Воспаление легких было, – мальчишка тихо буркнул. Ей то что, неужели она соскучилась? Чем меньше народу, тем им же легче и удобнее. – Понятно, ладно, иди к себе. – Она как-то странно посмотрела на него? Как-то сочувствующе что-ли. Это еще почему? Женя растерянно вышел из комнаты и пошел дальше. Что могло стать причиной такого резкого изменения в эмоциях воспитательницы? До своей комнаты он шел уже медленнее. Да и от кого уже прятаться? Что было странно - свет в комнате не горел. Идя по коридору, он не видел желтую полоску под дверью. Дима спит? Или гуляет где-то? Женя настороженно замер перед дверью, никаких звуков из комнаты не доносилось. Тихо вздохнув, он толкнул ручку от себя. Рука автоматически потянулась к выключателю, и в комнате загорелся свет. Как-то слишком мало вещей, что-то изменилось за это время. На лице мальчика застыл тихий разочарованный шок. Кровать Димки пустовала