Он ходит в белом

В детский дом мальчишка возвращался уже не таким радостным, опять пустая комната, опять одиночество. Нет, он не хотел туда возвращаться. Ноги отказывались идти дальше, раньше он любил одиночество, но сейчас оно казалось ему проклятием. Почему все так резко поменялось? Почему ему внезапно мечталось быть рядом с кем-то, быть нужным. Он не хотел сам себе признаваться, но он уже соскучился, соскучился по врачу, по его шуткам и подколам, по иногда занудным нравоучениям, по ласке… Женька замер посреди улицы, нет, он не пойдет в приют, там станет только хуже. Прошло всего ничего, но его уже накрывало осознание того, что они больше никогда не встретятся, больше не увидятся, парень больше его не обнимет, не потреплет по голове, не пожурит за безответственное поведение. Почему? Почему он никак не может выкинуть этого врача из головы? Все же закончилось, мальчишка должен быть рад, что выздоровел и покинул стены этой ужасной больницы. Но пустота в душе не пропадала, а ведь он и раньше ее ощущал, и до попадания в палату. Но до этого она была не такой явной, как сейчас. И только в больнице она пропала, совершенно пропала на то время, сменяясь чем-то теплым и таким нужным. Что это за чувство, он не знал, но оно появлялось только тогда, когда доктор приходил. Он что, реально соскучился по этому медику? Женька же до ужаса боится врачей, а тут ему самому хочется снова его увидеть, поговорить, неважно о чем, но поговорить. Слова Димки все никак не давали покоя. А вдруг получится? Как бы Женя не отрицал, не считал себя полным одиночкой, он тоже хотел семью. И раньше это казалось чем-то недосягаемым и невозможным. Но, глядя на Диму, в голову закрадывалось все больше мыслей. Может, и его кто-то сможет полюбить? Конечно, он не такой идеальный, не учится на пятерки, не ходит в кружки и секции, но и у Женьки же есть какие-то плюсы. Например… Он задумался, прикидывая хоть что-то хорошее, за что его можно полюбить. И ведь в голову ничего не пришло, совершенно ничего. В нем нет абсолютно никаких плюсов, одни минусы и разочарования, конечно, никто не захочет такого брать. Погруженный в свои мысли, мальчишка совершенно не смотрел, куда идет. И вот прямо перед ним как в несмешном анекдоте нарисовалось серое больничное здание. Ноги сами вынесли его сюда, словно подталкивая к каким-то действиям. Ведь он будет об этом очень сильно жалеть, врач ни за что не согласится даже изредка с ним общаться. Зачем ему тратить время на какого-то детдомовца с отвратительным поведением. Женька понимал, что вот-вот натворит огромную глупость, которая окончательно потопит его в этой пустоте. Он реально собирается это сделать? Но сделать что? Мальчик не понимал, что конкретно он хочет от парня. Для начала просто спросить… или нет… для начала просто поздороваться. Ну поздоровается он, и что дальше? Женька замер на лестнице между вторым и третьим этажом. Он действительно переступил через себя, действительно подавил свой страх, действительно поднимался наверх в этом ужасном месте, кишащем тварями в белых халатах. Может, стоит спросить про девушку? Если не будет девушки, значит, не будет и семьи, а тогда… А ничего тогда, это совершенно не значит, что парень станет из жалости брать какого-то невоспитанного сиротку с улицы. Женя замер, прямо перед ним был тот самый злосчастный пост медсестры, с которого все началось, которым все продолжилось и которым все, видимо, закончится. – Здравствуйте, а Богдан Олегович здесь? – Заикаясь, Женька все же набрался сил подойти к медсестре. Он все еще не понимал, что конкретно делает. Все, чего сейчас хотелось - просто увидеть врача, просто…. просто увидеть. – Да, у него вечерний прием, до 17 часов. – Как бы это не было смешно, но ситуация повторялась. Пару недель назад он также трясся перед постом, а потом шел в приемный кабинет. В тот раз все закончилось хорошо, может, так будет и в этот? Кабинет он помнил, дорогу до него тоже. На негнущихся ногах Женя прошел в тот самый злополучный холл с тремя дверьми. Народу в очереди было не так много, и он решился на крайний шаг. После него пути назад уже не было. – А кто последний в 528? – Какая-то девочка подросток лениво подняла руку, и Женька сел на дальнюю скамейку. Все, совсем скоро он зайдет в кабинет и… будет действовать по обстоятельствам. Что конкретно говорить врачу, он все еще не знал. Нужна весомая причина, чтобы прийти. Сказать, что снова горло болит и температура? Нет, в это парень вряд ли поверит. Да и сразу же разоблачит, температура у мальчишки сейчас была, кажется, вообще отрицательная, он дрожал от страха и волнения, а его тело пробивал озноб. Очередь сдвинулась очень быстро, Женя даже глазом моргнуть не успел, как та девочка скрылась за дверью кабинета. Получается, он следующий? От страха затряслись коленки, он же ничего не придумал, не придумал зачем он сюда пришел. Что он хочет от парня? Он ведь просто хочет, чтобы он был рядом, но врач ни за что на это не согласится. Девочка вышла крайне быстро, видимо, ей просто нужна была справка и все. На Женьку покосилась сидящая рядом женщина, торопливо подгоняя его взглядом. Мальчишка встал и пошел, пошел, чтобы окончательно потерять веру в людей. В кабинет он пробирался медленно, все еще порываясь сорваться с места и убежать. Парень пока его не видел, значит, ничего объяснять и говорить не нужно. Он пока просто открыл дверь и… – Женя? – На уставшем за день лице врача резко появилось настороженное удивление. Вот кого он совсем не ожидал увидеть, так это своего трусливого бывшего пациента. – Что случилось? – Живот болит, – мальчишка растерянно заморгал, все тот же обеспокоенный и заботливый взгляд, спокойный и успокаивающий голос. Внутри что-то закрутилось, прогоняя гнетущую черноту на сердце, да, он определенно должен был это сделать, должен был прийти сюда. – Где болит? Как давно началось? – Парень стал засыпать обыденными медицинскими вопросами, поднимаясь со стула, но мальчишка их уже не слушал, он думал о том, как начать. Пока он не получит резко отрицательный ответ, он не уйдет отсюда. На положительный подросток даже не рассчитывал. Но начать разговор мешал один единственный фактор, о котором Женя совершенно забыл. В другом углу стола от врача сидела медсестра, записывающая все в карты и выписывающая справки. При ней выяснять отношения мальчик не решился, продолжая выдумывать несуществующие боли. Врач же не сделает ему ничего плохого или страшного, он же помнит о его фобии и догадывается, каких усилий Женьке стоило вообще сюда прийти. – Тут, – мальчишка указал на рандомное место на животе, все еще раздумывая, стоит ли вообще заводить другую тему. Уверенность резко пропала, парень смотрел на него исключительно как на пациента, и хотел только одного, чтобы больной скорее вылечился. – Ложись, – Богдан кивнул на кушетку, натягивая новую пару медицинских перчаток. Медсестра сомнительно наблюдала за этой сценой, видимо, не привыкла к тому, что кто-то приходит не на обычный осмотр, а с какими-то жалобами. При ней мальчик не хотел поднимать никаких посторонних разговоров, только наедине с педиатром. И зачем он вообще сунулся в этот кабинет? Нужно было как в прошлый раз дождаться окончания приема и потом поговорить. Врач приподнял кофту новоиспеченного пациента и стал аккуратно надавливать по всей поверхности живота. – Живот мягкий, никаких уплотнений нет. – Он поджал губы и с сомнением глянул на мальчишку. Похоже, он понял, что Женя придумал это все. Именно этот взгляд заставил подростка передумать, нет, врач ни за что не станет его слушать. Это все глупости, на поводу у которых он повелся и пришел сюда. Разговор резко перестал казаться хорошей идеей, и мальчик понял, что нужно сматываться. – Да? Ладно, значит, прошел уже. – Со стороны это было ну очень странно, Женька даже боялся представить насколько. Он выкрутился из-под рук ошарашенного врача и соскочил с кушетки. При медсестре он говорить все равно ничего не будет, а настроение парня вообще никакого желания для продолжения плана не вселило. Он тихо брякнул и вылетел за дверь. – До свидания. – Стой! – Окрик врача он, разумеется, услышал, но возвращаться и оправдывать свои действия перед медиками не будет. Пусть думают, что хотят. Доводить эту ситуацию до еще большего абсурда нельзя. Мальчишка не знал, что им двигало в тот момент, когда он решил сюда пойти. Что именно он хотел? Он сам себе не мог это объяснить, не сможет и доктору. Женька юркнул в коридор и спрятался за колонну, пытаясь не выдать себя. Он слышал, как прямо за ним дверь открылась, и в холле все что-то громко зашептались. Они же не выдадут его местоположение? Куда-либо дергаться было уже нельзя. Мальчик прятался за колонной, и любое его действие было бы видно. Выйди он обратно в коридор, врач бы тут же его заметил. Подросток замер, проклиная себя вообще за эту идею. Зачем он сюда сунулся? По коже пробежал липкий холодок страха. Лишь бы парень его не стал его искать, лишь бы забыл про все и продолжил прием. Женя уже все для себя понял, что он полный придурок, что его тут никто не ждал и не хотел видеть. Он все понял, правда, ну пусть этого неловкого диалога не будет. Они же нормально попрощались позавчера, так зачем он снова полез? Из холла донеслись предательские голоса. Его сдали. – Ну и что это было? – Богдан моментально возник из коридора, преграждая любой путь к отступлению. Он устремил на сорванца пытливый взгляд и, сложив руки на груди, ждал объяснений. – Ни…ничего, – Женька испуганно затряс головой. Как? Как ему смыться? Или как правдоподобнее оправдать свои действия? – Женя! Что случилось? – Врач не отступал, было видно, что он в полном замешательстве и совершенно не понимает, что происходит. С чего бы ребенку приходить в ненавистное место, еще и прикидываться больным? – Всё хорошо, я пойду. – Богдан выставил руку и схватился за столб, чтобы мальчишка не смог так быстро улизнуть. От этого действия Женька задрожал еще больше, вот и что ему теперь говорить? Парень молчал, сверля ребенка строгим взглядом. Пока он не получит всех ответов, он так просто не уйдет. Делать было нечего. – Я.. я просто поговорить хотел… – Женя опустил глаза в пол, все та же потрепанная серая плитка, встречаться взглядом с врачом он ни за что не хотел. Это было слишком страшно. – У меня скоро закончится приём, и мы поговорим. Хорошо? – В холле пациенты стали шумно переговариваться, им не хотелось тратить лишнее время на ожидание, пока эти двое выясняют отношения. – Не уходи никуда, пожалуйста. Мальчишка молчаливо кивнул, не поднимая головы. Все-таки они поговорят, от этого разговора уже никуда не деться. Просто так взять и наплевать на просьбу врача он не мог, Женька знал, что уже никуда не уйдет. – Хорошо… – Богдан кивнул и поспешил вернуться в кабинет, пока ожидающие пациенты и их родители не подняли шум. Мальчишка так и стоял, подпирая больничный столб и осознавая происходящее. От такого круговорота мыслей и событий голова уже трещала. За последнее время столько всего произошло и случилось, что он толком не успевал осознать одно, как тут же наваливалось другое. И вот Женя уже стоит в больничном коридоре с абсолютно пустой головой и обреченным взглядом. Нервы уже были на пределе. Что он скажет? Зачем вообще сюда пришел? Ни на один вопрос не получалось подобрать даже малейшего аргументика, за который можно было бы зацепиться. Пришел, потому что захотел. Это все, все, что он мог сказать. Больше ничего не приходило на ум. Вот и стоило вообще дергать и волновать врача, парень же теперь ни за что не отстанет и не успокоится, пока не узнает всей правды. А что Женька от него хочет? Попросить, чтобы тот его усыновил, стал семьей для мальчика. Нет, это слишком нагло. Подросток так не сможет. Этот доктор и так сделал очень многое для Жени, что-то еще от него требовать совсем нельзя. Просто сказать, что соскучился? Сказать, что привязался? Что впервые почувствовал себя хоть кому-то нужным? Мальчик отлип от столба и вернулся в холл. Людей оставалось совсем мало, значит, до конца приема явно не больше двадцати минут. Женька опустился на скамейку, и с его уст сорвался напряженный вздох. Он опять был на пределе, эмоции так и рвались наружу, все так иронично повторялось. Совсем как тогда, тот же холл, тот же кабинет, те же чувства на душе. Но в этот раз он спросит совершенно о другом, тогда это был лишь безобидный вопрос про лечение, которое совсем скоро закончилось. А сегодняшний разговор в любом случае изменит его жизнь. Если парень откажется, то это будет концом, концом всего, о чем Женя мечтал и чего так хотел. Он впервые решится на такую серьезную просьбу, попробует впустить чужого человека в свою жизнь. Не может же он его так бессердечно отвергнуть? Мальчишка порывался вскочить со скамейки и убежать. Плевать, что врач будет его искать и ждать, плевать на обещание. Зато не придется ничего объяснять, ни о чем просить. Но можно же просто поговорить на какие-то отстраненные темы. Да, пожалуй, так будет лучше. И не нужно никаких просьб, не нужно никаких проблем. Женька продолжал сидеть, сидеть и ждать конца приема и начала их разговора. В прошлый раз он сидел также долго, но не смог ничего придумать. В этот все с точностью повторялось, мысли так и кружили в беспорядочном танце, не собираясь в кучу. В холле стало тихо, последние пациенты скрылись за дверью кабинета. Мальчик с силой вцепился в обивку сидения, будь, что будет. Даже если он откажет, Женя хотя бы попробует. И плевать, как это все повернется. Пусть он даже возненавидит его за это, плевать. На глаза вот-вот готовы были навернуться слезы. Он понимал, что нет, ему далеко не плевать… Медсестра вышла из кабинета вместе с последним пациентом, никому не хотелось тут задерживаться дольше, чем обычно. Но кому-то все-таки пришлось. Богдан вышел из двери и молча кивнул головой, приглашая мальчишку внутрь. Женька испуганно сглотнул накопившуюся слюну и поднялся со скамейки. Что же он творит?