Он ходит в белом

Как только взъерошенная макушка скрылась за тяжелыми больничными дверями, парень томно вздохнул. В душе была какая-то неясная, беспричинная грусть. Он вылечил этого мальчишку, значит, нужно радоваться. Еще один юный пациент радостно пошел домой, не заботясь о каких-то проблемах со здоровьем. Но этот ребенок был каким-то не таким, не как все дети. Обычно ребята если чего-то и боялись, то это было заметно сразу, они не старались скрыть свои чувства и эмоции всеми возможными силами. А этот мальчик пытался, прятался, огрызался, но до последнего не хотел сознаваться в своей фобии. Что его таким сделало? Были ли какие-то предпосылки и причины к появлению страха и такого недоверия к людям? Богдан хмыкнул, разворачиваясь спиной ко входу. Его ждали другие пациенты, которые на данный момент нуждаются и в его присутствии, и в грамотном лечении. На мальчика он больше не оборачивался, да и знал, что тот уже не смотрит. Ребенок так сильно рвался отсюда, с такой ненавистью смотрел на это, по его мнению, ужасное место, что совершенно не замечал хорошего вокруг себя. А парень старался, старался по возможности уменьшить его страх, сгладить все острые углы больничной жизни, на которые может налететь мальчик. И к этой заботе он стал постепенно привыкать, три раза в день бегать к пациенту в палату, ставить максимально безболезненные уколы, интересоваться самочувствием. Вроде бы, это были важные составляющие обязанностей лечащего врача. Но мальчику он все равно старался уделять больше внимания, вспомнить хотя бы тот случай с роллами. Такого в необходимых действиях медработника точно быть не должно. Даже в свой выходной он все равно подорвался с кровати рано утром и поехал в больницу, чтобы поставить ребенку укол. Мальчишка даже не заподозрил, что к чему. Но со стороны медсестер были странные косые взгляды. Они уже собирались сделать процедуру сами, как удивленно увидели натягивающего халат врача. Что же на него так повлияло? Информация о том, что ребенок воспитывается в детском доме? Парень попытался проявить к нему ту заботу, которую обычно проявляли родители пациентов. Приносили какую-то еду, развлекали своих чад, скрашивали их пребывание в стационаре. Но со стороны врача такие действия, наверное, были недопустимы. Этот сорванец его чем-то зацепил, и он пытался ему помочь. Но ребенок мог воспринять эту заботу совершенно не так, и возможные последствия Богдан даже не предполагал. Впервые он выделил кого-то из своих подопечных, и теперь было тяжело с ним расставаться. Парень вернулся к обычной больничной рутине, но ребенок все равно не выходил из головы. Богдан очень боялся этого, но, кажется, он действительно привязался. Врач ни за что не должен испытывать никаких чувств к пациентам, кроме желания их вылечить. Так почему все мысли занимал именно этот мальчик? Он знал и про фобию ребенка, и про его характер, и понимал, что они больше не встретятся. Но эта вечно настороженная и пугливая мордашка все еще стояла перед глазами. Уже к вечеру мальчик стал постепенно забываться, появилось слишком много дел и забот, что времени на рефлексию не оставалось. Вот перед ним другие пациенты, которым нужна его помощь прямо сейчас. Глупо вспоминать о том, что уже прошло, и винить себя за неправильные поступки. Да, он проявил чересчур много внимания к этому ребенку, и сейчас лишь надеялся, что это как можно быстрее забудется. И вот очередной вечерний прием, их парень не любил больше всего. Утром мозг еще соображает, а мысли не затуманены усталостью дня. А вот к вечеру все начинает путаться, громкие шумы раздражать, и работать становится в разы тяжелее. Но делать нечего, приходится брать и такие смены. Врач откинулся на стуле, потирая виски. Гул потолочной лампы раздражал, а в ушах стоял крик и плач только что вышедшей девочки. Малышка так испугалась фонендоскопа на шее парня, что тут же закатила истерику и забралась к маме на спину с криками о страшной и кусачей змее. Богдан как мог выдавливал из себя добрую улыбку, объяснял девочке, что никакой змеи нет и это обычный прибор. Но она его уже не хотела слушать, заливаясь слезами и сотрясая кабинет безудержным плачем. Малышку успокоить удалось, стоило прицепить на трубку фонендоскопа несколько наклеек с животными, как девочке змея резко перестала казаться такой страшной. Она увлеченно протянула ручки и стала рассматривать картинки. Врач смог спокойно осмотреть её и отпустить вместе со справкой в детский садик. И вот очередной пациент, парень обыденно провел осмотр и опрос, медсестра выписала справку, и девочка подросток спокойно пошла домой. Парень с надеждой уставился на часы, оставалось чуть меньше часа до конца приема. Время сегодня тянулось особенно долго. Он устало размял спину и посмотрел на дверь. Почему так долго никто не заходит? Разнимать очередную ссору родителей в коридоре не хотелось. Опять не могут решить, кто следующий, и кто за кем занимал. Дверь тихо приоткрылась, но заходить пациент не торопился. Богдану же не показалось, в щели мелькнула знакомая темная шевелюра? Врач быстро встрепенулся, устремляя взгляд на вошедшего. – Женя? – Этот пациент его реально шокировал. Парень какое-то время молча смотрел на мальчишку, не соображая, что происходит. Усталость как рукой сняло, а внезапный прилив сил закрутил мысли во всех самых страшных направлениях. У мальчика опять что-то заболело? Но он ни за что не пришел бы тогда и не сознался в этом. Неужели что-то серьезное? Вдруг это даже не связано со здоровьем, или не связано с ним? Мысли, приходящие в голову, были все страшнее и страшнее. Врач решился спросить. – Что случилось? – Живот болит, – самые пугающие мысли парень облегченно отбросил. Ребенок не выглядел смертельно больным, значит, и аппендицит можно отбросить. В тот момент сердце предательски заболело, почему на жалобы всех остальных пациентов он реагирует буднично, а здоровье этого мальчугана парня так волнует? – Где болит? Как давно началось? – Врач резко поднялся со стула, немного напугав медсестру своей прытью. Нужно было выяснить все максимально точно, не пугая ребенка, но и выясняя полную картину жалоб. Но почему мальчик вдруг за помощью решил прийти именно к нему? Лекции про бережное отношение к своему здоровью не прошли даром? Ребенок как-то странно покосился на медсестру, словно она мешала говорить ему о симптомах. Ладно, он и сам сможет все понять по внешнему виду пациента. Этот мальчик очень плохо скрывал свои эмоции. Нужно выяснить локализацию боли, ее характер, сопровождающие симптомы и, желательно, историю возникновения. Но для начала осмотр. – Тут, – мальчишка смазано показал то ли на эпигастральную область, то ли на пупочную. В любом случае, самой распространенным вариантом таких жалоб является смена питания. После больничной еды ребенок мог резко перейти на что-то вредное или острое или жареное. Возможно, мальчик съел что-то испорченное. Проверить было необходимо. – Ложись, – Богдан кивнул на кушетку, натягивая новую пару медицинских перчаток. Подходя к пациенту, парня все еще напрягал его взгляд. Почему зрачки так бегают? Мальчик то смотрит на медсестру, то на него, то просто в стену, словно пытается на что-то решится. Раньше, когда он боялся, то просто замирал и трясся, а тут явно что-то другое. Особого значения он придавать этому пока не стал, может, у ребенка был непростой день, вот он и нервничает. Богдан аккуратно уложил Женю на спину, чуть согнул колени и приступил к пальпации живота. Невольно он все равно наблюдал за реакцией мальчишки, чтобы не пропустить болезненный момент. И снова осмотр, и снова мальчик испуганно лежит и ждет своей участи. Парень почти забыл его, и вот он опять напомнил о себе. – Живот мягкий, никаких уплотнений нет. – Мальчик явно погрузился в свои мысли, не реагируя на прикосновения. Парень прощупал весь живот, и не почувствовал ничего странного. Нигде ребенок не скривился от боли, все было мягко и хорошо. В голову закрались странные сомнения, а болело ли у него вообще что-то? Богдан попытался их отбросить, со своей фобией мальчишка ни за что бы сюда просто так не сунулся. Значит, он преследовал какую-то другую цель, вот только какую? – Да? Ладно, значит, прошел уже. – Ребенок слишком неожиданно заизвивался на кушетке и выполз из-под рук парня. Богдан даже моргнуть не успел, как сорванец устремился к выходу. Что это были за фокусы? Ни врач, ни медсестра не понимали, что происходит. У него ничего не болело, так зачем он приходил? Просто так его отпускать нельзя. Вдруг случилось что-то серьезное. – Стой! – Очнувшись от шока, парень дернулся к выходу следом за улизнувшим пациентом. Но в холле мальчишки уже и след простыл, к бегу у него явно врожденный талант. Другие пациенты вопросительно уставились на запыхавшегося врача. Что же он делает? Для доктора такое поведение крайне недопустимо. Богдан пригладил волосы и сбито улыбнулся. – Вы не видели, куда мальчик побежал? Он забыл справку забрать. – Парень сочинял на ходу, не зная, как иначе объяснить такое поведение. С чего бы врачу вдруг бежать за пациентом, еще и так быстро. Какая-то женщина сомнительно показала пальцем в соседний коридор. Поверили они или нет было пока все равно. Да и какое им дело до того, что произошло в кабинете. Главное, чтобы заведующая не прознала о подобных фокусах, еще одного выговора из-за этого сорванца не хотелось. Парень устремился вперед по коридору, внимательно разглядывая каждый уголок, где мог бы укрыться ребенок. Он не мог прийти просто так, врач чувствовал, что что-то случилось. И Богдан, видимо, единственный, кому мальчик готов это доверить. Нужно было разобраться, обязательно. – Ну и что это было? – Знакомая кофта и копна волос нашлась за одним из столбов. Парень быстро прижал руку к стене, больше он за ним не побежит, попросту не догонит. Он устремил на сорванца пытливый взгляд и, сложив руки на груди, ждал объяснений. – Ни…ничего, – Ребенок был напуган, его зрачки беспорядочно бегали, ища куда бы спрятать взгляд. Что же такого случилось? Все старые опасения снова вернулись. Живот явно не болел, а мальчишка что-то скрывал. – Женя! Что случилось? – Богдан не заметил, как стал повышать голос. Фантазия уже подкидывала самого страшного, и ни одна из этих мыслей не должна была быть правдой. – Всё хорошо, я пойду. – Парень про себя зарычал, этот ребенок специально испытывает его терпение, с каждой секундой делая все хуже и хуже. Он зажал его в углу между стеной и столбом, он точно добьется правды. И не выпустит мальчика, пока точно не успокоится, что все нормально. – Я.. я просто поговорить хотел… – Судя по тону, ничего критичного и требующего срочного вмешательства не было. Но и разговор предстоял какой-то непростой. Мальчик вернулся в больницу и притворился больным только ради того, чтобы просто поговорить? В это верилось с трудом, но руку Богдан убрал. – У меня скоро закончится приём, и мы поговорим. Хорошо? – В холле пациенты стали шумно переговариваться, им не хотелось тратить лишнее время на ожидание, пока эти двое выясняют отношения. Врач виновато на них посмотрел, больше нельзя тянуть время, он и так сильно задерживает прием. Оставалось около получаса и еще приличное количество людей. Мальчика отпускать не хотелось, но и прерывать рабочий процесс нельзя. – Не уходи никуда, пожалуйста. – Хорошо… – Богдан кивнул и поспешил вернуться в кабинет, искренне надеясь, что мальчишка не сбежит. *** Врач махнул рукой, Женька поднялся со скамейки и пошел по направлению к кабинету. Прием закончился, все пациенты давно разошлись, а врач явно его ждал. В каком он настроении, мальчик не понимал. На лице парня не было абсолютно никаких эмоций, он был спокойный и немного уставший, но, о чем он думал, подросток понять не мог. Как только мальчик зашел в кабинет, доктор прикрыл дверь, усаживаясь рядом на кушетку. Все та же обстановка, та же мебель, те же чувства на душе. Только за окном уже не светит подбадривающее солнце, там чернота, бездонная и пугающая. Женя дергано улыбнулся, больше от волнения, чем от комичности ситуации. Начать он не решался. – Жень, о чем ты хотел поговорить? – Доктор не забыл, как его зовут, а это уже хорошо. Хотя прошло всего два дня, этого слишком мало, чтобы забыть. Мальчик поднял глаза, врач продолжал сверлить обеспокоенным взглядом, ожидая хоть каких-то ответов. – Как у вас дела? – На большее он пока не решался, ограничиваясь таким смешным в данный момент вопросом. Парень удивленно поднял бровь, это и был тот самый важный и срочный разговор, которым он себя накрутил? Мальчик просто хотел пообщаться? – Нормально, устал правда, но все, в целом, хорошо. А у тебя как дела? Всё хорошо? – Богдан, конечно, ответил, но суть мыслей ребенка потерял окончательно. Проделать такой путь ради обычного повседневного вопроса. Что-то тут не чисто. – Да… – Женька тихо буркнул. Врач опять беспокоился о его здоровье, и только о нем. Мальчик интересовал его только как пациент, ну и на что он надеялся? Второй раз спрашивать про дела было бы еще страннее. Но парень молчаливо ждал продолжения. Самый страшный вопрос он озвучивать боялся, а вот все остальные. Можно попробовать. – А у вас есть девушка? – Чего? – Богдан удивленно откинулся назад. Да что происходит в голове у этого ребенка? С чего бы ему вдруг поинтересоваться личной жизнью педиатра? Парень молча обдумывал, что бы ответить. С какой целью мальчик задал этот вопрос? – Нету, зачем ты спрашиваешь? – Просто… – А ведь это правда было нелепо, вот и зачем он только спросил. До этого между ними взаимодействия были исключительно в медицинских темах. Так зачем он полез дальше? Судя по реакции врача, обсуждать он это не хотел. Значит, не захочет и думать про что-то другое. – Жень… – Торопить его не хотелось совершенно, но врач уже сгорал от догадок. Если сейчас мальчика спугнуть, то он точно уже не откроется. Богдан подсел поближе и положил руку на плечо ребенка. В прошлый раз это сработало, и Женя стал чувствовать себя спокойнее. – Я для вас просто обычный пациент? – Подросток устремил взгляд полный надежды, конечно, ему было понятно, что он такой же, как и все, но вдруг. Вдруг получится хоть за что-то зацепиться, чтобы озвучить просьбу, сидящую на языке. – И это все было только ради того, чтобы я выздоровел? – Ну… да… – Странные вопросы приводили парня в еще большее замешательство. Сначала вопрос про девушку, теперь эти. Что мальчик от него добивается? Все предположения отлетели, в голове доктора было пусто. Совершенно никаких идей, он не понимал, что ребенок от него хочет. – Понятно, – он окончательно замолчал, теряя всю уверенность в себе. Эта просьба уже казалась крайне глупой и безнадежной, он обычный пациент, каких врач сотнями видит каждый день. Он ни за что не станет его забирать. – Жень, что ты хотел? Давай честно, – Богдан устал от догадок и накручивания, он уверенно подсел к ребенку поближе и, подняв его голову, настойчиво заглянул в глаза. Зрачки испуганно забегали, а потом смиренно замерли, и мальчик, наконец, решился. – Хотел, чтобы вы меня забрали… – Он тихо проскулил и тут же замолчал. Повторить он ни за что не решится, эта фраза и так далась ему с трудом. – Что? – Врач шокировано замер, услышав ответ. Все его догадки рухнули, об этом он даже думать не стал. Мальчик все-таки привязался, забота и ласка педиатра не прошли бесследно. И теперь именно он виноват в том, что ребенок здесь сидит и с замиранием сердца ждет. Он дал ему надежду, сам того не понимая, а теперь должен был разбить ее о реалии жизни. Во взгляде мальчика прочитывалось столько боли и разочарования, что этот потерянный лучик надежды окончательно бы его сломал. Он открылся парню, поделился своими сокровенными тайнами, и теперь считал его близким человеком. Богдан не мог так скоро принять такое важное решение, это требовалось хорошо и плотно обдумать. Одно дело - решить, что делать с капризным пациентом в больнице, а совершенно другое - согласиться забрать ребенка из детского дома. Но ведь это он виноват в том, что мальчик привязался. Нельзя было так просто от него теперь отмахиваться. Да и, как бы не хотелось признаваться самому себе, педиатр тоже чувствовал к этому пациенту какие-то другие чувства. – Ты хочешь, чтобы я тебя усыновил? – Парень с беспокойством решил целиком озвучить свою догадку. Если они неверно друг друга поняли, то дальше есть шанс нарваться на неприятный конфуз. – Да… – Женька совсем невесомо кивнул. От страха он даже забыл, как дышать. От ответа врача сейчас зависело все, вся его дальнейшая жизнь. Он решился, решился на самый сложный поступок в его жизни, и сейчас сердце замерло, впервые за двенадцать лет открывшись чужому человеку. – Но я же врач, – Богдан не понимал, что делать в этой ситуации. Взять чужого ребенка из детского дома это очень важный шаг, его нельзя принять вот так вот внезапно. Нужно все продумать, решить. Нельзя ничего сейчас обещать, от этого станет еще хуже. Он попробовал хоть как-то переубедить мальчишку, может, он сам не до конца решился. – А ты боишься врачей. – Вас не боюсь, – сердце пропустило удар, он не согласился… Женька опустил голову, а его грудь беззвучно затряслась в подступающей истерике, по щекам обильно потекли слезы. – Я к вам привязался… очень… После такого искреннего признания парень замолчал. Он никогда в жизни не задумывался о том, чтобы вот так самому взять ребенка из приюта. Он думал, что будет, как у всех. Получится найти девушку, жениться, и там уже завести своего собственного ребенка. А это все сваливалось так неожиданно. Ему нужно время, время, чтобы все обдумать, узнать все тонкости, и, наконец, решить. – Ну я не могу, я же… – Он попытался придумать хоть какую-то отговорку, которая дала бы ему время на раздумья. Этого мальчика он совершенно не знал, и по-хорошему должен был тут же отказать. Но он не хотел отказывать, он ведь и сам о нем думал, вспоминал. Все было не так просто, как могло бы показаться. Но Женька уже не слушал, он мигом сорвался с места, только услышав слово нет. Врач попытался его схватить, но подросток с силой оттолкнул его к стене, утопая уже в явной истерике. Случилось то, чего он так боялся… Казалось, что мир вокруг рухнул, погружая мальчика в окончательную тьму и пустоту. Он действительно никому не нужен, даже человеку, которому он впервые в жизни так доверился. Не нужен, он никто, и никому нет до него дела… Врач выполнил свои обязанности и все, а теперь этот малолетний идиот к нему лезет со своими чувствами. Нечего было и пытаться… – Подожди! – Ударившись затылком о холодную стену, парень ошарашенно посмотрел на закрывающуюся хлопком дверь. Вот и что он натворил? Он ведь даже не успел придумать никакого ответа, а мальчик уже убежал, почувствовав отказ. Богдан уткнулся лицом в раскрытые ладони и шумно выдохнул. Он чувствовал себя последней тварью, которая вот так просто взяла и разбила сердце доверившемуся ребенку. Все произошло так внезапно, что он не успел абсолютно ничего придумать. Парень постоянно корил себя за нерасторопность. Ему нужно было всегда все хорошенько обдумать и принять единственно верное решение. Но сейчас и времени на это не было. Он растерялся, и это замешательство стоило так дорого. Что чувствовал сейчас мальчик, он даже предположить боялся. Если у него так сильно на душе заскребли кошки, то у ребенка сейчас, наверное, мир перевернулся. Богдан, игнорируя красное растерянное лицо, вышел в коридор. Холл пустовал, глупо было надеяться, что мальчик вернется. Он уже собирался закрыть дверь обратно и уединиться в кабинете, как сбоку раздался голос. – Богдан Олегович, это, конечно, не моё дело… – За дверью кабинета стояла одна из медсестер педиатрического отделения. Она все это время была тут и подслушивала их разговор? Он этой мысли по телу пробежал противный холодок, словно эта женщина услышала что-то ну очень личное и приватное, что совершенно не должна была слышать. И почему он полностью не закрыл дверь, когда завел мальчика в кабинет? Через ту щель было же прекрасно все слышно, и эта медсестра теперь разнесет новые слухи по всей больнице. – Но я думаю, что вам не следует этого делать. Сами посудите, вы молодой красивый специалист, в вашем возрасте без проблем найти прекрасную и хорошую жену, а от нее уже и детишки будут. Ну зачем вам этот беспризорник? – Вы не думаете, что это точно не ваше дело? – Богдан вмиг разозлился, он поначалу сам испугался того тона, с которым буквально гаркнул на эту медсестру. Женщина отскочила, попутно твердя слова извинений. Какое право она вообще имеет ему указывать, не зная всей ситуации. Парень, тяжело дыша, заперся в кабинете и сполз по двери на пол. Голова гудела от переизбытка мыслей, он совершенно не знал, что ему делать. Но нужно торопиться, каждая минута на счету, неизвестно, что ребенок может с собой сделать после такого отказа. Им обязательно нужно спокойно поговорить и все обсудить. Он запустил пятерню в волосы, больно сжимая пряди в руках. Нужно было срочно что-то решать. Взвесить все за и против и придумать, что конкретно сказать ребенку. Детский дом в округе один, где конкретно искать мальчика, вопрос отпадал. Ребенок просто хочет обрести семью, ему не хватает заботы и любви, но почему он решил, что врач будет именно тем, кто её даст? Богдан затряс головой. Но он не сможет дать этому мальчику все, что требуется. Хотя в детском доме ему точно этого никто даже не захочет давать. Он ведь тоже вспоминал о нем, тоже думал, тоже испытывал странную привязанность. И плевать, что скажет общество, плевать на установленные правила. Этот мальчик его зацепил, а врач зацепил его. Но справится ли он с ним? Подростков воспитывать особенно тяжело, у них уже полноценно сформировался характер, взгляд на мир. Как-либо переубедить их очень сложно. А у Жени характер был явно не из простых. Он не принял до конца точного решения, но его руки невольно потянулись к экрану смартфона, вбивая в гугле нужную строчку. Усыновление действительно очень важный шаг в жизни, и сделать это было не так просто. Собрать множество документов и справок, пройти специальные курсы для приемных родителей. С опекой все было попроще, но не сильно. Набегаться, в любом случае, придется. Да и парню могут отказать в этом вопросе. Он просидел на полу еще около получаса, пытаясь принять верное решение. Врач прокрутил в голове все, все, что произошло между ним и этим сорванцом. Хоть что-то, что бы убедило его отказаться от этой мысли и навсегда забыть. Но не было ничего, ничего, что могло бы изменить его решение. Богдан поднялся с пола, все еще не веря в то, что он делает. Он реально готов взять его? Просто так взять и забрать абсолютно чужого ребенка к себе домой? Да, пожалуй, это было так. Он наскоро собрал все вещи и, вбив в навигатор адрес детского дома, пошел в противоположную от привычной дороги к остановке. Сомнения все еще одолевали, но какое-то внутреннее чувство твердило, что так будет лучше, что он поступает совершенно верно. Он и сам уже не сможет без этого мальчика, он тоже к нему привязался. Навигатор запищал о приближении к цели, и Богдан растерянно поднял голову. С виду несуразное двухэтажное здание, кое-где горел тусклый свет. И здесь мальчик живет? Даже парню становилось неуютно в этом месте, что уж говорить о детях. Он поднялся по ступенькам и потянул на себя ручку двери. Нужно найти воспитательницу или кого-то из педагогов. С кем ему разговаривать? Врач даже близко не знал, как это все работает. Поиск в гугле только напугал кучей условий и документов. И вот парень уже робко топчется у порога, не решаясь пройти дальше. – Здравствуйте, вам чего? – Из коридора высунулась высокая худая женщина средних лет, недовольно посмотрев на пришедшего. Видимо, так поздно она никого не ожидала увидеть. – Я хочу ребенка под опеку взять, – за любой уклончивый ответ женщина могла бы его выставить на улицу, поэтому говорить пришлось прямо и уверенно, точно показывая, что парень не откажется от своих слов. – Да, какого? – Женщина скептически обвела его взглядом, но тут же поменялась в лице. Вот так вот внезапно обычно никто не наведывался, но если заберут еще кого-то, ей же станет проще. – Женю Яшина, – услышав это, воспитательница нахмурила брови. – Яшина? Почему именно его? – Было видно, что ее пыл резко упал. Об этом мальчике она не могла сказать ничего хорошего, подросток был трудным, а таких почти никогда не забирали. – Может, посмотрите кого-то другого? – Нет, я уверен, – Богдан замешкался, почему эта женщина резко стала его отговаривать? Это же было совсем странно. Насколько мальчишка неуправляем, что даже воспитательница не хочет его отдавать? – Вы знаете, какие нужны документы? – Она хмуро кивнула, но информацию эту к сведению приняла. Откуда у какого-то постороннего человека такой интерес конкретно к этому мальчику, она спрашивать не стала. Хотя по всем правилам должна была. Но, видимо, побоялась, что это может спугнуть предполагаемого опекуна. А раз уж мужчина так хочет именно этого ребенка, пусть забирает. – Да, я нашел список. Всё соберу. – Богдан помолчал, не ожидая, что это будет так легко. Он думал, что женщина засыпет его вопросами о причинах и целях усыновления, но она молчала. Видимо, вечер на всех накладывал свой сонный отпечаток. – Я могу с ним поговорить? – Да, пойдемте, – она сомнительно осмотрела парня с ног до головы, но развернулась и повела за собой по коридору. Богдан тихо шел за ней, придумывая, как теперь безопасно извиниться перед ребенком. Он ведь по-любому зол на врача, и эту обиду надо как-то загладить. Женщина остановилась у одной из дверей, надавливая на ручку. Внутри было темно, неужели мальчишка не здесь? Вдруг после больницы он побежал в какое-то другое место? Об этом парень совершенно не подумал. – Яшин, к тебе пришли, посмотреть хотят, – кинула воспитательница в темноту, явно тоже сомневаясь в наличии здесь подростка. – Я не товар в магазине, чтобы меня смотреть. – Из темноты донесся слишком озлобленный голос. Дело было плохо. Женщина молча махнула рукой, оставляя эту проблему на парня. Вступать в диалог с агрессивным подростком она не хотела. Да и ей это было не нужно, не она же тут хотела с ним поговорить. – Жень… – Богдан прошел в комнату, примерно ориентируясь на услышанный голос. Свет он включать не стал, в темноте и ему, и мальчику говорить будет спокойнее. Собеседник не видит твои эмоции и переживания, так проще. – Че те надо? – Голос был все таким же злым, но все равно дрожал. Женька явно плакал, причем давно и сильно. Слезы закончились, но он все равно не мог успокоиться. – Прости меня, я не успел все обдумать как следует. Это слишком быстро произошло, поэтому я не подумал, что ляпнул. Я был не прав. – Мальчишка молчал, продолжая трястись на кровати и до скрипа кусая насквозь мокрую подушку. Вот и зачем врач пришел? Чтобы добить его еще больше? Чтобы окончательно отказать, но не так жестко, как в кабинете? Женя уже все понял, и от такой милости со стороны врача его еще больше трясло. Доктор из жалости пришел к нему, чтобы успокоить, но все равно отказать. – ... – Я тоже к тебе привязался, – Богдан выдохнул, опускаясь на нащупанную в темноте кровать. Женька замер, не веря услышанному. Он тоже привязался? Получается, парень не откажется? Почти угасший огонек надежды снова затрепетал внутри. – И я хочу тебя забрать. Мальчишка очень громко всхлипнул, а из его глаз хлынул новый поток слез. Раньше казалось, что все уже закончилось. Но сейчас истерика вернулась с новой силой. Он плакал уже не от горя и разочарования, а от счастья, счастья от услышанных слов. Тех, что он мечтал услышать всю свою жизнь. – Правда? – Сквозь громкие всхлипы он все-таки решился уточнить. Вдруг врач скажет, что пошутил, что сказал это только из жалости. Но такими вещами же не шутят… – Правда… – Богдан выставил руку вперед, аккуратно дотрагиваясь до мокрой щеки мальчишки. Он притянул ревущего подростка к себе, заключая в долгожданные объятия. Да, он определенно все сделал правильно. Все сомнения отпали, стоило им снова оказаться рядом.– Но для этого мне нужно время, чтобы собрать все документы. Женька молчал, ему было уже все равно, он был готов ждать сколько угодно, зная, что его заберут, что он, наконец-то, кому-то нужен. Мальчик таял в объятиях, постепенно успокаивая слезы, его грудь все еще тяжело вздымалась, подрагивая от всхлипов. – Я тебя заберу, обещаю. – Это врач уже сказал больше для себя, чтобы самому убедиться в этом факте. Но и мальчик уткнулся в теплую кофту, облегченно вздохнув. Этот день все-таки изменил его жизнь.